Гореть

Демон смотрит с изнанки мира, демон видит сверкающие купола храма и стайку девушек в одинаковых одеяниях. Демон всем своим естеством ненавидит то, чего его лишила их жалкая вера. Одна из девушек оборачивается, и демон на секунду слепнет от добрых теплых глаз цветом затмевающих небо. Демону кажется, что он когда-то уже отражался в этих глазах. * Демон вновь смотрит на сидящую в темнице девочку, чьи золотистые волосы слегка потускнели, но в руках – в своих тонких пальцах – девочка отчаянно сжимает крест с гербом Хиираги. Как будто эта гнилая семейка сможет добраться до глубин ада, чтобы ее спасти. Как будто им вообще будет дело до жизни одного маленького человека. Вокруг лишь тьма и тлен. По ту сторону рая существует ад, где мертвецы перегрызают глотки друг другу, чтобы возвыситься и стать сильнее. Он сам – самое ярчайшее тому подтверждение. Потребовалось десять лет, чтобы мужчина, наблюдающий за казнью собственного отца, улыбнулся своим палачам и начал выстраивать свою собственную картину мести. Он потерял жизнь, но приобрел силу – чтобы что-то получить, нужно что-то отдать взамен, в аду все устроено именно так и демон считает, что это достаточно справедливо. Демон не видит глаз девочки, они плотно зажмурены, словно она боится даже сделать вдох, боится даже взглянуть на того, кто стоит по другую сторону решетки, того, кто отнял у нее все. Девочке пророчили роль святой, инструмента в религиозном мире, где правят Хиираги. Демон начнет свое отмщение с нее. Когда он минует решетки, девочка вздрагивает. Когда он держит ее за волосы, вынуждая открыть глаза, она подчиняется. Демон теряется, когда видит в глазах девочки страх. Его сущность готова распасться на части от этого взгляда, потому что мерзкое уродливое чувство заполоняет разум, не желая отступать. Она ни в чем не виновата. Однако его сердце – уже не то, что прежде. Он хочет ее себе. Хочет, чтобы она горела так же, как горит он. Чистая, незапятнанная ничем и никем, ее падение станет бальзамом для его мертвого сердца. Демон перестает размывать свои очертания и перед девочкой возникает молодой мужчина, его облик, который еще в пору его жизни так любили девушки. Девочка поражена настолько, что вовсе не дышит, ведь гораздо проще ненавидеть безымянного демона, чем фигуру имеющую плоть и кровь. Демон забирает из ее ослабевших пальцев крест и чувствует, как серебро оставляет ожоги на его ладони. - Веришь в это? – Спрашивает он, указывая на крест. – Веришь в Хиираги, святая? Она еще не стала святой, не успела, ведь тогда ее защищали бы намного лучше. Любой ее ответ в этой ситуации повлечет за собой последствия, но девочка знает, что он ее не отпустит, что этот человек ненавидит порождения Хиираги всем своим естеством. Ненавидит ее. - Я верю в людей. – Отвечает она. Удивленная усмешка искажает красивое лицо демона, и он хватает ее за руку, вынуждая подняться на ноги, а после тащит за собой. Мимо камер, в которых сидит нечисть всех сортов и мастей, девочка на них старается не смотреть и все равно страшно до ужаса, когда до нее доносятся их полные веселья слова. Грязные, порочные, словно этот человек и в самом деле собирается сделать с ней нечто ужасное и заключенные предвкушают момент, когда девочка будет осквернена им. Они выбираются на поверхность сквозь клубы черного дыма, девочка вдыхает родной запах влажной после дождя земли и видит перед собой храм с сияющим крестом на куполе. Внутри церкви нет никого – утренние молитвы уже закончились и единственные свидетели их присутствия в божьей обители – это лики предыдущих святых и глав ордена Хиираги. Демон толкает ее к алтарю, нависая сверху. - Раз уж ты так веришь в людей – продолжай верить, но здесь и сейчас перед теми, кого ты так чтишь, ты падешь со мной вместе. Грязные, сводящие с ума мысли наполняют голову демона, когда он разрывает ткань на девочке от груди