Под Крылом Страсти

Дни пролетали незаметно, словно яркие бусинки на нити времени. Каждый день мы с Остином наслаждались общением и красотой природы, открывая для себя новые горизонты. Особенно ярко мне запомнился один момент: мы стояли на набережной, любуясь рекой, и, несмотря на мороз, мне было тепло. Меня согревала любовь, которую я ощущала каждой клеточкой своего тела. Пока мы стояли, непринужденно беседуя обо всем на свете, погода решила добавить романтического настроения, и пошел снег. Я наблюдала за падающими снежинками, которые мерцали в свете фонарей, а Остин, развернув меня к себе, одарил ослепительной улыбкой и поцеловал. В тот момент мне казалось, что нет ничего романтичнее на свете. Год пролетел незаметно, и вот уже сданы все экзамены. Пришло время немного отдохнуть и подать документы в университет. Я решила поступать в педагогический, а Остин — в юридический. В середине лета мы поняли, что нам скучно жить порознь, и решили съехаться. Совместная жизнь, бытовые трудности, каждый день вдвоем — звучит заманчиво, не правда ли? Нас эта идея очень воодушевляла, но не наших родителей. Они не хотели отпускать нас из родительского гнезда, но после долгих уговоров и обещаний все-таки согласились, и в середине августа мы уже переехали. Прошло две недели, учеба давалась нелегко. Адаптация к новому учебному заведению и программе оказалась непростой. Взрослая жизнь оказалась непростой. Не хватало времени, бытовые заботы утомляли, хотелось куда-нибудь спрятаться, а больше всего хотелось кричать на Остина. Он будто стал меньше уделять мне внимания, оставлял грязную посуду, разбрасывал носки, что меня очень раздражало. В общем, не тот вайб от этой вашей взрослой жизни. Однажды Остин вернулся домой поздно и пьяный, но до жути милый, ещё и с букетом в руках. Это одновременно и раздражало, и вызывало улыбку. Почему он не предупредил, что задержится и, возможно, придёт нетрезвым? — Остин, какого черта ты творишь? — набросилась я на него. — Сладкая, не терроризируй, я отдохнул с друзьями, выпил немного, чего злишься? Это тебе, — улыбаясь пьяной улыбкой, Остин протянул букет. — Да? А когда я отдыхать с девочками буду? Правильно, еще нескоро, потому что Камила сейчас в другом городе. Меня съедает бытовуха, мне надоело, что ты за собой не убираешь, почему это должна делать я? — почти крича, я обрушила на Остина все свои возмущения. Своим поступком Остин, как будто нажал на спусковой крючок, и я ринулась в атаку. Все мои слова возмущения летели в Остина, словно пули, пробивающие его насквозь. Но, видимо, Остина тоже что-то в последнее время беспокоило, и он, некогда спокойный и милый, сорвался, будто с цепи. — Раз на то пошло, то я тоже устаю, Ева. Мне надоело, что какие-то жертвы пубертата смотрят на тебя, как на добычу, я ревную, Ева, очень сильно ревную, — набросился Остин. — А я при чем здесь? Я даю поводы для ревности? Мне кажется, нет, — возразила я. — Ты можешь одеваться скромнее? — выпалил Остин. — Остин, ты забываешься, я ведь, во-первых, девушка, стремящаяся к красоте. Разве ты не замечал, как на тебя смотрят другие девушки? Разве я должна устраивать скандалы из ревности? Нашу беседу охватил огонь эмоций, где-то мы кричали друг на друга, где-то говорили с угрозой. — Мне всё равно, что на меня смотрят! Я люблю тебя и никого другого. — Я тоже люблю тебя, но зачем кричишь на меня и обвиняешь в несуществующих грехах? — Я не обвинял тебя! — вскричал Остин. — Не кричи на меня! — крикнула я в ответ. — Ты просто ненормальная истеричка! — Да пошёл ты! Мы замёрли, глядя друг другу в глаза. Неожиданно Остин, мягко взяв мои щёки в ладони, поцеловал меня. Этот поцелуй не был похож на все те, которыми мы обменивались каждый день. Это был поцелуй-прощение, поцелуй, говорящий: «Прости, я не хотел кричать на тебя, прошу, прости меня». По моим щекам текли слёзы от осознания нелепости происходящего. Ведь можно было