Ну поговори со мной

Варнер повержен и всё должно было бы наладиться. Но тяжесть совершенных ошибок всё ещё мёртвым грузом висела на шее. Заставляла склониться на колени, молить о прощении. Даже неясно у кого, у бога, у своих близких которых он предал или же у самого себя. За то, что был недостаточно рассудителен, не мог продумать все возможные варианты. Просто струсил. Дал слабину, прогнулся, зассал и другие тому подобные слова. Блэк никогда не простит себя, сколько бы он ни пытался. И он не винит своих друзей за то, что они изменили отношение к нему после его ошибки. Но в глубине души всё ещё была надежда на что-то хорошее. На то далёкое и недостижимое "как раньше". Но как раньше уже вряд ли когда-то будет, сколько бы доктор не старался. Прощение Гектора и остальных действительно согревали и давали чувство успокоения. Но нет, нет нет нет. Его холод. После тёплых, почти обжигающих, прикосновений и нежности, будто столкнули в ледяное озеро. Оно совсем мелкое, в нём не утонешь, но вот, ты уже продрог насквозь. Хочется обратно в это вязкое чувство комфорта, по консистенции напоминающее мёд, но на вкус.. Вкус отдавался железным привкусом на кончике языка. Такой манящий и пленительный. Он совсем как наркотик, чистый, натуральный. Доставляющий приятную эйфорию после каждого вздоха, а после неё ломящее чувство в груди, требующее больше. Или хотя бы чутка ещё.. Изначальный Волшебник.. Чанзи. Застряло в горле, не как мягкий ком волос, а скорее как рыбья кость, царапая своими краями всё вокруг. Такое родное имя, которое стало чуждо произносить. А эти глаза, в них можно увидеть столько разочарования и печали. Такие тусклые, но всё ещё любимые. Холодная ладонь коснулась чужой щеки, совсем невесомо, неуверенно, будто боясь спугнуть. — Чанзи.. Ну поговори со мной, я так скучаю. — Голос предательски хрипел, а глаза медленно закрылись. — Так хочу ужасно спать. Может потом поговорим. — Тёплая щека Волшебника прижалась к чужой ладони. Будто в нём самом ещё была надежда на что-то. Будто он сможет простить его. — У тебя.. Никогда не было времени на меня. Молчание заполнило комнату. Поэтому вздох Изначального ощущался ещё более тяжёлым. Он всё ещё любил, но простить не мог. Не прощал, но всё равно крепко прижимал к себе в объятиях. Прижимал так, будто если отпустит, то навсегда. Ненавидел себя, за то что любит, и ненавидел Блэка, за то что не мог простить. Утром им точно стоит поговорить, обсудить всё это. Быть может поспорить, накричать друг на друга, хлопнуть дверью или разбить пару тарелок. Порезаться, пока будут собирать осколки, а после отчитать за неаккуратность. И всё же.. Так по родному. Главное чтобы не в тишине, в холодной пустой кровати.