you'll never recover from that kind of devotion

Baby, be my pretty boy Can you be my pretty toy? Hand on my mouth, cut out the noise I belong to you. Baby, be my pretty boy I'm so obsessed, it's not a choice I'm melting when I hear your voice I belong to you.

I

      Пит приехал в середине сентября, в обычную среду. Вегас бодрствовал с четырех утра, сон был мимолетен, а полноценной ночи не было уже много лет. Он компенсировал это кофе в количествах, которые не должен употреблять ни один восемнадцатилетний подросток, но времена были отчаянными.       Комплекс начинал оживать в семь утра. Первые звуки ботинок телохранителей по земле, слабые позвякивания кастрюль и сковородок, когда повара начинали готовить, рев двигателей. Вегас вышел на балкон, опираясь руками на перила, и посмотрел вниз на внутренний двор как раз в тот момент, когда группа мужчин во главе с Нопом вошла через ворота — свежее мясо.       Каждые несколько месяцев в семью прибывал поток с детским лицом, жаждущих мяса, готовые положить свою жизнь за людей, которых они никогда не видели и, честно говоря, никогда не узнают, кроме формального «кхун», с которым они обращались к членам семьи. Вы очень рано осознаете, что люди были готовы на все ради денег, и смерть — это самое малое из них.       Он начал просматривать новобранцев, которых, несомненно, набрали из самых отвратительных и грязных уголков преступного мира Бангкока. Парни, которых они взяли, — грубые люди, отверженные жизнью, которым было нечего терять, но та проклятая вещь, заставляющая каждого человека верить, что было что-то лучшее, что-то большее, заставляющая их идти вперед. Вегас знал, что не было ничего лучшего или великого, это все то же гниющее существование, и единственное, что менялось, — это обстоятельства, которые делали его таким.       К этому времени Вегас уже умел предсказывать, какая судьба постигнет каждого, кто переступил порог дома Побочной семьи в поисках лучшего. Вариантов было всего три. Первый — они умрут; просто многие мужчины не выходили живыми из первого этапа обучения. Второй — они как-то выживут, освоятся, останутся и поднимутся по карьерной лестнице. Третий — и тот, что оставлял горький привкус во рту Вегаса, — они продемонстрируют большой потенциал, поэтому удостоятся чести быть переведенными в Главную семью.       Это несправедливо, но в этих стенах не было ничего честного. Побочная семья делала тяжелую работу, а Главная семья пожинала плоды.       Вегас прикурил сигарету, решая судьбы людей одну за другой, пока его взгляд проходил по ним. Умри, умри, живи, собака Главной семьи, умри, живи…       — Порш, прекрати, — шипение прервало его занятие, и он повернул голову к задней части группы, и на его губах появилась небольшая ухмылка при виде этой сцены.       Двое мужчин вполголоса препирались между собой, толкая друг друга острыми локтями, нацеленными в ребра. Судя по тому, как они переругивались посреди двора, и по тому, что на лицах обоих играла улыбки, Вегас полагал, что они друзья.       Тот, что повыше, был красив, пожалуй, один из самых красивых мужчин, которых Вегас когда-либо видел в своей жизни, а это о многом говорило. Его лицо было покрыто синяками, но это ничуть не скрывало его красоты. Боксер, догадался Вегас, когда его взгляд переключился на тело рядом с ним.       Он был ниже ростом, чем его друг Порш, но Вегас видел, как были напряжены мышцы под рубашкой, как разбиты костяшки пальцев. Волосы падали на глаза, в ушах — маленькие серебряные сережки, а когда он наклонился, чтобы поймать руку Порша, который пытался его пощупать, рубашка распахнулась, обнажив загорелую грудь.       Порш выделялся не только своим телосложением, но и тем, что он так расслабленно вел себя посреди незнакомой обстановки, в условиях неопределенности будущего, что делало очевидным его дальнейшую судьбу. Собака Главной семьи, решил Вегас. Кинну такие нравились.       Другого парня было не так легко прочесть. Он потакал своему другу, но его глаза постоянно бегали по сторонам, заботясь об окружающей обстановке. Очевидно, что он мог принять удар, как и большинство мужчин. Он такой… обычный. Вегас наклонил голову, сделав еще одну затяжку, и как раз в тот момент, когда он подумал, что поймал его, мужчина поднял глаза.       Вегас остановился. Дым обжигал легкие, но он не выпускал его, с любопытством ожидая, что сделает этот человек. Он отчетливо видел его лицо: ланьи глаза с любопытством моргали, руки за спиной, спина выпрямилась, словно он точно знал, кто такой Вегас.       Не удержавшись, он ухмыльнулся, глядя на мужчину. Его инстинктивная покорность была почти восхитительна. Он ожидал, что тот отвернется, склонит голову и будет избегать зрительного контакта, как это делало большинство людей. Вместо этого мужчина поднял бровь и улыбнулся. Вегасу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать происходящее, но как только он это сделал, его собственная улыбка стала шире.       Вегас выпрямился и раздавил догоревшую сигарету о перила. Бросив последний взгляд на ямочки, которые, кажется, почти издевались над ним, он решил изменить приговор — жить.              

