goodnight, sweet prince

Кори устал.  Они в миллионный раз отыграли концерт в Сафари, после — экстренно загасились на квартире родителей Джоэла. Оно действительно оказалось так: сначала ты пашешь, потом развлекаешься. У них есть бухло и дурь. Шон говорит, что в этом и есть счастье, главное с ним не переборщить! У Кори вот не получилось. А если получилось, то очень плохо получилось. Он сидел, откинувшись башкой на диван, глаза прикрыты, рот приоткрыт. Было бы неплохо, если бы у него получилось уснуть. Видимо, он просто мало выпил. Он слышит, как по другую сторону от него Джоэл засасывает какую-то мадам. Вот у него это все очень хорошо получается: мужик знает меру и наслаждается тем минимумом, который положен нормальному человеку. Малость пьян и малость под кайфом — это воистину баланс. Кори кривится от навязчивых звуков, демонстративно стонет, все-таки нехотя открывает глаза и поворачивается к нарушителям его покоя. Девчушка на коленях у Джоэла замерла в смущении, Джоэл показал ему средний палец, нахально улыбнувшись, и снова присосался к ее губам. А оба выглядели так, будто норовят друг друга заглотить, и кто кого — непонятно.  Кори удивляется: как мало человеку нужно, чтобы перестать быть самим собой. Кори шутил над Джоэлом, что тот не умеет даже флиртовать, не то что там кого-то трахать, а как оказалось, ему-то нужно было всего ничего, чтобы его природное начало в конце концов вырвалось на волю. — Не промахнись, — хрипло наставил Кори, вставая с дивана и неуверенно поднимаясь на онемевшие ноги. — А я сплю в родительской спальне, не ебет. Не пускай туда никого.  — Пиздюк, — примирительно оскалился на него Джоэл, даже не посмотрев в сторону Кори — уж очень он увлекся трепещущей пташкей на его коленях. Кори зыркает на столик с пустыми пивными банками на нем и кривится. Они что, в натуре такие свиньи? Или это только с наступлением темноты в них просыпаются откровенные черти? Утром охуевший с похмелья Джоэл однозначно повесит все хлопоты на Кори, потому что где-где, а в хозяйстве от него действительно есть толк, Кори не раз это доказывал, когда, вернувшись из Денвера в излюбленную дыру, какое-то время жил вместе с Джоэлом.  Кори всегда эта квартира казалась огромной, а коридор — пиздец каким длинным. Родители Джоэла давно не в Айове, а ключ от квартиры до поры до времени пылился у Джоэла, который не знал, что с ним делать. До этой поры не знал. Сейчас, когда применение ей нашлось, в этой квартире снова запахло живым. Это живое не просто пахло — оно ебуче воняло. Пот, курево, алкоголь — все становилось единым ровно на одну ночь, потому что утром Кори, как правило, заметает следы. И все эти вещи цикличны, останутся цикличными до поры, пока кого-то хотя бы одного этот круг не изведет. А Кори уже устал. Но прежде чем завалиться спать, Кори чувствует, что его мочевой пиздец как распирает. Раз уж вся херня не вышла у него через рот, как это бывает теперь чаще разумного, значит, выйдет через другое место.  Он слепо, в полной темноте, дергает за ручку двери туалета — заперто. Заебись. Тогда не церемонится — долбит ладонью со всей дури, не щадит и так настрадавшееся дерево. Один раз даже случилось так, что эту дверь чудом не выбили. Кори не помнит, с кем это было и тем более когда, потому что, согласно авторитетному источнику в лице Шона, он находился в отключке в разгар веселья. Не молодеет ведь и к тому же пьет конскими дозами. — Я не хочу ссать на дверь господина и госпожи Экман... поэтому тебе лучше прекратить насиловать свою правую руку и впустить меня внутрь... — Кори, пошел в пизду! — бодро ему ответили, значит, там точно кто-то живой. — Ах вот оно что, — усмехнулся Кори, разом почувствовав волну облегчения, — дома, значит, сильно не подрочишь, да, Джим? Мама наругает? — Иди спать, пьянь. Или я тебе всеку, — непонятно, оскорбился ли Джим, но раз Кори прицепился, то отцепиться уже не так-то и просто. — Пять минут подожди. — Так быстро?  — Я тебя предупредил. — Не нужны мне твои хламидии на моем прекрасном лице. Это было последней каплей, потому что, что бы там за дверью ни происходило до этого, вещи произошли мгновенно: Кори, едва не потеряв равновесие, оказался спиной у стены, а ненормально высокая, а в темноте еще и до усрачки пугающая, фигура предстала перед ним во всей красе. Но есть один момент, который пьяный Кори даже под страхом быть отпизженным не сможет не прокомментировать: — А ведь стыдно, когда видно! Кори бессовестно заржал.  — Это из-за тебя, — смущенно, тихо пробурчал Джим, как будто не он буквально пару секунд назад грозился выбить из Кори всю дурь. — Ты пидор, Кори. — Я, может, не совсем алё по этой части, но твоя стоящая колом хуятина сейчас не в твою пользу работает, старик. Джим мигом натянул на себя трусы, Кори отлепился от стены и, пошатываясь, встал с холодного пола. Сидеть на нем не представлялось удовольствием от слова совсем. — Тебе девок мало? — Кори показался этот вопрос резонным, Джима это почему-то задело: — А тебе жить надоело? — Я о тебе забочусь, между прочим, зачем же так сразу, — фыркнул Кори. — Ну, да, надоело, пристрели меня здесь и сейчас. Джим выпучил на него глаза. Кори свои закатил: — Нельзя тебе заниматься мастурбацией, брат, ты от этого тупеешь. Джим виновато опустил голову, неуверенно проговорил: — Да я, это... задумался. Думал отлить, а получилось... вот это. — Не осуждаю, — кивнул Кори. — Даже напротив, я это понимаю и поощряю.  — А ты говоришь, я тупею. Ты поощряешь тупость, значит? — Только если эта тупость мне на руку, — Кори подошел ближе, посмотрел на Джима снизу вверх. — Это ты о чем сейчас? Кори, ты говоришь загадками, а я ненавижу загадки. Кори зачарованно пронаблюдал за тем, как Джим сглотнул. Его шея поблескивала каплями пота. А румянец-то какой на лице, румянец! — Сейчас ты все поймешь, — Кори уперся ладонями в его грудь, толкнув обратно в туалет, закрыв за ними дверь. — Сейчас пиздец как все поймешь! Джим не успел даже охнуть, как Кори оказался на коленях, ткнулся носом в его пах и простонал: — Да ебучий случай... да чтоб меня черти драли... — Это точно, — согласился Джим. — Какого хуя, Кори?  — Твоего, конечно, — Кори посмотрел на него так, будто это совершенно очевидные вещи. — Я ж тебе все обломал, так дай я закончу.  — И это я, по-твоему, пидор? То, что ты сейчас сделаешь, — это самое пидорское пидорство. — Что ты имеешь против дружеской помощи?  — Я? Ничего.  — Тогда не пизди и получай удовольствие. Кори удивился не столько тому, что он действительно завелся просто от того, что задумал отсосать другому парню, сколько своей готовности это сделать.  Что за херню они все сегодня пили? Дело не только в пивных банках. Кори обхватил член у основания, провел пальцами по выступающим венам, Джим над ним уже сходит с ума, хотя Кори толком ничего и не делает — просто смотрит, изучает, любопытно ведь. В нем проснулся почти научный интерес. — А у меня больше, кстати, — он вовсе не хвастается; он проводит сравнительную характеристику. — Поздравляю, — раздраженно процедил Джим.  — Но у тебя толще будет, я думаю, — он, будто загипнотизированный, продолжает свою маленькую обсервацию. — Так непонятно. Надо сравнить. — Не говори мне, что ты реально хочешь померяться хуями. — Нет, почему же, хочу, — ответил Кори. — Но не сейчас. Я не люблю менять свои планы. И прежде чем Джим ему чем-то ответит, Кори берет его в рот едва ли не полностью, охуевая от эластичности своей глотки. Он всегда знал, что на попеть ее более чем достаточно, но вот чтобы вот так — это действительно открытие. И все ли в нем такое эластичное?  — Блядь, — зашипел Джим. — Ты точно пидор.  — На себя посмотри, — Кори ему парирует. — Стоишь тут, членом в мою глотку тычешься, всем пидорам пидор. Я, может, наукой занимаюсь.  — Рот закрой, — Джим схватил его за волосы и начал долбиться ему в рот, но Кори такой расклад не очень нравится — он кусает кожу. — Сволочь! Не кусайся. Кори, воспользовавшись замешательством Джима, оторвался от члена и хрипло ответил ему: — А ты батей себя возомнил? А вот хер тебе на рыло. Джим усмехнулся. А Кори внезапно понял, что ему это нравится. Не быть собой, в смысле. Что-то есть в том, чтобы быть полным куском дерьма, а не выебывающимся индивидом. А теперь попробуйте разобраться, что и к кому относится. — Ты если продолжишь в том же духе, я ж тебе в рот кончу. Я не шучу, — Джим предупредил, а Кори же для себя посчитал, что ему, в общем-то, на последствия начхать — он с головой и особенно со своим ртом застрял глубоко в самом процессе. Джим, как настоящий мужик, сдержал свое обещание. Кори, как истинный искатель, получил то, чего не думал получить — набитый семенем рот. Джим пытается отдышаться, Кори пытается не блевать. Это было все-таки слишком даже для него, забившего хуй на все остальное.  — Ты что, прозрел? — Джиму своим дебильным вопросом удалось затащить Кори обратно в реальность, в которой он по доброй воле проглотил мужскую, мать его, сперму. — Не тебе меня судить, — он вытер рот тыльной стороной ладони, — ты ж ведь кончил. Срам какой! — У хорошего рта нет пола, — он вытер хер салфеткой, помыл руки и сел рядом с Кори, влажные от пота пряди липли к его лбу, а зрачки — огромные, черные и бешеные. — Ты перевернул мое прошлое представление о минете, теперь живи с этим. — Может, ты хоть мне отдрочишь, что ли? А то как-то нечестно получается. У руки ведь тоже пола нет, разве не так? — Услуга за услугу, выходит? — Типа того. Пять минут — и баста. — Так быстро? — Джим злобно оскалился, Кори пожал плечами и кивнул. — Ну-с, посмотрим... Кори устал, и его действительно хватает всего на пару минут, но Джим больше не язвит на этот счет: сам доволен, не мешай другим.  И хотя Кори желал спать сегодня один, он зачем-то тянет Джима за собой. Места на обоих, в общем-то хватит. К тому же не все так просто: — Спи-засыпай, завтра тяжелый день. А почему тяжелый, Кори не говорит, не раскрывает карты, но ответ прост: пидорить хату в одиночку ему не хочется, а дополнительная рабсила никому еще не навредила. Джим же в итоге ничего не спрашивает, поворачивается спиной к Кори, и тот облегченно выдыхает: он наконец поспит.