Books. Love

Куда идти человеку, который обожает читать и проживает 1000 разных жизней на бумажных страницах? Ответ прост. Конечно на факультет издательства и редактуры. Быть частью создания книги — большая радость для книголюба. Ян Чонин и Ким Сынмин так же думали. Ведь оба невероятные книголюбы! Если обычные люди не могут жить без воздуха или воды, то эти двое не могут жить без книг. Их привлекали старинные рукописи, которые они рассматривали с особой нежностью и трепетом. Библиотеки были для них местом покоя и вдохновения. Они частенько могли прийти туда после учебы, чтобы почитать. Они могут наизусть процитировать Аристотеля, или рассказать о сюжете «Странник по звёздам», так, чтобы тебе было все понятно. Их анализы произведений могут занимать 20 или 30 страниц. Это просто невероятно! С первого дня в универститете все уже знали. Да, они звезды факультета издательства и редактуры. Каждую лекцию они оба тянут руку. Их ответы наделены языком фактов с добавлением спокойного и уверенного тона, что преподаватели готовы им душу продать. Каждый их реферат можно слушать часами. Они в жизни не позволят себе списать из интернета, поэтому их работы настолько уникальны. Они — представители факультета. Каждая конференция, дискуссия или спектакль. Ким Сынмин и Ян Чонин, собственной персоной… И поверьте, восхищаться ими есть за что… Ким Сынмин — парень с русыми волосами, круглым милым личиком, карими глазами щенка и крепким телосложением. В характере спокойный, но острый на язык. Ненавидит электронные варианты книг, считает, что только бумажная версия поистине прекрасна. Приверженец детективних романтических романов, не против длинных монологов и увлекается философией. Любимые авторы: Агата Кристи, Артур Конан-Дойл, Оскар Уайльд и Шарлотта Бронте. Ян Чонин — парень-брюнет с лисьим взглядом, острыми скулами и карими глазами. По характеру очень нетерпеливый, но вежливый и пунктуальный. Ненавидит ароматические свечи, считает, что запах ванили или клубники отвлекает от чтения. Любитель триллеров и романтических произведений, нравятся длинные описания и грустные финалы. Любимые авторы: Стивен Кинг, Виктор Гюго, Джейн Остин и Томас Харрис. Они — гордость, они — синоним к слову КНИГА

***

— Окей-окей, но, Чан, я лишь спросил, кто эти парни. Не нужно было мне целую биографию рассказывать, — перебил Чана Феликс. — Пффф, мелкий, ты просто не понимаешь. Весь кампус их знает! — Ну и в чем заключается их популярность? — спросил Ли, попивая банановое молоко через трубочку. — Все очень просто. У них никогда, НИКОГДА, не сходиться мнение о книгах! Феликс непонимающе посмотрел на старшего. — И?... — Ну, смотри: Сынмин обожает «Потрет Дориана Грея», а Чонин считает, что это пафосное произведение, не заслуживающее популярности. — Но так бывает у всех… Не может же быть одно правильное мнение… — Дослушай. Чонин считает, что «1984» — это шедевр антиутопической литературы, безжалостно раскрывающий опасности тоталитаризма и контроля над сознанием, а Сынмин, что «1984» — мрачный и слишком пессимистичный роман, который не оставляет места для надежды или позитивного выхода. Описание мира слишком жестокое и депрессивное, что делает роман слишком серым. Также, Чонин долгое время фанател от «Великого Гэтсби». Считал, что это блестящий портрет американской мечты и ее упадка. А вот Сынмин считал, что роман слишком переоценили. Они из-за этого чуть не подрались в аудитории перед преподавателем… Феликс от такого чуть молоком не поперхнулся. — Чего?! — Нуууу… — Эй! — к ним резко подошел Чанбин, скрещивая руки перед собой. — О, Бинни! Привет, — Чан улыбается и машет приятелю. — Че за пидор на моем рабочем месте?! — Эй, Чанбин! Что случилось? — Это моя работа всем рассказывать о Чонине и Сынмине! — Бинни обиженно ударил Чана по голове. — Ауч, прости, просто Феликс, это мой младший, спросил кто это, ну и я рассказал… — Мех, понятно. А ты рассказал мелкому, как они подрались на первой лекции в этом семестре? — Нет, меня ведь не было… Так, стоп! Подрались?! — последнее слова Чан буквально запищал от удивления, так что вся столовая обратила на них внимание. — Ну да, весь факультет уже гудит. У меня даже видео есть. — О Господи… Из-за чего? — Догадайся. — Что на этот раз? — Ща расскажу…

Несколько часов назад…

— И так, на дом я задавал вам конспект о вашем любимом произведении, которые вы прочли этим летом. Кто хочет первым представить? Сынмин и Чонин уверенно тянут руки. — Ну, я не сомневался, — преподаватель довольно улыбнулся. — Что ж, Ким Сынмин, прошу. — Спасибо. Произведение о котором я сегодня расскажу — это «Алхимик» Пауло Коэльо. «Алхимик» — роман бразильского писателя Пауло Коэльо, впервые опубликованный в 1988 году. Роман «Алхимик», в основу которого положена аллегория, рассказывает о путешествии пастуха из Андалусии в Египет, после повторяющихся снов, которые показывали, что именно там он найдет свое сокровище. Я не буду вдаваться в подробности сюжета, вдруг, кто-то еще не читал. Книга понравилась мне с первых предложений! Меня поразила простота и глубина языка. В каждом слове, что я читал, чувствовалась авторская доброта и особая жизненная мудрость. Книгой хотелось наслаждаться как можно дольше, но в то же время было очень интересно. Это вдохновляющий и философский роман, который мотивирует читателей следовать своим мечтам и верить в судьбу. Коэльо мастерски сочетает простоту стиля с глубокими, универсальными темами самопознания, духовного роста и поиска своего пути в жизни. История Сантьяго, юноши, который отправляется в путешествие за своей мечтой, учит нас, что настоящие сокровища находятся внутри нас, и что путь к ним лежит через испытания и настойчивость. Эта книга для многих стала источником вдохновения и поддержки в сложные моменты жизни… И… Взгляд парня вдруг резко упал на Чонина, что демонстративно зевал на первой парте. — Ян Чонин, если вам не интересно, можете выйти, — с ноткой раздражения произнес Сынмин. — Да нет, почему же, интересно. Интересно, как такой, как ты мог так восхититься этим произведением. — Имеешь что-то против Алхимика? — Мммм, скорее, мне просто смешно с твоих мыслей. Чонин лихо поднялся и встал рядом с Сынмином, хитро улыбаясь. — Хотя «Алхимик» стал популярным и имеет много поклонников, я считаю, что книга переоценена. Она упрощает