Горечь победы

Пятнадцатиминутный перерыв закончился слишком быстро. Рене присоединилась к ним по пути обратно на поле. Дэн коротко обняла её, однако не стала ничего говорить, понимая, что утешения или забота сейчас никак ей не помогут. У выхода на поле уже столпилась группа операторов в ожидании основного состава Лисов на второй тайм, Нил прошёл мимо них следом за Кевином. Дэй стоял в тишине и спокойствии до тех пор, пока судьи не открыли им дверь. Прежде чем шагнуть на поле, Кевин стукнул клюшкой об пол и перебросил её в другую руку. Он шёл к центральной линии с высоко поднятой головой, держа клюшку ведущей рукой, – толпа обезумела от восторга. Джостен оказался не единственным, кто успел забыть, как Кевин играл на пике своих возможностей. Вороны списали Дэя со счетов, когда он сломал руку, а затем, как только осознали, что придётся снова сражаться с ним, выучили его стиль игры правой рукой. Но даже если они предполагали, что подобное может случиться, они всё равно не смогли бы подготовиться, потому что теперь Кевин не боялся унизить Рико своим мастерством. Он использовал слабости бывшей команды при любой удобной возможности, и в отсутствие Жана на поле мог использовать французский, чтобы координироваться с Нилом через всё поле. Дэй забил первый гол спустя три минуты после начала второго тайма и ещё через пять минут после этого забил ещё один. Как Нил с Кевином и предполагали, Вороны объединились, и вот тогда игра превратилась в настоящее неистовое побоище. Раз за разом они уверенно оттесняли Мэтта с Аароном в сторону, чтобы ударить по воротам; и каждый раз Эндрю блокировал их броски. Временами он окрикивал защитников, может, понимая, что те уже начали выдыхаться, а может, он был слишком сосредоточен на нападающих Воронов, чтобы отвлекаться на собственную защиту, перекрывающую обзор на мяч. Нил ещё никогда не видел, чтобы Эндрю так играл: усердно, быстро и решительно; у Миниярда было обещание, которое он собирался сдержать, и ворота, которые он должен был охранять. Спустя семнадцать минут счет изменился на восемь к шести, и у Воронов начали серьёзно сдавать нервы. В ответ на третий гол Кевина Ричер не придумал ничего лучше, кроме как ударить его. Он не ограничился одним замахом, а навалился на него всем корпусом. Судьи остановили матч и открыли двери на поле, однако игроки сбежались на драку быстрее. Вратари оказались единственными, кто остались на своих местах, и просто наблюдали за происходящим, отказавшись покидать свои владения. Понадобились усилия сразу всех шестерых рефери, чтобы разнять массовое побоище. Ричера удалили с поля вместе с красной карточкой, а Кевину и Мэтту присудили по жёлтой. Воронам засчитали фол, и, воспользовавшись возможностью, Кевин забил четвёртый гол, однако это никак не улучшило общее настроение. Теперь, вместо того чтобы давить Кевина, Вороны сконцентрировались на защитниках и Эндрю. Мэтт и Аарон спотыкались и ошибались значительно чаще, потому что противники мешали им буквально на каждом шагу. Почувствовав это, Мэтт и Аарон начали огрызаться агрессивнее, и Нил понимал, что такими темпами кто-то из них точно будет удалён с поля. В это время Элисон превратилась в ретранслятор общего лисьего возмущения: она безостановочно выкрикивала грязные оскорбления и изощрённые угрозы в адрес каждого отдельного Ворона. В следующий раз, когда Дженкинс удалось обогнуть Аарона, Рейнольдс перехватила мяч и отдала пас на ворота. Было очевидно, что Эндрю доберётся до мяча первым, однако Уильямс всё равно погнался за ним. Когда Миниярд отдал мяч обратно в игру, Уильямс должен был вернуться к команде, чтобы перегруппироваться для следующего маневра. Вместо этого он на полном ходу влетел Эндрю, всем телом откинув его в стену. Ворота Лисов окрасились красным, ошибочно засчитав вес игрока за полноценный гол. Трибуны как по команде погрузились в напряжённую тишину; силовые приёмы в адрес вратаря считались грубейшим нарушением в игре. К тому времени, как фанаты пришли в себя, подняв возмущённый шум, Эндрю уже отпихнул Уильямса в сторону. Он оттолкнулся от стены, сделал пару нетвердых шагов и махнул рукой, призывая приостановить игру. Экипировка вратаря предназначалась в первую очередь для защиты от ударов по касательной и скоростных мячей, она не могла выдержать тяжесть клюшек или энергию человеческих тел. Из Эндрю в прямом смысле вышибли дух. Нил сократил расстояние между ними, словно его и не было. Он не помнил, как бросил клюшку, просто в какой-то момент осознал, что обе его руки свободны. В следующую секунду Джостен вскинул ладони на наплечные щитки Уильямса и со всей силы толкнул его. Дженкинс попыталась поймать товарища, однако не смогла удержать его от падения, и Уильямс тяжело рухнул на колени. Мэтт успел рывком оттащить Джостена до того, как тот решил продолжить. — Полегче! — выдохнул Бойд; рассерженные судьи уже шли в их сторону. — Тебе нельзя получать карточку, понимаешь? Мы просто не сможем тебя заменить. Это я здесь защитник, — настоял он, когда Нил открыл рот, чтобы возразить, — и это моя работа – защищать ворота, ладно? В итоге Джостену так и не дали карточку, простив подобное неспортивное поведение, однако один из судей кинул ему многозначительный предупреждающий взгляд. Не сказав ни слова, Нил недобро уставился в ответ. Мэтт толкнул его себе за спину, пока тому не выписали карточку за неуважение к судьям, и лично извинился перед рефери. Джостен отвернулся, чтобы проверить самочувствие Эндрю. Проигнорировав его внимательный взгляд, тот со скучающим выражением лица посмотрел за спину Нила: вокруг Уильямса образовалась непонятная шумиха. Воронам снова присудили красную карточку, однако никто не испытал по этому поводу никакого восторга. Тетсуи воспользовался удалением игрока, чтобы ввести замену. Единственный Ворон, кто вышел сегодня на поле больше одного раза, был Рико. Два других игрока, вышедших на замену, всё это время отдыхали на скамье: второй нападающий для помощи Рико и подающий, которого Нил запомнил ещё с прошлой игры. Вороны собирались полностью снести защиту Лисов, и, учитывая обстоятельства, теперь это было не очень сложной задачей. От второго тайма оставалась едва ли половина времени. И даже то, что Лисы привыкли отыгрывать матч целиком, не отменяло тот факт, что сейчас у них банально кончались силы. Противостояние Воронам давалось им крайне тяжело и стоило слишком многого. — Они слишком неповоротливые, — заметил Эндрю. Должно быть, он говорил об их защитниках, поэтому Нил согласился: — Да, я знаю. — Ты устал? — спросил Миниярд. Нил был уверен, что это не проявление заботы, но вопрос всё ещё казался смущающим и не очень понятным. Он слишком редко владел мячом, чтобы успеть по-настоящему устать, однако отвечать так при Мэтте не решился. — Пока нет. — Тогда делаем так. Мэтт, — окликнул Эндрю, и Мэтт немедленно обернулся на звук. Эндрю оторвал палец от древка клюшки и указал им в сторону Нила. — Мы заменим Нила на Дэниэль, а тебя – на Нила. Бойд застыл: — Мы что, прости? — Ты хромаешь, — напомнил Миниярд. Полностью сконцентрировавшись на мяче и Воронах, Джостен даже не замечал этого, пока Эндрю не сказал. Нил кинул быстрый взгляд на ногу Мэтта, словно рассчитывая увидеть источник боли. — Сейчас ты абсолютно бесполезен. Пусть Эбби наложит повязку. А Нил пока тут обо всем позаботится. Весь вечер они только и говорили о том, что скорость оказалась главной слабостью их линии защиты. Джостен считался самым быстрым игроком Высшей Лиги экси, и всё же