Кому ты звонишь

Ночи в Италии тёплые. Они нравятся младшему Малфою гораздо больше, чем дни. Впрочем, ночи ему всегда нравились больше. Ночь всегда была временем, которое никто не в силах был у него отнять. Когда он предоставлен сам себе. Граппа в бокале — напиток обманка. Пряный и сладкий, как спелый виноград, похожий на белое вино, вот только гораздо крепче. Отец предупреждал об этом, а ещё был тем, из-за кого их семья оказалась в опале в магической Британии. Отец был тем, кто по не рассчитал силы и поставил не на ту чёрную лошадку. Выиграла белая. И теперь тайная резиденция в жаркой, душной и вечно пьяной Италии — всё, что осталось от их некогда невообразимого богатства. Сейчас, когда сознание затуманено алкоголем, эти мысли не сдерживает самоконтроль. Самоконтроль не сдерживает и руку, тянущуюся к бутылке вновь. Она опустошена уже треть. За окном колышутся бескрайние виноградники, скоро поспеет первый молодой урожай. Маглы наполнят поля, а затем повалят и на улицы. Станут плясать в бочках, давя спелые брызгающие соком ягоды ногами. Увидев это зрелище единожды, Драко чуть не зарёкся пить вино. Ему всё время казалось, что оно отдаёт запахом грязной крови и грязных ступней неполноценных лишённых магии тварей. Из сока сделают вино, а ошмётки раздавленных виноградин свалят в стеклянные бутыли, подождут, а потом сделают из неё граппу. Драко точно не знает, как именно её делают, но, кажется дольше и сложнее. Наверное, поэтому из предоставляемых местными напитков он предпочитает именно её. Ещё один полный бокал. Кусочек сыра на закуску. Мало, но плевать. Сегодня его ночь, и сегодня он желает напиться. Сыры лучше во Франции, но лягушатники отказались предоставлять им политическое убежище. Душная итальянская ночь окутывает маревом, тонуть в ней — всё равно, что тонуть в ванной. Нелепая смерть. Надо открыть окно. Он встаёт и чувствует, что сделать эти несколько шагов ему не светит. Перемена положения тела в пространстве — непосильная сейчас нагрузка. Он садится обратно и несколько минут дышит, вглядываясь в начищенный паркет. Стареет. Раньше это было лишь поводом для поиска приключений. Перед глазами — камин. Разумеется, не горящий. Разумеется, не подключенный к переносящей сети. Малфои не ждут гостей. Малфои надеятся, что их, в конце концов, оставят в покое. Малфои не ждут ничего хорошего. Малфои остались одни. Мир не забудет так скоро. Пройдёт много лет, прежде, чем станет безопасным возвращаться назад. Есть граница, за которую не стоит ступать, когда пьёшь в одиночестве. Граница осознания собственного падения до одиночного пустого пьянства. Драко преодолел ещё три бокала назад. Теперь уже поздно о чём-то думать. Он не слишком понимает, насколько точно называет первый адрес, пришедший ему в голову, и чей он — тоже не понимает. Его память слишком долго пролистывали все, кто имел хоть малейшие навыки окклюменции. Ему хватает мозгов только на то, чтобы не позвонить кому-то из бывших пожирателей, привлекая к себе ненужное внимание Аврората. И всё же, ему отвечают на той стороне. Искривившиеся разом вспыхнувшие угли плохо передают округлость черт её лица, и Драко с трудом вообще узнаёт, кто это, но, всё же, узнаёт. — Ты тоже ждёшь появления корнийских мефангов? — как ни в чём ни бывало, спрашивает Полумна Лавгуд, — Ужасно нудное занятие… — Корнийские мефанги? — переспрашивает Драко, но тут же зачем-то исправляется, — Ах да, я забыл эпитет… — Он важен, — Полумна чуть хмурится, — Как ты собираешься ловить их, если даже не знаешь названия? — Я хочу просто посмотреть на них… — Ты не увидишь, если не поймаешь. Они ведь очень быстрые… Наверное, поэтому учёные отрицают их существование. В школе он, наверное, покрутил бы пальцем у виска, но сейчас, наверное, из-за граппы, Полумна не раздражает. Постепенно вспоминается, что Лавгуды тоже почти чистокровные. И безумие передаётся, кажется, по наследству. — Наверное. — Я уже приготовила им угощение, — между делом говорит Полумна, — Они любят свежий пчелиный воск. Настолько сильно, что воруют его у пчёл, а те за ними не успевают. — У вас есть пасека? — Нет, я нашла гнездо диких пчёл в лесу. — И ты надеешься угнаться за ними? — Они не станут убегать, если я не буду преследовать. Может, если бы Волдеморт заполучил в сторонники Лавгудов, вся война сложилась бы иначе. Поттер вместе с приятелями спокойненько сидел бы в Хогвартсе, и его не пришлось бы вылавливать по всем лесам и болотам Британии. Ему бы вообще не пришло в голову уничтожать Крестражи. — Но ты ведь собираешься их ловить? — спрашивает он. — Они летают стаями, — просвещает его Полумна, — Один, а может, даже два, точно посмотрит, что есть ещё в комнате… — И что же там есть? Почему-то это кажется интересным. Он, видимо, слишком давно не общался с ровесниками, не желающими ему мучительной смерти. — Сыр и граппа. Это они тоже любят… — Что ж, мне не хватает только мёда… — Воска, ты невнимательно слушаешь… Он хмыкает. Вряд ли Хогвартс мог узнать худшего преподавателя по уходу за магическими животными, чем Хагрид, так что Полумне на его месте были бы даже рады. — Воска, — покорно повторяет он, — Но, может, найдётся, чем его заменить? Почему они так падки на граппу и сыр? Может, не знаю, табака им подсунуть? — Они… — Полумна задумывается, — Они любят то, что уже никому не нужно и мешается… Но больше, всё-таки, воск. В таком случае, у него есть шанс наловить хоть целый мешок этих тварей, кем бы они ни были. Здоровый такой мешок, целую бездонную сумку. Но об этом он молчит. Только снова тянется к бокалу. — А ещё они любят свежий виноград, — сообщает Полумна, судя по движению углей, пожимающая плечами. Знакомый, виденный не раз и не два жест, сейчас кажущийся чем-то привычным и особенным. Как ощущение дома, как воспоминание о Хогвартсе, в котором всё ещё не покатилось прямо в задницу к Мерлину. — У меня за окном виноградники… — А у меня дождь… Наверное, они не прилетят. — Я сейчас открою камин, приходи ко мне, — он не успевает остановить себя. — А окна у тебя на западную сторону? Странно, что это единственное, что волнует её. Странно, что он ещё не сказал, что как всегда, пошутил. — В комнате, где я сижу — нет, но в моей спальне окна на запад… — возможно один из корнийских мефангов уже захлебнулся в граппе, был случайно проглочен Драко, а теперь дёргает его за язык. Иначе объяснить своё поведение он не в силах.