II

      Жизнь продолжалась.              Отец все больше и больше давил на него, требуя исполнения желаний, хотя Вегас не знал, что именно его удовлетворит, и удовлетворит ли вообще. Он знал, что должен был сделать что-то, чтобы успокоить его, потому что синяки становилось все труднее и труднее скрывать.              Когда они были еще детьми, он и его кузены были неразлучны. Равны. По своему детскому неведению они не замечали обиды своих отцов, замаскированной под соперничество. Но дети выросли и стали сыновьями своих отцов.              Он уже несколько часов ворочался в постели, сон ускользал от него, как это всегда бывало в последнее время, а Вегас был не из тех, кто спокойно относился к своему дискомфорту. Под его кожей кипело желание сорваться, и, если не найдется лучшего предмета, в ход пойдут его собственные кулаки. Он натянул треники и начал красться по коридорам, останавливаясь, когда добрался до спортзала и увидел, что там горел свет.              Звук кулаков, бьющихся о поверхность, и тяжелое дыхание эхом разносились по воздуху, когда он подошел ближе, скрытый тенью.              Его брови поднялись, когда он увидел это зрелище. Мужчина без рубашки, шорты болтались где-то на бедрах, и босиком. Костяшки его пальцев обмотаны бинтами, сквозь которых просачивалась кровь, и это было неудивительно: вместо того чтобы бить по боксерскому мешку, как сделал бы любой здравомыслящий человек, мужчина со всей силы бил по бетонному столбу.              — Нам нужны здоровые и не раненые люди, — сказал он, сохраняя ровный голос, когда полностью зашел в комнату.              Мужчина остановился на середине удара, опустив кулаки и посмотрел на него расширенными глазами.              — Кхун Вегас, — прошептал он, кланяясь в пояс, его потные волосы падали на глаза. Когда он снова выпрямился, то одарил его широкой улыбкой, явно фальшивой. Ямочки.              Вегас ухмыльнулся, потянулся за тейпом, который мужчина бросил на пол, и начал обматывать свои руки.              — Итак? Не хочешь объяснить, почему ты портишь свои деньги? Мы наняли тебя не для того, чтобы ты просто стоял и красовался.              Мужчина пошатнулся на месте, слегка пожав плечами.              — Не волнуйтесь, кхун Вегас, мои кулаки выдержат.              Вегас окинул его оценивающим взглядом, закончив обматывать костяшки пальцев, и начал скользить глазами по подтянутому телу мужчины. Ноги у него были длинными для его роста, стройные и бледные, а шорты были спущены так низко, что было видно татуировку на бедре.              — Значит, боксер, — заключил он, поднимаясь на ноги. — Не желаешь провести дружеский спарринг?              Мужчина колебался, неловко оглядываясь через плечо в поисках выхода, но в этом зале были только они.              — Что? — Вегас ухмыльнулся. — Со столбом ты дерешься, а со мной — нет?              — Ладно, — хмыкнул телохранитель и взял свою бутылку, чтобы сделать глоток, после которого вода стекала по его шее и уже блестящей груди. Он был привлекателен в непритязательной манере, и совсем не похож на привычный вкус Вегаса.              Они столкнулись лицом к лицу, и Вегас без предупреждения размахнулся, нанося прямой удар по лицу мужчины, от которого тот отшатнулся назад.              — Да ладно, только не говори мне, что ты честно дрался на своих маленьких подпольных рингах.              Вегас ухмыльнулся над своими поднятыми кулаками и усмехнулся, когда мужчина нахмурился в ответ.              — Нет, но я думал, что Тирапаньякулы — благородная семья.              — С чего это ты взял? — Вегас начал искренне смеяться, но его прервал удар кулака по ребрам, выбивающий из него весь дух.              После этого они не разговаривали, все общение за них делали кулаки. Вегас был впечатлен. Он знал, что у этого человека был боксерский опыт, но любители, которых они подбирали на нелегальных боях, были всегда лишены изящества и в основном полагались на грубую силу. А этот — нет. Он почти изощренно наносил удары, легко стоял на ногах, но его сила впечатляла.              К моменту окончания поединка они оба лежали на спине, их груди вздымались, а по запястьям стекала кровь. Вегас смотрел в потолок, давая дыханию выровняться, а затем повернул голову.              — Как тебя зовут? — поинтересовался он, поняв, что так и не удосужился спросить.              — А разве это важно? — ответил парень, оглядываясь на него.              Вегас закатил глаза и поднялся на ноги, протянув руку мужчине, который недоверчиво смотрел на него, но затем схватил ее и поднялся на ноги. Их руки остались в захвате, засохшая кровь и пот заставляли их слипнуться.              — Пит.              — Пит, — повторил Вегас, поправляя хватку, и теперь они жали друг другу руки. — У тебя привычка тренироваться в нерабочее время?              — Когда не могу уснуть, — пожал плечами Пит, отходя в сторону, чтобы натянуть на голову толстовку и достать из кармана пачку сигарет. Он поднял бровь на Вегаса в знак немого вопроса, и тот последовал за ним на улицу.              Они молча закурили, глядя в ночь. Это умиротворяло — одна из единственных положительных сторон бессонницы, и Вегас обнаружил, что был не против такой компании.              — Итак, Пит, — нарушил он молчание, не отрывая взгляда от бездны, — о чем ты мечтаешь?              Пит фыркнул, но Вегас уловил скрытый смех, и его собственные губы скривились в уголках.              — Стать главным телохранителем, конечно же.              Они смотрели друг на друга, и в воздухе витало веселье, пока они докуривали. К тому времени, как они направились в свои комнаты, глаза Пита уже закрывались, а ноги волочились, и он сонно потирал лицо. Мило.              Когда они дошли до двери Вегаса, его веки тяжелели, а улыбка на губах становилась бессознательной, на что Пит ответил небольшим зевком.               — Спокойной ночи, кхун Вегас.              — Спокойной ночи, Пит, — ответил Вегас и наблюдал за тем, как Пит склонил голову. Оказавшись в своей комнате, он прислонился к двери, чтобы отдышаться. Сейчас пять утра, а в девять у него встреча, поэтому он потащил себя в постель, надеясь хоть немного отдохнуть.              Он спит лучше, чем в последние недели.              

III

      Когда Пит спас ему жизнь, Вегас впервые за много лет испытал настоящий ужас.              После их спарринга следовали другие. Иногда они спарринговались, иногда плавали круги рядом друг с другом в бассейне, иногда ничего не делали, только сидели рядом и курили.              Пит — загадка. Он был извращен так, что даже сам Вегас не мог его распознать или понять. Он краснел, когда работники кухни дразнили его за любовь к острой пище, но не вздрагивал, когда Вегас на его глазах разрезал человека. Он смеялся над шутками Порша, но в то же время его лицо могло соперничать с самыми суровыми людьми. Хуже всего было то, что в темноте его взгляд задерживался на расцветающем синяке на лице Вегаса, и ему казалось, что он его понимал. И это не давало ему покоя.              Боль Вегаса — его маленький грязный секрет. Это тайна, о которой все в округе прекрасно знали, но никто не осмеливался заговорить, и по тому, как Пит смотрел на него, по тому, как они каждую ночь делили одно пространство, он, кажется, был все ближе к тому, чтобы сказать то, чего Вегас не смог бы вынести.              — Выкладывай уже, — сказал Вегас, не отводя взгляда. — Ты неделями ходишь вокруг да около.              — Я не знаю, о чем Вы говорите, кхун, — ответил Пит, улыбаясь ему в ответ, и это ничуть не успокоило раздражение Вегаса.              Он усмехнулся, бросив окурок сигареты на землю.              — Не прикидывайся дурачком, тебе это не идет.              Пит нахмурился в ответ, дым скрывал его черты, но Вегас узнал бы его даже в кромешной тьме. Он отложил это в долгий ящик, вместе со списком других причин, по которым Пит заставлял его иногда вылезать из собственной кожи.              — Я здесь не для того, чтобы делиться своими мыслями и мнениями, — наконец сказал он.              — Нет, — согласился Вегас, — ты здесь, чтобы быть верным псом, пока я не решу, что с тобой делать.              Уголок рта Пита приподнялись в ответ, словно мысль о том, что Вегас — его личный бог, как-то забавляла его. Раздражение снова вспыхнуло в Вегасе, ползло по его телу, пока он не закрыл пространство между ними и не прижал ладонь к горлу Пита с такой силой, что его голова ударилась о стену, к которой он прислонился.              — Я выполняю приказы. Я делаю всю грязную работу, на которую ни у кого не хватает духу, я решаю судьбы, — его рука сжимала горло Пита, и тот сглотнул, с трудом втягивая воздух, но не сопротивляясь. Его голова была откинута назад, глаза полузакрыты, а тело выгибалось навстречу Вегасу, вместо того чтобы пытаться вырваться.              Люди бессчетное количество раз оказывались во власти Вегаса. Он испытал на себе все эмоции, но никто и никогда не реагировал так, как Пит. Ни на его удары, ни на его ярость, ни на его близость. Пит выглядел так, будто хотел этого, будто он был именно там, где хотел быть, и что бы Вегас ни решил сделать дальше, это будет благословением.              — Ты больной, — сказал Вегас, сдвигая их так, что теперь его бедро прижималось к ногам Пита, и его твердость было трудно игнорировать, так как его собственный член начинал пульсировать в штанах.              Пит пожал плечами, мимолетное движение.              — Я — отражение.              Вегас замер, его хватка ослабла, и Пит сделал затрудненный вдох, когда давление на его шею снизилось. Они все еще близки, и дыхание, которое Пит выдыхал, овевало лицо Вегаса, когда он наклонился еще ближе, чтобы соприкоснуться носами.              — Кхун Вегас, — выдохнул Пит предупреждающим тоном.              — Ты знаешь, какой я человек, Пит, — сказал Вегас, — ты знаешь, что мне нравится, и все же… — он осекся, когда бедра Пита легонько дернулись, прижимаясь к его бедру, которое все еще находилось между его ног. — Ты хочешь этого?              Пит хмыкнул, руки наконец-то поднялись, чтобы прижаться к груди Вегаса, словно он удерживал его, прежде чем он закрыл глаза и заговорил.              — Я здесь не для того, чтобы хотеть.              При этих словах он оскалил зубы, разочарование бурлило в его животе, когда он оттолкнулся от телохранителя. Пит открыл глаза и снова привалился к стене.              Вегас окинул его взглядом, задерживаясь на синяках, уже наметившихся на его шее.              — Нет, ты здесь, чтобы умереть.              После этого он избегал Пита и проводил ночи, ворочаясь в постели и куря на балконе. Иногда он видел его, гуляющего по саду, и в какие-то моменты ему казалось, что Пит оглядывался, но сейчас было темно, и он не мог быть уверен. По крайней мере, так он говорил себе.              Через неделю Пит умер.              

