Английский отпуск

Короткая заметка в несколько строк под кричащим заголовком «Сенсационное возвращение легендарной героини! Гермиона Грейнджер снова с нами!» сообщала о том, что вышеупомянутая героиня, «так много сделавшая для блага Волшебного мира и посвятившая жизнь борьбе за справедливость и процветание всех магов Британии», теперь вернулась после многолетнего отсутствия и готова продолжать свою прежнюю деятельность ради «торжества всеобщего равенства возможностей для всех жителей страны, независимо от происхождения, имущественного состояния или политических взглядов». Ещё в заметке говорилось, что в ближайшее время на страницах «Ежедневного пророка» мисс Грейнджер намерена выступить в открытом диалоге, где ответит на любые вопросы заинтересованных читателей и журналистов. И уж конечно, как не преминула уточнить Рита Скитер, подробно расскажет о своей нынешней жизни за границей, а также раскроет причины, заставившие её внезапно покинуть родину. Бруствер ещё раз просмотрел анонс будущего интервью и с грустью усмехнулся, потому что теперь понял и настоящий мотив поступка Гермионы, и смысл её послания. Нет, Грейнджер не просила помощи, когда перенаправила министру свой долг перед гоблинами. На самом деле она требовала этой платы, что ясно следовало из мастерски завуалированного ультиматума, который Кингсли только что прочёл на первой полосе «Пророка». Ведь стоит прессе пронюхать, по чьей вине пострадала Гермиона девять лет назад, и карьере министра вмиг придёт конец. Для поднаторевшего в политических играх Бруствера это было ясно, как божий день. Вот только Кингсли взволновало совсем другое. Лишиться должности он не боялся, ведь, в конце концов, всё когда-то заканчивается, и уйти на покой рано или поздно придётся. Худшим он считал то, что Гермиона его не простила, не поняла цели той комбинации и теперь, вероятно, считала его врагом. Что ж, на подобное отношение она имеет право. Но деньги он всё равно заплатит, это старый солдат решил твёрдо. Не потому, что испугался скелета в шкафу, а потому, что должен загладить свою вину. Пусть даже таким способом. «Возможно, - подумал Кингсли, - ещё удастся объясниться с ней? Не так, как это получилось перед исчезновением, а без спешки и эмоций, в спокойной обстановке. Может быть, даже сегодня вечером в Норе?» О том, что Гермиона приглашает старых друзей на встречу, Молли сообщила ему сразу же.

16

От удара голова откинулась вправо. Слишком резко, так, что хрустнули шейные позвонки. Левая часть лица мгновенно онемела, а сама она лишь чудом удержалась на ногах. Второй удар, уже справа, не оставил шансов: свет в глазах померк, и безвольное тело отлетело на кровать. - …не так быстро, сука. Ты у меня не отключишься раньше времени. Сперва рассчитаешься за свои дела. «Чей это голос? Наверное, привели в сознание Энервейтом. Но за что так..?» - Круцио! Как будто стальные шипы воткнулись под рёбра и поползли вверх, разрывая плоть и заставляя выгнуться под чудовищным, неестественным углом, упасть на пол, скрипеть зубами от невозможности терпеть пытку, до хруста сжимать кулаки, впиваясь ногтями глубоко в ладони в нелепых попытках заглушить болью боль и дышать, дышать часто и неглубоко, чтобы снова не лишиться чувств или не позволить разуму оставить её. Всё кончилось внезапно. Неизвестный садист прервал заклинание, и теперь она лежала, ничего не видя перед собой. Боль медленно отступала. Из открытого рта сочилась пена, и ещё что-то тёплое текло по ногам. Мерлин! Даже в доме Малфоя, когда Бэлла впервые пытала её Круциатусом, такого не было. А что же случится дальше? - Ты бы поаккуратнее с ней, - в реплике неизвестного звучали неуверенность и тревога. - Всё ж таки бывшая золотая девочка. Да и распоряжения на её счёт поступили однозначные. Если министр пронюхает, то нам обоим не сносить головы. - Тому б министру сейчас о себе подумать, - второй голос был твёрдым и злым. - А эта… Да кому она нужна, тварь пожирательская?! Всё равно из суда ей одна дорога – к палачу в руки. Ну а пока мне должок заплатит. Круцио! Внутри стянуло, как если бы невидимая ладонь сгребла все внутренности и провернула, наматывая кишки на кулак. Глаза полезли из орбит, и она забилась в судорогах, хрипя, харкая кровяными сгустками и жадно хватая ртом воздух. А потом словно что-то лопнуло внутри, освобождая проход, и страшный крик вырвался наружу… Казалось, что боль никогда не уйдёт. Кричать она уже не могла. - …ты слышишь меня, уродина? – мыслей нет, и только этот голос звенит в голове. – А ну, открой рот! Сильная рука вцепляется в волосы и тянет голову назад. Узкое горлышко скрипит о зубы, проталкивается вглубь, и тягучая жидкость обжигает гортань... Одна склянка, потом вторая. После чего её оставляют в покое. - Рано ты не сдохнешь, и не надейся. Это только первая наша встреча. Спокойной ночи, тварюга! Тёмное пятно перед глазами отдаляется, а потом летит обратно, набирая скорость. Словно железная гиря врезается в лицо. Бах!!! И наступает спасительная тишина… Гермиона распахнула глаза, сбросила с себя одеяло и рывком уселась на кровати, жадно вдыхая ртом воздух. Как же давно ей не снился этот кошмар! Пот тёк по телу, пропитывая ночную сорочку. Волосы слиплись и свисали со лба мокрыми сосульками, затрудняя обзор. Она отбросила их резким движением и ещё с минуту озиралась по сторонам, пытаясь сообразить, где сейчас находится. Наконец дыхание восстановилось, и она окончательно очнулась от сна. «Сколько лет прошло, как ужасы прошлого перестали мерещится по ночам? Шесть? И вот опять началось… Не удивительно: это повлияли обстановка и решение выяснить подробности произошедшего тогда, принятое после разговора с Джинни. Но, чёрт возьми! Как же ужасно переживать всё сызнова, пусть даже во сне». А ещё она с удивлением отметила, что в сегодняшнем сновидении звучали какие-то слова. Раньше этого не было; ни одного звука, кроме ужасного «Круцио!» и собственных криков. И того, что чувствовала она в те минуты: испуг, смятение, негодование, панический страх и боль, заглушающую и ломающую всё вокруг, рвущую на части тело и саму душу. «Почему в этот раз слышались разговоры? А ведь точно, они были тогда! И не раз, - Гермиона уже полностью пришла в себя и теперь совершенно трезво, с присущей ей рассудительностью анализировала, раскладывая по полочкам нужную информацию. – Да, верно, мучители говорили со мной. В основном один из них. Тот, что не пытал, а больше подчищал грязь за своим напарником. Эх, вспомнить бы ещё всё, о чём тогда толковали!» Не в первый раз за последние годы Гермиона пожалела, что под рукой нет Омута памяти. «Ну что