Сломленные души

      Чону вышел из здания университета, чувствуя легкую усталость, но в целом был доволен. Он остановился на улице, снял свою кепку и посмотрел вверх на ясное голубое небо, где изредка проплывали белые облака. Погода была прекрасной, и это поднимало настроение.       Чону начал двигаться к выходу с частного участка, когда вдруг его внимание привлекло знакомое лицо. Он остановился, присмотрелся и с удивлением произнес:       — Детектив Но?       Детектив, стоящий неподалёку, обернулся и встретил его взгляд дружелюбной улыбкой.       — Привет, студент! Как твоя жизнь? — спросил он, явно рад встрече.       — Все хорошо, — ответил Чону. — Чувствую небольшой дискомфорт из-за своего возраста, но это пройдёт, — добавил он. — А как у вас? Вы же говорили, что были популярным в свои годы. Что изменилось сейчас? — подшутил он.       — Эй, кто сказал, что я стал непопулярен? — с ехидной улыбкой парировал детектив, поднимая брови в удивлении.       — И то верно, — смеясь сказал Чону, чувствуя, как атмосфера становится более непринуждённой.       — И вообще, как ты это запомнил? — спросил Санчхоль, смотря на него с хитрой ухмылкой и блеском в глазах.       Чону, смущаясь, отвел взгляд, не зная, как ответить. Но после постарался сменить тему.       — Я не ожидал, что вы приедете сюда. Мы же договорились встретиться в кафе, — сказал он, пытаясь вернуть разговор в привычное русло.       — Я тут подумал, давай лучше в моей квартире. Садись в машину, я уже всё купил, — спокойно предложил детектив, направившись к своему автомобилю. Чону без колебаний последовал за ним.       В машине они ехали тихо. В голове Чону всплыли флешбэки: однажды детектив поддержал его в подобной ситуации — как физически, так и морально. Эти воспоминания невольно вызвали у него лёгкую улыбку, которую он пытался скрыть, ведь это чувство приятно щекотало душу и приносило тепло.

*

      — Чону-я, я понимаю, что ты чувствуешь. Понимаю на все сто процентов, — говорил он, заглядывая в глаза Чону. — Но когда Пак Хёнщик договорился о встрече с тобой, он отправил предсмертную записку по СМС Е Ёнсиль и журналистам, — доложил детектив.       — Что? — вырвалось у Чону с мучительным оттенком. Слова детектива отозвались эхом в его сознании, и сердце сжалось от горя и отчаяния. В этот момент он осознал: правда снова ускользнула от него, как вода сквозь пальцы.       — Но не кажется ли это слишком сценарным? — вмешался в их разговор другой детектив.       — Мёртвые не могут говорить, — сказал Санчхоль, поворачивая голову к коллеге. — Но у них есть последние слова — вскрытие, — вновь обратился он к Чону, который с жалостью смотрел на него в ответ.       Детектив заметил, что рука Чону была повреждена — похоже, он ею пытался выбить стекло машины.       — Чону-я, ты в порядке? — спросил Санчхоль, глядя ему в глаза.       — А? — Чону оклемался, но тело до сих пор дрожало от паники. — Да, вроде…       — Как это «вроде»? Посмотри на свою руку! Давай, садись в машину, поедем в больницу, пусть тебя посмотрят, — сказал детектив, видя, как Чону словно прилип к асфальту. Он потянул его к своей машине и усадил на переднее сиденье.       Чону посмотрел на свою руку — она была в крови, и он почувствовал, как холодный пот выступил на лбу.       — Это не так уж и плохо, — попытался он успокоить себя, но голос звучал неубедительно.       Санчхоль захлопнул дверь и обошёл машину, чтобы занять место водителя.       — Держись, это займёт всего несколько минут.       — Спасибо, — тихо ответил Чону, его голос звучал на грани слышимости.       Детектив завёл машину и поехал в сторону ближайшей больницы. Внутри было тихо, лишь звук мотора нарушал тишину. Чону смотрел в окно, пытаясь сосредоточиться на мелькающих огнях уличных фонарей, и игнорировал рану на руке, как и произошедшее.       Достигнув больницы, он быстро нашёл место для парковки и обернулся к Чону:       — Всё, мы на месте, вылезай.       Чону кивнул и, стараясь не морщиться от боли, выбрался из машины.       — Чону-я, мы обязательно найдём истину. Не переживай так. Оставь это полиции и займись лечением, — сказал детектив, поддерживая его за здоровую руку и ведя внутрь.       Они подошли к регистратуре, где их встретила девушка в нежно-розовой форме.       — У него ранена рука. Можете помочь?       — Сейчас уже слишком поздно. Вам нужно в отделение неотложной помощи, — с сожалением ответила она.       Детектив вздохнул, понимая, что придётся действовать самостоятельно.       Он потянул Чону обратно к машине.       — Сиди здесь, а я сбегаю в аптеку за медикаментами, — произнес Санчхоль.       Вернувшись к машине, он увидел, что Чону сидит с закрытыми глазами, лицо напряженное от боли. Санчхоль аккуратно открыл дверцу и присел рядом на корточки.       — Вот, я взял всё необходимое, — сказал он, доставая лекарства из пакета. — Давай посмотрим на твою руку.       Чону неохотно протянул поврежденную руку. Кровь уже начала засыхать, и Санчхоль осторожно обработал рану антисептиком, стараясь не причинить лишней боли.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он.       — Нормально.       — Чону-я, я вижу как ты пытаешься найти правду, цепляясь за всё возможное. Я помогу тебе избавиться от этой печати тюремщика на теле. Помогу тебе освободиться от груза и почувствовать себя свободным. Я знаю, что ты невиновен и был ложно обвинён.       Чону опустил голову, пряча глаза, полные слёз. Он помнил, как после выхода из тюрьмы гнался за каждой деталью, чтобы хоть кусочек пазла откопать и найти ту глубоко посаженную истину. Потому что он держал в голове одну важную мысль: «Если нашёл исток, то найдётся и устье».       Детектив закончил обработку руки и забинтовал её.       — Вот, выпей лекарство, чтобы стало легче, — сказал Санчхоль, протянув блистер с таблетками обезбола. Но вскоре заметил, как Чону сдерживает слёзы.       — Чону-я, посмотри на меня, — произнёс детектив, коснувшись его подбородка и направляя взгляд на себя. — Я понимаю, что ты всё еще испытываешь шок и боль, поэтому не стесняйся и не сдерживай свои эмоции. Я могу быть твоим плечом, поплачь и отпусти все обиды, — он приблизился и тепло обнял Чону, ощущая, как тот дрожит от переживаний. Чону всхлипывал и беззвучно рыдал у него на плече.       Спустя некоторое время, успокоившись, Чону выпил лекарство и взглянул на Санчхоля с облегчением.       — Спасибо, что веришь и помогаешь мне, — тихо произнес он.       — Не за что, — ответил Санчхоль. — Главное, чтобы ты был в порядке.