IV

      Главный семейный комплекс — последнее место в мире, где Вегас хотел бы оказаться. Неважно, что он Тирапаньякул, он все равно чувствовал себя шавкой, которая забрела сюда и ждала, когда ее вышвырнут. Телохранители относились к нему с уважением, но в основном из страха.              Когда он проснулся, Макао уже был рядом, сидел, съежившись, в кресле у кровати.              — Наконец-то, — вздохнул он, — я не видел, чтобы ты так крепко спал за последние годы.              Вегас огляделся вокруг и посмотрел на себя, его голова ужасно пульсировала.              — Что случилось?              — Ты упал. Ну, скорее, тебя сбили с ног, и ты ударился головой о бетон. Но с тобой все будет в порядке, ты просто потерял сознание и заработал небольшое сотрясение мозга.              — Кто…              Пит.              — Он в порядке, — ответил Макао. — У него три пулевых отверстия в груди, сердце перестало биться, и им пришлось его реанимировать, но они говорят, что он полностью поправится.              Сердце самого Вегаса громко стучало, монитор начал пищать быстрее. Ты здесь, чтобы умереть.              В конце концов Макао ушел, и Вегас остался один. Книга, которую принес ему брат, лежала нетронутой на прикроватной тумбочке, а он безуспешно пытался заснуть. Когда часы пробили два часа ночи, он поднял свое тело с кровати и вышел из палаты в пустой коридор. Он видел пост медсестер, две из них разговаривали вполголоса, и направился в противоположную сторону.              Он легко нашел палату Пита, и при виде его внутренности болезненно скрутились. Он выглядел неправильно. В этой постели, в этой палате, в этом здании. Желание забрать его отсюда было так велико, что душило, но он знал, что принесет больше вреда, чем пользы.              Вместо этого он сел рядом с едва живым Питом и наблюдал за ним. За тем, как вздымалась и опускалась его грудь, как трепетали его ресницы, как подрагивали его пальцы. Ждал.              В кармане зажужжал телефон, и сообщение от Нопа высветилось на экране, когда он вытащил его.              Мы взяли Тавана. Живой.              

V

      — Ты избегаешь меня, — сказал Пит, присаживаясь рядом с ним на скамейку, которую Вегас занимал большую часть ночи.              — Прости, кхун Пит, — насмешливо ответил Вегас, приподняв бровь.              Пит закатил глаза, наклонился и вырвал сигарету из его пальцев, после чего сделал глубокую затяжку.              — Не надо быть придурком.              — Ты должен курить? — спросил Вегас, проигнорировав его комментарий.              Мужчина просто пожал плечами и медленно выдохнул.              — А я должен быть живым?              Да. Он хотел сказать ему, что он поступил глупо, безрассудно. Хотел приказать Питу никогда больше не делать ничего подобного, что вид его на той кровати был настолько разрушительным, что он хотел уволить Пита и отправить его так далеко от этого гниющего места, чтобы ничто больше не могло его тронуть.              Но это было невозможно, и у Вегаса не было слов, чтобы дать Питу понять.              — Эй, — Пит разорвал его мысленную тираду и придвинулся к нему на скамейке так, что их бока оказались прижатыми друг к другу, а его рука нашла путь к его колену и слегка сжала его.              Вегас горел под его прикосновением, и материал его штанов для сна ничуть не смягчал это ощущение. Он повернул голову, позволив взгляду скользнуть по лицу Пита: его боковой профиль был освещен небольшим светом, идущим от входа в дом. Их взгляды встретились, когда Пит наклонил лицо к нему, и на одном дыхании их губы встретились в едва уловимом поцелуе.              Как только Вегас собирался отстраниться, из горла Пита вырвался придушенный звук, и он устремился вперед, сильнее прижав их губы друг к другу, прислоняясь к нему. Вегас не мог ничего сделать, кроме как ответить, и как только он это сделал, каждый нерв в его теле загорелся.              Пит был удивительно податлив — полная противоположность тому, каким он бывал во время боя. Он выгибался навстречу прикосновениям Вегаса, когда руки нашли его бедра, тело было повернуто к нему, а с губ срывались тоненькие вздохи, когда они разошлись, чтобы вдохнуть воздух. Он выглядел измученным, а ведь они всего лишь поцеловались, его губы опухли и стали влажными, а глаза опустились, когда он посмотрел на Вегаса.              — Пит, я… — он не успел закончить фразу, как Пит снова оказался на нем, прижимая его к скамейке и забираясь к нему на колени.              Это непристойно, как он прижимался к нему, не испытывая ни стыда, ни сдерживания, чтобы не показаться слишком нетерпеливым. Пит погрузился в желание, как в драку, полностью лишенный чувства самосохранения. Это безрассудно, особенно когда объект желания — кто-то вроде Вегаса, который умел только брать.              — Вегас, — вздохнул Пит ему в рот, и член Вегаса становился невероятно твердым там, где он упирался в задницу Пита. — Я хочу тебя.              — Блять, — простонал Вегас, впиваясь пальцами в плоть на его бедрах, — не говори мне такого дерьма, не тогда, когда я не могу тебя заполучить.              Пит замер на месте и отстранился, чтобы посмотреть на Вегаса, широко раскрыв глаза и затуманившись от замешательства.              — Ты не хочешь меня?              Вегас хотел умереть и убить Пита одновременно.              Он крепче сжал его бедра и прижал еще сильнее к себе, заставив Пита тихонько скулить.              — Я не могу.              — Почему? У вас есть политика, запрещающаяся трахаться с телохранителями или что-то в этом роде? Не волнуйся, я не буду сообщать о тебе в отдел кадров.              Вегас посмеялся над этим, покусывая челюсть Пита за его язвительность.              — Не будь такой занудой.              — Или что? — спросил Пит, снова крутя бедрами так, что его член терся о пресс Вегаса.              — Пит… — хрипло произнес Вегас, откинув голову назад, чтобы сделать вдох, не наполненный запахом Пита. — Я не собираюсь тебя трахать.              — Хорошо, — сказал Пит и опустил руку вниз, чтобы обхватить свой член поверх шорт и провел по нему ладонью. Глаза Вегаса следили за этим движением, слушая, как Пит издавал стоны, касаясь себя.              — Какова твоя политика в отношении минета? — спросил Пит, задыхаясь.              Вегас колебался слишком долго, и Пит оказался на коленях между его ног еще до того, как его мозг принял решение об ответе. Это было бесполезно, его самоконтроль висел на волоске, и либо это, либо трахнуть Пита на этой скамейке, а он не мог этого сделать.              Не потому, что не хотел. Когда речь шла о Пите, желание никогда не являлось проблемой; если Вегас хотел слишком многого, это и было проблемой. Пит был верен до мелочей, но более того — он был предан. Каждую ночь он ждал прихода Вегаса и никогда не жаловался, когда тот не приходил. Он — сторожевой пес, его преданность была настолько слепа, что он даже не колеблясь бросился на защиту Вегаса. Он умер, а потом вернулся, чтобы преклонить колени у ног Вегаса и принять то, что ему давали.              Но Вегас не мог держать домашних животных.              Пит смотрел на него, прислонившись к колену Вегаса, и облизывая нижнюю губу. Пит, может, и верный пес, но Вегас всего лишь человек.              Он вытащил член из штанов, несколько раз коснулся его, только чтобы услышать, как Пит скулил и придвинулся ближе, высунув язык против капельки спермы, стекающую по всей длине. Вегас цыкнул на него, запустив другую руку в его волосы, чтобы удержать его на месте, пока он прижимал головку к его губам.              — Жадный, — сказал он, — но ты заслуживаешь удовольствия, верно? Ты защитил своего хозяина.              Они могли притворяться здесь, в темноте.              Пит дрожал всем телом, когда его глаза снова встретились с глазами Вегаса, а потом его рот раскрылся, и Вегас направил его голову, когда тот принял его до самого основания. Он бы смутился от звука, который вырвался из его рта, как только он оказался внутри обжигающего жара, но у него не было времени раздумывать над этим, так как Пит начал двигаться.              Это было небрежно, зубы Пита случайно задевали чувствительную кожу, слюна капала изо рта, создавая беспорядок. Но это была лучшая голова, которую Вегас получил в своей жизни, и когда он перестроил свою хватку, чтобы направлять Пита, когда трахал его в рот раз, два, три раза, этого оказалось достаточно, чтобы он кончил ему в глотку, борясь за то, чтобы держать глаза открытыми, чтобы не пропустить ни одного момента его подчинения.              Пит снова медленно прижался щекой к его бедру, глядя на него сверху, время от времени все еще слегка посасывая его, словно напоминая, что он был все еще здесь, пока Вегас размягчался у него во рту. Как будто Вегас мог когда-нибудь забыть об этом.              Как только его тело снова стало похожим на собственное, он притянул Пита к себе, засунув руку ему в штаны и начал дрочить ему мягкими, жестокими движениями, пока тот не превратился в трясущееся месиво у него на коленях, скулящее от перевозбуждения. Он вылизал руку Вегаса дочиста, посасывая каждый пальчик, пока они не стали безупречно чистыми, а затем уткнулся головой ему в плечо.              Вегас не мог держать домашних животных, но он хотел оставить Пита.              

VI

      Кинн приехал уже в третий раз за месяц, и это выводило Вегаса из себя до такой степени, что все люди в комплексе обходили его стороной. Все, кроме Пита.              Не помогало и то, что Таван становился все более нуждающимся, постоянно требуя его внимания. Возможно, Вегас откусил от него больше, чем мог прожевать, и Кинн должен был искренне поблагодарить его за то, что он избавил его от этой ответственности.              Информация, которой он их снабжал, была скудна, как будто он знал, что это единственная причина, по которой они сохраняли ему жизнь, и так оно и было. Вегас был не заинтересован в том, чтобы играть с секундантами Кинна, что бы ни думал его кузен. Забирать игрушки Кинна — это весело, и если на него надавить, Вегас даже признал бы, что это полезно для его самолюбия, но, в отличие от кузена, он не безнадежный романтик, позволяющий таким мелочам, как влюбленность, отвлекать его.              — Еще один визит, и я начну думать, что действительно нравлюсь тебе, кузен, — сказал Вегас, сжав руки в кулаки под столом.              На Кинна это не произвело впечатления, и он прищурился.              — Пришло время выбирать, мы потеряли много людей в засаде.              Вегас придал своему лицу нейтральное выражение и сжал руки еще крепче. Он не имел права решать, кого выберет Главная семья, но он всегда довольно хорошо мог предсказать это, и его шансы сейчас ему не нравились.              — Как пожелаешь, — сказал он, заставляя свое тело расслабиться. — Я попрошу Нопа…              — Не нужно, — ухмыльнулся Кинн, — имена у нас есть. Чан будет на связи.              Он ушел с совещания, не оглядываясь, а Вегас остался на месте. Он не знал, сколько времени он так просидел, пока не вошел Пит с обеспокоенным выражением лица.              — Все в порядке?              — Конечно, — ответил Вегас, его конечности потяжелели, когда он встал, чтобы налить себе выпить. — Пришло время для церемонии сбора урожая.              Уголком глаза он видел, как напрягся Пит, и это принесло ему какое-то тошнотворное удовлетворение от того, что он боялся этого почти так же сильно, как и Вегас. Он мог бы рассказать ему, что с ним произойдет, поведать о его судьбе, как уже делал однажды, но сдерживался.              — Когда? — в голосе Пита не было эмоций, но Вегас знал его лучше.              — На следующей неделе. Надень свою лучшую одежду, может, тебе повезет, — улыбка, которую он ему подарил, горькая и насмешливая. Пит не был виноват, но это так.              Нейтральная маска Пита при этом спала, его лицо исказилось в гримасе, которую Вегас никогда не видел на его лице, и он быстро склонил голову и вышел из комнаты.              

VII

      Вегас не выходил из своей комнаты ни в ту ночь, ни в три последующие. Он, конечно, не спал, но заставлял себя лежать в кровати и смотреть в потолок, пока тихий скрип двери не давал ему знать, что Пит наконец-то вернулся в комнату.              К пятой ночи он чувствовал себя пленником в своей комнате, поэтому, когда раздался скрип, он вытащил свое измученное тело из постели и направился в сад. Скамейка была пуста, только мягкий запах дыма в воздухе говорил о том, что Пит был здесь.              Он знал, как люди воспринимали его. Как безжалостного, беспощадного человека, который без колебаний крушил людей и применял насилие, чтобы добиться своего. Самый эффективный инструмент его отца, последнее средство Побочной семьи, когда ни один из их методов не срабатывал. Вегас никогда не знал нежности, до Пита.              Это отвратительная мысль — чтобы кто-то проявлял к нему привязанность. У него уже были любовники, которые ластились к нему, предлагали себя, не зная, о чем просили, лишь бы получить от него что-то, не зная, что единственным, кто получит выгоду, будет Вегас. Пит совсем не такой. Он отдавал потому, что хотел этого, без оговорок и скрытых мотивов.              Его преданность выходила за рамки сексуального влечения, которое возникало между ними, — после той ночи они даже ничего не делали. Вегас мог принять это, но чего он не мог принять, так это то, как мягко пальцы Пита касались его пальцев, когда они случайно проходили мимо друг друга в коридоре, как он всегда зажигал сигарету Вегаса раньше, чем свою собственную, как он позволял Вегасу положить голову ему на колени, проводя нежной рукой по его волосам и не смотрел на него так, будто он стал меньше от этого, будто он был слаб.              Он делал его уязвимым, мягким, а Вегас не мог себе этого позволить.              — Добровольное изгнание закончилось?              Он должен был это предвидеть, но не мог об этом жалеть, когда увидел Пита, стоящего в мягких трениках и растянутой футболке, с взъерошенными и пушистыми волосами.              — Чем я могу тебе помочь?              Услышав это, Пит вздохнул, опускаясь на скамейку и посмотрел вперед.              — Можно ли это остановить?              — Мастера сказали свое слово, — сказал Вегас, глубоко затягиваясь сигаретой.              — А если я скажу «нет»? — спросил Пит, сжимая в кулак руки, лежащие на его бедрах.              — И что тогда? Вернешься на свой маленький остров и снова будешь жить от зарплаты до зарплаты? Наблюдать за тем, как твоя бабушка борется всю свою жизнь, потому что ты не можешь справиться с тем, что тебя перевели в другое место? — Вегас насмехался, качая головой.              — Ты же знаешь, что дело не в этом, — огрызнулся Пит, наконец-то повернувшись к нему лицом.              — О? — Вегас снова обернулся к нему. — А в чем же тогда дело?              — Мы.              — Мы? — Вегас невесело усмехнулся, и выражение лица Пита помрачнело. — Не волнуйся, я найду тебе самую высокую должность. Главный телохранитель, мечта.              Пит смотрел на него так, будто сама мысль об этом вызывала у него отвращение, и Вегас не знал, что с этим делать.              — Я вежливо отклоню предложение, — сказал Пит, отводя взгляд.              — О, да пошел ты, — выплюнул Вегас, — Не будь таким жалким.              — Я не соглашусь на это, — повторил Пит, и его плечи напряглись так, как никогда раньше не было при Вегасе. Он ненавидел это.              — Почему, блять, нет? Я думал, это…              — Потому что я не так себе это представлял, — перебил его Пит, стиснув зубы. — Я поеду, но не буду главным телохранителем.              Вегас в недоумении покачал головой.              — Ты дурак.              — Да, — согласился Пит, и его голос звучал так неправильно, что Вегасу хотелось вырезать ему голосовые связки, лишь бы никогда больше не слышать этого. — Но не по тем причинам, по которым ты так думаешь.              Пит встал, и рука Вегаса дернулась, чтобы потянуться к нему, впиться ногтями в кожу и не отпускать, потому что это мог быть последний раз, когда они вот так делили пространство, но он сдержался, кусая внутреннюю сторону щеки до вкуса крови и посмотрел на него.              — Мне пора, — наконец сказал Пит, не глядя на него, и это привело Вегаса в бешенство. В животе закипало чувство вины, и это было несправедливо, потому что у него не было выбора во всем этом.              Гнев превращался в горечь, распространяясь по телу за считанные секунды, и он поймал взгляд Пита, позволяя ухмылке растянуться на его губах.              — Не волнуйся, я расскажу им о тебе только самое лучшее.              Пит одарил его горькой улыбкой, слегка покачав головой в знак разочарования, и Вегас никогда еще не чувствовал себя таким отчаянным, никогда еще он не испытывал такого сильного желания раскаяться.              Прежде чем он успел сделать что-либо еще, Пит тихо вздохнул и повернулся, чтобы уйти.              — Ты не знаешь, как мне лучше.              

VIII

      Пит ушел, и все стало хорошо.              Жизнь Вегаса вернулась в прежнее русло: бесконечные попытки все исправить, а его отец становился все более нетерпеливым. Скоро что-то должно было измениться, иначе, как опасался Вегас, ему придется расплатиться за последствия.              Прошли месяцы, и начали ходить слухи о том, что Кинн сблизился с одним из телохранителей. Иррациональная часть мозга Вегаса, движимая инстинктами, хотела взять комплекс штурмом и выяснить все до мельчайших подробностей. На самом деле, только одну деталь.              Он не видел Пита с тех пор, как тот уехал, то ли потому, что тот его избегал, то ли просто Вселенная не пускала их друг к другу. С каждым днем Вегас становился все более беспокойным, пока им не позвонила Главная семья.              Поездка прошла в тишине: Макао играл на своем телефоне, пока его отец разговаривал с охранниками, а Вегас рассеянно смотрел в окно. Вот уже показался комплекс Главной семьи, и он увидел шеренгу телохранителей, ожидающих их, и сердце замерло где-то в горле, когда он узнал одну из фигур.              Он заставил себя успокоиться и позволил отцу и брату выйти первыми, после чего выскользнул из машины и, разгладив кожаную куртку, направился внутрь. Пит смотрел на него, и Вегас, не повернув головы, понял, что тот следил за каждым его движением, чувствуя это на своей коже, как солнечные лучи. Его глаза на секунду перебежали на него, уголки рта дернулись, когда он увидел, как Пит крепко сжимал руки перед собой, и в его нутре зародилось болезненное удовлетворение от того, что этот человек не остался равнодушным к его присутствию.              Их провели в конференц-зал, Чан сообщил, что его дядя и кузен опаздывают, поэтому Макао убежал в поисках развлечений, а Вегас пробормотал что-то о поиске туалета.              Пита легко найти. Вегас провел в этом месте половину своего детства, он знал все потайные уголки, которые телохранители использовали для перекуров, и как только он повернул за угол, он нашел его. Он выпрямился, спина напряглась, настороженно посмотрел на Вегаса и поприветствовал его.              — Кхун Вегас.              Вегас ненавидел это. То, как он произносил его имя, то, как он держался строго и корректно, то, как его волосы были подстрижены в дурацкую прическу под горшок вместо мягких длинных прядей, которые были у него, когда он был еще с… Он ненавидел это. Все это.              — Ты неплохо устроился, — сказал он, как последний мудак, но от этого в глазах Пита что-то вспыхнуло, и Вегас стал более приземленным. — Я знал, что так и будет.              — Чем могу помочь, кхун Вегас? — Пит скрежетал зубами, а сигарета в его руке была давно забыта.              — Такой вежливый, — хмыкнул Вегас, в несколько шагов сократив расстояние между ними. Он протянул руки, медленно спускаясь по лацканам пиджака Пита. Было бы так просто запустить пальцы в хлипкий материал и притянуть их тела друг к другу, прижаться губами друг к другу, пока он не почувствует вкус дыма, который Пит только что вдыхал. Он согласился на второе и полез во внутренний карман, достав пачку, чтобы зажечь собственную сигарету.              Как в старые добрые времена. Только вот не совсем.              Пит наблюдал за тем, как он прикуривал, и Вегас устроил ему шоу: не торопился, облизывая губы, крутил зажигалку между пальцами, закрыв глаза и откинув голову назад при первой затяжке. Он видел, как у Пита подрагивало горло, когда тот смотрел на него, но потом взял себя в руки и отвел взгляд.              — Мне пора возвращаться, — пробормотал Пит и попытался проскользнуть мимо него, но не успел: Вегас схватил его за локоть и толкнул к стене, прижав к себе. Он должен был узнать, являлся ли Пит новой игрушкой, которую выбрал его кузен.              — К чему такая спешка? Уверен, мой кузен не откажется поделиться, мы уже делали это раньше, — ухмыльнулся он Питу, пуская ему в лицо дым, который он только что вдохнул. Все тело Пита напряглось, и он уперся обеими руками ему в грудь, чтобы оттолкнуть его с силой, от которой Вегас споткнулся и выронил сигарету.              — Пошел ты, — выплюнул он, — Ты не имеешь права говорить мне такое после тебя… ты не имеешь права.              Глаза Пита стали влажными, в них читалось предательство. Вегас попытался дотянуться до него, чтобы хоть как-то успокоить, но Пит вырвался из рук и унесся прочь, как только он сделал шаг.              Вегас понял, что облажался, как только Макао вернулся на встречу с кровью на голове, а Кинн усмирял Порша, вместо того чтобы вышибить ему мозги, при этом выглядя так, будто это его пальцы сомкнулись у него на шее.              Пит ни разу не встретился с ним взглядом.              