сложные жизненные вопросы до банальных истин и клише. Например, идея, что «когда чего-то сильно желаешь, вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы это осуществилось», звучит красиво, но на самом деле жизнь намного сложнее, и не всегда так происходит. Кроме того, философские идеи, которые Коэльо подает, кажутся слишком упрощенными и примитивными для того, чтобы считать их действительно глубокими. Я удивлен, что ты этого не понимаешь. — Хах, я прекрасно это понимаю, что некоторые могут считать книгу простой, но в этом и заключается ее сила. «Алхимик» легко читается, но несет важные жизненные уроки. Она напоминает нам о важности следовать своим мечтам и не бояться трудностей. Эти идеи могут показаться банальными, но они остаются актуальными для многих людей. Кроме того, книга имеет универсальную привлекательность — ее читают и понимают в разных культурах и странах. Это свидетельствует о том, что она затрагивает глубинные аспекты человеческого существования. — Как же наивно. Но не кажется ли тебе, что эта простота может быть проблемой? Книга, которая предлагает такие универсальные истины, может не учитывать индивидуальные особенности каждого читателя. То, что для одного будет источником вдохновения, для другого может показаться тривиальным или даже вредным. Например, следование за своими мечтами может привести к разочарованиям, если не учитывать реалии жизни. — Кто же виноват, что у тебя жизнь настолько в дерьме, что ты даже не можешь книгу с позитивом прочитать. — Ооооо, а ты знаешь, как я живу? Мудак! — Не выражайся бранными словами в этой аудитории! — А то что? В Чонина прилетела смачная пощечина, от которой он скривился. Немного придя в себя, он зашипел от раздражения и замахнулся на Кима, нанося ему удар по груди. Ответ не заставил себя долго ждать, потому что разъяренный Сынмин схватил Йена за волосы. Тот, кривясь от боли, схватил парня за запястье, больно сжимая его до красных следов. Оба парня ужасно зли, готовы буквально разорвать друг-друга. — Господи! Прекратите немедленно! — закричал преподаватель, который только что пришел в себя от шока. Он и еще два парня начали разнимать Чонина и Сынмина. Было сложно, ведь они сцепились, словно кошка с собакой. Наконец-то, оторвав их от друг-друга, преподаватель грозно сказал: — В кабинет декана, быстро. — Ого! И что было дальше? — спросил Феликс, после рассказа и просмотра видео. — Ничего особенного. Их повели в медпункт, а потом к декану. Там их отчитали, отстранили от лекций на несколько дней и влепили выговор, что для них вправду было трагедией. — Триндец, — сказал Ликс. — И все из-за тупого спора о книге. — На самом деле, мелкий, — влез разговор Кристофер, — никто не знает из-за чего это началось, и почему они оба так агрессивно защищают свою точку зрения. — Да, пофиг как-то, главное на парах не скучно. Кстатиии, я же вам главного не рассказал! — Что еще? — спросил друга Чан. — Я когда шел к ним в медпункт. Ну, чисто чтобы поддержать и контента поснимать, и услышал, как они заключили сделку! — И что за сделка? — осторожно спросил Ликс. — Корочеее, — Чанбин просунулся к парням ближе и стал шептать. — Я слышал, что они заключили сделку, что если у них все же сойдётся мнение о какой-то книге, то они переспят! — Чего?! — в один голос сказали Чан и Феликс. — Ага, сам был в шоке. — Бинни, ты ужасный друг, если распускаешь подобные слухи о Чонине и Сынмине! — Чего?! Я и слухи?! Да никогда в жизни! Это чистейшая правда! — Какой в этом смысл, — начал Феликс, — почему именно спать? — Вот таких подробностей я уже не знаю. — Чанбин, это, скорее всего, плоды твоей испорченной фантазии, — Чан больно надавил пальцем на чужой высок. — Ауч! Да правда это! Увидите! — Ну-ну… А что поделать. Ведь Чанбин говорил правду. У парней действительно завязался такой спор. Их обоих уже достало, что их мнения не сходятся, так что спор был неким челленджом. Почему именно переспать? Парни сами не понимали. Чонин не понимал, почему подал такую идею, а Сынмин не понимал, почему согласился. Но, хоть, вроде бы, договор был заключен, парни успешно про него забыли, ведь с каждой новою книгой казалось, что даже о Библии у них будет разное мнение. (P.S. У них разное мнение о Библии)

Какой-то там день в универе.

Сынмин устало вышел из аудитории. Он всю ночь не спал, перечитывал «Вечеринка на Хэллоуин», эту книгу Чонин считает самым слабым произведением Агаты Кристи. Вспомнив об этом, парень нахмурился, но злиться у него не было сил. И так они целую лекцию спорили о «Преступление наказание», так что сейчас он желал только пойти в библиотеку и немного отдохнуть. Вдруг из-за угла вышли Чан и Чанбин, а сзади них медленно шел Чонин. — Эй, Сынмин, — помахал ему Чан. — Все в порядке? Выглядишь усталым... — Да, все хорошо, не выспался просто. — Опять читал всю ночь? — Не мог оторваться, — неловко улыбнулся он. — Вот как… Не хочешь с нами в библиотеку? — Давайте, — глаза Сынмина вмиг засияли. Они все вместе пошли в университетскую библиотеку. Библиотека — пространство, где время останавливается, а тишина становится источником вдохновения. Сюда заходишь, и сразу оказываешься в другом измерении: воздух наполнен спокойствием и мыслями, застывшими между страниц книг. Книжные полки тянутся к потолку, их ряды выглядят как огромные лабиринты знаний, в которых каждая книга — это новый мир. Свежее дерево полок излучает легкий аромат, смешанный с нотами старой бумаги. Каждая книга имеет свой запах: новые пахнут немного сладко, с легким оттенком клея, а старые — едва уловимыми нотами истории, как письма из прошлого. Парни сели за самый дальний столик и каждый, выбрав себе по книге, принялись читать. Времени было немого, так как скоро должна была начаться пара, но Сынмин с Чонином уже с головой нырнули в новую книгу, забывая обо всем. — Эй, Сынмин, — начал Чанбин, дабы немного скрасить молчаливую атмосферу, — что читаешь? — «Станция на горизонте» Ремарка, — ответил Сынмин. — Еще чего-то скучнее не мог найти? — послышался голос Чонина. — Завались, — прошипел Сынмин. — Эй, парни, золотое правило — не ругаться в библиотеке, забыли? — вмешался Чан. Парни вмиг притихли, снова кидая взгляд на книги. — Пойду за Феликсом, — спустя 30 минут сказал Чан. — Я обещал помочь ему с проектом. — Подожди, я с тобой! — Чанбин резко встает и