же, придётся всё вспоминать самой. А выйдет ли? Нужно пробовать. Возможно, в тех разговорах было что-то важное, без чего не получится узнать все детали?» Она сползла с кровати и, пошатываясь, двинулась вперёд, покидая комнату. Надо было успокоится и хорошенько подумать, вспомнив обо всём, происходившем с ней в Азкабане. Только без эмоций, без страха, отстранив боль и переживания тех дней, воскресить в памяти лишь нужные рациональные моменты. Невольно пришла мысль: «Интересно, а Гарри сейчас в доме? А не орала ли я во сне? Да нет, вряд ли, иначе он проснулся бы от моих криков и уже был бы рядом. Ха!» На кухне она приготовила себе большую кружку травяного чая и устроилась за столом, забравшись на стул с ногами, откинулась на спинку и подтянула колени к груди, упёршись пятками в край жёсткой сидушки. Вначале стоило отвлечься и подумать о чём-то незначительном, дав голове отдохнуть и вернуть способность соображать быстро и безошибочно. Взгляд прошёл по столешнице, приметив кружку с дымящимся отваром, и скользнул вниз. Через минуту она поймала себя на том, что внимательно рассматривает пальцы ног. «Нужно обновить педикюр. Да, это хорошая идея, - и вдруг в голове щелкнуло: - Вот дьявол! Ведь давно поклялась себе никогда не ходить босиком! А если снова..?» Гермиона торопливо вскочила с места и ринулась наверх, в свою комнату. А через десяток минут вернулась уже полностью одетая: в джинсах, плотной рубашке, с тёплой курткой в руках, обутая в удобные дорожные туфли, и с зачарованной сумкой через плечо. «Вот, так-то лучше, а то не дай Мерлин, опять какая-нибудь незапланированная аппарация случится. И наплевать, что сейчас два часа ночи и я никуда не собираюсь. Просто так спокойнее», - утешила она себя, снова усаживаясь за стол. Сторонний наблюдатель покрутил бы пальцем у виска, став свидетелем последней сцены, но сама Грейнджер своё поведение определяла как совершенно нормальное и полностью оправданное. Попав уже однажды в жуткую передрягу, теперь она стремилась быть максимально готовой к любому повороту событий. Особенно это важно сегодня, когда после идиотского сна она вдруг ощутила почти то же паническое состояние, как и в момент, предшествовавший стихийному переносу. «Итак, что ещё происходило в Азкабане? О чём со мной говорили садисты? - отхлебнув из кружки, Гермиона расслабилась и мысленно приказала себе перед тем, как нырнуть в глубины памяти: - Вспоминай!»

***

Темнота медленно исчезала, уступая место расплывчатой картинке. Зрение возвращалось. Она уже различала плиты, из которых выложен пол, но сейчас куда-то исчезли их края и стыки, и всё слилось в единое серое пятно. Толстые металлические ножки массивного стола, наглухо привинченного к полу, теперь почему-то дрожали и изгибались быстро и ритмично, будто в такт к какой-то неслышимой музыке, и были похожи на жирных светящихся змей. Столешница ходила ходуном, круто кренясь то в одну, то в другую сторону… Пытка закончилась час или год назад. Ощущение времени пропало. - А ты крепкая, раз до сих пор не сошла с ума. «Чего это он? Решил поговорить? А может, сейчас начнёт изливать душу, выскажет сокровенное, а потом добьёт Авадой, чтобы свидетеля не оставлять? Поскорей бы» - если б она могла, то усмехнулась бы. Сегодня мучители пришли впервые за прошедшую неделю. А до этого были дважды в течении пяти дней. Чем вызвана такая задержка, Гермиона не знала. Хуже было то, что со своими посещениями истязатели, похоже, не придерживались никакой системы. А значит, их невозможно предугадать и хоть как-то подготовиться. «А что, если ублюдки придут завтра?» Тогда она просто не выдержит. - З-за… ч-что… ты… ме-еня-я? – она выдавила из себя слова вместе с кровавой пеной. - Я тебя не пытаю, - донеслось в ответ. – Это Джери, а я, наоборот, чиню тебя. Вот, выпей ещё. Твёрдое стекло упёрлось в зубы, и в рот полилась горько-солёная жидкость. «Смесь растопырника с рябиновым отваром. Должно помочь… - Гермиона смогла определить зелье даже в теперешнем состоянии. – Как долго ещё всё продлится?» - Сейчас будет больно. Пес Эпискей! - А-а-а-а-а!!! – жертва зашлась в ужасном крике. Вывернутая кость с хрустом встала на место. - Вы не Пожиратели, - простонала она спустя несколько минут. – За что тогда..? - За что Джери отрывается на тебе? Так это понятно. Ты же его родителей убила. У него есть право на месть. - Я? - Что, даже не помнишь всех своих жертв? Да ты хоть считала их когда-нибудь?! – теперь надзиратель уже орал на неё. «Он меня ненавидит», - поняла Гермиона. - Но ничего, - продолжил тюремщик, - об этом позаботились твои дружки. Вот, смотри. Четырнадцатая строка. Он сунул под нос Гермионе какой-то пожелтевший листок, тыча грязным пальцем в напечатанный текст. Что это? Видеть и различать какие-то буквы сейчас она всё равно не могла. - Я-а никого… сама. Гар-рри придёт за мной… - Хах! Ждёшь этого? Ну и дура! Ты никому не нужна. Никому в друзьях не нужны убийцы, а уж шефу авроров в начале карьеры тем более. Не веришь? «Нет, поверить в такое невозможно! Ложь! Всё, что он говорит – враньё и обман. Меня не могут бросить! Друзья обязательно появятся, по-другому не может быть. Гарри придёт и спасёт. И Кингсли… и Рон». Она изо всех сил замотала головой. От этого стало только хуже: перед глазами замелькали яркие блики, а в висках застучала кровь. Ей показалось, что по голове начали долбить молотками. Гермиона попыталась ещё что-то сказать, но вместо слов вышел только какой-то жалкий всхлип, и она рухнула на холодный пол. - Эй, не отключайся! Мы ещё не закончили. Энервейт!.. Сейчас наведём на тебя чары гламура, и никто ничего не заметит, - с этими словами каратель перевернул её на спину и несколько раз провёл палочкой вокруг лица. - Вот так хорошо. Теперь ты просто красотка. Ха-ха-ха! И ещё кое-что, девочка, - он наклонился к её лицу. Даже сквозь боль и затуманенный разум Гермиона почувствовала смердящее дыхание. - Мы ведь не станем рассказывать другим о наших тёплых встречах? Да, не станем. Силенцио! Наложив заклятие немоты, безликий охранник отстранился, а через минуту уже со стороны вновь донёсся его голос: - Про твоего любимого Поттера всё сказано вот тут, - послышался шелест бумаги. – Газетки я тебе, пожалуй, оставлю до следующего раза. Поглядишь, когда очухаешься. А я зайду завтра и сделаю укольчик. Приказы начальства надо выполнять. Ха-ха! Лязгнул дверной замок, и в камере наступила тишина. «Он придёт завтра, чтобы ввести зелье, - смогла ещё подумать Гермиона. – Это хорошо, значит, успею оклематься. Лишь бы хватило сил, чтобы вытянуть из себя эту дрянь». До сих пор такое у неё всегда получалось.