просто поговорить вместо того, чтобы ждать, пока вулкан невысказанных эмоций взорвётся. Остин отстранился на мгновение, чтобы прошептать в мои губы «прости», и я, мотая головой, отвечала: «Я тоже виновата». — Прости меня, — шептал он, не в силах оторваться от меня. Его рука обвила мою талию, другая нежно гладила мою хрупкую спину. Поцелуй начал перерастать во что-то горячее, опаляющее, теперь он уже не говорил «прости», а шептал: «гори, сгорай». Этот поцелуй не был таким робким и аккуратным, как раньше; он был сильным и настойчивым, разжигая в нас страсть, которую я не чувствовала прежде. Её крылья накрывали нас с головой, заставляя поддаться похоти и чертовщине, которые до этого момента были скрыты глубоко в наших душах. Бабочки в моём животе, вероятно, сгорели, оставив лишь ноющее желание внизу живота. Остин медленно перешёл с горячих губ на мою щёку, затем к шее и ключицам, его прикосновения были нежными, как первый утренний луч солнца, пробивающийся сквозь штору, окутывая меня теплом и светом, пробуждая в моём теле неведомые чувства. Страсть и огонь любви охватили меня, и я ослабла, не в силах шевельнуться. Ноги стали ватными, грозясь не удержать меня. Ос, видимо, это почувствовал и подхватил меня на руки, нежно неся в комнату, на кровать, которая казалась холодной по сравнению с нашими горячими телами, постель обжигала, поднимая меня из глубин адски-блаженной страсти. Однако я была слишком поглощена моментом, чтобы сопротивляться. Руки Остина начали медленно снимать с меня одежду, сначала домашнюю футболку, обнажая мою грудь, затем шорты. Следом Ос снял с себя худи, обнажая накачанные мышцы торса. Наклонившись, чтобы быть ближе ко мне, он взял мою руку и приложил её к своему сердцу. — Чувствуешь, как оно бьётся? Это оно из-за тебя, и так будет всегда, — прошептал он, и в его голосе прозвучала почти дьявольская усмешка. Он не остановился на сердцебиении и опустил мою ладонь к кубикам его пресса, которых я касалась и раньше, когда обнимала его со спины, но сейчас этот контакт будоражил меня сильнее, чем когда-либо. От его пресса я потянулась к его лицу, притянув его к себе, и утопила в поцелуе, который был наполнен страстью и нежностью одновременно. Наши языки танцевали танго, эмоции бушевали, а желание откликалось пульсацией внизу живота, распространяющейся по всему моему телу. Остин прервал свои поцелуи и переместился к моему телу, не встречая сопротивления с моей стороны, я позволила ему целовать меня там, где он хочет, в ответ оглушала его прерывистым дыханием, наполненным истомой и предвкушением. Он спускался всё ниже, покрывая каждый дюйм моей кожи мягкими, нежными поцелуями. Моё тело отзывалось на его прикосновения, предоставляя ему свою невинность и доверие. Остин достиг самых сокровенных уголков, погрузил меня в мир, где реальность и фантазия сливались воедино. Наслаждение разливалось по моему телу, грозясь поглотить меня целиком, но он остановился, приблизившись ко мне. — Продолжать? — Да, — ответила я, задыхаясь от собственных стонов. — Чуть позже, малышка, — произнёс он, и в его голосе прозвучала нежность страсть одновременно . Остин отошёл в другую комнату, давая мне время отдышаться и восстановить силы. Это не был конец — он вернулся с загадочной улыбкой и сверкающим квадратиком в зубах, и я поняла, что этот вечер будет особенным, а соседи не уснут. Мои колени дрожали, либо от страха, либо от предвкушения. Остин заметил это и оставил на моих губах нежный поцелуй, который отогнал страх и оставил лишь пламя. Встав между моих ног, он раздвинул их, и я полностью подчинилась ему, доверяя ему без остатка. Он вёл меня в неизведанное, где рай и ад переплетались, где похоть и невинность держались за руки. Наслаждаясь каждым мгновением, мы не думали ни о чём другом, наши сердца бились в унисон, а тела сливались в едином ритме, создавая гармонию, где страсть и нежность стали неразделимы.