идет за другом. — Чонин, Сынмин, вы еще будете читать? — Да, — почти одновременно ответили они. — Что ж, тогда увидимся. И Чанбин с Чаном ушли. — И как тебе Ремарк? — вдруг спросил Чонин. Сынмин недоверчиво нахмурился, Чонин редко спрашивал его мнение о каких-то книгах, все равно у него будет полностью противоположное мнение. — Неплохо, — ответил Сынмин. — А ты?.. Что читаешь? — Тоже Ремарка, только электро версия, — Чонин поднял ярко красную электронную книгу, чтобы парень смог ее увидеть. — И не стыдно тебе в библиотеку приносить ЭТО? — А что такое? — возмутился Чонин. — Я тоже хотел почитать «Станция на горизонте», но ты уже забрал экземпляр. — Пф, рядом с корейской версией сразу же лежала английская, мог бы и взять, ты же прекрасно им владеешь. — Мне удобнее читать на корейском. — Ты слишком переборчивый. — А ты занудный. — Не отрицаю, именно поэтому мы с тобой и не друзья. Чонин на это лишь фыркнул, снова глядя в экран. Далее они читали молча. Глаза Сынмина невольно закрывались, а текст начинал плыть. Он устало потер глаза. — Нет, так не пойдет. Нельзя читать книгу на усталую голову, — подумал он. Идти в общежитие, не было времени, а поспать где-то в коридоре не получиться, так как будет слишком шумно. Парень посмотрел время на телефоне, до пари было еще полчаса, так что, не придумав ничего лучше, Сынмин уложил руки на стол и, положив на них голову, уснул… Через полчаса, его разбудил будильник. — О Господи! — Ким быстро выключил будильник, дабы никого не напугать. — Что за ужасный рингтон? И… Разве я поставил будильник?... Сынмин обернулся и не обнаружил Чонина. — Наверное, это он поставил, или Бинни с Чаном увидели, что уснул и поставили… — подумал парень. — В любом случае, спасибо, ведь я бы проспал пару. Сынмин схватил свою темно-синею сумку, и, уложив туда книги, пошел на пару. — О, Сынмин? — сказал Чан, как только увидел парня в аудитории. — Мы думали, что ты ушел домой… — Я уснул в библиотеке, — ответил Минни, садясь около Бан Чана и Чанбина. — А кстати, спасибо, что поставили мне будильник, я бы точно проспал пару. Бинни и Кристофер переглянулись. — Но, Сынмин, — начал Чанбин, — мы же ушли с библиотеки… — Да, мы встретились с Феликсом и пошли сюда. С тобой остался Чонин… Сынмин непонимающе скорчил гримасу и кинул взгляд на Чонина. Тот лишь молча кинул холодный взгляд на парня и обернулся к преподавателю. "Разве он бы не сделал бы наоборот?" — пронеслось в мыслях у Минни. "Его мечта не видит меня на парах…" Пара закончилась довольно быстро, так что Сынмин решил, что это буквально знак, дабы пойти в общежитие и поспать… — Сынмин… Парень обернулся на голос и увидел Чонина. Сынмин непонимающе выгнул бровь, Айэн очень редко обращался к нему, разве если только чтобы подразнить. — Что? — Ты занят сегодня вечером? Минни растеряно посмотрел на парня, тот, вроде, говорил это серьезно. — Ну… Свободен… Вроде… — Отлично, пойдем гулять? — Чего?! — Я зайду за тобой в общежитие в 20:00. Будь готов к тому времени, — Чонин поправил сумку и быстрым темпом ушел прочь. Сынмин даже не успел что-то сказать. — Что Чонин хотел? — спросил у парня Чан, что только что подошел вместе с Чанбином. — Он… Позвал меня гулять. — Нифига-се. Это на него совсем не похоже, — удивился Чанбин. — Да он вообще сегодня странный… Всю пару пялился на тебя…— начал Чан. — Что он делал?! — выкрикнул удивленный Сынмин. — Да-да, я тоже заметил. Смотри, может, влюбился? — Чего?! Чанбин, что ты такое говоришь?! Чонин ужасно самовлюблённый, напыщенный, гордый… — Можешь обзывать его любыми интеллектуальными словечками, но, факт остаётся фактом — Чонин может быть в тебя влюблен. — Ого, Бинни, ты умеешь быть серьезным? — удивился Чан. — Помолчи. — А вообще, Бинни прав, Сынмин, такое действительно может быть. — Да ну, бред. Мы с ним постоянно спорим, ругаемся… — Возможно, он просто не умеет выражать свои чувства, или же ты понравился ему совсем недавно. Но, Сынмин, ваши разные взгляды на книги — это не является чем-то плохим. На самом деле, в этом есть что-то особенное. Возможно, именно эти различия создают определенную гармонию между вами. Он видит в книгах то, чего ты не замечаешь, и наоборот. В ваших дискуссиях есть что-то, что заставляет его возвращаться снова и снова. Настоящие чувства не всегда строятся на сходстве. Иногда, самые глубокие связи возникают из противоположностей. Возможно, он восхищается твоим другим подходом к вещам, твоей способностью увидеть то, что ему не подвластно. И даже если ваши споры могут казаться недоразумением, это лишь делает ваши отношения богаче. Ведь это не только о книгах, Сынмин. Это о том, как вы оба открываете друг для друга новые миры. И, возможно, именно в этих спорах он находит повод быть рядом с тобой. — После твоих слов, я что-то заволновался… — Ну а ты? — осторожно спросил Чанбин, — что ты чувствуешь? Сынмин протянул долгое «мммм» прежде чем ответить: — Мне сложно говорить о каких-то чувствах к Чонину. Но он точно мне интересен. Безусловно, его кругозор отличается от моего, но сейчас… это больше не кажется раздражающим, наоборот. Его иной взгляд на мир открывает что-то новое во мне самом. Каждый разговор с ним — это вызов моим убеждениям, но в то же время это как дыхание свежего воздуха. Раньше я воспринимал его мысли как нечто, что идет вразрез с моим представлением о правильном или истинном. А теперь я ловлю себя на том, что жду этих разговоров. Он просто смотрит на вещи по-другому, и это захватывает меня. Я чувствую, что его присутствие влияет на меня сильнее, чем я готов был признать. Возможно, именно это меня и пугает. Но в то же время это притягивает. Мы много спорим, доказываем свою правоту, но есть в этом что-то особенное… Думаете, он мне нравится?... — Мы не можем знать наверное, — пожал плечами Чан. — Но тебе стоит разобраться в этом. Сынмин воодушевлено кивнул, но через секунду он зевнул. — Я пойду… Посплю перед встречей… — Удачи, напишешь, как прошло. — Спасибо, Чан, до скорого! И парень ушел. — Уииииии! Чан, скоро будет много контента! Жду не дождусь! — Господи, Бинни, тебе лишь бы побольше сплетен. Но, надеюсь, они поймут друг друга… Минни ушел в общежитие. Ему ужасно хотелось спать, так что думать что-то о Чонине и сегодняшнем вечере, не было сил. Проснулся он за час до встречи. Он успел дочитать Ремарка и записать в свой дневник остаточное мнение. Парень довольно улыбнулся, но вдруг вспомнил… Поняв, что сейчас он пойдет гулять с Чонином, внутри Сынмин немного заволновался. — Стоит ли мне готовиться? Или же мне взять стратегию Буковского?