***

Гермиона поднесла к губам кружку с остывшим чаем и сделала пару глотков. Того, что прочитала в газетках, оставленных тогда тюремным охранником, она не забывала никогда. Первая листовка под звучным названием «Ручная грязнокровка Великого Лорда продолжает верно служить, вымаливая прощение» была напечатана ещё в марте девяносто восьмого, во времена правления Волдеморта, когда Гермиона находилась в плену и под Империусом казнила всех, на кого ей указывали Пожиратели. В центре располагалось колдофото самой Грейнджер, отсекающей голову какому-то магу режущим заклинанием. Струи крови хлестали из перерезанных артерий, заливая всё вокруг, пока тело несчастного падало на пол. Но рассеянный взгляд убийцы не менялся. И даже зрачки оставались неподвижными. По такому признаку сразу было понятно, что палач находился под заклятием подчинения. И только слепой не мог этого видеть. Ниже, под колдографией, – список убитых Гермионой в тот день, сопровождённый короткой надписью: «Сегодня ручная грязнокровка Великого Лорда наказала шестнадцать предателей». Всех имён Гермиона не помнила, и кто значился в четырнадцатой строке, не знала. А значит, и фамилию садиста Джери выяснить она не сможет. Да и не имело сейчас это уже никакого значения. Более важным было понять степень вины друзей в её несчастьях. При встрече после освобождения Кингсли упоминал, что в тюрьму её заключили, чтобы уберечь от покушения. Тогда, раздавленная и истерзанная, она не обратила внимание на эти слова, которые теперь, после рассказа Джинни о найденном в поместье Паркинсона надгробии, приобретали совсем другой смысл. На первой полосе «Ежедневного пророка» – второй газеты, принесённой охранником, – красовалась статья, сообщавшая об аресте массовой убийцы и военной преступницы, долгое время скрывавшейся под маской «золотой девочки» - героини войны и лучшей подруги Гарри Поттера, но им же самим и разоблачённой. Тут же говорилось о назначении героя на высокую должность, которую он, несомненно, заслужил, поскольку однозначно доказал свою преданность закону, равно как принципиальность и непредвзятость, поскольку во имя торжества справедливости не поддался личным симпатиям и нашёл в себе силы отказаться даже от близкого человека – названной сестры, на деле оказавшейся «гнусной изменницей». Гнусная изменница… Это определение Гермиона запомнила навсегда. Так вот кем считал её Гарри, когда отправлял за решётку? Вот только военные дела здесь не главное, о них было известно давно. Они просто повод. Ну а настоящей изменой в глазах друга явилось то, что Гермиона посмела выступить против Ордена и открыто заявить о неприятии их нового закона. Это она поняла сразу, когда на следующий день после издевательств кровожадного Джери смогла прочитать ту газету. И её мир рухнул.

***

Остаток своего заточения Гермиона провела в лечебнице Святого Мунго, вернее, в его тюремном отделении – ещё одном детище демократичного министра Бруствера. Попала туда после очередного визита извергов, и лекари чудом спасли ей жизнь. Там же и узнала о решении Визенгамота, оправдавшего её по всем пунктам обвинения на специально проведённом заседании. Так что в Азкабан Гермиона больше не вернулась, будучи освобождённой и предупреждённой о своём праве на компенсацию, реабилитацию и прочую муру. Теперь всё осталось в прошлом, но из-за утраты, которую она понесла во время произошедшего, жизнь потеряла главный смысл, превратившись, по её ощущениям, лишь в подобие полноценного существования. Ни крепкий налаженный быт, ни нынешнее финансовое благополучие, ни успехи на научном поприще не смогли заменить самого важного, что долгое время Гермиона считала потерянным для себя навсегда. И если бы не Торос с его верой в могущество магии и силу колдунов, то молодая волшебница вскоре бы наверняка потеряла интерес к жизни и спустила б её под откос. «Торос. Единственный настоящий друг и главная опора в жизни. Чтобы я без него делала?.. Нет, всё же ты везучая, Грейнджер, раз посчастливилось встретить такого человека, - Гермиона улыбнулась самой себе, с теплотой вспоминая солидного и в то же время чудаковатого старца, вернувшего ей всё, чего она лишилась раньше: дружбу, семью и надежду. «Как он там? – ещё подумала кудесница. – Уверена, что в порядке, как всегда. Будь по-другому, Бонси сразу бы сообщил. А может, бросить здесь всё и рвануть обратно в Штаты? Пусть британцы и дальше крутятся в своём мирке. Ведь жила же столько лет без них и уже почти обо всех забыла… Но нет, не стоит. Вернуться можно в любой момент, а сейчас, раз решила устроить «друзьям» весёленькую жизнь, то действуй до конца! Посмотрим, что с ними будет после сегодняшней встречи. Ха!»

