До встречи, druzhistshe

      На старом пороге, побитым жизнью, животными, людьми и самим хозяином дома, стоял и мялся Тём. За закрытой дверью громко звучало произведение Моцарта «Реквием по мечте», заставляя окна вибрировать от высоты и силы удара звуковых волн из двух колонок. Подошедший ощущал себя гостем в храме, куда пригласили рок-группу и попросили сыграть что-то торжественное на похоронах (это почти могло быть правдой). Поскольку хозяин дома не реагировал на звонки, стук и голос, пришлось искать ключ под ковриком. Услышав про такой способ из чьих-то разговоров о глупых идеях, Тём начал оставлять его здесь для себя, чтобы проникнуть в дом по нужде. Знает ли об этом Алекс или кто-то ещё? Вряд ли. Именно поэтому гордость распирала широкую грудь.       Замочная скважина тихо щёлкнула, дверь поддалась толчку руки и открылась. Хор и нарастающая громкость били по ушам, но уже не атаковали окна, а выходили прямиком наружу, словно звуковой ураган. Тём поспешил найти источник звука. Алекс расхаживал по своей комнате в домашнем халате и размахивал руками в такт, иногда останавливаясь, чтобы прочувствовать более эмоциональные эпизоды. Приоткрытая дверь двинулась в сторону. Незваный гость зашёл внутрь и хмыкнул, сдвигая брови. Кажется, его присутствие даже не замечали, либо делали вид. Пришлось действовать наверняка. Хоть Тём и не отличался сообразительностью, но ему попался на глаза шнур, который так и кричал «Вот я! Источник зомбирующей мелодии, смерть барабанным перепонкам». Преодолев небольшое расстояние, он схватился за кабель питания и дёрнул на себя. Произведение стихло. Комната внезапно стала такой пустой, что её давление могло вполне поднять давление тем, кто в ней находился. Алекс резко повернулся к гостю и выпучил глаза от злости.       — Ты что наделал, vyrodok? Такой момент был! Это… ты..! Как можно быть таким?! Ты просто глупый ubliudok!! Как ты сюда попал вообще? Дверь выбил своей пустой головой? Включи быстро и проваливай отсюда, пока я тебя сам не выгнал!       — Я попал сюда с помощью своего ума! А ты pridurok, и вкусы твои kal полное. Под такое можно только собаку хоронить за домом. Скоро и тебя придётся в землю tolkatt, только я эту hrenn не буду включать. На том свете послушаешь! Ха-ха!       От такого оскорбления стоявший вмиг покраснел и вспотел.       — Ubliudok! Пришёл сюда шутки свои шутить?! Паршивый guboshliop!! Да я тебя сейчас ubivatt буду под музыку, а твои кости раздам дворовым собакам!       Хозяин дома подбежал ближе и вмазал кулаком по лицу сидевшего, после чего стал трогать свои карманы и хмуриться. Тот схватился за щеку и удивлённо охнул. Зубы заныли, но они совсем не хотели покидать своё место. Тём хмуро взглянул на силуэт перед собой, впервые подмечая его худощавость. А это значит, что борьба будет бесчестной. Плохо ли это? Когда дело доходит до зависти и отстаивания титула лучшего, честность исчезает с появлением первой крови.       — Достал меня! Ну, держись. Это я тебе стукну, а потом ubivatt буду! — говоривший встал и тут же двинул кулаком. Удар получился немного сильнее от скопившегося недовольства, обид и зависти. Худощавое тело свалилось на пол с тихим стуком. Это голова внезапно коснулась пола. Перед глазами упавшего частично поплыло.       — Дегенерат! Ты забыл про своё mesto? Я его тебе сейчас покажу! — с трудом встав, Алекс врезал в мягкий живот, а другой рукой приметил в висок, но промахнулся и попал по челюсти, только с другой стороны. Он верил в свою победу и без опасной бритвы, поскольку считал, что его авторитет способен на то, чего достаточно сложно добиться физическими силами. Главное не казаться слабым. Или это не тот случай? Приятель согнулся и прижал кулак к животу, сплёвывая слюну, вперемешку с кровью, прямо на чистый ковёр. Неуважительный поступок подогревал атмосферу.       — Засел тут, как klop, а мне про mesto говоришь? Ты слишком многое думаешь о себе. Я уже не могу молчать и просто смотреть. Ты не лидер, а naglets с грязным ртом, который давно пора помять, — сжав руки, мужчина посмотрел вновь на силуэт и хмыкнул. Насколько больно падать с такой высокой самооценкой? В худощавое тело прилетел кулак. Он по случайности попал в солнечное сплетение. Второй удар коснулся лица, излюбленное место во время драк. Хозяин дома снова упал на пол, издавая приглушённые болезненные стоны. Идущая кровь из травмированных дёсен не была сравнима с ощущениями в животе. Распирающая боль давила на внутренние органы и грудную клетку. Тём неосознанно задышал чаще, не в силах отвести взгляд от беззащитного товарища. Тот глотал и сплёвывал собственную кровь, периодически тихо стонал и жалобно приподнимал брови. Его глаза часто безвольно закрывались, пока не встретились с взглядом гостя. Зрительный контакт вызвал импульс. Мужчина спустился ниже и навис над небольшим телом. Стояк упёрся в ногу лежащего, который от удивления и шока быстро пришёл в сознание и вжался в пол в попытке избежать трения.       — Ты… ты что делаешь, dubina? Зачем так близко наклонился? Слезь с меня! Если бы кто увидел, подумал бы, что мы gomiki, — говоривший пытался рассмотреть то, что его напрягало и интересовало, но в таком положении не получалось, особенно из-за халата. — Что у тебя в кармане, чёрт возьми? Ума хватило туда положить, а вытащить забыл?       — Несколько минут назад я увидел своего товарища с другой стороны. Такой слабый и zhalkij. Только потом он снова открыл свой рот. Понимаешь? Тебя бить нужно чаще, stshenok. Сразу приятней смотреть становится.       Тём немного помолчал и сместил вес на колени, придерживаясь на них, чтобы не сесть и не раздавить побитого. Закатав рукава короткой куртки, он ухмыльнулся и стал махать руками целенаправленно в лицо, превращая голову в личную грушу. Кулак иногда раскрывался в ладонь, хотя и такой удар казался не дуновением ветерка, а самой жёсткой лопатой. Цель этого избиения была достаточно расплывчатой, убийство точно не входило в планы. Алекс пытался сопротивляться и выбраться из-под большого тела. Однако за неудачные попытки ему доставалось сильнее. Голова жутко болела, в красных глазах, от лопнувших капилляров, начинали двоиться предметы. К возможному сотрясению добавилось несколько шатающихся зубов. Когда лежащий стал захлёбываться в крови, то избивающий слегка удивился и остановился, помогая повернуть голову. Небольшая кровавая рвота, разбавленная слюнями, стала впитываться в ковёр. Мужчина долго смотрел на приоткрытый рот, слабо двигающийся и открывающийся шире на вдохе, а затем скинул с себя короткую куртку, спустил до колен облегающие штаны из-за вшитой железной чашки и вытащил член, совсем немного опуская трусы ниже для собственного комфорта. Его помятый приятель почти ничего не видел. Вряд ли он когда-либо представлял подобное. Мужчина развязал на нём халат и откинул его части в стороны, чтобы не снимать. Лежащий парень, как по команде, открыл глаза и со всей своей злостью уставился на высокий силуэт. Приближающуюся руку к трусам ударила небольшая кровавая ладонь, ею Алекс трогал и рот, и нос, и всё вокруг.       — Не смей меня унижать настолько… — говоривший впервые сконцентрировал взгляд на придерживаемом стояке и подавился кровью, сплёвывая в сторону. — Ты совсем офигел, svolotsh? Я твой strutshok салатом нарежу тебе на завтрак!! Оденься сейчас же. Будь мужиком, а не gomikom!       — Gomikom ты будешь, druzhistshe. Как потом смотреть другим в глаза собираешься? Особенно, если понравится. Ха-ха! Помятый такой, а всё равно кричишь. Ну, хватит разговоров, — мужчина с силой снял трусы, преодолевая усиленные сопротивления. Левая нога пнула в руку, чуть не попав по члену. Сдвинув брови, стоявший максимально раздвинул нижние конечности Алекса в разные стороны, чуть не посадив на шпагат в воздухе. Тот болезненно зашипел и выгнулся, чтобы уменьшить боль и вероятность разрывов мышц. Тём придвинулся ближе и освободил одну ладонь, смочил член слюной и начал с давлением входить в никем нетронутый зад ранее. Мышцы сжимались настолько сильно, что движение становилось чем-то невозможным, но насильник заметил весомую разницу в разном положении ног и раздвигал их шире, так внутреннего сопротивления почти не было. Алекс издал громкий болезненный стон и начал больше шипеть, явно пытаясь сдержаться. Тело, будто окаменев от такого наглого проникновения, совсем не слушалось и лишь сменяло напряжение на расслабление.       Тишина в комнате наполнялась вздохами, приглушёнными стонами и тихими шлепками. Приятель и не вспоминал бы про смазку в виде слюней, если бы это не мешало двигаться и не останавливало бы вовсе. Он успевал иногда глупо шутить или некрасиво смеяться, а на возникающие возражения начинал ускорять темп, и принимающий лишь безвольно стонал громче, только непонятно отчего: от боли или от удовольствия.       — Вот бы тебя постоянно petushili, когда ты начинал бы открывать рот. Ха-ха! И stonal бы «ах, ах», вместо грязных слов, какие только есть в твоей голове.       — Затк… хаа-а! ахх!! гхх…       Отсутствие подготовки, грубость и слюни нарушали целостность микрофлоры внутри. Появлялись трещины и ранки. Небольшие капли крови стекали по члену и впитывались в приспущенные трусы. Им было суждено принимать на себя различную жидкость, даже пот. А потел Тём сильно, потому что до конца не разделся и активно двигался. Он больше не держал ноги в положении лягушки, напряжение внутри ощущалось, но не препятствовало движению. Парень и сам иногда раздвигал ноги, после чего внезапно прижимал их к мужчине.       — Хва… кха… хватит, ubliudok! Прекрати… Чего ты добиваешься?! Гхаа… Лучше побей меня, а не унижай так gadko. Мы же были друзьями! Совсем мозги тебе вышибли? Жаль, что это сделал не я в своё время.       — Да ты уже сам просишь моего кулака? Я только с радостью. Ха-ха! Ну и rozha у тебя, будто рожаешь тройню.       — Заткнись!! — закричал Алекс, не в силах слушать и переваривать глупые шутки, которые разрывали его хлеще физической боли. Возможно, именно от этого крика приятель внезапно перестал смеяться, нахмурился и вмазал кулаком в живот. Вдохи сменились на кашель. Рука вновь и вновь рубила воздух. Удары приходились и на лицо, и на грудь, и на живот, и куда угодно, до куда можно было дотянуться. Избиваемый прерывисто дышал, ощущая подкатывающую рвоту. Горечь во рту смешалась с привкусом железа. Он начал издавать соответствующие звуки, а затем с трудом успел повернуть голову на бок и изрыгнул желчь с кровью. Ему стало некомфортно от мысли, что желудок продырявился во время сильных ударов. Однако возможных причин подобного было слишком много, чтобы сразу же взять и поверить в зияющие дыры.       Тём смотрел за всем и впервые чувствовал себя так хорошо, как никогда раньше не было. Лидер, с дурным характером и грязным ртом, лежит под ним, блюёт кровью, кашляет и стонет, как во время брачной ночи. Всё говорило о победе, о месте, которое каждый должен занимать, но так боится признавать. Может ли подобное говорить о том, что кто-то пошёл на повышение, а кто-то спустился ниже с раздвинутыми ногами? Мужчина ухмыльнулся от новых шуток в голове и стал двигать бёдрами быстрее, сжимая горло товарища. Тот почти не сопротивлялся из-за большого числа побоев, от которых едва находился в сознании. У слабого и худого тела, лишённого оружия, защитой, с функцией нападения, был только язык. Парень схватился за запястье двумя руками и захрипел, сдавленно простанывая. Яркая боль смешивалась с дискомфортом и удовольствием, поскольку случайные касания простаты вызывали прилив крови и эрекцию. Лежащий с ужасом взглянул на собственный стояк и услышал тихий смешок. Было непонятно, от какой эмоции это вырвалось. Приятель сдавил горло сильнее, делая толчки грубее и закусывая губу. Пот накатывал волной. Алекс начал задыхаться и запрокидывать голову назад от желания выжить и возбуждения, которое накрывало и Тёма, расслабляющего руку на горле и склоняющегося ниже. Его горячее дыхание врезалось в холодные участки тела, пока член проникал глубже, увеличивая повреждения вместе с приближением эякуляции обоих. Парень простонал громче и кончил, и его мышцы, безвольно сокращаясь, сжали член внутри подобно хорошей такой хватке бодибилдера. Мужчина задышал чаще и полностью вошёл, выгибаясь в пояснице. Тяжёлый стон на очередном выдохе раздался прямо в ухо Алекса, отчего тот зажмурился и сильно нахмурился. Неприязнь и отвращение вертелись на языке, но сил было слишком мало, чтобы что-то говорить и получать новую порцию побоев. Всё болело и ныло, засохшая кровь на лице и пальцах напоминала ощущение ударов. На полу пахло так себе. Рвота красноватой желчью со слюнями, смазка и потная курточка незваного гостя. Тём отлип и вытащил член, с ухмылкой вытирая его об халат.       — Сколько с меня? — он рассмеялся и даже вытер пару слезинок от хорошей шутки. Парень злобно сверлил его взглядом, уже собираясь что-то ответить. Мужчина успокоился и осмотрел всю ситуацию. — Теперь я буду напоминать тебе твоё mesto. Лучше хорошо запомни, потому что, когда забудешь, мне придётся показывать тебе снова и снова, для закрепления в памяти! До встречи, druzhistshe.       Тём поправился, поднял куртку и вырубил Алекса после слов «Катись к чёрту, кусок derrma». И, всё-таки, он не исправим. Мужчина вышел из дома и закрыл за собой дверь. Теперь нужно положить ключ обратно под коврик, вдруг ещё не раз пригодится.