… — Сынмин не привык раздумывать о таком, так что рука невольно потянулась к телефону. — Алло? — Алло, Чанбин. Ты можешь говорить? — Да, что случилось? — Ну, я… Ты же знаешь, что я очень далек от любовных историй… Стоит ли мне одеться привлекательнее, чем обычно?... — О Боги! Ты действительно так переживаешь, что Чонин влюблен в тебя? — Это информация меня крайне шокировала… Хочу быть готов к ней. — Мммм, что ж. Изрядная помпезность напугает его, оденься просто, но со вкусом. О! Возьми тот кофейный пиджак, я помню, как он пускал на него слюни на лекции! — Чего? Пускал слюни на мой пиджак?! — Ну не в прямом смысле… Короче, нравиться ему этот пиджак. Так что, одень его. И духи не забудь! — Ладно… Спасибо… — Ага, удачи и не переспите на первом же свидании. — Господи, Чанбин! Я похож на Маргариту Готье?! — Что ты, вовсе нет. В любом случаи, удачи! И Чанбин отключился. — Ох, буду надеется, что Чан и Чанбин ошибаются. Думать о чувствах у меня совсем нет желания… Сынмин покопался в шкафу, находя тот самый пиджак бледно коричневого цвета. Он улыбнулся, примеряя его. "Если он ему нравиться, — подумал он, — одену его… Стоп! — Сынмин словил себя на мысли. "Почему сейчас, когда я думаю о нем, мне хочется, чтобы его чувства были реальны? Чтобы его взгляд на меня имел значение. Я не могу объяснить себе это желание, ведь всегда отвергал сентименты, считая их вымышленными романтиками, как в произведениях Шекспира или Гюго. И вот теперь… Я сам начинаю жить в этом романе, создавать в голове сценарии, где его чувства становятся реальностью… Пугает ли это меня? Возможно, но чем больше я об этом думаю, тем больше начинаю переживать…" Резкий стук в дверь вытягивает Сынмина с мыслей, и он, быстро побрызгавшись духами, открыл двери. — Привет! — сказал Чонин, с характерным холодом. — Привет… — прошептал Сынмин. И куда делась его уверенность? Он же раньше никогда не смущался Яна… Айэн удивленно провел взглядом по телу Сынмина, от чего тот еще больше засмущался. Хоть бы не заподозрил, что он надел этот пиджак специально… — Ты собрался на бал с Андреем Болконским? — выгнул бровь парень. — С чего такие выводи? — Выглядишь словно Чарльз Бовари. — Пф, резко вспомнил «Мадам Бовари»? Не ты мне говорил, что этот роман через-чур депрессивный? — Так и есть, кто же виноват, что ты похож на него. — Это оскорбление? — Тебе решать, — цокнул Чонин. — Пошли-уже. Сынмин растеряно кивнул и пошел за парнем. На улице уже смеркалось. Было довольно тепло, как на конец сентября, но холод понемногу пробивал. Было слышно шум машин и шелест листьев, пахло корицей, а фонари уже начинали светить. Улицы медленно наполнялись уютной атмосферой осеннего вечера. Люди спешили домой, пряча лица в поднятые воротники плащей. Легкий ветерок приносил с собой запах свежеиспеченных булочек из ближайшего кафе, и хоть на мгновение казалось, что весь мир притормозил, давая возможность насладиться тишиной и гармонией природы в городе. Сынмину хотелось остаться в этом моменте навсегда. Он обожал осень. Для него в этой поре было идеально все, легкий холод, что борется с летным теплом, желание окутаться теплым пледом, попить теплый час за хорошей книгой... — Красота, — прошептал он. — Согласен, — также мечтательно ответил Чонин. — Не знал, что тебе тоже нравится осень. — Мне нравится. Осень для меня — это пора волшебства и магии. Мне нравится представлять, какие прекрасные книги были написаны в такую пору: «Грозовой перевал» Эмили Бронте, «Дракула» Брэма Стокера, «Франкенштейн» Мэри Шелли. Эти произведения имеют в себе что-то от таинственности и меланхолии осени. И это порождает во мне желание их перечитать, окунуться в этот мир холодного ветра, мрачного неба и глубоких эмоций… — То есть, меланхолия для тебе — не негативная черта?... Чонин кивнул. — Меланхолия для меня не несет чего-то негативного. Это скорее тихая гавань, где можно спрятаться от бури жизни. Каждому из нас нужен отдых от вулкана эмоций, время, чтобы погрузиться во что-то спокойное и мрачное, где мысли растекаются неторопливо, позволяя душе обрести равновесие. К примеру, любишь дождь? — Люблю… — Дождь мокрый и мрачный. От него холодно и сыро… — Но он успокаивает. Парень улыбнулся. — Теперь понял? Сынмин слабо улыбнулся в ответ, кивая. Когда он в последнее улыбался Йену? Он не помнил улыбался ли он ему вообще… Кто же знал, что у Чонина такая милая улыбка… — Пошли дальше? — спросил парня Айэн. — А? Да, пошли. В тишине они дошли до парка. Людей было совсем немного, кругом светили фонари. Веял прохладный ветерок, а по середине парка стоял юноша со скрипкой. Его инструмент играл волшебную, завораживающую мелодию. Песня была довольно простая, но она прекрасно подходила под атмосферу, которая делала ее такой особенной. Сынмин и Айэн остановились, вслушиваясь. — Волшебно, — прошептал Минни. Вдруг он увидел Чонина, что аккуратно протягивал руку. — Что?... — Потанцуешь со мной? — еле слышно произнес парень, не смотря в глаза Сынмину. Сердце парня упало в пятки, ноги еле держали его, пока в животе порхали бабочки. Он робко протянул свою руку в ответ. Когда их пальцы соединились, тонкий ток пробежал по всему телу, будто скрипка коснулась каждой клетки. Их взгляды встретились, и мир будто остановился. Скрипичные ноты, звучащие в воздухе, окутывали пространство, создавая магию вокруг них. Они сделали первый шаг, словно робкий порыв, потом еще один, плавно погружаясь в танец. Чонин вел, легкий и уверенный, его пальцы крепко держали партнера за талию, но не сжимали, оставляя пространство для воздуха. Их тела двигались в унисон с каждой новой мелодией, скрипка создавала чувственные ритмы, а они, покачиваясь под них, становились единым целым. Нежность прикосновений, когда их ладони смыкались, а руки переплетались, заставляла обоих забыть обо всем вокруг. Тихое дыхание сопровождало их вращения, а музыка, казалось, все больше отзывалась в их сердцах. В каждом движении было что-то невыразимо личное, как будто они открывали свои души друг перед другом в этом вальсе, где скрипичные струны плели невидимую нить между их