17

Нора встретила душноватым теплом и аппетитными запахами, доносящимися с кухни. А ещё непривычной тишиной. Нет, голоса звучали, разные голоса, но сильно приглушённые. Издалека. Совсем из другой комнаты. Гермиона шагнула из камина. Отряхнувшись, огляделась по сторонам… И не узнала дом. Раньше в этой комнате располагалась уютная гостиная, где вечерами собиралось большое рыжее семейство и они с Гарри – дети, которых на каникулах забирали к себе мистер и миссис Уизли. Здесь играли, шутили, слушали забавные истории от главы семьи, а позже не раз обсуждали планы, делились мыслями и чувствовали себя частью чего-то очень важного и значительного. Сейчас о тех временах напоминала лишь старая мебель, собранная из других комнат и составленная в углу. Вдоль стен располагалось несколько открытых платяных шкафов с верхней одеждой, отчего бывшая гостиная походила на склад и гардеробную одновременно. Наверное, так и было задумано. Гермиона замерла в нерешительности: «Куда я должна идти?», но тут дверь распахнулась, и в комнату ворвался очень смуглый мальчуган с короткой стрижкой и замер в нерешительности, увидев незнакомую пришелицу. Через минуту озадаченное выражение исчезло, и лицо просияло широкой улыбкой: - Ты Ирмиона? Тебя все здут! У Гермионы защипало в глазах, она опустилась на корточки и протянула малышу раскрытые ладони. - Я Гермиона, а ты? Тот постоял, обдумывая, как себя повести, но быстро принял решение, подошёл к женщине и смело взял её за руки. - Я Дерик. - Дерек? - Не-а, - мальчишка закачал головой из стороны в сторону, - Фье-де-рик. Мама зовёт меня Фред, а дедушка – Дерик. Мне больше нравится. Моя мама… - Анджелина, верно? - Ага. Знаешь её? - Знаю, - кивнула волшебница, - только мы давно не виделись. - Она там, - оголец махнул в сторону выхода. – Падём! Они здут тебя, и бабуска не даёт пирог! - Пойдём. Пацанёнок уверенно протащил за собой Гермиону через длинный коридор и вскоре они оказались в большом ярко освещённом зале, гораздо просторнее прежней семейной комнаты, да и обставленным побогаче. Новая гостиная была полна людьми. За накрытым столом никто не сидел, а все присутствующие разбились на маленькие группки и занимались кто чем. Молли переговаривалась с Анджелиной и Одри Уизли, супругой Перси, находившегося рядом и тоже внимательно слушавшем слова матери. Узнать его было непросто: худощавый, с широкими залысинами и морщинами на лице, он стал казаться ещё более строгим, чем раньше. Чуть поодаль поседевший Кингсли беседовал с Артуром и ещё каким-то волшебником, стоявшим спиной к входу. Высокий и широкоплечий, телосложением под стать могучему Брустверу, с безупречной осанкой, в белом костюме и с бокалом в руке, неизвестный сразу привлёк внимание Гермионы. «Интересно, кто это?» На секунду рыжеволосый исполин повернулся, освобождая путь спешащей к мужу Джинни, и Гермиона узнала его: «Билл! О, Мерлин, каким же он стал! Настоящий богатырь. А где его жена?» Она попыталась отыскать глазами Флёр Уизли, но не успела – заметив долгожданную гостью, к ней рванулся Джордж: - Привет, красотка! А мы тебя уже заждались. Попытавшись воспользоваться своим, как он посчитал, правом первооткрывателя, обнаружившего Грейнджер в дебрях Косого переулка, средний Уизли потянулся к ней, но был остановлен вставшим на пути малышом. - Папа! Эта дама со мной! Я её пливёл! Не ожидавший такого подвоха от четырёхлетнего ребёнка, Джордж прилип к полу, открыв рот, и уставился на сына ошарашенным взглядом, а зал взорвался хохотом и аплодисментами. - Гермиона, дорогая, проходи, - оттолкнув сына и внука, Молли Уизли шагнула вперёд, протягивая руки. На этот раз она обошлась без тесных объятий; лишь крепко взяв девушку за предплечья, хозяйка дома увлекла её на середину зала, а со всех сторон уже подходили гости, чтобы поздороваться, шепнуть несколько приветливых слов и, конечно же, получше рассмотреть новую, взрослую Грейнджер. Спустя пять минут Гермиона уже знала, как дорога всем присутствующим, какие жуткие переживания за свою судьбу вызвала внезапным исчезновением и какую радость доставила теперь, вернувшись к «самым близким людям», которые «не перестанут любить её, несмотря ни на что». «Ладно, скоро это станет ясно», - не без сарказма подумала американская гостья, отметив про себя последнюю реплику друзей. Направляясь сюда, Гермиона, разумеется, сознавала, что обречена стать единственным объектом внимания на нынешнем вечере. Ведь по-другому и быть не может. И она подготовилась до мелочей, продумав, как себя поведёт, как станет отвечать на предсказуемые вопросы, с каким восторгом будет выражать радость от встречи и какие темы в разговорах поднимет сама. Но сейчас она уже не была уверена, что сможет правильно сыграть роль бесшабашной, но независимой особы, которую изначально выбрала. Недавние убеждённость и решимость пошатнулись, а запал и кураж куда-то пропали.  Прекрасно зная все собственные сильные и слабые стороны, Гермиона быстро поняла, что послужило причиной такой перемены в настроении. Дело было в детях. Здесь их собралось пятеро: сыновья Гарри и Джиневры, похожие на мать, но унаследовавшие от отца цвет волос и открытую, чуть ироничную улыбку, расплывшуюся по лицам, когда Гермиона подошла и погладила каждого по голове; семилетняя Люси, дочь Перси и Одри, рыжая девочка с косичками, постоянно снующая между собравшимися, отчего создавалось впечатление, что внутри у неё спрятан чудодейственный моторчик, не позволяющий ни секунды оставаться неподвижной. И только под взглядом волшебницы она внезапно замерла, позволяя той подойти и дотронуться до себя. Четвёртым был уже знакомый кавалер Гермионы, темнокожий Фредерик, который сейчас с нескрываемой ревностью наблюдал, как его дама оказывает внимание кузенам, которые совершенно, по его мнению, того не заслуживают. Ну а пятый ребёнок, ещё совсем кроха, стоял, наполовину скрываясь за широкой юбкой незнакомой блондинки, крепко держа её за руку, и с подозрительным выражением наблюдал за действиями странной чужачки, по очереди обходившей детей и знакомившейся с каждым, приседая перед ними на корточки, гладя по волосам и подавая что-то в руке, после чего у малышей загорались глаза, и каждый лез в объятья к незнакомой тётке так, будто это была его мама. Сама же блондинка вцепилась в локоть крепкого молодого мужчины, по комплекции лишь немного уступавшему Биллу Уизли, который замер, не шевелясь, но лишь неотрывно смотрел на Грейнджер. Гостья подошла к застывшей семейке и, остановившись, пристально взглянула в глаза мужчине. С десяток секунд они, не мигая, глядели друг на друга, а потом взор женщины потеплел, и она произнесла громко и отчётливо: - Здравствуй, Рон. - Здравствуй. Тишина повисла ещё на несколько мгновений, пока Рон Уизли не накрыл ладонью руку держащейся за него жены. Заметив этот жест, Гермиона развернулась к взволнованной блондинке и широко улыбнулась. - А вы, наверное, Каролина, супруга Рональда? А я – Гермиона Грейнджер. Когда-то мы втроём были очень дружны, ещё Гарри с нами. Ну, да вы, конечно, это знаете. Будем знакомы! С этими словами она протянула руку, а когда миссис Уизли её пожала, вдруг стремительно шагнула вперёд, обнимая девушку за плечи, и быстро прошептала так, чтобы никто другой не услышал: - Прошлое нельзя зачеркнуть. Но прелесть в том, что оно никогда не повторится. Отстранившись от удивлённой белянки, которая, как казалось, ещё осмысливала услышанные слова, Гермиона опустилась перед прятавшимся за мать малышом. - Привет. Я Гермиона. А тебя как зовут? Малютка всё ещё недоверчиво глядел на неё, не торопясь покидать своё убежище. - Это Гедеон, наш сын, - прозвучал уверенный голос. - Ну да, - Гермиона кивнула Рону и снова повернулась к ребёнку: - Имя для настоящего героя. Ты станешь таким же храбрым, как дедушка? Тот наморщил лобик, раздумывая, как поступить, а потом шагнул, выходя из-за материнской юбки, и поднял ручонку, указывая пальчиком на Рона: - Мой папа. - Конечно! Таким же храбрым, как твой папа, - Гермиона радостно улыбнулась. – А можно сделать тебе подарок? Погляди, что у меня есть для тебя. С этими словами она протянула ладонь, на которой вдруг материализовался яркий кристалл, переливающийся всеми цветами радуги, который после взмаха волшебной палочки принялся вращаться на месте, начав раскрываться, как цветок, из которого ударил луч света. И внезапно в этом луче возникли фигурки трёх женщин и рыцаря, купающегося в фонтане. Он кувыркался, нырял, а женщины смеялись и переговаривались между собой. Маленький Гедеон замер, не в силах отвести взгляд от чудесного представления. Гермиона улыбалась, а Рон Уизли согнулся в три погибели и тоже во все глаза смотрел на зачарованное действие. - Но это же… Сэр Незадачливый в Фонтане феи Фортуны! – наконец воскликнул он. Колдунья обернулась к растерявшемуся родителю. - Да. В этом кристалле все сказки Барда Бидля, - пояснила она. – Я подумала, что самым маленьким будет интереснее знакомиться с ними так, нежели по картинкам в книжке. - Ты сама его сделала? Но как?!! - Хм, - она пожала плечами, - иногда выпадает свободная минутка, которую приятно потратить на изобретение какой-нибудь безделушки. Но… Гермиона не успела договорить, потому что Гедеон уже повис у неё на шее, стискивая крошечными ручонками и прижимаясь лицом к её щеке. - Ты хорошая! Пасибо… Когда она смогла подняться, вручив ребёнку закрывшийся кристалл, то услыхала: - Гермиона, вы так сильно любите детей? Она с лёгкой грустью взглянула на ждущую ответа Каролину и неопределённо произнесла: - Не знаю… Может быть.

***

- Ну всё, хватит разговаривать! Пора садится за стол. А детям пришло время пойти в игровую комнату. Да-да, и не спорьте со мной! Джеймс! Ты будешь приглядывать за малышами. Одри, Кэрол, помогите мне! – мать большого семейства решительно взяла управление в свои руки, раздавая указания налево и направо, и сейчас в точности напоминала ту прежнюю Молли Уизли, которую Гермиона так хорошо помнила. Когда детей, несмотря на их протесты, всё же увели из гостиной, все собравшиеся двинулись в сторону накрытого стола, но внезапно были остановлены громко прозвучавшими словами: - А вот и ещё гости. Встречайте! Все обернулись, чтобы взглянуть на вошедших. У входа рядом с худощавой женщиной в строгом платье возвышался её спутник – с виду крепкий плотноватый брюнет, одетый во всё чёрное, и с невозмутимым выражением оглядывал присутствующих. - Наконец-то! А я думала, что вы уже не появитесь! – Молли поспешила к вновь прибывшим. - Ну что, узнаёте нашу девочку? Гермиона вдруг поняла, что стоит одиноко посреди просторного зала, а все остальные отступили на несколько шагов, оставив вокруг неё свободное пространство. «Это чтобы меня лучше видеть, - мелькнула ироничная мысль. – Хм! Снова одна… Символичненько». Женщина в строгом платье расплылась в улыбке и уже была готова шагнуть навстречу, чтобы обнять свою лучшую когда-то ученицу, но замерла на месте, услыхав сдержанное: - Минерва. Северус, - Гермиона с серьёзным видом поздоровалось, слегка наклонив голову, как это принято на светских приёмах, когда собираются люди, по большому счёту неинтересные друг для друга. В глазах Макгонагалл отразилось замешательство, и она предпочла остаться на месте, показав всем своим видом, что не понимает причины подобного отчуждения и нежелания общаться запросто и неформально. На несколько секунд повисла напряжённая тишина. Казалось, что все озадачены происходящим. А потом Гермиона радостно рассмеялась и, протянув руки, быстро подошла к старой учительнице, заключая её в объятия. - Здравствуйте, профессор! Зал выдохнул. Находившийся рядом с обнимающимися женщинами Снейп метнул на Грейнджер удивлённый взгляд, а чуть в стороне задумавшийся Билл Уизли, до того не отрывавший глаз от Гермионы, вопросительно взглянул на стоявшего рядом Бруствера. Тот лишь шевельнул плечами, чуть качнув головой. - Вот и я так подумал, - негромко произнёс Билл… Естественно, что и за столом все разговоры свелись к нынешней жизни Грейнджер. Она уже ответила на большинство дежурных вопросов: да, у неё всё хорошо, она в полном порядке и никогда не забывала о друзьях. Вот только связаться с ними не получалась по объективным причинам. К последнему пункту обсуждения все отнеслись с пониманием, и, что отрадно, никто не полез в душу, удовлетворившись кратким сухим ответом. Зато когда речь зашла о профессии Гермионы, разразились настоящие шуточные дебаты. Инициатором их, конечно же, стал Джордж. Неутомимый весельчак и балагур, он просто не мог пропустить удобный случай, чтобы устроить шоу. - Подарочный сертификат из «Волшебных вредилок» и месячная скидка в три процента тому, кто угадает, чем сейчас занимается Грейнджер! – ликующе выкрикнул рыжий шутник и замер, обводя всех игривым взглядом. За столом тут же зашумели. Не теряя радостной улыбки, Гермиона мимоходом посмотрела на Гарри, который всё время до этого просидел с серьёзным видом, меняя его лишь иногда, когда нужно было перекинуться парой слов с женой, а после заявления Джорджа вдруг напрягся и опустил глаза. - Ну что же вы?! Предлагайте версии! – не унимался самый весёлый из Уизли. - Так где работает Гермиона? - В американском министерстве магии, разумеется, - Артур Уизли, как и полагается главе семьи, выступил первым. - А вот и нет, - возразил отцу Перси. – Мой вариант: Гермиона – библиотекарь. - Владелица книжного магазина! – присоединилась к спору Анджелина. - Сети книжных магазинов! – это Джинни. - Медсестра! - Целитель! - Бизнес-леди! Реплики неслись отовсюду. Гермионе стало по-настоящему весело. «Сказать им или не сказать? - даже подумала она, но быстро себя одёрнула: - Не раскисать, тряпка! Буду действовать, как решила». - А мне кажется, что Гермиона работает с детьми, - негромко произнесла Каролина Уизли и оглянулась на мужа, который сидел рядом, совсем не улыбаясь, а лишь задумчиво глядя куда-то перед собой. - Точно, - поддержал сноху Перси. – От первого варианта я отказываюсь. - Не выйдет, братец! Ты не на министерской трибуне, чтобы словами бросаться. Библиотекарь так библиотекарь! – тут же остепенил его Джордж, весело гогоча. - А и правда. Гермиона наверняка занята в домашнем воспитании, - подала свой голос старшая миссис Уизли. - Что?! Гувернантка? Пффф! Молли, ты ведь не серьёзно? – тут же возразила ей Макгонагалл. - Учительница? - Профессор в Ильверморни? – с надеждой в голосе обратилась к ученице Минерва. - Нет, - Гермиона покачала головой. - А кто? Гермиона, скажи нам. - Да, скажи! - Да что там гадать? Она директор школы волшебства! - Ваша коллега, миссис Макгонагалл. Полемика разгорелась с новой силой. На все предположения Гермиона отвечала отрицательно, лишь качая головой и повторяя раз за разом: - Нет, нет и нет! Только Рон, Гарри и Снейп сидели молча, не принимая участие в общем веселье. - Ставлю один галеон! – громче всех выкрикнул Джордж, доставая из кармана монету. И повторил, добившись внимания: - Ставлю один галеон на то, что наша Гермиона – учёный! Снейп глянул на него, как на придурка, а Гермиона едва заметно улыбнулась, плотно сжав губы. Единственный человек, не пропустивший такую её реакцию, тут же подался вперёд, впиваясь глазами в гостью: - Я ведь выиграл, красотка? Верно? Признайся. Выдержав пятисекундную паузу, Гермиона подняла на него глаза: - Нет. - Да кто же ты, чёрт возьми??! – в бессилии, весельчак обрушился на своё место, в сердцах хлопнув по столу так, что зазвенела посуда. - Эй, братик! Полегче! – бросил Билл волшебную фразу. Джордж тут же пришёл в себя и оглядел всех виноватым взглядом: - Простите... Прости, Гермиона. - Ну так что, милая? Ты откроешь нам секрет? – подмигнул ей мистер Уизли, уплетая под шумок второй сэндвич. - Вы на самом деле хотите знать? – поинтересовалась Гермиона, сделав глоток из своего бокала. - Конечно! - Давай, рассказывай! - Что же у тебя за занятие, которым ты довольна, которое приносит деньги и не заставляет напрягаться? - Ну, последнее не всегда получается, - загадочно промолвила заморская гостья, вновь отпивая вино. - И всё же..? Не томи. Гермиона поставила бокал, промокнула губы салфеткой и с интересом взглянула на присутствующих. - Вы знаете, друзья, на самом деле у меня прекрасная работа. Лучшая из всех, что может предложить Волшебный мир магглорождённой ведьме. Я обслуживаю чистокровных волшебников в борделе. Да-да, не удивляйтесь. Я нашла себя и теперь в полном порядке: никаких волнений, хороший доход, я, наконец, независима и абсолютно счастлива. А разве Гарри не рассказал, как мы встретились? О, это был просто фееричный момент! – вдохновлённо говорила Гермиона, не обращая внимание на то, как вытягиваются лица слушателей. – Он появился, как блистающий рыцарь, весь в клубах дыма и пламени, под звук разрывающейся бомбарды. Такой яростный и неустрашимый! И буквально стащил меня с клиента, даже не дав закончить приятное занятие. Он такой герой! Да. А потом привёз меня сюда. Правда, я не знаю, зачем. Вероятно, он считает, что я под каким-то заклятием или принуждением. Но это неверно, и мы уже всё выяснили. Гермиона вновь пригубила из бокала, а в зале воцарилась гробовая тишина. Никто не знал, как реагировать на только что сказанное. - Гермиона, зачем ты так? – Молли Уизли первая пришла в чувства и теперь с укоризной смотрела на долгожданную гостью. – Если тебе здесь что-то не по душе, то скажи прямо, но прошу, не наговаривай на себя ужасные вещи. - Отнюдь, миссис Уизли. Здесь замечательно, и мне всё очень нравится. И я рада видеть, наконец, старых друзей, которые так много сделали для меня в жизни. А то, что я занимаюсь проституцией, так что такого? Разве не для этого существуют грязнокровки? - Не произноси этого слова! – Молли схватилась за сердце. - Мисс Грейнджер, Гермиона, послушайте, - в разговор вступила Макгонагалл. - Уверена, что не погрешу против истины, если со всей ответственностью заявлю, что никто из присутствующих даже в мыслях никогда не произносил в ваш адрес подобного оскорбления. Я готова поручиться за каждого в этой комнате. - Ах, Минерва, оставьте, - отмахнулась Гермиона. – Какая разница, как меня называли? Я давно не придаю значение словам. - Но тогда, может, объяснишь, ради чего ты сейчас шокируешь всех своими абсурдными россказнями? Ты ведь прекрасно понимаешь, что никто из нас, твоих друзей, не поверит в то, что ты занимаешься таким делом, - подал голос Артур Уизли, отправляя в рот кусок бифштекса. - Я проститутка, мистер Уизли, - с ледяным спокойствием ответила Грейнджер. - И зря вы мне не верите, Гарри может подтвердить. - Гарри? – теперь все смотрели на Поттера. - Мы встретились с Гермионой именно так, как она рассказала, - медленно проговорил главный аврор. Чего уж теперь юлить, раз она сама решила открыться? - …была операция по задержанию преступника в публичном доме. И там… я увидел Гермиону. И да, я стал свидетелем того, как она… делала свою работу. - Уму непостижимо! – вырвалось у кого-то из присутствующих. - Я пойду присмотрю за детьми, - Каролина Уизли выскользнула из-за стола и опрометью ринулась прочь из гостиной. Не пытаясь остановить жену, Рон лишь замер с нечитаемым выражением лица. Снейп бросил на Гермиону косой взгляд. А она продолжила совершенно спокойным тоном: - Ну а чему вы удивляетесь, друзья? Магглорождённым девочкам никогда не стать ровней другим, выросшим в семьях волшебников. К нашим родителям можно применять Конфундус и подчиняющие заклятия, чтобы заставить отпускать дочерей в волшебные школы, и это считается нормальным. Но даже отлично выучившись и сдав ЖАБА на одни «Превосходно» мы навсегда останемся на третьих ролях. Наш удел – служить потомственным волшебникам. Мне столько раз указывали моё