и до коленей – бесполезная, мешающая тряпка, которой между ними быть не должно. Кожа девочки мягкая, когда он оставляет на ней укусы наливающиеся красным. Девочка всхлипывает под ним, но не может пошевелиться, потому что он держит скованными ее руки. Его прикосновения холодны, как лед. И одна эта мысль наполняет болью ее человеческое сердце. - Не так. – Говорит – просит – она, удерживая его взгляд своими отчаянными глазами. – Дай мне тебя коснуться. Демон смеется, его смех отдается вибрацией во всем теле, когда он отпускает ее руки и девочка обхватывает ладонями его лицо, приникая своими губами к его губам. Демон чувствует соль на коже, когда по ее щекам начинают литься слезы, а поцелуй превращается в полное отчаяния касание. Демон не может этого вынести, хоть и не понимает до конца, чем оно вызвано. Он раздвигает ее ноги, пока небесные глаза следят за ним неотрывно. Демон слизывает с ее щеки соленый след и толкается внутрь, даже не дергаясь от того, как ногти святой впиваются ему в плечи. Кровь стекает по белой коже, пока девочка пытается глотнуть еще больше воздуха. Больно. Но демон находит ее губы и начинает двигаться. Девочка смотрит поверх него на витражи и лица с фресок, чувствует запах благовоний и воска, и в это время отдает себя почти что добровольно тому мужчине, которого когда-то повстречала. Жжение между ног сменяется сладкими нотами и первый стон покидает ее губы, когда демон впивается сильнее в ее бедра, насаживая на себя. - Маленькая грешница. И не стыдно тебе так стонать перед лицом наместников бога? Алтарь впивается ей в лопатки, демон дергает за волосы, получая доступ к коже у нее на шее, и вгрызается в нее, пачкая укусами. Девочка принимает и это, а после притягивает его голову для поцелуя. Под пальцами – шелк черных вьющихся волос, перед глазами – его глаза, отливающие фиолетовым. Девочка шепчет ему в губы, пока удовольствие от грехопадения нарастает внизу живота: - Я люблю тебя, Глен. Глаза демона распахиваются в изумлении, но девочка успевает первой, запечатывая его рот поцелуем, пока соитие не достигает пика и он не выплескивается внутрь нее. Его глаза чернеют, будто он не может удержать контроль. Разумеется, с момента его гибели прошло всего десять лет, каким бы сильным он ни стал, это смехотворно маленький срок, чтобы обучиться всему, что знают мертвые. - Ты знаешь меня? – Спрашивает он, пока его черты не перестают размываться перед глазами. Девочка пытается игнорировать ноющую боль в груди от слов, которые она собирается произнести – которые не думала, что когда-нибудь вообще сможет ему сказать. - Я знаю тебя, Глен. Я верю в людей, но еще больше я верю в тебя, всегда верила, с того самого дня, как ты спас меня из горящего дома десять лет назад. Я рада тому, что могу вновь тебя увидеть, кем бы ты теперь ни был. Глен вспоминает, где видел эти глаза, у той девочки, чью деревню сожгли бандиты, и где единственной выжившей была только она. Ее имя вертится на языке дурным послевкусием. Мертвое сердце Глена готово разорваться от боли, хотя, что демону боль? - Микаэла. – Выдыхает он, а потом вспоминает отчаяние, иррациональную радость в ее глазах, то с какой легкостью она поддалась на его желания. Маленькая девочка, любившая преступника и говорившая, что рада этого преступника видеть. Останки человечности в нем горят в адском пламени, и Микаэла горит вместе с ним. Святая, которая провела ночь с демоном вовсе не против такого исхода. - Забери меня с собой. – Просит она. – Ведь мне больше никто и ничто не нужно. Глен стискивает зубы, гладит взглядом ее запятнанную кожу и подхватывает ее на руки. Единственного человека, который еще помнит, кем он был, которого он хочет целовать, пока не онемеют губы, пока боль, которую они делят на двоих не отпустит их души. Они отправляются в мир, где господствуют другие законы и где они смогут гореть вместе.