praesidium

— Сестра, прошу. Он прижимает её к себе, кладёт руку на спину. Аккуратно, боясь повредить крылья этим резким движением. Зарянка не отстраняется, но и не прижимается к нему покрепче, ища защиты, как делала это в детстве. — Это всего лишь сценический образ. Он был продуман заранее и сейчас поздно что-то менять. Прости, если заставляю беспокоиться. Она чувствует себя должной просить прощения, даже не будучи виноватой. Просто чтобы ему было хоть немного легче. Чтобы дать понять, что ей небезразличны его чувства. Воскресенье крепко смыкает губы и опускает взгляд. Она знает эти эмоции - он сожалеет о том, что снова упустил что-то из виду. Не проконтролировал то, какая одежда была подготовлена для его сестры. — Ты ведь всегда можешь отказаться от того, что тебе не нравится. Сейчас твоё влияние достаточно сильно, чтобы не делать всё, что тебе говорят... — Я сама выбрала это платье, брат. Меня не вынуждали. Она мягко отстранилась от него, не желая показаться расстроенной или раздражённой. Она привыкла. К его переживанием, иногда даже слишком сильным. К замечаниям и нескончаемым попыткам предотвратить любые неожиданные происшествия — предвидеть их и сделать всё возможное, чтобы избежать. К болезненным реакциям на моменты, когда сделать этого не удавалось. Он вздыхает, бросая тяжёлый взгляд на глубокий вырез белого платья, расшитого множеством кружев и лент. Зарянка давно не нуждается в его защите. Долгая работа с публикой закалила и без того крепкий дух. Зарянка успевает всё: выступать и заниматься благотворительностью, выслушивать людей, давать наставления. Она чувствует себя самым сильным человеком, которого только можно себе представить. Зарянка давно не нуждается в его защите. Но никак не может найти в себе силы, чтобы сказать об этому прямо.