Нил не понимал, почему Эндрю считал это хорошей идеей, и как это могло спасти текущую ситуацию. Нил был готов перечислить все возможные причины, по которым это заведомо плохая идея, однако он просто не хотел отвергать инициативу Эндрю. — Я учился играть в роли защитника, помнишь? — наконец произнёс Нил, обращаясь к Мэтту. — А на каникулах в декабре Вороны ставили меня в защитники против Рико. Я знаю, как он двигается и как играет. — Две недели тренировок не могут подготовить тебя к встрече с лучшим нападающим. — Кевин – лучший нападающий, — поправил его Джостен. — А мне не обязательно быть лучшим защитником, чтобы противостоять Рико. Я должен быть просто быстрее его. И мы оба знаем, что я быстрее. Доверься мне. Я смогу держать его подальше от Эндрю, пока ты на скамье. — Тренер никогда не согласится на это, — качнул головой Мэтт. — Скажи ему, что у него нет выбора, — предложил Миниярд, словно это действительно было так просто. Возможно, именно уверенность Эндрю стала тем, что в итоге убедило Мэтта. Миниярд никогда раньше не интересовался играми и едва ли пытался помочь им. Тот факт, что он был готов спорить, чтобы донести свою позицию, было уже достаточно неожиданно и как минимум беспрецедентно. Судя по выражению лица Мэтта, он всё ещё сомневался и был готов поспорить, однако он не сказал ни слова и развернулся. Когда он направился к выходу, Нил наконец заметил хромоту. Больше не было нужды сдерживаться, поэтому он перестал прятать боль, то и дело проскальзывающую на лице. Остановившись у дверей, Бойд перекинулся парой фраз с Ваймаком и Эбби. Может, упоминание имени Эндрю сделало своё дело или Ваймак настолько отчаялся, что был готов пойти на любой риск. В любом случае, спустя пару секунд Дэниэль выпорхнула на поле. Элисон сразу же направилась ей навстречу, видимо, посчитав, что это её замена. Вайлдс крикнула ей оставаться на месте и встала на позицию нападающего. — Ты сумасшедший, — вполголоса шепнул Джостен. — Это давно не новость, — отозвался Эндрю. Нил тряхнул головой и занял своё новое место на одной стороне с Рико. Морияма перевёл взгляд с него на Дэн, затем на Эндрю и снова на него. Потребовалась секунда, чтобы он понял, что происходит, и его губы расползлись в ледяной улыбке. Наверное, Рико имел полное право на эту насмешку. Тот факт, что когда-то давно Нил был защитником, сейчас не имел никакого значения. Джостен провёл полжизни вдали от поля и последние два года оттачивал навыки нападающего. На зимних каникулах Рико сам видел, насколько Нил неубедителен в качестве защитника. Однако Рико забыл, что каждый раз перед выходом на поле Тетсуи избивал его едва ли не до потери сознания. Благодаря регулярным нападкам со стороны Рико испортилось не только здоровье, но и физическая подготовка Нила. Сегодня же Нил чувствовал себя замечательно, вдобавок к этому он был чертовски зол на Воронов за то, как они вели себя с его Лисами. Эндрю подал мяч в игру, и бой до победного гудка начался. Нил преследовал Рико на каждом шагу, используя клюшку и силовые приёмы, чтобы мешать ему бить по воротам и оттеснять подальше от Эндрю. Они носились по всему по всему полю, уворачиваясь и подныривая, огибая и кидаясь вперёд, едва не спотыкаясь друг о друга на каждом манёвре. Рико использовал все уловки, чтобы обойти Нила, однако тот всегда догонял его. Минуты тянулись, а Воронам так и не удавалось успешно пробить по воротам. Когда Эндрю отбил очередной мяч, Рико крикнул Нилу что-то оскорбительное. В ответ Джостен лишь рассмеялся, прекрасно понимая, что это разозлит Рико ещё сильнее. Нетерпеливость и ярость Рико работали словно топливо для Нила, которое делало его быстрее и заставляло забыть о горящих от напряжения мышцах. Когда они с Рико в очередной раз покатились