IX

      Отец вызвал его в свой кабинет накануне того вечера, когда они планировали уничтожить итальянцев, и сообщил, что пришло время действовать.              Вегас знал об одержимости отца избиением его брата с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы строить полноценные предложения. Вся его жизнь была сосредоточена на том, чтобы стать инструментом, который отец сможет использовать для получения трона, которого он так сильно желал по причинам, о которых Вегас, вероятно, никогда не узнает.              Они вернут Тавана в Главную семью, используют преданных им людей и расправятся с ними быстро и грязно. Вегас впился ногтями в бедро, пока его отец излагал план для него и Нопа. Они нанесут удар через две недели.              Двух недель должно хватить, чтобы Вегас нашел способ спасти Пита от попадания под перекрестный огонь, потому что, зная его отца, он не будет щадить никого.              

X

      Они справились с Доном без особых усилий. Вегас собственноручно подобрал телохранителей из Главной семьи для этой операции, и он остался доволен тем, что эти люди, которые были воспитаны и обучены под его командованием, до сих пор испытывали к нему уважение.              Выбор Порша был провокацией, он не хотел тратить на него свое время, не тогда, когда он был здесь только для того, чтобы позлить своего кузена и отвлечь от того факта, что человек, с которым Вегас действительно хотел сблизиться, — Пит. С того момента, как они приехали в комплекс Побочной семьи, и до сих пор Пит вел себя с ним исключительно профессионально, разговаривая только по делу и избегая любых попыток Вегаса оставить его наедине.              Сегодняшний вечер — его последний шанс: вечеринка, которую он устроил в честь их крупного выигрыша, была в самом разгаре, и мужчины праздновали возможность прожить еще один день. Вегас сидел за барной стойкой, потягивая бокал вина, но его взгляд был устремлен на фигуру, которая кралась от группы друзей и направилась к туалету.              Вегас заставил себя дождаться, когда он перестанет видеть темную макушку, и только после этого сполз со своего места, чтобы последовать за ним. Пит стоял у раковины, когда он вошел, прислонившись спиной к двери, и закрыл замок, заставив мужчину поднять глаза, когда он услышал щелчок. Он смотрел на Вегаса какое-то время, а затем тихо вздохнул, покачав головой и отталкиваясь от стойки.              — Развлекаешься? — спросил Вегас, скрестив руки на груди и стараясь сохранить непринужденность в голосе.              — Не в моем вкусе, — пробормотал Пит, подходя к нему. — Отойди.              Вегас поднял на него бровь, и выпрямился, чтобы их глаза оказались на одном уровне.              — Ты избегаешь меня.              Пит смотрел на него пустым взглядом, отказываясь отвечать на обвинения Вегаса, и от этого в нем поднималась ярость.              — Ты работаешь на Кинна несколько месяцев и вдруг стал слишком хорош, чтобы уделить мне пару минут?              — Отвали, — прошипел Пит, проводя рукой по волосам, когда отошел от него. — Я тебе ничего не должен.              Вегас усмехнулся на его слова.              — И все же в какой-то момент ты был готов отдать мне все, даже свою жизнь.              На лице Пита отчетливо читалась обида, когда слова проникли в его душу, а руки дрожали.              — И этого оказалось недостаточно.              От этих слов Вегас впился зубами в собственный язык, а глаза закрылись. Это неправда, даже близко нет. Пита было более чем достаточно, он был всем. Вегас был неполноценным.              — Я понимаю, твоя преданность изменилась…              — Блять. Ты. — Пит прервал его, принявшись расхаживать по маленькой ванной комнате. — Не говори мне о преданности! Я не хотел уходить, ты, гребаный мудак.              Вегас отвернулся, не в силах смириться с выражением предательства на лице Пита.              — Пит, ты должен уйти в отставку.              — Что? — он наконец остановился и посмотрел на него. — О чем ты говоришь?              — Я не могу тебе сказать, но ты должен уехать. Как только вернешься к Главной семье, скажи им, что уходишь в отставку, скажи, что твоя бабушка больна, и ты должен о ней позаботиться. Я открыл для тебя счет, его хватит надолго, пока ты…              — Вегас, что за хрень ты несешь? — спросил Пит, подходя к нему ближе, протянув руку, чтобы коснуться, прежде чем опомнился. Вегасу хотелось, чтобы он прикоснулся к нему.              Он молчал, потирая рукой челюсть, пока ломал голову, как убедить Пита бежать и никогда не оглядываться.              — Вегас… — в голосе Пита звучала паника, а Вегас этого не хотел. Пит был создан для спокойных ночей, наполненных дымом и нежными прикосновениями, которые делали его голос мягким и хрипловатым, блаженным.              — Я знаю, ты не… знаю, ты не понимаешь, но если ты останешься, ты можешь умереть, Пит, а я не могу этого допустить, — прохрипел он, наконец встретившись с ним взглядом. — Не снова.              Пит смотрел на него широко раскрытыми глазами, и Вегас почти видел, как в его голове соединялись точки и наступил момент, когда его наконец осенило осознание.              — Вегас, ты не можешь.              Он действительно посмеялся над этим, пусто и беззлобно.              — Не будь наивным, Пит.              — Вегас, твой отец…              — Владеет мной, — закончил фразу Вегас. — Я жалкое подобие сына, жалкий ублюдок, который годится только для одного, и пришло время сделать это.              — Ничего не изменится, если ты добьешься успеха, ты же понимаешь это?              Вегас усмехнулся, проводя рукой по лицу.              — Это не то, о чем я хотел поговорить. Мне нужно, чтобы ты собрал все свои вещи и уехал. Сегодня же вечером.              Пит молчал несколько мгновений, прежде чем заговорил.              — Нет, я никуда не поеду.              — Я не смогу защитить тебя, если ты на их стороне.              — Это нормально. Я не брошу своих друзей, — решимость Пита не ослабевала.              Друзья. Вегас все больше расстраивался, понимая, что ему не победить. Он подошел к Питу и схватил его за плечи, тряся его с большей силой, чем нужно.              — Ты умрешь.              — Я уже делал это раньше.              Вегас отпустил его, словно обжегшись, и слова звучали как удар.              — А теперь ты хочешь сделать это ради Кинна?              — Не втягивай его в это. Я отказываюсь быть соучастником того, что ты разрушаешь свою собственную жизнь в отчаянной попытке получить одобрение отца, — сказал Пит, повысив голос. — Ты никогда не будешь достаточно хорош для него. Это твой шанс, Вегас, наконец-то стать свободным.              Он прокручивал эти слова в голове, ненавидя то, что Пит видел его насквозь даже после нескольких месяцев, когда между ними ничего не было. Самое ужасное было то, что где-то в глубине души Вегас знал, что Пит был прав. Его отец никогда не увидит в нем достойного человека, и он проведет остаток жизни, гоняясь за человеком, который сделал его жизнь несчастной, потому что он был настоящим неудачником.              — Пит, — задыхался Вегас, его горло сжималось, а глаза слезились. — Я ничего не могу с этим поделать.              Пит тихо вздохнул, его руки внезапно поднялись, чтобы нежно обхватить лицо Вегаса.              — Ты можешь остановить это. Я не говорю встать на колени перед Корном и Кинном, а договориться. У тебя есть власть, используй ее.              Вегас накрыл его руки своими, наклоняясь ближе, чтобы их носы соприкоснулись.              — А потом?              — А потом ты станешь главным, — пробормотал Пит, глядя на него полуприкрытыми глазами. — И ты вернешь меня домой.              Он задрожал от этих слов, и вся его решимость сломалась, когда он соединил их губы. Пит задыхался в поцелуе, но таял в его объятиях, как и во все предыдущие разы. Так много изменилось, но это, то, как Пит подчинялся ему, то, как они подходили друг другу, осталось прежним.              — Вегас, — вздыхал Пит, прикусывая его челюсть, и переходя к шее, втягивая синяки в бледную кожу.              — Не надо, — остановил его Вегас, — Просто дай мне это.              После этого они не разговаривали. Вегас поднял его на стойку и усадил между своих бедер, а единственными звуками было их тяжелое дыхание и тихие стоны, которые он вытягивал у Пита. Они возились с молниями, после чего Вегас обхватил рукой оба их истекающих члена, как только они оказались на свободе, заставляя Пита хныкать ему в ухо.              — Я долго не протяну, — сказал Пит, и его бедра дернулись вперед, когда Вегас ускорил свои движения.              — Я понял тебя, детка, — успокоил его Вегас, прежде чем снова начал лизать его рот, а пальцами запутываться в волосы Пита.              Они кончили вместе, Пит впился зубами в нижнюю губу, чтобы заглушить свои стоны, которые вырывались из-под руки Вегаса. После оргазма Пит — самое великолепное зрелище, которое Вегас когда-либо видел: зрачки были расширены, губы припухшие, и он смотрел на него с выражением чистого обожания. От этого зрелища его член подрагивал, и Пит засмеялся, мягко сталкиваясь лбами.              Он потянулся к руке Вегаса и поднес ее к своему рту, высовывая язык, чтобы вылизать беспорядок, который они устроили. Это было бы отвратительно, если бы это был кто-то другой, но это Пит, и это зрелище было до боли эротично, поскольку Пит смотрел на него все это время. Вегас притянул его к себе в страстном поцелуе, вылизывая каждую клеточку рта Пита, пока у обоих не перехватило дыхание.              Пит в последний раз повернулся к нему, когда они отстранились друг от друга, и нежно провел рукой по его волосам.              — Я не стану держать на тебя зла, какой бы выбор ты ни сделал, но и убегать не стану.              Вегас ничего не ответил, глядя, как Пит уходил. Питу было все равно плевать на слова.              