сердцами. Вращаясь, ребята будто сливались со звуком музыки, с каждой нотой все глубже теряя ощущение реальности. Их тела двигались в гармонии, а глаза, полные тепла и желания, говорили то, что не могли сказать слова. Сынмин не мог поверить в реальность, ему казалось, что это лишь плод его воспоминаний. Ну не может быть так волшебно с ним… — Сынмин, — вдруг прошептал Чонин. — Да? Парень почувствовал, как чужие руки на его талии напряглись. — Ты уже дочитал Ремарка? — все также еле слышно спросил парень. — Ну… Да. — Скажешь мне свое мнение о нем?... Глаза Минни были похожи на щенка, он удивленно поднял их на Чонина, что склонил голову, будто ожидая приговора. — Нуу " Станция на горизонте» — производит впечатление через характерный для Ремарка стиль — лаконичный, но насыщенный эмоциями. Мне понравилось, как автор передает атмосферу тогдашней неопределенности и отчужденности, в частности через взаимоотношения между героями. Их чувства изображены очень тонко: они приглушены, как на грани между страстью и апатией, что хорошо отражает состояние людей… — Которые пережили войну и не могут найти себе место в мирной жизни… Сынмин удивленно посмотрел на парня. Тот будто с языка снял его слова, что было крайне непривычно, даже нет… СОВСЕМ НЕОБЫЧНО. — Повтори? — прошептал парень. — Это раннее творчество Ремарка, поэтому оно не так популярно, однако в этой работе уже прослеживается особый стиль автора. Книга наполнена философией и описаниями послевоенного мира, что делает ее такой чувствительной для меня… — после своего монолога, Чонин поднял глаза на Минни, что стоял в шоке. — Тебе понравилось?.. Айэн кивнул. — Ого… Это… Вправду неожиданно… — он не успел договорить, ведь Чонин резко впился в его губы. Поцелуй был легким, как прикосновение ветра, будто они боялись разрушить это хрупкое мгновение. Губы касались осторожно, как крылья бабочки, и Сынмин чувствовал, как его сердце ускоряет ритм. Это было что-то новое, неизведанное, но в то же время настолько естественное, что он не мог оттолкнуть парня. Их близость стала моментом нежности, в котором он, возможно, даже не осознавал, что нуждается. Его тело подсказывало ему остаться, не разрывать эту связь, и он не находил в себе сил это остановить. Поцелуй длился не больше 5-ти секунд, прежде чем Чонин отстранился. — Я ужасный… — прошептал он, кладя свою голову на плечо все еще растерянного парня. — Что?... — Прости, это было неправильно, целовать тебя без спроса… Я просто… Просто не смог сдержатся, — Йена виновато прикрыл глаза, прижимаясь к Сынмину. — Почему, ты решил меня поцеловать? — еле слышно спросил Минни. Он уже знал ответ на этот вопрос, но почему-то хотелось услышать его от парня… — Помнишь, наш договор? Если у нас сойдется мнение об какой-то книге, мы переспим? — Помню… — Возненавидишь меня, если скажу, что я специально поменял свое мнение о Ремарке? — Чего? Сынмин резко отстраняется, смотря на Чонина круглыми глазами. — Но, зачем?! Ты же всегда насмехался с моих мыслей, мне казалось, что ты вообще меня не воспринимаешь всерьёз. Зачем тебе это?! — Потому что… — Чонин набрал полные легкие воздуха. — Ты мне нравишься. После этих слов, земля будто ушла из-под ног. Мир остановился в этом мгновении, машины замерли, а люди исчезли. Было слышно только шелест листьев и громко бьющее сердце парня. — Ты мне нравишься, — повторил Айэн. — Это произошло не так давно, но я все чаще ловлю себя на мысли, что твое присутствие уже не раздражает меня, как раньше. Я понял, что мне интересно тебя слушать и хочется слушать. Ты умный, но в то же время очаровательный и грациозный, что я чувствую себя, будто Элизабет Беннет. Прости за то нелепое пари. Я прочитал множество романтических книг, но нормально признаться тебе в своих чувствах не смог… Я боялся, что ты будешь испытывать ко мне отвращение… Сынмин смотрел на него своими бездонными глазами. В его сердце бушевал целый ураган эмоций, который он пытался остановить. Такое внезапное признание сбило его с толку, но одновременно как будто расчистило путь к пониманию собственных чувств. Он вдруг начал задумываться, что же он на самом деле чувствует к парню, и не было ли его собственное сердце так же захвачено, как он сам до сих пор не осознавал… Недолго думая, Сынмин протянул руку вперед. Йена удивленно посмотрел на него, не понимая его жеста, но Минни лишь указал взглядом на руку. Чонин робко протянул свою в ответ. Их пальцы столкнулись, образуя электрический заряд, который ударил их обоих. Эти невесомые и робкие руки были такими чувствительными, что оба просто плавились от этого прикосновения. Они схватили друг друга за руку, сжимая и переплетая пальцы, будто боялись отпустить это мгновение. Слова были лишними — их мир остановился, сосредоточившись на тепле переплетенных ладоней. Им не хотелось ни криков, ни разговоров, только эта нежность, которую, оказывается, они так долго стремились дарить друг другу… — Поверишь, если я скажу, что ты мне тоже нравишься? — прошептал Сынмин. Но вместо ответа, Чонин просто притянул его к себе, заключая в своих объятиях. Сынмин от природы не был тактильным, но сейчас, это было именно то, чего он хотел. От Чонина пахло морским бризом в пересмешку с кофе… Божественно. — Поверю, — прошептал Йена, гладя парня по его шелковистым волосам. И кто же знал, что этот лисенок такой нежный? — Пошли ко мне? Становиться прохладно. Если что, я не настаиваю… Сынмин кивнул, не желая отпускать теплое тело. Они пошли в сторону квартиры Чонина. По дороге, они болтали, держась за руки. Оказывается, что за два года университета, они так мало знали друг о друге, так что сейчас догоняли упрощённое. Вопросы и ответы были банальны, хоть даже на них им было немного неловко отвечать. Пересказать Гамлета легче, чем спросить у парня, который тебе нравиться, какой его любимый фильм. Так, болтая, он дошли до маленького домика. — Моя квартира на первом этаже, — сказал Чонин, доставая ключи. Он открыл двери шоколадного цвета, впуская парня к себе. Квартира была совсем маленькой, больше похожей на студию. Маленькая кухня в коричневых оттенках, в воздухе чувствовался аромат свежезаваренного кофе, смешанный с легким запахом дождя, начавшегося за окном. Большой бледно-оранжевый диван, покрытый мягким пледом в клетку, на котором, вероятно, спал парень. Возле дивана огромный