по полу, что-то неприятно щёлкнуло в плече, и оно просто онемело. Учитывая, что боли не последовало, Нил не стал обращать на это внимание. Он вскочил на ноги и кинулся за мячом раньше Рико, а затем отдал пас Элисон. Элисон направила мяч Кевину, Кевин Дэн, Дэн снова вернула Кевину, и Кевин забил. В этот момент они сравняли счёт: восемь к восьми. Следующие десять минут голов не было, но вовсе не потому, что никто не старался. Наконец Бергер сумел обогнуть Аарона и быстро ударил по воротам. Эндрю опоздал на доли секунды – едва стена окрасилась красным, Миниярд саданул клюшкой по створке ворот. Искреннее раздражение Эндрю оказалось не менее вдохновляющим, чем ярость Рико, однако Нил не мог удерживать линию защиты в одиночку, а Аарон был уже на пределе. В следующий раз, когда Вороны сыграли грязно и им засчитали фол, Ваймак воспользовался возможностью и выпустил на поле Ники и Мэтта. Нил подумал, что его посадят, однако Ники поменялся местами с уставшей Элисон, а Мэтт вышел на замену Аарону. Заняв своё место, Бойд улыбнулся ободряюще и одновременно виновато. Джостен вернул ему короткую, напряженную улыбку, и они все вместе бросились вперёд. В составе из трёх человек линия защиты наконец смогла сгруппироваться, и на последних пяти минутах они полностью подавили нападения Рико. Рико и Бергер были вынуждены бить по воротам издалека, потому что у них просто не оставалось другого выхода, а Эндрю с лёгкостью пресекал их попытки забить. На другом конце поля Кевин поймал отскочивший от стены мяч и забил, пытаясь снова сравнять счёт. В какой-то момент Нил понял, что им нужен последний рывок. Мысль о том, что необходимо ещё забить Воронам, когда они настолько вымотаны и высушены, казалась просто ужасающей. Джостен уже использовал всю свою энергию, выжал из себя все соки; он неосознанно продолжал двигаться на автопилоте, забыв о минимальном самосохранении. Ноги и лёгкие горели, онемение в плече сменилось отчетливым жаром. Руки и запястья устали, всё тело ныло от постоянных падений и стычек с Рико. Локти ломило от частых столкновений клюшками, а ещё он не чувствовал ступню. Была вероятность, что Рико сломал ему пару пальцев, когда в последний раз наступил ему на ногу. Нил не понимал, что осталась всего минута, пока над головой не раздался искаженный звон. Его тело распознало знакомый звук и наконец сдалось. Он упал на колени, едва успев подставить руки, чтобы не завалиться полностью. Внутренности свело судорогой, но даже на то чтобы блевануть сил уже не оставалось. Изголодавшиеся по кислороду мышцы ныли так, словно их поливали кислотой; дышать слишком больно. Нил пытался вбирать воздух короткими глотками, но этого было явно недостаточно. Не помогало. Звонок прозвучал снова, и сердце Нила остановилось. Шум в ушах нарастал изнутри и извне. Его товарищи бессловно кричали от неверия и радости победы. Пальцы дрожали так сильно, что казалось практически невозможным расстегнуть крепления шлема. Наконец справившись с ремешками, Нил просто скинул его куда-то в сторону. Он сморгнул пот и вскинул голову в поисках табло. Десять к девяти в пользу Лисов – Кевин успел забить на последних двух секундах. Нил хотел бы улыбнуться, но его сил хватило лишь на то, чтобы найти взглядом Рико. Капитан Воронов и по совместительству Король экси смотрел на счёт так, словно ждал, что он вот-вот изменится. Лисы бежали друг к другу, кричали как умалишённые, пока Вороны стояли на своих местах, замерев в каком-то оцепенении. Это было первое поражение в истории сборной Эдгара Алана, и они проиграли самым недостойным противникам. Нил вдохнул поглубже, чувствуя, как внутри всё надрывается от боли: — Я бы спросил тебя, каково это – быть вторым, но, думаю, ты и так знал это с самого