*

      Чону вынырнул из своих воспоминаний и вернулся в реальность. Он заметил, что Санчхоль иногда украдкой смотрел на него, но молчал, похоже, тоже предполагал о чём же задумался Чону.       — Детектив, можно задать личный вопрос? — решился спросить Чону.       Тот кивнул.       — Могу ли я называть тебя хёном?       В голове у него давно крутилась мысль о том, что они стали достаточно близки, чтобы общаться без формальности.       Чону мгновенно увидел удивленную реакцию на лице детектива. Однако вместо негативной реакции он заметил легкую улыбку.       — Чону-я, конечно можешь. Я сам хотел тебе предложить, но ты меня опередил, — ответил Санчхоль с искренним теплом в голосе.       Спустя некоторое время они доехали до дома детектива. Чону вошёл в полюбившуюся тёплую квартиру и огляделся. Его взгляд упал на диван, белую маркерную доску, где они когда-то пытались вести расследование. В углу стояли коробки, которые так и остались неразобранными. Ничего здесь не изменилось, и это нравилось Чону: квартира оставалась всё такой же минималистичной. Казалось, будто детектив вовсе здесь не жил.       Санчхоль вошёл следом с пакетами и положил их на кухонный стол. Они сняли верхнюю одежду и приступили к готовке мяса. Детектив тщательно помыл мясо и начал резать его на куски, а Чону тем временем подготовил гриль и помыл листья салата. Он также заглянул в холодильник и нашёл кимчи. Эти простые действия вновь окунули его в приятные воспоминания о совместных бытовых моментах их жизни.       На улице постепенно смеркалось, и вечерний свет мягко окутывал город. В воздухе витал насыщенный аромат, исходивший от гриля, где мясо трещало на раскалённом огне, выпуская аппетитные соки. Этот звук был как музыка, наполняя комнату уютом и теплом. Чону сидел на полу, ощущая себя комфортно и спокойно.       Во время готовки они уже успели съесть несколько кусочков мяса — это было отдельное удовольствие. Они сидели в гостиной за журнальным столиком, который был покрыт остатками ужина и несколькими пустыми бутылками с напитками. Свет из настольной лампы мягко освещал их лица, создавая теплую атмосферу.       — Хён, сядь, пожалуйста, на диван, — сказал Чону, глядя на Санчхоля с улыбкой.       Чону видел как его глаза сверкали от радости, а шрам на лбу детектива придавал ему особый шарм под тёплым освещением. Но Чону знал, что за этой маской скрываются гораздо более глубокие переживания. Он помнил те ночи, которые проводил у детектива: Санчхоль никогда не мог уснуть спокойно. Каждую ночь его мучили кошмары, и он вздрагивал, просыпаясь в холодном поту. Чону всегда замечал это, но никогда не знал, как помочь. Ведь сам он тоже долго страдал от подобных мучений. Всё началось с допросной, где он был практически недееспособным, когда все, включая родителей, отвернулись от него. Затем продолжилось в тюрьме, где его избивали. Он боролся за выживание, но в конце концов его психика не выдержала и дала сбой. Тем не менее, со временем Чону научился справляться с этим.       Санчхоль уселся на диване в руках с банкой пива, погружаясь в свои мысли, а Чону остался на полу рядом с его коленями, облокотившись полубоком на диван. Он посмотрел на детектива и начал говорить:       — Я очень рад видеть твою улыбку. Честно говоря, она — единственное, что освещало мою душу в тяжелые времена. Я помню твои слова: «Просто живи обычной жизнью. Переживай обычные трудности и радости. Улыбайся и плачь по-обычному. Просто терпи и живи дальше с открытым сердцем». Эти слова действительно прекрасны и верны. Ты дал мне такие замечательные советы… — Чону замер на мгновение, собираясь с мыслями. — Но несмотря на это, как же ты сам? Ты соблюдаешь их? Будь честен со мной.       