Больно даже на себя смотреть

Дождь хлещет за окном. На часах чуть ли не четыре часа утра, а на съемки ему надо к семи. Он в очередной раз не спал всю ночь — с начала осени у него бессонница. Всю ночь он планировал видео, монтировал видео, все делал для видео. А еще хуйней всякой занимался. Впрочем как обычно, вот только летом ему это приносило удовольствие, а сейчас… Решая уже перестать гнить за компом, он встает и потягивается. Лучше уже начать собираться к съемкам — если он приедет раньше и найдет чем себя занять на съемочной площадке, то мысли не будут нагнетать его. Одевается он в легкую футболку и штаны, несмотря на буйную погоду за окном. Ну заболеет он, кому не похуй вообще? Он выходит из комнаты, пытаясь игнорировать свое отражение в зеркале. Больно даже на себя смотреть. Илья заваривает кофе, садиться за стол. Даже не смотрит в холодильник, так как знает что там пусто. Нет у него сил и времени сходить за продуктами, да и кушать в последнее время не очень хочется. В последнее время вообще ничего не хочется. Он не хочет социализироваться, но ему критически необходимо положить голову на чьи то колени, и чтобы его погладили по волосам, но кто ему так сделает? Он включает телефон, и, забывая что сейчас ненормальное время чтобы писать кому либо, пишет в группу Хазяев чтобы те постарались прийти на съемки немного раньше. Выпив своё невкусное кофе, он берет все самое нужное и выходит из квартиры. Со всех сил старается не думать ни о чем, но тревожные мысли все равно туманят его голову. А вдруг что то пойдет не так? Вдруг не получится что то? Вдруг он ляпнет что то не то, и пацаны будут хотя бы неделю над этим смеяться? Блять, он ведёт себя как нытик. Все таки знает он что его друзья не на зло подшучивают над ним, и обычно с их шуток он тоже смеёться, но сейчас все хуёво. Он устал делать вид что ему не обидно, но показывать обиду тоже не хочется. Глупо это всё. *** Все добрались на место съемки в назначенное время, кроме Лёши, который опоздал. Не то чтобы Илья удивлён, к этому он привык. Съемки прошли гладко, никаких проблем не было — вот только в итоге он да ляпнул что то глупое, и над ним да посмеялись. Нет, ему не обидно. Он по приколу будет рыдать два часа когда приедет домой. Остался он на съемках опять допоздна, но зато хотя бы он не чувствует будто проебал день впустую. В небе розовый закат, а на улице до ужаса холодно, что аж мурашки проходят по всему телу. Он заходит в свой подъезд, добирается до квартиры и открывает входную дверь. Его встречает пустая, темная квартира. Он проходит внутрь, разувается. Потом куда то кидает ключи, проходит в гостиную и просто ложится на диван, даже не переодеваясь. На душе тускло, а сам он чувствует себя опустошенным. Хочется на вечность остаться на этом диване и больше ничего не делать — Легче вообще не существовать. Вспоминаются его школьные времена, когда он был на волоске от суицида. Тогда он хотел повеситься из за оценок, из за выгорания. А сейчас что? Блять, он опять возвращается в то состояние, но что сейчас останавливает его? Гробовую тишину прерывает звук поворота ключа и открывающейся двери. Илью это сильно не волнует, так что он просто продолжает смотреть в одну точку. Только у одного человека есть запасной ключ к его двери — это Саша. Холод промелькает по комнате, а шаги Ермолаева становятся все ближе. —Илья?— доноситься родной голос Саши из коридора, но тот не отзывается, потому что попросту нет сил. Через несколько минут возле головы Ильи садиться Саша, а его голубые глаза, наполненные беспокойством, смотрят на него. —Илюш, ты как?— звучит спокойный, тихий голос старшего, словно он боится разрушить эту тишину. Эта нежность в его словах, это использование его ласкательного имени, добивают младшего. Слезы сами наворачиваются и начинают скатываться по его покрасневшим щекам. —Устал.— Пискляво проговаривает Илюша, и лезет к Саше как маленький котенок, а Ермолаев, в свою очередь, запускает свои пальцы через русые волосы Ильи, поглаживая. Яцкевич пытается рукой спрятать лицо. стыдно ему что вот так просто расплакался, как слабак. Но Саша убирает её другой рукой от его лица. —Это нормально, Илюша. Выплакайся.— нежно шепчет голубоглазый, и Илюша его слушается. А как иначе? Это берёт как минимум минут десять, но Саша его не тревожит, а только гладит и шепчет поддерживающие слова. Как только Илья успокаивается, опустошенность окончательно поглощает его. —Расскажешь мне что случилось?— Спрашивает Ермолаев. Илья поднимает голову, смотрит в его голубые глаза. Они олицетворяют спокойствие. —Мне надоело это всё. Я не хочу больше это.— —Что это?— Интересуется тот. —Жить.— Опять всхлипывает Илья. Маска спокойствия Саши рушится как только русый произносит это слово. Он притягивает Илью ближе к себе, и обнимает крепко. —Даже не думай об этом. Всё будет хорошо, ладно?— Утверждает Саша. —Я с тобой, Илюш. Ты возьмешь отдых от работы, а я буду с тобой всё время. Не уходи от меня, прошу.— Последнюю часть он говорит тише, будто боится своих же слов. Илья сочувствует что вообще подумал об этом. Вот что останавливает его от этого глупого поступка. Саша. И даже если сейчас все плохо, то он как раз рядом. Он всегда рядом. И Илья ему верит, правда верит. Может быть всё будет хорошо не сразу, но он знает что он не один.