рождения, бесполезный ты кусок говна. Рико наконец оторвал взгляд от табло. Он уставился на Нила, потрясённый и побледневший, а в следующую секунду ненависть исказила его лицо до неузнаваемости, превратив его во что-то ужасное. Он вскинул клюшку, рывком отведя её за голову, и Нил понял, что сейчас Рико действительно ударит его. Дэн выкрикнула его имя с другого конца поля, но Нил ничего не мог сделать, кроме как смотреть. Он едва мог дышать. Об уклонении и речи не шло. В следующую секунду клюшка оказалась так близко, что Нил почти почувствовал её вибрацию в воздухе. Звук, с которым она прорезала пространство, был пронзительным, будто нечто острое разрезало само время. Затем наступила внезапная, пугающая тишина. Все погрузилось во мрак. В этот момент он больше не ощущал себя на шумном стадионе, наполненном криками болельщиков и свистом трибун. Казалось, что он снова вернулся в Миллпорт, на пустынный пляж, где ветер тянул солёный воздух с моря, и всё было бесконечно спокойно. Но это было не спокойствие, а иллюзия. Его реальность обрушилась на него тяжёлым ударом. В нос ударил резкий запах — смесь табака и чего-то более зловещего, как будто он чувствовал, как что-то горит. Дым обжигал лёгкие. Это был дым горящей плоти, обугленного металла, солона автомобиля, чей запах был до ужаса знаком. Нил находился на грани понимания, между кошмаром и реальностью, не в силах отличить одно от другого. Его разум был затуманен, а тело будто не слушалось. Он не мог двигаться, не мог говорить. Он просто существовал в этом состоянии — между болью и осознанием. Все вокруг казалось далеким и размытым, пока его уши не пронзил ужасный звон, словно тысячи колоколов зазвучали одновременно, и затем накатывающий гул стадиона вернул его в реальность. Из мглы начала прорисовываться картинка. Перед ним стояла Дэн. Она что-то говорила, её голос был приглушённым, но глаза — яркими и тревожными. Никакой победной улыбки на её лице не осталось, вместо неё был страх. Она пыталась докричаться до него, встряхивая его за плечи, но слова были неразборчивы. Остальные Лисы окружили их, стоя вокруг, тоже обеспокоенно глядя на Нила. Он видел, как чьи-то губы двигались, произнося что-то, но не мог понять смысла. Звуки достигали его, как будто через толстую стену. Джостен хотел спросить, что случилось, что происходит, но как только он попытался открыть рот, его голосовые связки пронзила жгучая боль, словно что-то сжимало его горло. Он попытался глубже вдохнуть, но каждый вдох приносил только больше боли. Он с трудом перевёл взгляд за спину Дэн. Там, на земле, лежало тело. Форма на теле была чёрной, с темно красными вставками. Это был один из противников, чья фигура сейчас выглядела безжизненной, как кукла, брошенная на поле. И прямо над ним стоял Эндрю, с клюшкой в руках, с тяжёлым, рваным дыханием. Его грудь мощно вздымалась, как у зверя, загнанного в угол, нет, он был зверем, который загнал Рико угол. Эндрю не двигался, просто смотрел вниз на поверженного игрока, как будто его разум был где-то далеко. Проследив за его взглядом Нил увидел Лицо Короля воронов. От черепа осталась только половина, остальное же больше походило на смесь крови и плоти. Джостен разглядел клюшку, стоявшую на груди бездыханного тела, теперь она была не оранжево белая, а красная-цвета крови. Нил чувствовал, как что-то сжимает его сердце. Он хотел закричать, что произошло, но из его горла вырвался лишь слабый хрип. Он набрал в себя все оставшиеся силы и прошептал: — Эндрю... Этот одинокий звук прозвучал, как последний вздох. И сразу же тьма вновь завладела его сознанием. Она была такой густой, такой всепоглощающей, как ночь без звёзд. Чернота, которую он ненавидел всей душой, но которая в этот раз казалась почти родной.