Он заметил, как Санчхоль слегка напрягся, его взгляд стал более серьезным и печальным. Чону продолжал:       — Прошло приличное количество времени, но я до сих пор вижу эти коробки, на которых скопилось достаточно пыли. Я замечаю, как ты прячешься за своей маской, но я вижу сквозь неё, как тебе тяжело. В твоих глазах читается боль и сожаление, и мне хочется вернуть тебе те же слова: не нагружай себя чувством вины. Ты ведь сам знаешь, что не жертвы садятся на нож или пулю, не они приманивают, а убийцы. Это они выбирают свою жертву, и ты не был ни в чём виноват. Поэтому перестань винить себя. Я уверен, что она по сей день тебя любит и не держит зла, — говорил он наблюдая за тем, как глаза детектива становятся всё более красными от едва проступивших слёз.       Санчхоль опустил голову, подавляя поток эмоций, и уголки его губ чуть приподнялись, выражая что-то на подобии улыбки.       Его слова звучали искренне, неподдельно и проникновенно. Чону надеялся, что они смогут пробудить в Санчхоле те чувства, которые он прятал глубоко внутри себя. В этот момент тишина в комнате была почти ощутимой; только треск мяса на гриле нарушал её.       Санчхоль уставился в пол, на его лице читались одновременно благодарность и боль. Чону понимал, что долго откладывал этот разговор из-за страха затронуть слишком личные темы, но сейчас настало время.       Детектив глубоко вздохнул, как будто собирался высказать то, что долго мучило его душу.       — Спасибо, — тихо и дрожаще произнес он. — Я понимаю, что часто забываю об этом. Я не должен нести всю тяжесть на своих плечах. Но каждый раз, когда закрываю глаза, она снова рядом, — тембр перешёл на полушёпот от нахлынувших эмоций, а в груди разливалось горькое чувство вины. Он вспомнил тот день, когда всё изменилось. Как она смотрела на него своими яркими глазами, полными надежды и доверия. — Я чувствую, что не сделал достаточно. Я не смог её спасти…       В голосе послышался предательский треск, а кулаки крепко сжались на коленях, пытаясь сдержать слёзы, которые подступали к глазам. Внутри него бушевала буря эмоций — горечь утраты, злость на себя и чувство безысходности. Открыться кому-то было так тяжело, но в то же время это необходимость.       Чону кивнул, понимая, насколько сложно говорить о таких вещах. Он нежно сжал рукой бедро Санчхоля, чтобы тот почувствовал его поддержку и понял, что он здесь, рядом.       — Я понимаю, что должен двигаться дальше, — произнёс он с трудом. — Но как? Как забыть о том, что ты мог сделать больше? Как жить с этой мыслью? — на грани отчаяния прошептал он. — Знаешь, — горько усмехнулся и продолжил детектив, — иногда мне кажется, что я просто не имею права быть счастливым. Я должен помнить о ней, о том, что произошло. И хотя я знаю, что жизнь продолжается, но чувство вины всегда со мной.       — Тише, тише, — Чону смотрел с сочувствующими глазами, словно олененок, понимая его чувства. — Все хорошо. Не позволяй сожалению управлять своей жизнью, — мягко изрёк Чону, стараясь разрядить обстановку. — Заметь, это говорит человек, у которого отняли десять лет жизни и осуждали за невиновность. Она бы не хотела, чтобы ты страдал. Ты ведь это понимаешь? Она хотела бы видеть своего мужа счастливым, смеющимся и живущим полной жизнью.       Санчхоль облокотил руки на колени, закрыл глаза и слегка наклонил голову. Чону заметил, как его плечи понуро опустились, а слёзы беззвучно стекали по щекам, словно ручейки, падая на джинсы. Казалось, он пытался избавиться от прошлого, которое каждый день душило его. Чону всё ещё сжимал и гладил бедро, пытаясь утешить.       Успокоившись, детектив всхлипнул в последний раз и вздохнул.       — Я много думал о том, как продолжать жить после всего этого, — признался детектив. — Порой мне кажется, что я просто существую, а не живу по-настоящему.       — Это нормально, — ответил Чону. — Но важно помнить о том, что ты не один. Мы все проходим через трудности, и поддержка верных и проверенных друзей может сделать этот путь легче. Но не стоит всем доверять. Я не позволю тебе никогда в жизни оказаться на моём месте.       Детектив посмотрел на Чону с благодарностью. На его лице появилась едва уловимая улыбка, отражавшая тихую надежду.       — Спасибо тебе за это. Я знаю, что могу на тебя положиться. Но иногда мне кажется, что я слишком запутался в своих чувствах.       — Всё в порядке, — мягко ответил Чону. — Время расставит по местам каждую мелочь. Не спеши, жизнь постепенно наладится.       Тишина окутала их на несколько минут; единственным звуком был пульс, стучащий в ушах обоих мужчин.       Они уже были слегка опьяневшими — алкоголь окутал их разум расслабляющим туманом. Один из них, потеряв контроль над собой, начал делиться воспоминаниями.       — Кхм, пока я был на работе, мне вдруг вспомнились наши первые встречи, — начал он с новым глотком холодного спиртного, которое оставило горечь на языке. — Помнишь, как это всё началось? Это было в тот день, когда какой-то грузовик врезался в мою машину. Ты тогда вышел из автомобиля в своем костюме — весь такой важный и деловой, готовый разобраться в ситуации. Честно говоря, в тот момент я даже подумал, что ты выглядишь как какой-то политик, который проездом оказался в этом маленьком городишке.       Смех Чону тихо раздался в комнате, и он потянулся за жестяной банкой пива на столе.       Детектив продолжал:       — А потом пришла наша вторая встреча. Я был удивлён, увидев тебя снова. Это уже не могло быть простым совпадением. К тому же ты был в обычной одежде. Выглядел так непринужденно, словно совсем не заботился о том, как тебя воспринимают окружающие.       Он сделал небольшой глоток из своей банки, чувствуя, как прохладное пиво освежает его горло.       — Знаешь, ты действительно помог мне тогда. На самом деле, ты спас мою жизнь. В тот момент, когда я оказался в опасности, именно ты смог остановить тех бандитов, которые собирались ударить меня в спину, пока я был не в курсе происходящего. — Он замолчал на мгновение, вспоминая ту ситуацию. — Ты пришёл на помощь в самый нужный момент. Я не знаю, что со мной могло произойти, если бы не ты.       Алкоголь помогал ему раскрепоститься; он чувствовал, как границы между ними стираются. В обычном состоянии он бы вряд ли решился на такие откровения. Но сейчас, с каждой новой каплей пива в организме, он открывался всё больше.       Чону медленно поднялся с пола и присел рядом на диван.       — Перестань, это была маленькая помощь, — произнёс Чону, покачав головой, словно пытаясь отмахнуться от своих собственных чувств. Но затем он задумался, и его взгляд стал более серьёзным. — Несмотря на то, что ты изначально хорошо относился ко мне, — начал он, собирая мысли, — после того, как узнал о моём прошлом как зека, ты стал испытывать ненависть ко мне. — Голос был ровным, но в нём звучала нотка печали. — Нет, я не говорю это из обиды, наоборот, я понимаю твоё поведение. Понимаю, почему ты так относился к подобным людям. — Он сделал паузу, заметив, как в глазах Санчхоля мелькнула тревога, словно он хотел сказать «прости». — Но ты всё равно защищал меня… За это я тебе очень благодарен. — Чону смотрел в его глаза и видел, что они наполнены сожалением до краёв. Однако после он смягчился в легкой улыбке. — Ты встал на защиту, когда на меня бросались и обвиняли во всех грехах этого мира. В конце концов, ты приютил меня у себя… И заботился обо мне, как о близком человеке.       Было видно, как эти слова проникают в глубину души. Чону заглянул в глаза детектива своими щенячьими глазами, которые блестели от искренности и преданности. Этим вечером в них было нечто пронизывающее и глубокое, что говорило больше, чем простые слова.       — Я никогда не забуду этот момент и всегда буду рядом с тобой, — произнёс полушёпотом. — Мы оба помогли друг другу, — добавил он с лёгкой улыбкой.       Чувство близости овладело Чону, и хотелось обнять Санчхоля, но что-то внутри сдерживало его. Чону наконец опустил взгляд, испытывая неловкость. Внезапно он почувствовал нежное, практически невесомое прикосновение: Санчхоль легонько потрепал его по волосам. