вот ты и попался, чхве бомгю

— Сьебись с дороги, мудила. — Ты кого мудилой назвал, шпала?       Ёнджун в очередной раз задирает младшего в коридоре учебного заведения, на что второй в который раз не может закрыть глаза. Это бесполезно, но он продолжает отвечать грубостью на грубость.       — Для глухих могу повторить, му-ди-ла. — проговаривает темноволосый по слогам и нагло улыбается, наклоняясь к светловолосому парню, якобы ожидая ответных действий.       — Ты бы знал, как я хочу плюнуть тебе в лицо, говна ты кусок. — Бомгю щурится и сквозь зубы проговаривает слова, не отрывая взгляда от наглого засранца.       — Тогда что тебя останавливает? Рост? Или ты так сильно меня любишь, что не можешь противостоять такому прекрасному мне?       Блондин возмущённо давится воздухом, желая съязвить тому в ответ, но почему-то все слова застряли в горле комом. Щеки стремительно принимают алый цвет, пока старший расплывается в довольной ухмылке.       Чхве был младше темноволосого всего на год, но к его огромному сожалению по ростом он обгонял его раза в два. Пока светловолосый всячески пытался висеть на турнике, дабы хоть немного вытянуть свои 173, Ёнджун, как бы насмехаясь над маленькой злобной блондиночкой, нагло прогуливался по школьным коридорам со своими 182 и не упускал возможности подтрунить над несчастным.       — Вот ты и попался, Чхве Бомгю. — старший мерзко усмехается и цокает, отодвигаясь от парня. — Какая незадача.       Бомгю возмущенно хмурится, в душе перемешивается злость с диким смущением, ведь где-то глубоко в сердце он понимает, что и правда по уши влюбился в этого идиота еще три года назад. Однако вряд ли примет это когда-либо. А признаться и подавно, ведь как вообще он может сказать это ЕМУ?       Темноволосый задирает его с тех самых пор, как они однажды встретились на дежурстве в столовой между занятиями, и младший Чхве буквально чуть не свалился на него благодаря подножки от одноклассника. Кто же мог подумать, что это был как спусковой крючок, после которого светловолосый был наконец замечен этой занозой в заднице.       Однако даже это не было единственной причиной, почему Бомгю даже и думать не хотел о признании. Сколько раз он видел, как бедные девочки лили слезы из-за разбитого сердца этим темноволосым негодяем. Он не хотел однажды оказаться на месте одной из них, поэтому каждый день пытался выкинуть Ёнджуна из головы, однако чем больше он старался, тем плачевнее все становилось. Ведь этот Дядя Степа домашнего разлива каждый перерыв то и дело, будто бы намеренно, выискивал светлую макушку у его кабинетов, чтобы выкинуть пару едких фразочек. И вот как после такого перестать думать о нем? Будь Бомгю достаточно честным с самим собой, он бы давно признал, что даже такое нездоровое внимание от этой персоны было для него в радость. Наверное, это явные наклонности мазохиста, думал Чхве, мысленно почесывая репу. Он бы и не удивился, узнай, что именно подобного рода обмен любезностями является для него «языком любви».       — Да кому ты сдался, говнюк. — выплевывает Гю вновь, вместо крутившихся на языке таких долгожданных, для его бедного сердца, признаний.       — Я все равно услышу от тебя это, коротышка. Рано или поздно. — карие глаза оскорбленно щурятся и старший Чхве обходит светловолосого, демонстративно толкая его в плечо. Бомгю может только непонимающе сморгнуть следуя взглядом за фигурой, удаляющейся по коридору, пытаясь понять смысл сказанных младшим слов, как снова слышит голос темноволосого. — Отсоси. — Нахуй пошёл.