XI

      Вегас не дурак, он понимал, что, предав отца, просто сменит одного хозяина на другого. Корн все еще Тирапаньякул, гнусный сукин сын, заботящийся только о своих интересах. У его сыновей могла быть иллюзия свободы, но Вегас видел их золотые клетки такими, какими они были на самом деле.              Тем не менее у него была возможность вести переговоры, и если он правильно разыграет свои карты, то сможет получить хорошую сделку.              Какая-то часть его сомневалась. Жалкий нелюбимый ребенок, который всегда жаждал одобрения отца, противился самой идее пойти против него, но этот ребенок давно умер, убитый тем же отцом. Теперь у Вегаса были другие желания, а он всегда был эгоистичным существом.              Встреча с Корном — это 45 минут бесконечных игр разума. Этот человек жил так, будто это шахматная партия, а все в ней — лишь фигуры на доске, которые должны были вписаться в его игру. К счастью для Вегаса, он — та фигура, которая поставила Корну шах и мат.              Он отдал ему Тавана, внутренне радуясь, когда понял, что его дядя понятия не имел, что тот был все еще жив и находился под контролем Вегаса. Казалось, что он был почти впечатлен его схемой. Они договорились о мелких семейных сделках, о роли Вегаса как нового лидера и о том, чтобы Макао не вмешивали в бизнес, если он сам этого не захочет.              — Есть что-нибудь еще?              — Да, — сказал Вегас, наклоняясь вперед и встречаясь с ним взглядом. — Мне нужен Пит.              — Пит? — брови Корна удивленно поднялись. — А что, есть причина? Танкхун его очень полюбил, а ты знаешь, каким он бывает.              Вегас сдерживал желание закатить глаза.              — При всем уважении, дядя, система телохранителей, которую мы создали, немного устарела, тебе не кажется? У вас есть возможность находить и воспитывать собственных людей. Не кажется ли тебе, что я должен сохранить то, что помог создать?              — Но тебе нужен только Пит, — улыбнулся Корн со знающим взглядом.              — Можешь оставить Порша себе, — сказал Вегас, отпивая остатки своего напитка. — Я бы не хотел расстраивать двух своих кузенов.              Корн засмеялся и кивнул в знак согласия.              — А твой отец?              Вегас знал, что это испытание, последнее, поэтому он дал дяде ответ, который, как он знал, поможет скрепить сделку.              — Ты — глава нашей семьи, я доверяю твоим суждениям.              

