Разрушить его

Остановившись в гостинице, трое людей — бездельник, потерявший память врач и Бог под прикрытием устроились на ночлег. После небольшого трюка с культиваторами, который провернул Юэ Ухуань, свободных комнат стало больше, и мелкий бездарь не сможет больше стеснять Цинши. К тому же, им не нужны зрители. На красивом, точёном, словно нефрит, лице с изящными женскими чертами расплылась хищная улыбка. Голод, подавляемый на протяжении столетий, вспыхнул и не собирался потухать. Одна только мысль о том, что рядом за стеной находится любовь всей его жизни, его вторая половинка, кровь быстрее циркулировала по венам. Руки подрагивали, то ли от нетерпения, то ли от возбуждения, а может от предвкушения. Наслаждение от вонзания зубов в плоть спелого долгожданного фрукта будоражит и пьянит. Только на этот раз к клубку чувств примешивалась ещё и тоска после долгих лет разлуки, проведённых в холодной постели. Свободный халат с широкими рукавами из красной парчи подчёркивал её осиную талию и длинные ноги. Разворот плеч притягивал внимание, а вырез позволял увидеть точёные ключицы. Маленькая грудь и утончённый гибкий стан не оставляли равнодушным ни одного мужчину. Но Сун Цинши посчитал, что полураздетой красавице должно быть холодно в столь тонкой одежде, и накинул на неё свой белый халат. Юэ Ухуань: ... После того, как Цинши, этот непробиваемый камень, наконец обратил внимание на лакомство на своём столе и сообразил, что с ним пытаются флиртовать, атмосфера стала интимнее. — Значит, отцы должны слушаться матерей? Ты будешь меня слушаться? — спросила девушка, с намёком оглядывая сидящую напротив фигуру. — Я буду слушаться... — пробормотал взолнованный обстановкой Цинши, который никогда не был близок с девушкой. Единственный интимный опыт у него был с Юэ Ухуанем, про который он забыл. Так что фактически его можно было считать невинным девственником. — Как ты будешь слушаться? — прошептала она ему на ухо, наклонившись и обнажив ложбинку между грудей. Со стороны можно было бы подумать, что демоница искушает ангела упасть в пропасть наслаждения вместе с ней, чтобы сбить того с праведного пути. Не то чтобы кто-то из них был против подобного развития событий. — Как ты хочешь, чтобы я слушался? — Фэн Цзунь лизнула чувствительную мочку уха, ужасно покрасневшего от смущения и ласки. По комнате раздался тихий стон. Порочная улыбка стала ещё шире. Пригвоздив его руки к спинке стула удивительно сильным для девушки движением, Фэн Цзунь принялась играться с очаровательными ушами всерьёз. Цинши начал ёрзать, стараясь оставаться тихим и одновременно не показывать очевидного желания под одеждой. — Я хочу, чтобы единственными словами, вылетавшими из твоего рта были: "Ты мне нравишься, Фэн Цзунь". Казалось, что на лице Цинши можно сварить суп, настолько горячим оно было. Его распущенные влажные волосы тёмным водопадом стекали по спине, пока его руки беспомощно подрагивали в крепкой хватке. Он пытался свести колени, но девушка шустро просунула свою ногу между ними, потираясь о бугорок. — Позволь этой скромной девушке отплатить тебе за твою заботу и внимание, — прошептала Фэн Цзунь, аккуратно стаскивая с чужих плеч нательный халат, пока её не отстранили одним резким движением. — Ты мне ничего не должна, — твёрдо проговорил Сун Цинши, не приемлющий подобных способов оплаты. — Если ты хочешь выразить свою благодарность, то можешь просто хорошо заботиться о себе и прожить долгую и счастливую жизнь. Фэн Цзунь тут же поняла свою ошибку. — Конечно, я постараюсь возместить твои усилия по спасению моей жизни, но мы ведь оба знаем о том, что между нами есть чувства определённого рода, не так ли? После того, как все недоразумения были улажены, девушка стала гораздо смелее. Наконец стянув одежду, она сразу принялась оставлять метки на бледной гладкой коже. Прикусив адамово яблоко, она получила ещё один сладкий стон. Такой покорный, такой милый... Как же долго Юэ Ухуань не прикасался к этому телу, не слышал этого заполошного дыхания. Облизнув губы, он оценил вид, открывшийся перед ним. Сун Цинши уже был повержен, не то чтобы он сомневался в своей притягательности или способностях. Цинши, как правило, был покорным любовником, готовым выполнять всё, чего от него хотят. Не важно, в мужском теле или женском, Юэ Ухуань собирается разрушить его. Быстро уложив своего потерянного в пространстве возлюбленного, Фэн Цзунь тут же оседлала его, стянув с себя халат. Теперь, когда они оба были обнажены, глаза Цинши окончательно затуманились, бегая взглядом по ладно очерченным изгибам женского тела, он сглотнул накопившуюся слюну. От хищного голодного взгляда хотелось непроизвольно поёжиться, но его тут же отвлекли сладким поцелуем, который пробудил что-то в его душе. Как будто важная часть заняла своё место, а в груди разлилось знакомое чувство. Тут же его руки были схвачены чем-то похожим на...