шкаф с разнообразными книгами, стеклянными статуэтками и флакончиками духов, которые сверкали в свете тусклой лампы, отбрасывающей теплый желтый оттенок на стены. За окном шелестели осенние листья, и легкий холодный ветерок время от времени тревожил занавески, добавляя комнате особой осенней уютной меланхолии. — У тебя очень уютно, — сказал Сынмин, разглядывая книги на полках. — Благодарю, — парень подошел ближе к Сынмину, отмечая его заинтересованность книжными полками. — Нравится? — Очень. Полки выполнены безупречно, жаль у меня в общежитии столько места нету… Стоп, это " Дневник Кафки»?! — Ага. — Ничего себе! Это же очень редкое издательство! Я могу… Дотронутся?... — Конечно, это был подарок от отца, когда я только поступил. Сынмин аккуратно достал книгу, рассматривая обложку. Его глаза сияли, будто он держал самое ценное сокровище в мире. Его пальцы дотрагивались до страниц с такой лёгкостей и нежностью, что, казалось, он боится подышать, дабы не испортить книгу. — Нравится? — спросил Айэн. — Еще спрашиваешь, конечно! — Можешь взять, почитать. — Что?.. — Сынмин растеряно поднял глаза на парня, от чего он рассмеялся. — Правда? Можно? — А почему нет. Я же знаю, как ты бережно относишься к книгам, так что не боюсь за нее. — Спасибо, — улыбнулся Сынмин, на что Чонин также одарил его своей улыбкой. — Пошли пить чай? — спросил парень. — Ага. Они пошли на маленькую кухню. Сынмин сел за стол, а Чонин поставил на плиту маленький желтый чайник, а также достал небольшие кремового цвета кружки. Пока Чонин копался с чаем, Минни медленно пожирал его взглядом. Парень выглядел как обычный, но в то же время в его внешности было что-то необычное, что невольно притягивало взгляды. Его каштановые волосы, тщательно уложенные, мягко спадали на лоб, добавляя ему легкой небрежности, а профиль лица был настолько совершенным, что мог посоревноваться с классическими статуями. Вязаный свитер белого цвета придавал ему уютный вид, подчеркивая нежность и лёгкость образа — особенно это было заметно сейчас, ведь в университете он привык появляться лишь в строгих смокингах. В такой повседневной одежде он казался более открытым и даже немного загадочным, будто для того, чтобы восхищать снова и снова. Теперь, Сынмин понимал, ему так нравится такой Чонин… Домашний, нежный, заботливый… Оххх, он тает, словно мороженое на солнце! Не сдержав своего урагана эмоций, парень подбежал к Айэну, обнимая его со спины, обвивая руками подтянутый живот… Чонин стоит некоторое время, в шоке от действий сдержанного парня, но через минуту, повернулся к нему лицом. — Минни, я уже облажался с признанием, не нужно добавлять мне еще проблем. «Минни»… Вроде, что-то такое простое, но в тоже время такое родное. Боже, Сынмин, ты окончательно поплыл, если сокращение твоего имени вызывает у тебя табун мурашек. — Что ты имеешь ввиду? — прошептал Сынмин. Чонин аккуратно дотронулся рукой до щеки парня, медленно проводя ею. Сынмин поднял на него свои блестящие глаза, улавливая каждый оттенок спокойного выражения на его лице. Рука парня нежно скользила по его щеке, тогда как другая осторожно охватывала талию, придавая этому моменту ощущение тихой близости. Казалось, что в этом нет ничего особенного, но Сынмин чувствовал, как растет желание задержаться в этом мгновении навсегда. Было так необычно, так неожиданно, но в то же время он с внутренним теплом осознавал — ему это нравится. Глаза Чонина бегали по лицу, улавливая каждый невербальный жест парня, пока его взгляд не остановился на губах. Минни почувствовал это, почувствовал ту жадность и страсть, с которой Айэн смотрел на его губы. От смущения и желания парень невольно облизнул их, приоткрывая рот. Йена тяжело вздохнул и через секунду они уже целовались, тихо постанывая от переизбытка чувств. Руки Айэна прижимали к себе тело Сынмина, не давая ему ни шанса убежать. Руки Сынмина обвивали шею парня, пока их рты творили безумие. Поцелуй очень быстро с нежного перешел на рваный и страстный. Чонин усадил парня на деревянный стол, прижимая его ближе. Сынмин автоматически обвил ногами торс Яна. Обоим казалось, что они торопятся, ведь они только час назад узнали о чувствах друг друга, но сейчас это было неважно. Они оба исследовали друг друга, сгорали от желания, поэтому никто не хотел, чтобы этот момент заканчивался… Но их прервал чайник, что закипел. Айэн нехотя оторвался от Сынмина, смотря на него глазами полных нежности. Господи, Сынмин действительно чувствовал себя мороженым. — Чай черный или зеленый? — спросил Чонин. — Черный… — прошептал Минни, все-таки его смущение никуда не делось. Парень улыбнулся, и вновь повернулся к Сынмину спиной, насыпая чай в кружки. Пока тот делал чай, у Сынмину внутри зарождалось все большое желание. Чонин стоял перед ним, чертовски сексуален и красив, что Минни хотелось сгореть от собственных фантазий, что рвались наружу. — Чонин… — его голос прозвучал намного ниже, чем всегда. — Да? — Ты же помнишь наш уговор? — щеки Сынмина горели, а во рту пересохло. Айэн заметно напрягся, поворачиваясь к парню. Минни не мог спокойно смотреть ему в глаза, так что, опустив глаза на пол, продолжил: — Если у нас сойдется мнение о книге, то мы… — Забудь об этом дурацком пари, — перебил его Чонин. — Это было глупо, и я тогда был на эмоциях. Не воспринимай это в серьез. — А если я… — Минни чувствовал, как его тело горит, — а если я хочу воспринимать это в серьез?... Чонин удивленно распахнул глаза, переваривая то, что сказал ему парень. — Ты… Ты понимаешь, что ты только, что сказал?... — прошептал он. Сынмин несмело кивнул и медленно подошел к Айэну, обвивая его шею руками. — Минни… — прошептал Чонин. Но Сынмин, кажется, и не слышал его. Желание полностью завладело им. Где-то в глубине души он понимал, что рано, что его чувства ещё не до конца сформированы, и он не совсем осознаёт, что именно чувствует. Но его разум был в тумане, затуманен эмоциями, а сердце кричало все громче: «Я хочу этого!». Этот внутренний конфликт, эта борьба между разумом и чувствами казалась ему бесконечной, и сейчас он был готов поддаться собственным желаниям, даже не имея всех ответов. Недолго думая, он коснулся губ Чонина. Такие мягкие, сладкие… Сынмин и не представлял, что поцелуй может быть таким. Руки Яна обхватили талию юноши, углубляя поцелуй. Желание, огонь, страсть — всё это билось в их душах, вырываясь наружу. — Минни, — сквозь поцелуй шепчет Чонин, пока Сынмин кусает его губы, — Минни, боюсь, если ты сейчас не остановишься, я не смогу себя сдерживать. — Так не сдерживай, — прошептал в ответ юноша, снова припав к губам. Господи. А это точно тот самый серьезный и холодный Ким Сынмин? Так, целуясь, они дошли до дивана. За окном падал дождь, а свет в комнате был едва заметным, что делало атмосферу невероятно уютной. Чонин аккуратно положил Сынмина на мягкий диван, обцеловывая его лицо, пока тот пытался прийти в реальность, осознавая всю ситуацию. — Ты так красив в этом пиджаке, — прошептал Айэн, — Выглядишь словно Дориан Грей! Лицо парня покрылось багровой краской. Все-таки, Чанбин был прав. — Однако, я уверен, что без него ты еще красивее. И снова этот горячий шепот, от которого Сынмин сворачивался в конверт. Юноша легко снял пиджак и стал освобождать Сынмина из плена рубашки, обнажив его грудь. Сердце парня колотилось, как бешеное, а разум отключался. Когда рубашка была снята, Айэн припал к груди Сынмина, обцеловывая каждый сантиметр. Тогда из юноши вырвался первый стон, от которого Чонин улыбнулся, оставляя красную точечку возле соска. — Такой горячий, — пробормотал он, снимая с себя свитер, вместе с футболкой и открывая парню вид на свое тело. Сынмин чувствовал, как в горле пересохло, а глаза блестели от возбуждения. Он обвел шею парня руками, притягивая его к медовому поцелую. Все до сих пор казалось каким-то нереальным, все было настолько нежно и хорошо, что Минни казалось, что это сон. — Мой Ромео… — Ян спустился к шее, оставляя на ней мокрые поцелуи. — Моя Лаура, — спустился к груди, рисуя языком хаотичные узоры. — Мой Гатс… — он спустился поцелуями к животу, обнимая Сынмина за талию. — Моя Дульсинея… От его шепота, голова шла кругом, пока изо рта вырывались стоны наслаждения. Скоро все остатки одежды были сняты и два возбужденных тела прильнули друг к другу. Поцелуи обжигали, а комнату наполняли стоны. Сынмин сгорал, скручивался от каждого горячего прикосновения парня, одаривавшего его поцелуями и красными отметинами по всему телу. Сынмин всегда считал, что засосы — вещь отвратительная и недопустимая, однако сейчас это лишь возбуждало. — Ты такой… — шептал он как в бреду. — Ты как Пеер Гюнт. Такой нежный, красивый… Я до сих пор не могу поверить, что это не сон… Чонин лишь улыбается, целуя любимого в кончик носа. — Ты готов? — спросил он, поглаживая бедра юноши. Сынмин закусил губу, раздумывая, пока тело заметно напряглось. Айэн уловил сигнал и тягуче поцеловал его в губы, даруя этот сладкий вкус. — Если ты не хочешь или не готов, скажи мне. Я все пойму. Сынмин склонил голову, прислоняясь к собственным ощущениям. — Нет, я готов — прошептал он. Чонин слабо улыбнулся, поглаживая одной рукой щеку, а другой бедро Минни. — Уверен? Минни, все не должно произойти в один вечер. Мы можем это сделать завтра, через неделю, через месяц. Мне важно, чтобы тебе было комфортно… Какой нежный… Ну, просто нереальный! Сынмин протянул его для еще одного поцелуя, характерно чмокая губами. — Все в порядке, я готов. Чонин кивнул и развернулся к тумбочке, откуда достал презерватив с лубрикантом. — Раздвинь ноги, — скомандовал он. Сынмина охватило чувство стыда и он, краснея, послушно выполнил просьбу. Чонин вылил себе на пальцы тягучую субстанцию и подвинулся ближе. — Скажи мне, если будет больно, — прошептал он. Сынмин кивнул, закусывая губу в предвкушении. Чонин подставил один палец к колечку мышц, медленно, очень медленно, входя. Тело пронзила неприятная боль, от которой Сынмин тихо простонал. — Прости, Минни, — прошептал Чонин. — Потерпи немного, сейчас будет легче. Сынмин хочет отказаться, сказать, что не хочет, но решает немного подождать. Может и вправду станет легче. Чонин аккуратно двигался пальцем, успокаивающе целуя парня в части тела, куда мог дотянуться. Через несколько минут, юноша нашел нужную точку, от которой из Сынмина вырвался первый стон наслаждения. — Легче? — спросил Чонин. — Угу. Чонин снова нажал на нерв, от чего тело Сынмина содрогнулся, а парень сладко простонал. — Еще… — прошептал он. Чонина дважды просить не пришлось, и теперь Сынмин сам насаживался на палец, прося большего. Его член стекал естественной смазкой, болезненно ноя, ожидая разрядки. — Чонин… — прошептал юноша.— Пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — Ммм, возьми меня. — Уверен? — Айэн снова нажал на нужный клубочек нервов. — Ааах, да! — Твои слова — закон, милый. Он достал палец с характерным хлопком, снова затягивая парня в долгий поцелуй. — Ты как Аполлон… Такой благородный и прекрасный, что, кажется, будто сама природа создала тебя из идеальных линий и форм. А когда ты еще и такой передо мной. Такой обнаженный, раскованный, сексуальный… Черт, я просто схожу с ума, — его шепот сводил с ума, становясь сладкой пыткой. — Смущаешь, — прошептал Сынмин. — Я не устану повторять, как ты прекрасен, Минни. Жаль, что я это так поздно понял… — Чонин, не сейчас, — член все так же просил разрядки, а мозг юноши был слишком затуманен для таких разговоров. Ян кивнул и аккуратно привстал. — Готов? — Да. — Если будет больно, скажи. Через секунду он вошел, вырывая из парня протяжный стон на грани с криком. — Больно? — перепугался он, замирая. — Нет… Невероятно! Продолжай, пожалуйста. Чонин послушно начал двигаться. Вселенная разбивалась на миллиард электронов, а тело реагировало на каждый толчок, вырывая из его уст стоны. Сынмин познавал себя, чувствовал, как его тело реагирует, и как же ему хорошо… Приглушенный свет, нежный аромат кофе, звук дождя за окном, и Чонин рядом… Все это смешивалось в одно сладкое, медовое воспоминание, запечатлевшееся в его сознании. Мгновение было настолько чувственным, что казалось, будто время остановилось. Все тревоги исчезли, и осталось только это глубокое ощущение счастья, которое окутывало, как теплый плед, делая каждое прикосновение, каждый звук и запах частью их особой вселенной. Каждый толчок вел его к разрядке, к которой он так стремился… — Чонин… Я больше не могу… Айэн кивнул , ускоряя темп, вырывая из Сынмина все более громкие стоны. Его член пульсировал, а мозг расплавился. Он обхватил спину Чонина, оставляя на ней след от ногтей. Юноша, обнял его за талию, прижимая