место, что, наконец, я приняла существующий порядок и теперь не жалею. Пусть род моих занятий у кого-то вызывает шок, и его не принято озвучивать в приличном обществе, но ведь тут все свои. Мы ведь лучшие друзья, верно? И поэтому я не вижу никакого смысла что-либо скрывать от вас – людей, помогавшим моему становлению, всегда находившихся рядом в трудную минуту и научившим правильно вести себя в жизни. И я совсем не стыжусь того, что делаю. Напротив, это обеспечивает свободу, материальную независимость, и намного лучше, чем просто быть чьей-то любовницей, или просить милостыню, или провести свои лучшие годы за решёткой. Гермиона замолчала и теперь наблюдала за реакцией слушателей. Гарри запрокинул голову и уставился в потолок. Бруствер смотрел на неё печальным взглядом. Анжелина сидела, плотно сжав губы и уперевшись ладонями в стол, явно не в состоянии решить, как относиться к услышанному. На её лице поочерёдно отражались разные чувства: осуждение, злость и… жалость? Наконец Молли Уизли прервала затянувшуюся паузу: - Ты сказала «провести годы за решёткой»? Я, кажется, поняла. Ты ведь пропала сразу после того недоразумения… Но поверь, девочка, никто из нас ни на минуту не сомневался в тебе и в том, что всё закончится благополучно. Так и случилось, суд во всём разобрался, а после мы не увиделись, потому что ты исчезла. До этого попасть к тебе в Азкабан мы не могли. И не могли передать ни письма, ни посылку. Будь Кингсли или Гарри на месте, такого, конечно бы, никогда не произошло. Но их не было. Гермиона тут же поддержала её: - О, да. Не нужно говорить о прошлом, миссис Уизли. Тогда действительно произошло недоразумение. Хм… Но ведь главное, что теперь всё хорошо? И я снова здесь, вместе с вами… Не знаю, сколько ещё пробуду в Британии, но если любому из вас от меня что-то потребуется, то я буду только рада оказаться полезной. Достаточно прислать сообщение. А сейчас давайте поужинаем, да? И, не дожидаясь ответа, она принялась за остывший ростбиф, давая зрителям возможность осмыслить услышанное. Какое-то время из-за стола доносились лишь звуки борьбы с запечённым мясом, скрежет ножей о тарелки, просьбы передать то или иное блюдо, налить вино или подать салфетку. Было похоже, что никто не намерен возвращаться к неприятному разговору, но это было не так. Грейнджер всё понимала и готовилась вскоре продолжить откровения. От её внимания не ускользнул ни один короткий взгляд, брошенный на неё как бы невзначай, почти каждым из присутствующих. И уж конечно, напряжение, висящее в воздухе, ощущалось почти физически. - Гермиона, но почему ты выбрала такую жизнь? Почему не семья? Не муж и дети? Это совсем не привлекает тебя? – осторожно поинтересовалась Джиневра. Будучи в юности бойкой и порывистой – сказалось детство с шестью братьями, – после десятка лет замужества солнечная ведьма изменилась, научившись сдерживать эмоции и не рубить с плеча, но вначале разобраться, досконально вникнув в ситуацию, и, что важнее, каким-то уникальным женским чутьём умела разгадывать собеседников, определяя их мотивы, и только потом делала выводы. Сейчас она старалась быть деликатной, уловив за маской безразличия сильнейшее волнение подруги, и искренне сочувствовала ей, даже в мыслях не позволяя себе осуждать или выдумывать язвительные формулировки. - У меня не может быть детей, Джинни, - Гермиона грустно посмотрела на неё и кивнула, заметив непонимание во взгляде миссис Поттер. - Знаешь ли, Круциатус и пинки в живот не прибавляют женщине здоровья, - она печально усмехнулась, а все за столом замерли после этих слов… Вокруг молчали, не зная, что сказать. Только Джинни побледнела и, стиснув пальцы, зло прошептала: - Проклятые Пожиратели. Чёртовы скоты… «Она, конечно же, имеет в виду мой плен в марте девяносто восьмого. Думает, что тогда всё и случилось, – быстро сообразила Гермиона. – И остальные тоже так поняли. Ну что же, придётся их разочаровать». - О, нет-нет, Джинни, - Гермиона снова усмехнулась. - Пожиратели здесь не при чём. В плену я занималась ужасными вещами, но меня почти не пытали – так, пара Круциатусов от Бэллы в самом начале, – и тем более не насиловали. «Хотя одна попытка была». Она мысленно улыбнулась, вспомнив, как корчился на полу Грегори Гойл, получая Круцио от Северуса, а Драко Малфой вопил, как недорезанная свинья, обливаясь слезами и лепеча что-то в свою защиту, когда Беллатриса таскала его по тюремному подвалу, крепко вцепившись ногтями в ухо. - Что вам было сказано, зверёныши?! – орала Бэлла в лицо племяннику. - Отвести Грейнджер в камеру и стеречь. А-аааа!!! - А ещё? - Чтоб… ааааа!.. ни один волос. Но мы подумали, что можем… А-ааааа! Больно!!! - Ни один волос. Ни с головы, ни с лобка! Это ясно, племянничек?! - Да-аааа!!! - Ну вот и хорошо. Надеюсь, мне не придётся тебя кастрировать, чтобы спасти, - и, отшвырнув рыдающего хорька, Беллатриса нависла над трясущейся от страха Гермионой, прожигая пленницу злобным взглядом. – Грязнокровка пригодится для другого веселья. Ха-ха-ха-ха! - Так ты примешь мой совет, Бэлла? – спросил ещё тогда Северус. - Нет! То, что ты предлагаешь, слишком просто. Я придумала кое-что поинтересней. Гермиона не знала, что предложил Северус. Но вот то, на что её обрекла Беллатриса, было настолько ужасным, что ещё спустя много лет снилось в кошмарах, а после пробуждения не давало прийти в себя от разрушающего чувства вины перед всеми вокруг… Гермиона очнулась от воспоминаний и оглядела присутствующих, которые выжидательно смотрели на неё в надежде на объяснение. «Прежде они думали иначе», - это Гермиона понимала. - Да, меня не насиловали, - подтвердила она ранее сказанные слова. – Рональд знает наверняка. Она кивнула в сторону Рона Уизли, который с начала вечера сидел с мрачным лицом, вовсе не притронувшись к своему ужину. Сейчас всеобщее внимание перекинулось на него. - Это правда, - твёрдо произнёс Рон, отрывая взгляд от столешницы. – Мы были друг у друга первыми. Уже после победы. - А знаете, почему с вами не случилось подобной неприятности, мисс Грейнджер? – глухо прозвучал голос, и фигура в чёрном повернулась к ней вполоборота. Окружающие застыли, и на мгновение в комнате наступила абсолютная, неестественная тишина. Гермиона лишь бегло взглянула на говорившего и усмехнулась. - Ну разумеется, Северус, теперь мне это известно, - она оглядела присутствующих и продолжила, поясняя: - Они боялись, что на мне Ведьмина печать. Северус удовлетворённо кивнул, а Джордж уставился на неё с непонимающим видом. - А что это такое? – наконец изрёк он. - Защита, - чуть смягчив тон, произнесла Гермиона, - которую устанавливают девочкам, чтобы они против своей воли не стали жертвами мужской похоти.  - И как работает? - По-разному. Как настроишь, - Гермиона пожала плечами. – Может просто оттяпать член, а может и кое-что похуже. Заклятие живого гниения, например. - Мда, неприятно, наверное, получить такой презент. Хорошо, что мы не из насильников, - рыжий братец хохотнул, стремясь разрядить обстановку, но его никто не поддержал. Окружающие продолжали сидеть с серьёзными лицами, а Гермиона вдруг вскинула голову и с напускной лёгкостью обратилась как бы ко всем, но ни к кому конкретно: - А знаете что, дорогие друзья, учителя и Орден Феникса? А вот мне очень интересно было бы узнать, почему тогда, во время войны, когда нам всем угрожали подобные опасности, на мне такой печати не было? Профессор, - теперь она смотрела только на Макгонагалл, - разве обязанностью декана не является охрана своих учениц от посягательств и насилия? Минерва, до этого долго сидевшая молча, вздрогнула и произнесла дрожащим голосом, не отрывая глаз от белоснежной скатерти: - Т-такие чары не входят… в обязательную часть школьной программы. Решение о выборе защитных мер – дело семейное и принимается родителями учениц, исходя из целесообразности и ситуации. - Ну вот, - встрепенулась Грейнджер, - что-то подобное я и ожидала услышать. Особенно хорошо это соотносится с положением маглорождённых. Уж их-то родители в полной мере осведомлены о волшебных возможностях уберечь своего ребёнка?! Да, профессор? Нет! Это только подтверждает мои прежние слова об отношении к грязнокровкам в нашем мире. Услыхав это, Макгонагалл только сильнее сжалась и ещё ниже опустила голову, всем видом признавая справедливость упрёка. - Я… это я виновата, - громко зашептала Молли, и все взгляды устремились на неё. По лицу женщины потекли слёзы, а руки задрожали от волнения. – Я должна была… Прости, Гермиона. Я не успела… Вы так быстро исчезли со свадьбы Билла… Я собиралась всё сделать позже, перед вашим с Джинни отъездом в школу. Гермиона осеклась. Но быстро взяла себя в руки. - Нет, миссис Уизли. Я не виню вас, - твёрдо ответила она, не без труда подавив желание коснуться волшебницы, чтобы успокоить её. – Я только рада, что Джинни отправилась в Хогвартс, не рискуя стать беспомощной жертвой. Тогда было действительно опасно. И я на самом деле рада за тебя, подруга. Она чуть улыбнулась Джиневре, и та кивнула в ответ. - Ну а что касается моих проблем, то всё произошло позже, в Азкабане, куда меня засунул твой муж, Джинни, - с убийственным спокойствием Гермиона продолжила свой рассказ. Больше она никого не собиралась жалеть. – Там, после десятка Круцио и избиений, я потеряла ребёнка. И способность иметь других. - …И да, Молли, вы правильно поняли, - она вновь взглянула на пожилую волшебницу, - это был ваш внук. Или внучка. Но уже не важно… Мать большого семейства сидела, не шелохнувшись, лишь крепко зажмурив глаза в тщетной попытке удержать слёзы. - А у Гарри был выбор: либо на время разбирательства оставить меня под домашним арестом, либо запереть в тюрьме, - произнесла Гермиона, в полной мере взявшая сейчас на себя роль обвинителя. - Он решил, что второй вариант лучше. Вероятно, это было необходимо, чтобы все волшебники убедились в беспристрастности будущего Главы аврората. Гарри застыл в оцепенении: «Но ведь было по-другому!.. Или нет?.. Да, Гермиона права; пожалуй, всё выглядит именно так, как она говорит. А причины, мотивы, намерения и планы, которыми руководствовались на тот момент, быстро потеряли значение». Та ситуация вышла из-под контроля – неважно почему, – и это только усугубляет его, Гарри, вину. Про то, что подругу пытал в Азкабане сумасшедший охранник, они с Бруствером узнали, как только Кингсли пришёл в себя после покушения, а Гарри вернулся из Ирландии, где вместе с Роном и другими аврорами гонялся за пожирательскими недобитками. И тот подонок получил своё. Но вот про потерю ребёнка Гарри слышит впервые. И про то, что у неё больше не может быть детей… Из ступора его вывел неуверенный голос жены: - Гарри, это правда? То, что говорит Гермиона? Об этом ты хотел мне рассказать? Его сил хватило лишь, чтобы согласно закивать в ответ и выдавить из себя коротко: - Да. Показалось, что в гостиной стало темнее. Все сидели, низко опустив головы, не решаясь поднять друг на друга глаза. Только Джинни, не отрываясь, смотрела на мужа унылым потухшим взглядом. Поняв, что её исповедь закончилась, Гермиона поднялась и вышла из комнаты. Через пару минут то же самое сделал и Снейп. Джиневра, бледная как мертвец, снова обратилась к супругу: - Помоги мне понять одну вещь, Гарри. Если ты обрёк на такое Гермиону из-за должности Главы аврората, то кем ты сможешь пожертвовать ради кресла министра? Постой, Кингсли, не перебивай меня! – она выбросила в сторону ладонь, останавливая дёрнувшегося-было Бруствера, и продолжила, смотря в упор на поражённого таким оборотом Поттера: - Так кем, Гарри? Может, мной и детьми? - Джинни, всё не так! Позволь объяснить… Джинни, детка… Кто-нибудь, да расскажите же ей! - все заговорили разом: Бруствер, Молли, Артур, перекрикивая один другого. Лишь супруги Поттер молчали, с тоской глядя друг другу в глаза. Это продолжалось долго, может, несколько минут, пока Гарри, наконец, не покачал головой: - Джинни, я бы никогда… Джиневра Поттер выдвинулась из-за стола и, задержавшись посреди комнаты, подняла перед собой руки, как будто желая отгородиться от всех. - Мне надо всё обдумать. Не ходите за мной. Я в порядке, - сказав это, она развернулась и направилась на верхний этаж. Выждав немного времени, за ней устремилась Молли. «Джинни успокоится, и мы поговорим. А где Гермиона?» Придя в себя, Гарри метнулся из гостиной, вырвался на улицу и, отбежав с десяток шагов от крыльца, заорал что было сил: - Гермиона!!! Ответом ему была тишина. - Гермиона! Сзади на плечо легла тяжёлая ладонь. Гарри обернулся, и его ослепила яркая вспышка. В глазах замелькали звёздочки, а через мгновение пришла боль. Голова зашумела, и, плохо соображая, что с ним, аврор Поттер попытался оглядеться вокруг. Он не сразу понял, что сидит на земле, и не сразу увидел возвышающуюся над ним грозную фигуру. А когда узнал нападавшего, то опустил руку, в которой уже каким-то чудом, вероятно из-за наработанного рефлекса, оказалась волшебная палочка. «Пусть так. Заслужил», - подумал Гарри, смиряясь перед неизбежностью расплаты. Рон Уизли слизал кровь с разбитого кулака и, сплюнув себе под ноги, развернулся и побрёл в дом.