лозу? — Не бойся, я развяжу тебя сразу же, как только тебе станет не комфортно, — промурлыкала Богиня, сидящая на его бёдрах. Вершины её сосков стояли, как горные вершины, а волосы стекали шёлком по нефритовым плечам. Любой мужчина умер бы от экстаза при виде подобной картины, что уж говорить о Цинши, питавшем к сидящему на нём человеку глубокие чувства. Фэн Цзунь медленно поглаживала его вставший член, наслаждаясь картиной перед глазами. Эти светлые чистые глаза доводили её до дрожи своим блеском. Предэякулят уже образовал лужицу на подтянутом животе Цинши, пока изящная рука дразнила его и вытягивала стоны. — Совсем скоро...я... — язык заплетался, поскольку девушка ни на секунду не останавливала движение по стволу. — Сделай это, — прошептала Фэн Цзунь мелодичным голосом. И перед глазами Сун Цинши тут же побелело, оргазм накрыл с головой, возможно, он даже отключился на пару секунд. — Совершенство. Погрузившись в блаженство, Цинши не сразу сообразил, что теперь его возлюбленная трётся промежностью о его чувствительный член. Рефлекторно дёрнувшись, он понял, что не сможет сбросить Фэн Цзунь с себя при всём желании, и тут же почувствовал себя наивным кроликом, угодившим в ловушку хитрой лисицы. Влажная скользкая промежность девушки всё быстрее тёрлась о чувствительную головку. А затем, медленно насадившись, Фэн Цзунь приняла в себя всю длину, издав тихий стон, звучащий так прекрасно, что Сун Цинши понял, что готов вознестись. Влажные тиски обхватывали его, пока игривый взгляд скользил по его покрасневшему и искажённому в экстазе лицу. — Что думаешь насчёт второго ребёнка? Ты слишком хорош в роли отца, любая мать хотела бы себе такого заботливого мужа и отца для своих детей, — насмешливо проговорила она, неспешно покачиваясь на его члене. Лишь сбитое дыхание выдавало её наслаждение. От её слов Цзинши захотелось зарыться в одеяло и придушить себя подушкой, однако это не представлялось возможным. Вместо этого он старался не шуметь, что также было довольно затруднительно с учётом дразнящих медленных покачиваний на его члене. Мычание и хныканье разносились по комнате, пока Фэн Цзунь пребывала в экстазе от зрелища под собой. Немного погодя, она ещё больше замедлилась, пока движения бёдрами стали почти незначительным, а затем она начала двигать ими по кругу, больше не поднимаясь вверх. От этого из уголков глаз Цинши хлынули слёзы. — Ах! — влажные дорожки расчерчили юное бледное лицо, которое приобрело совершенно разбитый вид. — Я-я— — Что такое? — с сытой улыбкой спросила Фэн Цзунь. — Мой муж хочет, чтобы эта жена трудилась усерднее? Какая ненасытность. При одном взгляде на бедного мужчину можно было сказать, что тот не был ненасытным зверем с непомерным аппетитом, на самом деле, именно он был жертвой, попавшей в ловушку, связанный и беспомощный из-за сверхстимуляции. Его бёдра подрагивали, а руки пытались за что-нибудь ухватиться, даже если они были скованы. Фэн Цзунь прикусила розовую губу, а затем вновь начала подниматься и опускаться, руками она стимулировала набухшие бутоны сосков Цинши, который невнятно всхлипывал, представляя собой полную беспомощность. Она двигалась всё быстрее, сдавливая влажными упругими стенками его член, подёргивающийся глубоко внутри. Это было неописуемое чувство единения душ и тел. Казалось, будто всё встало на свои места. Не важно, в каком облике, не важно, где и как — главное, что они были вдвоём, вместе, неразлучны и близки во всех смыслах. Моральный экстаз смешивался с физическим. Особенно приятное место внутри постоянно стимулировалось, поэтому Фэн Цзунь стоило лишь немного потереть чувствительную горошину клитора, и она тут же упала через край, сжимаясь и пульсируя, из-за чего Цинши тут же последовал за ней. В комнате какое-то время была тишина, которую нарушало лишь сбитое дыхание двух людей, обменивующихся драгоценным кислородом. Наконец девушка освободила хрупкие на вид запястья и легла рядом. Накрывшись брошенной рядом одеждой, они смотрели друг на друга, безмолвно общаясь глазами, полными взаимных глубоких чувств. — И всё-таки ты мужчина, не так ли? Вопрос пронзил возникшую уютную атмосферу. — Как ты узнал? — стараясь казаться суровым, проговорил Юэ Ухуань. — По тазу, — быстро произнёс Сун Цинши, — Я препарировал многих "общих учителей" и изучал строение скелета самых разных людей. Мужской таз длинный, узкий...