к себе, обцеловывая его лицо, шею… Совсем скоро Сынмин громко кончил почти одновременно с Чонином. Вот это связь! Оба тяжело дышали, Сынмин убрал со лба парня прилипшие прядки волос, целуя его. — Так хорошо… — прошептал Айэн, закрывая любимого в своих объятиях. Час они лежали в постели, слушая дождь за окном, и сердцебиение друг друга. — Чай, наверное, уже совсем остыл, — сказал Чонин, гладя парня по волосам. — Неважно, — ответил Минни. На это Айэн лишь засмеялся. — Чонин. — М? — Можно задать вопрос. — Конечно. — Как тебе могла понравиться «Станция на горизонте»? Ты же вроде как очень скептически относишься к творчеству Ремарка… Точнее, я просто удивлен. Чонин на это только прикусил губу. — Она мне и не понравилась… — Что?! Парень тяжело вздохнул и продолжил: — Помнишь, когда ты заснул в библиотеке? — Да… — Рядом с тобой был твой блокнот, где ты писал свои отзывы на книги. На последней странице был отзыв на Ремарка. Я просто синхронизировал свое мнение с твоим… Прости, что обманул тебя. Я просто… Просто уже потерял надежду, что у нас могут быть одинаковые мнения на счет книг, а признаться тебе в чувствах просто так — я боялся… Это было очень глупо, прости… Сынмин лишь вздохнул, притягивая парня для поцелуя. Все-таки на нежность хочется отвечать нежностью. — С одной стороны, мне грустно, что наши взгляды не сошлись, но… Один человек сказал мне, что в наших разных мыслях может быть наша сила, наша особая связь. Сначала я не понимал этого, но сейчас… Я хочу слушать твое мнение. Оно важно для меня, и даже если я не буду с ним соглашаться, я принимаю его. Потому что оно твое, и именно это делает его ценным для меня. Поэтому, в следующий раз — скажи мне правду, — Минни улыбнулся, чмокая Йену в носик. — Мне важно мнение моего парня. — Парня? — Чонин оцепенел. — Ну, да, парня. Или ты против? — Нет… То есть… Черт! Это я должен был сказать! Аргх, читать о романтике намного легче, чем воплощать ее! Сынмин на это только звонко засмеялся. За один вечер Чонин открылся для него совсем с иной стороны, и теперь Сынмин понимал — он действительно очень ему нравится. — Нуууу, я бы хотел услышать от тебя предложение стать твоим парнем… Глаза Чонина засияли, и он приподнялся, беря Минни за руку. —Ким Сынмин, — начал он, — согласны ли вы стать моим Генри, которому я буду дарить свою любовь, заботу и смотреть только на тебя, потому что твоя Вселенная — единственное, что меня так интересует? — Не люблю «Город девушек», потому что, хотя роман и затрагивает интересные темы женской свободы и самопознания, мне кажется, что история местами затянута, а героиня, Вивиан, порой вызывает раздражение своей легкомысленностью и эгоизмом… — его перебивают поцелуем в губы. — Ответ, милый, — прошептал Чонин, приоткрыв губы, — Мне нужен ответ. Сынмин тихо захихикал, обвивая шею парня своими руками. — Буду, Чонин, — и снова сладкий поцелуй, пока за окном не переставал идти дождь…

***

Кто такие Ким Сынмин и Ян Чонин? Эти двое держат в страхе весь факультет редактуры и издательства. О каждом их споре гудит каждый студент. А все почему? Потому что у этих двух юношей никогда не совпадает мнение о книге — будь то «Божественная комедия» или даже Библия! Каждая лекция на факультете заканчивается их горячими размышлениями и спорами. Однако… Несмотря на это, эти двое встречаются. И, какими бы агрессивными не были их споры в университете, я лично вижу, с каким теплом и заботой они относятся друг к другу. Их может раздражать, что один считает «Войну и мир» шедевром мировой литературы, а другой — скучной ерундой, но они всегда поинтересуются, как чувствует себя их возлюбленный, когда никто не слышит. Их споры — лишь часть учебы, а настоящее понимание и любовь всегда стоят выше всех литературных баталий. Они научились понимать и выслушивать друг друга. Осознали важность своих мыслей, и теперь это больше не вызывало злости или раздражения. Каждая новая дискуссия стала для них не поводом для спора, а возможностью углубить собственное понимание. Они с увлечением слушают друг друга, даже если их взгляды остаются разными. Это различие стало не препятствием, а вдохновением — шансом увидеть мир с другой точки зрения, и именно это еще больше сближало их, делая отношения сильнее. Они научились принимать друг друга, осознали, что то, что они разные — не делает их врагами, а наоборот. Ведь когда ты кого-то любишь, главным становится, чтобы твоему человеку было комфортно. Поэтому теперь на полках в квартире Чонина появились аромасвечи с запахом ванили и клубники, а Сынмин теперь частенько мог почитать электронную версию книг. Их восторг друг от друга не угасает ни на минуту, что делало их такими идеальными друг для друга. Быть разными в отношениях — это нормально. Не совпадать — тоже нормально. Главное — принимать это как особенность, как еще одну черту, в которую можно влюбиться, а не как препятствие. Различия не должны разделять, наоборот, они могут стать точкой роста, способом познать что-то новое в партнере и в себе. Важно не пытаться изменить друг друга, а научиться видеть красоту в этих различиях, которые делают отношения уникальными и глубокими, и я искренне восхищаюсь ими, что они смогли это найти друг в друге. Теперь, они не только синоним к слову книга, а и синоним к слову — ЛЮБОВЬ

***

— Эм, Феликс, — выгнул бровь Хан Джисон, младший Феликса. — Я всего лишь спросил, что кто эти двое, что целуются у окна. Зачем ты мне весь этот монолог рассказал?! — Э, мелкий, ничего ты не понимаешь, — отмахнулся Ли, попивая молоко через трубочку. — Это еще был краткий пересказ, сейчас придет дядя Чанбин, и ты послушаешь ЦЕЛУЮ биографию о его друзьях... Кто-то с грохотом поставил на их столик свой поднос. — ТАК! — послышался голос Чанбина. Феликс и Джисон подскочили от неожиданности, уставившись на старшего. — Хочешь послушать о Сынмине и Чонине? — улыбка Чанбина засияла, а в глазах блеснул нехороший блеск. — Уже не уверен...— глотнул слюну Хан. — Я, на минуточку, первый знал, что эти двое начнут встречаться! Они еще об этом не знали, а я уже знал! — Аплодирую стоя!— пробормотал Феликс от чего получил по голове от Бинни. Сынмин сидел в объятиях Чонина, готовясь к паре, пока тот целовал его в макушку. — Люблю тебя, Минни...— прошептал Чонин, где-то в районе шеи. — И я тебя, Чонин...

THE END