Розовые стекла

      Спать здесь никому не нужно. Компьютерный аватар, ставший телом для некогда настоящих людей, не нуждается в отдыхе, еде или даже дыхании. Он - лишь набор пикселей, бесконечная вереница единиц и нулей, прописанных в коде игры. Ни легких, ни крови, ни желудка, ни-че-го. Ему нельзя серьезно навредить, его нельзя изменить, от него нельзя избавиться. Он часть этого мира, позволяющая игрокам находиться в удивительном цифровом цирке. В сущности, наверное, можно сказать, что он ничего из себя не представляет, обычная картинка на экране монитора. Но сознание, заключенное в нем, все равно живое, приспособленное к совершенно иному миру, о котором Кейн не особо много знает. Каждый здешний житель следует старым привычкам. Они все с радостью собираются после очередного приключения за столом, едят не имеющие настоящего вкуса блюда, дышат и всерьез боятся умереть от нехватки кислорода, спят и, вероятно, даже видят сны, хотя могли бы веселиться днями и ночами. Но люди есть люди, им трудно измениться. Быть может, они этого и не хотят, предпочитают сохранить пускай даже самую малую часть старой жизни, цепляться за остатки того человеческого, что в них когда-то было в изобилии.       Кейн не понимал их. Он никогда не знал иного мира за пределами игры. Да и что в нем может быть хорошего? Тратить столько времени на какую-то ерунду исключительно для того, чтобы выжить, серьезно? Звучит не очень весело. Кто в здравом уме променяет бесконечное веселье на вереницу глупых правил, без которых человеческое тело рано или поздно ослабнет и увянет? Что ж, очевидно, люди. Для них это нормально, привычно и логично. А вот Кейн этого «нормально, привычно и логично» правда не понимал, но искренне старался понять. Для его подопечных глупые правила важны и дороги, они без них не могут, им без них страшно. И он не запрещал им жить так, как они привыкли. Для них и так стресс оказаться здесь. Кейн не много знает об их мире, но уж точно осознает, что удивительный цифровой цирк совершенно другой.       Смогут ли они когда-нибудь назвать цирк своим домом? Смогут ли приспособиться окончательно, забыть о привычках иной жизни? Кейн хотел бы, для них всех так было бы куда проще. Но никто пока не изменился столь кардинально, а конферансье не считает нужным давить на своих гостей. Смысл в принуждении? Оно куда слабее понимания. Когда человека понимают, ему хорошо и весело, он чувствует себя важным, вокруг него словно зажигается свет, в котором чувствуется то, чего Кейну в принципе никогда получить не удастся, - настоящая жизнь.       Вот только Кейн не понимал. И это частично все портило. Может, поэтому его приключения никому не нравятся? Потому что они ожидают чего-то похожего на тот мир, из которого они изначально пришли? Конферансье нервно помотал головой. «Быть такого не может, каждая моя история веселая и интересная», - убеждал он себя, ворочаясь на импровизированной кровати. Она ему не нужна, он всегда жил в цирке, он тут появился и иной жизни никогда не знал. Но, быть может, если он попытается жить так, как когда-то жили его подопечные, он сможет хотя бы немного приблизиться к пониманию их чувств? Где-то глубоко внутри Кейн искренне хотел в это верить.

«Кейн, никому не нравятся твои приключения. Рагата слишком добрая, чтобы пожаловаться. Джекс просто любит до%$!#бывать всех. Гэнгл слишком застенчивая. Королёр сумасшедший. А Помни… выглядит травмированной после каждого приключения»

      И почему только эта мысль застряла в голове? Он не понимает своих гостей на все сто процентов, но точно бы заметил, если бы кому-то не понравилась его работа, верно? Люди создания своевольные, они всегда найдут причину отказаться от неприятных занятий, даже если порой отказ их звучит немного грубовато. А даже если попытаются изобразить фальшивую улыбку, так или иначе чем-нибудь себя выдадут. Или его информация все же не так достоверна, как он думал? Человеческие эмоции сложны, что происходит у людей в голове не так-то просто прочесть. Их сознание ему недоступно, но Кейн всегда думал, что у него в общем-то неплохо получается предполагать, в каком примерно состоянии находятся его подопечные… Ошибался все это время? Он не понимает их еще сильнее, чем изначально думал? Звучит как нелепая шутка. Вот только почему-то эта нелепая шутка вызывает все больше и больше тревоги, будто подсознательно он признает правоту Зубл… Но ведь она не может быть права, так? Иначе единственное, в чем он всегда был хорош, окажется лишь фальшивкой? Тогда кто он сам? В чем смысл его нахождения в цирке, если никому не по душе то, как именно он старается всех развеселить? Он ведь Кейн, его работа обеспечивать не только безопасность жителей цирка, но и их досуг. Чрезвычайные ситуации происходят редко, обычно в цирке все спокойно. Поэтому… если не создание приключений делает его особенным, то что? Если дело, приносящее ему истинное удовольствие, тяготит остальных, действительно ли он может считать себя достойным творцом?       Кейн снова мотнул головой, силясь прогнать наваждение. Раньше ведь его такие мысли не беспокоили, раньше он даже не думал о таком размышлять. Почему тогда сейчас слова Зубл его так задели? Её слова глупый бред или он сам предпочитал строить из себя слепого и дурного лишь бы продолжить жить в выдуманном мире из розовых стекол? Кейн снова запутался. В прошлый раз, когда ему пришлось удалить NPC-крокодила, Помни ведь смеялась. Смех — это одна из реакций человека на юмор, весёлую ситуацию, забавное положение или жестикуляцию. Он даже конфетти добавил, чтобы выглядело красочнее! Всего лишь NPC, Кейн всего лишь устранил ошибку, разве это плохо? Если плохо, почему тогда Помни смеялась? Почему остальные ничего осуждающего не сказали? Он злодей или все же обычный конферансье, добросовестно выполняющий свою работу?       Мысли никуда не деваются. Чем сильнее хочется перестать думать об этом, тем больше вопросов возникает в голове. Эти глупые правила… Вот зачем он сейчас лег «спать»? В тишине и темноте всё мрачное становится в сотни раз мрачнее. Конферансье встал с кровати, мысленно посчитав идею приспособиться к прошлой жизни подопечных крайне неудачным решением… или, вероятно, просто у него не получается ничего, что хотя бы косвенно касается настоящих людей. Нужно избавиться от этих мыслей. По крайней мере, на сегодня. Завтра будет новый день и новая история. Завтра, наверное, он сможет понять наконец, что именно думают обитатели цирка как о самом Кейне, так и о его приключениях. А пока… его ждет работа. Работа, которая стала казаться чем-то ужасно непонятным и совсем чуточку зловещим. Вот только почему-то все никак не получается усмирить трясущееся пальцы.