XII

      Пит приехал в начале июня, в обычную субботу. Вегас почти не спал и провел большую часть ночи, просматривая бумаги и финансовые отчеты Младшей семьи, потрясенный суммами, которые его отец успел украсть за эти годы.              Он уже две недели как стал главой Младшей семьи, и хотя приятно, что впервые в жизни на его шее не было отцовской лапы, перестраивать всю их работу — было не самым простым занятием. Но ему помогали и Ноп, и Макао, и даже Кинн заглядывал раз в несколько дней, чтобы скоординировать действия. Он стал на удивление менее колючим после того, как Вегас предотвратил резню всей его семьи. Поди разберись.              Вегас не спрашивал о Пите. Как только сделка с дядей была завершена, он дал понять, что они не должны ничего приказывать Питу, а просто предоставить ему возможность выбора, и с тех пор Вегас считал дни, цепляясь за надежду.              В дверь его кабинета постучали, и Вегас, не поднимая глаз от ноутбука, пробурчал, чтобы вошли. Он ожидал увидеть Нопа с отчетом о состоянии складов, но, когда дверь захлопнулась и наступила тишина, он наконец поднял взгляд.              Пит стоял, прислонившись к двери, заложив руки за спину, и смотрел прямо на Вегаса с пустым лицом. На нем не было формы телохранителя, вместо этого на нем лишь простые серые брюки и белая футболка, в ушах — серебряные сережки.              — Пит, — сказал Вегас, как идиот. Тот лишь наклонил голову в ответ, внимательно разглядывая Вегаса, и тот ощутил себя ребенком под его взглядом, пойманным на том, чего делать не следовало.              — Меня уволили, — Пит оттолкнулся от двери и начал подходить ближе к столу.              Глаза Вегаса сузились, и он медленно закрыл ноутбук.              — Нет, не уволили.              — Откуда ты знаешь? — Пит вскинул бровь, медленно обходя стол и усаживаясь на него прямо рядом со стулом Вегаса, свесив ноги через край. Его отцу бы это не понравилось, и это заставляло Вегаса хотеть его еще больше.              Он молчал, пытаясь понять намерения Пита.              — Это потому, что ты опять бегал вокруг и решал мою судьбу?              Вегас отшатнулся, а глаза расширились.              — Что? Нет, я…              — Расслабься, — засмеялся Пит, подвигаясь ближе и комкая аккуратно разложенные на столе бумаги. Вегасу не было до них никакого дела. — Я нервничаю, не знаю, как это сделать.              — Что сделать? — спросил Вегас, сведя брови в замешательстве.              — Меня еще никто не выбирал, — пожал плечами Пит, отводя взгляд. — Нет, это прозвучало неправильно. Я знаю, что ты сделал это не из-за меня, конечно. У тебя есть Макао и ты сам, и я рад, что ты выбрал себя и выстоял…              Вегас вскочил со стула и раздвинув ноги Пита, проскользнул между ними, зажав его лицо ладонями.              — Я выбрал тебя.              Пит смотрел на него широко раскрытыми глазами, его пухлые щеки были зажаты между его пальцами, губы сжаты от давления, и Вегасу требовалось приложить все усилия, чтобы не зацеловать его до потери сознания.              — Я тоже выбрал тебя, — прошептал Пит, и с этими словами последние остатки самоконтроля исчезли.              Поцелуй становился жестоким, острые зубы и грубые руки впивались в любой участок кожи, который они могли найти друг у друга. Пит дрожал в его объятиях, и Вегас чувствовал себя ничуть не лучше, когда его руки забрались в брюки, чтобы обхватить уже истекающий член.              Руки Пита были меньше его собственных, и вид того, как они обхватывали его, сводил с ума, а бедра сами собой вздымались вверх. Ему пришлось отвести взгляд, чтобы отвлечься, целуя Пита до бесчувствия, упиваясь его вкусом.              — Вегас, — прохрипел Пит, когда они отстранились друг от друга, с остекленевшими глазами от желания. — Мне нужно, чтобы ты вошел в меня, пожалуйста… — он подчеркнул слова, резко дернув его член, отчего Вегас прошипел сквозь зубы.              Он вытащил Пита из-за стола и повел через комплекс, не обращая внимания на шокированные взгляды всех прохожих, крепко сжав руку Пита в своей.              — Ну, я уверен, что все знают, что мы собираемся делать, — пробормотал Пит, когда Вегас захлопнул дверь в свою спальню и повернулся посмотреть на него, с восторгом обнаружив, что его щеки заливал румянец.              — Ты стесняешься? — ухмыльнулся Вегас, подбираясь ближе и обходя Пита, как добычу.              — Пошел ты, — выплюнул Пит, но наклонился к нему, как только Вегас прижался к его спине.              — Именно, — сказал Вегас, а затем прикусил основание его шеи и уперся бедрами в изгиб задницы Пита.              Их одежда исчезла в считанные секунды, Вегас навис над Питом и наслаждался его видом, раскрасневшимся и нуждающимся в его постели.              — Сфотографируешь позже, блять, только трахни меня уже, — заскулил Пит, его руки блуждали по груди и опускались ниже, пока Вегас не поймал его запястья и не зажал их над головой.              — Терпение, — прошептал Вегас, наклоняясь и взяв в рот один из сосков, и Пит тут же выгнулся дугой.              Он медленно подготавливал его, раздвигая пальцами и облизывая, и Пит стонал от удовольствия, а его щеки были мокрыми от слез. Вегас никогда не получал такой реакции на свои прикосновения, и это вызвало у него желание узнать все способы, которыми он мог заставить Пита выгибаться и ломаться для него. Скоро.              Он прекратил, как только Пит начал всхлипывать, он отчаянно сжимался вокруг его пальцев, член твердый и упирался в живот, а он бормотал какую-то чушь вперемешку с именем Вегаса. Он вынул пальцы, наклонился и облизнул длинную полоску до кончика члена, а затем слегка пососал, просто чтобы Пит прижался к кровати.              — Все в порядке, — мягко успокаивал он его, прижимая руку к его голове, и направляя свой член так, чтобы он терся о него, и застонал, когда он проскользнул внутрь.              Пит замер, глядя на него широко раскрытыми глазами, словно боясь, что Вегас остановится, если он вздохнет. Это заставило его рассмеяться, протянув руку, чтобы покрутить сосок, просто чтобы получить реакцию, и Пит нахмурился.              — Ты великолепен, — сказал он ему и толкнулся внутрь.              Ничто не сравнится с тем, что происходило внутри Пита. То, как его тело принимало его, словно он был создан для того, чтобы Вегас его использовал, звуки, которые он издавал каждый раз, когда Вегас шептал ему дифирамбы в шею или кусал за плечо.              Он никогда не испытывал потребности ставить метки на своих партнерах подобным образом, но вид кожи Пита, покрытой синяками и царапинами, которые он нанес, заставило что-то первобытное подняться в его груди.              — Здесь твое место, — прошептал он, крепко обхватив рукой шею Пита. — В моей постели, на моем члене, рядом со мной.              Пит пытался кивнуть головой, но Вегас слишком сильно сжимал его горло. Пит только еще больше выгнулся, когда толчки Вегаса становились все более жестокими. Он сжимался сильнее, ногти впивались в кожу, отчего глаза Пита закатывались. Он посмотрел вниз между ними, чтобы увидеть, как член Вегаса дернулся, а затем выплеснул потоки спермы на его живот, и Пит содрогнулся от оргазма.              Как будто одного этого зрелища было недостаточно: как только рука на его шее ослабла, Пит заскулил от беспорядочных мычаний «внутрь, внутрь, внутрь» и «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», что заставило Вегаса кончить так сильно, что на несколько секунд он отключился, вжимаясь в Пита и заполняя его собой, в то время как тот безвольно лежал под ним.              — Я не могу дышать, — прохрипел Пит, легонько хлопнув Вегаса по плечу.              — Минуту назад ты не жаловался, — пробормотал Вегас ему в шею, облизывая потную кожу, чтобы почувствовать его вкус, прежде чем приподнялся, чтобы медленно выйти из него и лечь рядом.              Пит повернулся на бок так, что они оказались лицом к лицу, его глаза были полуприкрыты, он посмотрел на Вегаса и заговорил.              — Привет.              Вегас смотрел на него, развратного и удовлетворенного, и что-то в его груди наконец успокоилось.              — Я люблю тебя.              Пит никак не отреагировал, он просто придвинулся ближе и закинул ногу ему на бедро, прижавшись.              — Да, я так и думал.              Вегас издал обиженный звук, отстраняясь, чтобы посмотреть на него, но Пит просто потянулся за ним, снова положив голову к его шее.              — Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Спасибо, что вернул меня домой.              Вегас зарылся носом в волосы Пита и вдохнул, крепче обхватывая его. Он не сказал ему, что все, чего он хотел, — это дать ему возможность выбора, что впервые в жизни он не играл в бога, а молился ему. И его молитвы были услышаны.              Пит сам выбрал свою судьбу. Он выбрал Вегаса.