(Не)удачное утро

      Гарри не знал, что делать. Вроде как, они трахаются, болтают обо всём на свете, пару раз даже вместе встретили рассвет! Вот только Драко, он... делал всё: дарил цветы, и тому подобное, но никогда не говорил о них. Об их отношениях. Именно это и злило Гарри: неопределённость. Может ли он называть Драко своим парнем? Или же для него это просто очередная интрижка?       От таких мыслей Поттер каждый день ходил чернее тучи, становясь нормальным только рядом с Малфоем. Это случалось даже если он этого не хотел, ведь в голове упрямо билась одна мысль: "Ты должен быть идеальным для него." Именно из-за этого он даже не пытался начать разговор: боязнь того, что он будет "пилить мозг" побеждала все доводы здравого разума о том, что обсуждение является главным условием любых отношений.       Так прошёл месяц. Под глазами Поттера залегли тени, но консилер, что он втихую стащил у Гермионы, пока их скрывал. Последней каплей стал Новый Год. Тогда Драко предупредил его, что уедет на один день в поместье отца и вернётся уже вечером, но что-то пошло не так.       На следующее утро, заглянув в газету, Гарри чуть не подавился воздухом. "Помолвка века" – гласила первая же статья. На фотографии рядом был Драко, счастливо улыбавшийся рядом с какой-то миловидной девушкой. Брюнет не понял, как оказался в каком-то тёмном месте, с той же газетой в руках. Из-за слёз он даже не мог прочитать, что написано дальше. Но это фото... Оно его убивало. Младший Малфой выглядел таким... счастливым, будто и не было всех тех часов, проведённых вместе. Гарри взял в руки палочку. Он не знал, что хочет сделать, но магия решила за него. С конца сорвался пучок красных нитей, и по запястью прошла волна боли, оставившая явные красные отметины.       Боль. После неё становилось легче. Слёзы полились ещё сильнее, он повторил движение палочкой. Царапины превратились в кровоточащие раны, будто бы отражая состояние души брюнета. Гарри не знал, сколько времени он провёл здесь. Как только боль от прошлых ран утихала, он наносил новые. Раз за разом. Деревянный пол был усеян каплями крови, тишина давила. Он не хочет так жить. Но как только первые ярко-зеленые искры были готовы сорваться, дверь комнаты распахнулась. Сквозь слезы Гарри увидел Драко. Его блондинистые волосы, растрепавшиеся от долгого бега.       – Я... старался, правда! Делал всё, чтобы быть лучшим для тебя! Чтобы ты любил меня, я готов был забить на всё! Но ты...       Первым, что заметил Драко – много крови. Слава Мерлину, он успел подхватить брюнета, упавшего в обморок то ли от шока, то ли от кровотечения. Отнеся его в лазарет, он сел ждать. Как же можно было так облажаться? Как только Поттер очнется, он обязательно скажет, что это всё неправда.

***

      Гарри проснулся лишь через сутки, почти не помня всего произошедшего. Но, как только в палату зашёл Малфой, память к нему вернулась.       – Ты всё не так понял! Все в порядке, я просто... – от взгляда Драко ему стало не по себе. Столько грусти и стыда он никогда не видел.       – Гарри... Я не должен так себя вести. Я... тебя люблю. Как только тебе станет лучше, мы обсудим это более детально. Но сейчас, я хочу чтобы ты знал это. Я буду любить тебя и весёлого, и грустного – любого. Пожалуйста, прости меня.       Гарри поднялся с постели и потянулся к нему сквозь боль:       – Хорошо... Я тебя прощаю. И тоже люблю, – они обнялись. Уютно, по‐домашнему, будто и не было всего плохого.       – Ты будешь моим парнем? – Малфой произнёс это шёпотом, но его услышали, и сжали в объятиях ещё сильнее.       Через неделю Гарри наконец выпустили из лазарета – под ответственность Малфоя. Он каждый день исправно менял ему повязки на запястьях, развлекал и читал на ночь "Сказки для маленьких магов". Гарри казалось, что он в сказке. Хотя, когда любишь и знаешь, что это взаимно – любая сказка становится явью.