Его судьба

Все в жизни бывает в первый раз. Первое слово, первый шаг, первая победа… Клейн смотрел на свои карты и видел слабые шансы для себя. Перед ним сидел счастливо улыбающийся Леонард. Он был расслаблен, и точно павлин, размахивающий своим хвостом, иногда вертел головой и волосами, делая их еще больше лохматыми. Клейн смущенно прокашлялся, когда встречался с ним взглядом, и отводил глаза, сосредотачиваясь на игре. От печали, что он проиграет деньги, он уже не так следил за чужими картами, пытаясь хоть как-то перевернуть ход игры. Медленно, но верно, это получилось. Карты одна за другой исчезали из его рук, а веер в руках Леонарда, наоборот становился больше. Наконец, он скинул последнюю карту, победив в этой партии. Монеты, что лежали на краю стола, были пересчитаны, прежде чем он бережно смахнул их в карман. Его глаза не могли не смотреть украдкой на другого. Леонард сидел, подперев руками голову, и радостно наблюдал за ним. Он каждый раз усмехался, стоило им встретиться взглядами, а Клейн хмурился, пытаясь скрыть так свое смущение. — Почему ты так смотришь, — он спросил тихо и неуверенно. — Ты проиграл вообще-то. Даже потеря пары пенсов отдавалась болью в душе, а тут целых восемь! — Мне нельзя смотреть на тебя? — спросил с улыбкой зеленоглазый Поэт, мило хлопая ресницами. «Что это за вопрос?!» — Клейн в душе кричал, ведь правильного, — а главное, натурального! — ответа здесь не было. — Неужели ты поддавался? — он решил пропустить вопрос, меняя тему. — Зачем мне это? «Это у тебя стоит спросить! — с возмущением он ругался, не получая нормальных ответов. — И хватит отвечать вопросом на вопрос!» Хоть и игра закончилась, никто не спешил вставать из-за стола. Леонард взялся за сборник Розеля, пока Клейн медитативно раскладывал игральные карты. «Если бы он сказал хоть какой-нибудь ответ… — нужно немного для гадания да-нет, а самое главное это незаметно. — Или?..» Вдох, выдох. — Дай свою руку. Леонард сразу поднял на него свои глаза. В них плескались неуверенность, но и слабое любопытство. В итоге, решив, наверное, что ему ничего не смогут сделать, он протянул ладонь. Клейн взял в свою руку чужую. Она была очень теплой и шероховатой, скорее всего от тренировок и драк. Пальцы длинные и с сильно выделяющимися костяшками, ногти короткие и ухоженные. Цитриновый маятник, отцепленный от запястья, неподвижно висел над чужой ладонью. «Что именно стоит спросить…» — Клейн в раздумьях кинул взгляд на лицо напротив, что было его ошибкой. Леонард был очень близко к нему, подпирал свободной рукой голову. Его зеленые глаза внимательно проходили по нему, а внутри сверкали смешинки. «Глупый, — вернув взгляд на маятник, Клейн сжал губы. — Я ему нравлюсь, я ему нравлюсь…» Нужно повторить всего лишь семь раз. — Если ты пытаешься узнать мой секрет, — вдруг подал голос, сбив Клейна. Ему хотелось кричать, ведь повторять эту фразу ему, — натуралу! — было слишком смущающе. — То это не будет так легко. «Я ему нравлюсь…» Клейн закрыл глаза и продолжил гадание, не обращая ни на прожигающий взгляд, ни на мелодичный голос. Когда он открыл, то перед ним был бешено вращающийся по часовой стрелке маятник и заинтересованный Леонард. И если раньше Клейн боролся, то сейчас он не мог остановить покраснение. Казалось вся голова дымилась, а лицо такое же красное, как и помидор. Он уже готов был биться головой об стол. — Клейн? Однако его остановили. Леонард дотронулся рукой до его щеки, пока другую положил на лоб. — С тобой все в порядке? Уверенный, что Клейн гадал о Старике, Леонард беспокоился о загрязнении, поэтому не теряя времени, он схватил и понес его на руках к Старому Нилу. Все в жизни бывает в первый раз.