Потерянные воспоминания

Очередное приключение закончилось, которое Король едва ли может вспомнить, но мужчина особо об этом не переживал, в очередной раз перешагивая через портал Кейна, ведь зачем переживать о том, чего ты не помнишь, словно это всё равно что переживать о сне после пробуждения, о том, что ты никогда не увидишь его продолжения. Потому шахматный Король, не особо вслушиваясь в болтовню Кейна, шел в сторону своей любимой мягкой крепости, в которой всегда было так тепло, уютно и безопасно, правда, всегда он забывал всё, что в ней делал, выходя из неё, но всё равно, словно какая-то невиданая сила тащила его обратно в крепость. И вот, когда Король уже было хотел залезть в своё любимое логово, тот замечает нечто странное, нечто, которое так сильно выделялось на радужных декорациях цирка, словно черное пятно на идеально белой рубашке, что и заинтересовало мужчину, потому тот, ещё раз взглянув на свою подушечную крепость, направился к странной вещи, которая манила его, словно свет от лампочки бабочку кольчатого шелкопряда. Он шел не очень долго, всего каких-то пару шагов, и вскоре увидел небрежно лежащую на полу и слегка проваливающуюся сквозь текстуры пола шахматную фигуру, она выглядела так не к месту в ярком окружении, что мужчина уже было подумал, что это очередной глюк Цирка или программы Кейна. Тем не менее отчего-то он не мог свести глаз с этой фигуры, она будто бы хотела открыть в нём воспоминания о чём-то давно забытом, но таком приятном и желанном, словно самый замечательный сон, который так сложно вспомнить днём. К ней так хотелось ему прикоснуться, чтобы точно вспомнить, чтобы наконец понять, почему же ему так приятна темнота, так приятны разные ползучие твари вроде жуков, почему же он так тянется к полу, зная, что поднимал подвал с рассеянными, которые, увидев его, лишь захотят избить да покалечить? Да и чем ближе он был к несчастной шахматной фигуре, тем сильнее что-то просыпалось в его больном разуме, будто воспоминания вновь оживали, словно природа после суровой зимы, словно образы в голове становились четче, он вспоминал, как чувствовал чьи-то теплые, такие родные объятья, и чей-то голос, такой ласковый и добрый, который всегда зажигал надежду в мужчине, заставляя двигаться всё дальше и дальше, несмотря ни на что, он вспоминал и что-то печальное настолько, что в груди кололо, и хотелось, чтобы из его глаз потекли настоящие слезы, дабы хоть полегче стало, или лучше какое-то невиданное чудо позволило ему вновь почувствовать вновь то забытое, но такое в душе желанное и родное. Но стоило тому приблизиться к несчастной шахматной фигуре настолько близко, что он его кончик пальца уже почти доставал до той, то всё его тело словно парализовало, и всё перед глазами поплыло, словно в старой игре упало качество изображения, оставив лишь за собой неровные размытые пиксели. Неизвестно, сколько же это продолжалось, мгновение? Минуту? Час? Дни, а может, и целые годы провел мужчина будто бы в заморозке, но как только оно его отпустило, пропала шахматная королева. А с нею и вопросы в голове мужчины, и только родившиеся воспоминания, словно личинки были съедены птицей забвения, и единственное, что интересовало мужчину, так это добраться до своей подушечной крепости, вновь обо всем позабыв. Пока тот не знал того, что за ним наблюдает пара глаз другого сумасшедшего, радующегося, что ошибку успел вовремя устранить.