Душевные разговоры

***

Система — штука, все-таки, поразительная и весьма и весьма неоднозначная… Строго контролировать каждый каноничный шаг, при этом позволяя ему влипать в подобные… весьма двусмысленные ситуации. Хотя двусмысленности тут было, пожалуй, не слишком много — Шэнь Юань, как амбассадор паршивых порно романчиков, зрел в корень. И когда вдруг сразу следом за пролетевшей мимо красивой бабочкой его настиг бесконтрольный словесный водопад, состоящих из комплиментов Лю Цингэ вперемешку с рандомными мыслями, нутром почуял — запахло жареным. Если не жареным, то горяченьким точно. Но с мозгом тоже что-то произошло, потому что волновало его это не больше, чем дела той самой витающей неподалеку крылатой прелестницы. Система продолжала молчать, но, пока Бинхэ веселился в Бездне, все уведомления либо не доходили, замьюченые за неважность, либо доходили с опозданием где-то в полчаса. Поэтому причины и последствия пока тайна — которая, к слову, тоже не очень-то его беспокоила. Ибо все, что его на данный момент особенно трогало тут же оседало на языке. — Лю-шиди, — в очередной раз флегматично обратился Шэнь Юань к то ли зеленеющему, то ли краснеющему Лю Цингэ, при этом — абсолютно точно! — этого не желая, потому что, ну… — Шэнь Цинцю, прекращай этот балаган! — его даже попытались перебить, нахохлившись и пригрозив Чэнлуанем, но бестолку. Шэнь Цинцю с томным вздохом продолжил, словно непосредственной угрозы для жизни и нет вовсе: — А Лю-шиди хорош собой, даже когда злится, — и затрепетал своими длинными бессмертно-заклинательскими ресницами вместе с новеньким модным веером так, что еще чуть-чуть — и Сюя будет и не нужен вовсе. Хлопай ресницами и взлетай! Хороший девиз для заклинателя, которого вскоре с позором выгонят из ордена за развратные попытки совращения всеми уважаемого главы пика Байчжань. И за попытку доведения того до сердечного приступа в результате стресса. — Вообще-то всегда хорош, как я уже упоминал. Таких милашек еще поискать, уверен, тебе уже говорили, но ты безумно красив, Лю-шиди. Увидев тебя впервые, даже не поверил, что ты тот самый прославленный Меч Чэнлуань, который может за пару минут посносить бошки всем монстрам в округе, — и вздохнул здесь Шэнь Юань так мечтательно, что сам себе подивился — надо же, даже по видосам с котятками да мерчу с Бинхэ так никогда не вздыхал — а это ведь база. Лю Цингэ, прищурившийся и явно смущенный ситуацией чуть ли не до белого каления, отвернулся и направился в сторону невозмутимо порхающей бабочки, которая в этом маленьком подлеске явно их оставлять не собиралась — каким-то чудесным образом опылив Шэнь Цинцю, та, похоже, чего-то ждала. Или просто жила здесь. Или всё вместе взятое. — Осторожнее, шиди, это же кристальная бабочка истинномыслия, — все же предупредил он, из-за чего Лю Цингэ тут же сменил курс в сторону небольшой полянки мха, раскинувшейся между двумя пышными деревьями. Вряд ли мечник хоть раз сталкивался с этим насекомым, ведь по идее та невообразимо редка. Да и слышал тоже. Но название тварюшки говорило само за себя — что в этом мире, к счастью, далеко не редкость. Будь это не так, смертность наверняка повысилась бы в разы — так что хоть что-то хорошее Самолет вложил в свое творение. — Хотя было бы славно услышать, о чем же думает мой дражайший шиди Лю. — И тебя одного хватает с лихвой, — буркнул тот в ответ, и с размаха плюхнулся на мох — который, к слову, Шэнь Цинцю был почти на сто процентов уверен, был не просто мхом, очень уж характерные на нем были цветные, а конкретно бледно-розовые, проплешины. Одну из которых весьма метко вляпался шиди — рукой и даже задницей. — Ой-ой, — хихикнул Шэнь в сложенный веер. — Как неудачно. Или удачно… Тут как посмотреть, — задумчиво пробормотал, подошел ближе и даже присел на корточки — заклинателю абсолютно неподобающе, кстати. По-гопарски так. Но сегодня Шэнь Цинцю благодаря отсутствию встроенного речевого фильтра и, пускай и временно, Системы, был больше Шэнь Юанем, поэтому отпустил себе все грехи заранее. А еще, хоть и чуточку, но все же надеялся забыть позорный инцидент. — Ну что еще? Сколько можно смотреть? Ты уже раз сто описал, как я хорош, переключись на что-нибудь другое! На себя посмотри! — вспыхнул Лю Цингэ и отполз на добрые полметра вглубь полянки. Уютной такой. И бабочка была так близко — и так удачно, как и эта полянка. Похоже, симбиоз во всей его естественной красе! Интересно! Они с шиди попались в такую забавную ловушку! Природа воистину опасна и прекрасна. — Шиди Лю случайно не имеет выработанного иммунитета к… Как же там его? Ко мху пылкой страсти? Или это мох истинного желания? Что-то я не уверен? — со вздохом пробормотал, присматриваясь. — Жаль, я не прихватил с собой травник по данной местности, с ним бы мы точно выяснили, захочешь ты меня поиметь или, не знаю, побить? Или оба вида подразумевают… Хм. Или это вообще один и тот же вид, но в разных пособиях названный по-разному… — предположил и в ожидании уставился на тут же сбледнувшего шиди. — Иммунитета точно нет, впервые встречаю этот гуев мох! Мда, жалко этого добряка — но не от всей души. — Ничего, если не сейчас, то через несколько минут наверняка проявят себя первые симптомы отравления — тут-то мы и выясним афродизиаком или нет. Хотя… Шиди чувствует что-нибудь необычное, может, тянет к мечу, или к… другому мечу? — Никуда не тянет, — буркнул тот в ответ, вновь залившись краской. Шэнь Юань вновь не преминул отметить: — Смущенный Лю-шиди особенно хорош. Сразу захотелось взяться за эти розовые щечки, хорошенько их пожмкать, а потом поцеловать… — и вздохнул Шэнь Цинцю так мечтательно и так глубоко, что еще чуть-чуть — и кислородное отравление точно стало бы реальным с секунды на секунду. — Что-о?.. — чуть не плача от смущения, протянул шиди, и отполз еще чуть дальше, оперевшись на подставленные позади ладони и согнув одну ногу в колене так соблазнительно, что Шэнь Юаню захотелось немедленно согнуть так и вторую, опуститься на колени между ними и вжаться щекой в наверняка по-воински крепкое бедро… Озвучить свои мысли Шэнь Цинцю, к счастью, не успел, сбитый с толку несколько обиженным: — Щечки? Шэнь Цинцю, ты женатый человек, прекращай себя так вести! — Оу, шиди Лю, — умиленно проворковал Шэнь Юань ничуть не смутившись, — уверен, не только я в этой ячейке общества с удовольствием расцеловал бы тебя с головы до ног, — признался с легким сердцем, как не сказал бы никогда в жизни!!! — Сначала поцеловал бы твои щечки, каждую, потом обязательно уделил внимание твоим… Таким манящим… И сладким на вид… Губам… Поцелуями спустился бы по твоей изящной шее к ключицам, животу, а потом с такой самоотдачей отсоса… Ой, — сбился с мысли, внезапно осознав, что сделал то, чего не стоило — невольно, излишне заболтавшись, зарылся пальцами в злосчастный мох. Лю Цингэ, уже подтянувший ноги к груди и закрывший лицо ладонями, из-за которых виднелись только удивительно малиновые уши, отчего-то промолчал. Правда, молчания надолго не хватило, и он все же пробормотал вполголоса, продолжая смущенно закрывать лицо: — С какой стати не один? Что за бред? — Оу, шиди Лю, — хихикнул Шэнь Юань, вскинув бровь, — ну тебе ли не знать что означают поединки у демонов, особенно… в таком количестве. Ты очень пылкий поклонник, — и, словно секретничая, приложил ладонь ко уголку рта, чуть наклонился и полушепотом действительно выдал чужой секрет: — Бинхэ это очень нравится. Словесной реакции не последовало, но уши Лю Цингэ слишком уж многозначительно покраснели еще на пару тонов. Кадык нервно дернулся. — Шиди Лю, этот Шэнь смеет предполагать, что это все же мох истинного желания, что-то внезапной пылкой страсти этот Шэнь на себе, да и на тебе не ощутил, а вот с желанием-то не поспоришь. Мысли как-то неожиданно сместились в иную плоскость, до этого я как-то особо не думал о том, как шиди Лю может быть хорош в бою не только на мечах, но и на, эм, на нефритовых столпах, что ли, — со смешком сориентировался в терминах, даже под воздействием бабочки и мха как-то постеснявшись сказать слово «член» прямо в лицо боевому брату — еще не весь стыд растерял, смотрите-ка! Хотя это, вполне может быть, только пока что. Бабочка уселась прямо на ствол ближайшего дерева и наверняка запланировала наслаждаться шоу — маленькая вуайеристка. — Кстати, раз шиди не имеет иммунитета, а значит не знаком с данным видом мха, я расскажу, в чем же кроется корень нашей проблемы, — Лю Цингэ неподвижно угукнул, и Шэнь Юань, решивший, что бояться уже нечего, немного сократил расстояние и подполз ближе к нему, но прикасаться все-таки не стал. — Если не очистить организм посредством либо совместного совершенствования, ну как это часто бывает, знаешь, либо исполнив желание, отчего произойдет необходимый выброс гормона и ци, то попавший под его воздействие, по идее, умрет. Ну или, как минимум, непоправимо покалечится. — Шэнь Цинцю, когда ты уже прекратишь втягивать меня в подобные вещи, — обвинительно ткнул пальцем Лю Цингэ прямо ему в нос — как же так попал, да еще и не глядя? Забавно. — Всего лишь второй раз, а в первый отделались легким испугом, — парировал Шэнь, с улыбкой потершись носом о палец мечника, который, впрочем, тут же отдернули. — Итак, чего же желает шиди Лю, — томно — откуда в нем столько томности только взялось? — прошептал Шэнь Юань, с улыбкой расправив разметавшийся по мху задранный подол верхнего ханьфу, плотно прижатый коленями к вырвиглазной зелени — повезло, что ткань зачарованная, пятен не будет. — Ничего! Ничего не желает, лучше отойди подальше! — воскликнул Лю Цингэ и снова предпринял неловкую попытку отползти подальше. — Шиди Лю хорош, даже когда немного неуклюж, — тут же поделился Шэнь Юань, мечтательно вздохнув. — Так и хочется поцеловать, ну а потом можно и… На этот раз Шэнь Цинцю остановил взгляд — такой разъяренный, что аж до костей пробрало и словно ударило молнией внизу живота, а та в свою очередь оставила после себя быстро разгорающийся пожар. Встал — вдруг понял Шэнь Юань. Как у какого-то подростка! Да еще и на Лю Цингэ, разъяренного как стая собак Лю Цингэ! Что удивительно, ярость была направлена не в его сторону, боевой брат прожигал взглядом маленькую бабочку, которую, по-видимому, обвинял сейчас во всех «восемнадцать плюс» грехах, которым сейчас грозит подвергнуться его тело и душа. Шэнь Цинцю, мысли которого наконец-то отвлеклись от перечисления всех прелестей Бога Войны, тут же заговорил: — Правда ведь интересно, шиди, потрясающий симбиоз мха и ба… — да, бабочки, которую со всей силы впечатал в ствол кулаком известный своей силой бессмертный заклинатель. — Был. Потрясающий был симбиоз, — немного тоскливо закончил он свою едва начавшуюся речь. Вновь осевший на мох Лю Цинге довольно стряхнул с костяшек остатки пыльцы с крыльев бабочки, а та осталась намертво припечатанной к коре дерева. Ну почти как в эпоксидной смоле замуровали… Что ж. Дальше — легче. — Отлично, шиди Лю, душа моя, хорошее решение, теперь-то ты скажешь мне, чего хочешь? — поинтересовался Шэнь Цинцю, снова покосившись на несчастную жертву ситуации. Ну, или виновницу. — Правда, получить пыльцу бабочки можно было и менее кровожадным способом, но я не осуждаю, все-таки немного обидно попасть в такую западню, пусть мы отнюдь не заперты. — Я не хотел, чтоб это так сработало, гуева бабочка… — Лю Цингэ обругал напоследок зачинщицу ситуации и обтер руку о кое-где подранную штанину. — А ведь я и правда не могу контролировать то, что говорю, вот же дрянь… Хотя странно, хм, — он вдруг задумался и с опаской поглядел на Шэнь Юаня. — Ну так чего же хочет Лю-шиди? — в очередной раз поинтересовался тот, с нетерпением ожидая получить ответ — который желательно будет включать в себя слова вроде «хочу трахнуться с тобой, Шэнь Юань, хочу, чтоб ты отсосал мне, поцеловал меня и снова назвал красивым» — потому что этого хотел сам Шэнь Юань, а значит, сделать это всё надо хоть как. — Лю-шиди красивый, — тут же сказал он, потому что из всего коротенького списка только это желание на данный момент было осуществимым. — Хочу, чтобы шисюн Шэнь поцеловал и трахнул меня здесь и сейчас, и еще когда-нибудь потом, — тем же почти невозмутимым тоном наконец выдал Лю Цингэ, начав в один голос с ним. Затем с удивлением глянул на Шэнь Цинцю, потом на руку и: — Демон тебя подери, какого… — Отлично, этот шисюн как раз не против еще когда-нибудь потом трахнуть шиди Лю, — чуток иронично выдохнул он, втайне понадеявшись, что желает этого шиди от всей души, а не под воздействием скрытого сюжетного афродизиака (не считая неоднозначно себя проявившего мха), и вздернул бровь: — но здесь и сейчас… Ты уверен? Условия не очень подходящие, — все-таки высказался с сомнением Шэнь Юань, у которого, похоже, критическое мышление все-таки немного шло и вслух. И неподалеку была деревенька, в которой хоть как есть гостиница, в которой можно с относительным комфортом устроиться. Ну да ладно, как завещал один бессмертный классик — в весеннем лесу очень хорошо. К тому же, очень внезапно было услышать еще и такое конкретно оформленное желание даже не трахнуть, а быть оттраханным… Всё-таки перед (под) ним славный воин, в базовую комплектацию которых обычно включены все вот эти альфа-штучки вроде чести и достоинства… Не говоря уже о самозабвенной защите собственной хризантемы. Ло Бинхэ вот не самый рьяный сторонник смены ролей — Юаню определенно пришлось попотеть, чтобы развести муженька на это. Но, слава Системе, из роли подушечной принцессы выйти получилось, да и Бинхэ потом вошел во вкус! Что ж, похоже, подобное Лю Цингэ отнюдь не считает ниже своего достоинства. Лю-шиди пару секунд осуждающе поглядел в ответ, а затем, потянувшись вперед, притянул Шэнь Юаня за ворот ханьфу практически к себе вплотную: — Хочу, чтобы шисюн Шэнь поцеловал и трахнул меня здесь и сейчас, — повторил точь в точь, как заведенный. — И еще… — Как-нибудь потом, понял, договорились, — усмехнулся Шэнь Цинцю практически в чужие губы. — Шиди очень четко выразил свое желание. Но этот шисюн, помимо прочего, также хочет отсосать тебе. Как-нибудь поскорее, — добавил, не сдержав смешка. Лю Цингэ осоловело моргнул, отчего-то сглотнул и, кивнув, наконец отпустил ворот, отвел взгляд в сторону почившей бабочки и, когда Шэнь Юань уже почти собрался с силами и поцеловать, выдал весьма и весьма внезапное: — Разденься. Шэнь Цинцю замер, едва двинувшись, но, как и полагается главе пика Безмятежности (вся безмятежность которого базировалась на скрытом веером лице), достаточно невозмутимо поинтересовался: — Зачем это? — Хочу посмотреть. — На что? — На всё, — уже почти раздраженно выдал мечник, но Шэнь Цинцю скорее сказал бы, что он попросту скуксился. — Как шиди пожелает, — все-таки сдался Шэнь, про себя решив, что влияние бабочки сделало Лю Цингэ в какой-то мере менее болтливым — сказать-то он сказал, что хочет, но вот что ему стоило сказать зачем? Раньше причины своих поступков он вроде бы без проблем озвучивал — если начинал говорить, конечно, а не игнорировал вопрос. Снимать одежды под пристальным взглядом вдруг стало как-то обидно. Чего это он один должен обнажаться? Их тут двое! — И ты давай снимай всё, — буркнул Шэнь Юань, стягивая верхнее ханьфу и принимаясь развязывать тесемки на нижнем. А Лю Цингэ вообще без возражений принялся стаскивать с себя шмотки, да так резво, что тут же возникла догадка — он походу просто постеснялся сделать это первым, вот и заставил начать Шэнь Цинцю! Да он и моргнуть не успел, как на шиди сверху не осталось ничего, кроме заколки, а снизу лишь одни свободные нижние штаны, да и те держались на честном слове — то есть на легких, узких, бледно-серых сапогах, до колен завязанных какой-то хитромудрой, наверняка обережьей вязью… Тут-то Шэнь Цинцю и поплыл. То есть Лю-шиди все это время под своими строгими орденскими штанами почти в пол носил вот это?! А дальше что? Пирсинг в интимном месте, тату бабочки на копчике? Шэнь Юаня вид оголенного достоинства шиди не так покоробил (там-то всё ожидаемо, даже без пирсинга), как эти несколько порнографичные сапоги, отчего-то вдруг нашедшие отклик в душе (и не только). Интересно, с какой это стати шиди прятал сапоги под верхние штаны? Наверняка, чтобы не соблазнять своим разнузданным видом бедного шисюна. И его чуть менее бедного муженька, который точно бы поддался на такую провокацию и под шумок все-таки продул в их еженедельной драке, чтобы потом уже самому осадить Лю Цингэ — которому пришлось бы защищать уже отнюдь не воинскую честь… — Их мы оставим, — тут же распорядился, принявшись с усердием помогать вытаскивать штанины из тисков — с чем справился за несколько долгих, очень долгих секунд, а затем, порывисто стянув и откинув подальше клятые штаны, наконец дорвался до сладкого, плюнув на собственное раздевание — повалил Лю Цингэ на чертов мох, словно созданный для того, чтобы на нем играли в тучку и дождик, и прильнул чередой кратких поцелуев к то ли сухим, то ли просто пересохшим губам. Те на ощупь оказались столь же мягкими и нежными, сколь и на взгляд — и по своей воле от них наверняка даже последний в мире дурак не оторвался бы. Целоваться с Лю-шиди — наверняка почти как драться с ним же, только вот на этот раз Шэнь Цинцю намерен победить. И победой своей как следует насладиться. — Ты не разделся, — где-то в перерыве выдохнул мечник, оттянув Шэня, ухватившись за копну волос где-то на затылке. — Сам снимай, — буркнул тот, голодно облизнувшись и с силой дернувшись из ослабшей хватки, чтобы поскорее вновь завладеть уже ставшими влажными губами шиди — в порыве страсти Юань всегда целовался излишне мокро. Тот, совершенно не сопротивляясь, лишь промычал что-то и от всей души лизнул губы Шэнь Юаня — а того пробрала такая дрожь, что от участи быть придавленным Лю Цингэ спасло только то, что они и так сплелись как две лианы. В какой-то момент руки скользнули вниз по плечам, все же стягивая лишнее, в то время как чужой рот слегка приоткрылся, позволяя Шэнь Юаню с наслаждением скользнуть языком глубже — облизнуть мягкие губы, зубы, столкнуться с давшим отпор языком и наконец отдаться поцелую по полной. В груди горело, пальцы, до этого лежащие на холодных, точеных плечах, жгло от желания потрогать что-нибудь еще — и он без зазрения совести этому желанию поддался. Над потребностью целоваться медленно, но верно начало преобладать стремление ощутить на языке (не до посинения огромный! для разнообразия) член шиди, поэтому Шэнь Юань, оставляя за собой влажную дорожку поцелуев, прошелся губами по дрогнувшей шее, бесперестанно вздымающейся, порозовевшей груди, и тут же ощутил, как в задницу больно уперся каблук (каблук, Лю-шиди, каблук?!). Кубики на «терке» Лю Цингэ по всем воинским и мартисьюшным канонам присутствовали в полном объеме, и были от напряжения такими рельефными и на вид нежными, что этот слабый шисюн не смог сдержаться и несколько раз притерся к животику щекой, параллельно оглаживая его же едва не чешущимися от желания это сделать ладонями. — Черт, почему стало так мокро? — Лю-шиди что, потёк? — иронично уточнил Шэнь Цинцю, хмыкнув в дрогнувший от горячего выдоха пупок. — Ты дурень? Гуев мох, он какой-то мокрый стал, — раздраженно пояснил Лю Цингэ, а после, не дожидаясь ответной реакции, отцепил одну руку от того самого мха и смачно так провел ладонью по лицу чуть скорчившегося от подобного Шэнь Юаня. А затем хмыкнувшего и с любопытством ткнувшего в и правда визуально немного изменившийся «коврик». Перетер задумчиво пальцами и сделал вывод — немного липкое, слегка густоватое, бледно-зеленое нечто, было на сто процентов необходимым составляющим, о котором сам Шэнь Юань даже побеспокоиться не успел. В конце концов, следующим пунктом в мысленном списке был минет, а не проникновение — до которого не факт, что дойдет вообще. Скорее нет, чем да — их все же рано или поздно отпустит, и кто знает, как шиди отреагирует на произошедшее… Может, и драться придется. Голову вдруг так не вовремя посетили несколько виденных еще когда-то в прошлой жизни гачимучи-мемов. — Похоже, сервис в этих апартаментах на высоте, даже смазкой обеспечили, — в итоге он даже слегка рассмеялся подобному абсурду. — Я не ощутил изменений из-за штанов, их Лю-шиди с меня пока не потрудился снять. На это высказывание шиди лишь раздраженно вздохнул и вновь откинулся на спину, видимо смирившись с тем, что оказался с головы до ног, так сказать, смазан. Шэнь Юань фыркнул в подвздошную кость, мимоходом ее же и чмокнул, и наконец встретился лицом к лицу со своим первым желанием — минетом Лю Цингэ. — Лю-шиди и тут красив, — не преминул поделиться мыслью Шэнь, с любопытством уставившись на четвертый виденный вживую член (второй, если не учитывать два своих). — Боги… Когда ты уже заткнешься, Шэнь Цинцю, в конце-то концов? — Лю шиди, если судить по ощущениям, снова накрыл ладонями лицо и наверняка покраснел пуще прежнего. Что ж, он с комплиментами на «вы», это Шэнь Юань уже понял. — А вот сейчас и заткнусь, — милостиво сообщил он. А затем, не дожидаясь реакции, заправил за ухо неудобно свисающую прядь и, склонившись, провел языком по всей длине члена Лю Цингэ — тот, мигом забыв о стеснении, как-то излишне удивленно простонал, до боли вцепился руками в волосы Шэнь Юаня и едва не раздавил своими мощными бедрами несчастную голову, вдобавок врезавшись сапогами уже в спину — благо один слой одежды хоть как-то защитил — боль была приглушенной, а не резкой. — Полегче, ковбой, — рассмеялся Шэнь Юань, — не придуши хоть. — Постараюсь, — сквозь зубы процедил тот в ответ, немного расслабившись и дав Шэнь Юаню пространство для маневра. Умилившись такой податливости от, казалось бы, так яро сопротивляющегося поначалу и непокорного в принципе человека, Юань переключил внимание на нынешнюю звезду программы — порозовевший от пока ненавязчивых прикосновений член чуть дернулся, когда на него играюче подули. Дразняще поцеловал кончик, скользнул ниже и вновь провел языком по всей длине, удовлетворенно зажмурившись. Обхватил у основания, слегка приподнял, уже готовый взять в рот, услышал сверху: — Постой! — Чего, Лю-шиди? — слегка раздраженно поинтересовался он, недовольный, что оторвали от дела на полпути. Уже даже дыхание задержать успел! — Хочу целоваться, — так же раздраженно ответил шиди, хмуро глядя на него сверху вниз. Шэнь Юань задумчиво прикусил губу, бросив косой взгляд на чужой член, подумал и спросил: — А отсосать? — Как-нибудь потом? — предложил альтернативу Лю Цингэ. Шэнь Юань был склонен согласиться. — Тогда чего шиди хочет? — прошептал он уже едва касаясь чужих губ. Шиди, покрасневший до кончиков ушей, пробормотал даже не отведя взгляда: — Хочу, чтобы шисюн Шэнь поцеловал и трахнул меня сейчас и еще когда-нибудь потом, — и ведь повторил почти точь в точь ранее озвученное желание — вот у кого железобетонные установки! Шэнь Юань вот был готов пожертвовать желанием отсосать миленький член Лю Цингэ (какой же эта мысль все-таки была странной…). (Технически, хотя скорее юридически, они ведь БРАТЬЯ, да??? Ужас, он только недавно смирился, что периодически поебывает своего ученика (на минуточку, бывшего), а тут такой левел ап. Это не слезы, Шэнь Юань, ты просто хорни.) Поцелуй оказался влажным и даже более приятным, чем раньше — то ли он уже как следует распалился, то ли просто сам был не прочь побаловаться поцелуями. Лю Цингэ неожиданно застонал прямо ему в рот, позволяя проникнуть языком чуть глубже, когда Юань провел кольцом пальцев вверх по напряженному члену и, не сдержавшись, потерся своим о шиди прямо через оставшийся слой собственных штанов. Долгий и такой несправедливо громкий выдох вырвался помимо воли, а Цингэ в ответ обвил руками шею и утянул дальше вниз, с концами повалив их на мох. Что ж, возможно, способ решения проблемы он нашел верный — в голове стало как будто больше места для мыслей, их уже не так сильно хотелось озвучивать. Хотя, может, дело в том, что рот, кхм, в некотором роде занят. Со смачным чмоком отстранившись от влажных губ, Шэнь Юань наскоро перевел дух, глядя, как Лю Цингэ — с растрепанными и разметавшимися вокруг неаккуратным ореолом волосами, выбивающимися из хвоста, тут и там перемазанными в мховой смазке, — с закрытыми глазами, тяжело дышал и то и дело подрагивал, стоило Юаню чуть сильнее прижаться своим членом к его. Перерыв был недолгим: насмотревшись, Шэнь Юань, пару раз глубоко вздохнув для успокоения сходящего с ума от возбуждения тела, ринулся вперед, прямо к маняще подрагивающей от частых вздохов шее. На вкус та была как сладковатая слизь, в которой Лю Цингэ измазался с ног до головы. Странно, конечно, но мховый коврик, который спавнит посреди леса ароматизированную смазку, это даже покруче, чем общеизвестная тумбочка с аналогичными свойствами. Дальше что, презерватив на сучке вырастет? Тентакли? А что, не каждый же сюда попадет в удачной компании или вообще не один. — Шэнь Цинцю, — прошептал шиди Лю куда-то в макушку и еще жестче двинул бедрами навстречу, изящно изогнувшись и послав по всему телу волну жара, безжалостно опалившую каждый уголок и без того подверженного внешнему воздействию сознания. Собственно, стон удержать при себе не удалось ни коим образом, как Шэнь Юань ни пытался, как и ответную реакцию — ужесточившиеся ответные толчки и хриплые выдохи в от души обсосанное, если не сказать обглоданное, горло. — Если будешь так активничать, долго я не продержусь, сразу предупреждаю, — нашел он в себе силы значительно замедлиться и склонился над ошалело моргающим от такого «сервиса» Лю Цингэ. — Да плевал я на это, мм, — сорвался на очередной стон, еще яростнее двинув бедрами и вновь потянувшись за глубоким поцелуем — да Шэнь Юань в нем чуть не утонул. — Тогда я точно не смогу трахнуть шиди здесь и сейчас. Только как-нибудь потом, — неловко хихикнул в чужое голое плечо. Черт возьми, что за странные разговоры. Лю Цингэ его веселого настроя вовсе не разделял. Раздраженно рыкнув, он грубо оттянул Шэнь Цинцю за волосы, едва не вырвав клок, после чего, продолжая полыхать и лицом (и всеми остальными частями тела) и гневом, прошипел: — Демон тебя подери, Шэнь, если ты сейчас остановишься, то я трахну тебя здесь и сейчас, и тогда твой карманный демон подерет уже меня когда-нибудь потом! Ты хотел отсосать? Кончай и соси, тупица. Шэнь Цинцю даже как-то разомлел. Вероятно, больше, чем должен был из-за подобной угрозы — и приказа? Экскьюзми бро, «кончай» и «сосай»?.. Точнее «соси»! Это точно не ООС персонажа? Что за… Черт, это точно ООС! Система ведь не вздрючит его за то, что вконец заООСил Лю Цингэ, пока она была вне зоны доступа пару дней? — Ла-адно, — выдохнул в губы шиди, ощутив иррационально сильный прилив возбуждения, и последовал настоятельной рекомендации продолжать, уже ощущая тугой ком, с каждым движением становящийся все жарче и жарче — ему действительно осталось совсем немного. Лю Цингэ застонал в унисон с ним, сунул руку куда-то в тесноту между ними и, вдруг обхватив его член сквозь опостылевшую ткань штанов, парой неаккуратных движений все-таки довел его до пика. — Что ж, шиди Лю, похоже настала-таки очередь моих желаний? — еле как отдышавшись, даже не пытаясь сдержать выжидающую улыбку, от души поцеловал Лю Цингэ и скользнул вниз по разгоряченному телу. Бинхэ о-очень понравится эта история. *** — Шэнь-шиди, Лю-шиди, вы так опоздали, — сообщил Юэ Цинъюань сразу, как они с Лю Цингэ уселись на свои места. Ци Цинци как-то подозрительно пристально осмотрела Лю-шиди, лишь на долю секунды задержав взгляд на еле заметном пятнышке на шее, у самого кадыка — то, видимо проявилось как следует уже после того, как шиди устранил остальные очевидные последствия. Лю Цингэ это с достоинством проигнорировал, да и вряд ли понял, чем ему этот взгляд грозит. Шэнь Цинцю, понадеявшись, что более внимательно отнесся к устранению срамных улик, обмахнулся веером и с присущей главе Цинцзина безмятежностью ответил: — Мы с шиди Лю просто душевно поговорили. Решили давние разногласия, если угодно. Вот и задержались. — Это правда, — невозмутимо поддержал Лю Цингэ, глядя куда угодно, но только не на него, но налившиеся сочным малиновым цветом уши и очевидный засос на бледной шее… — Да-а, душевно… — вполголоса усмехнулась сестрица Ци, — поговорили, значит. Чудесно. Просто чудесно.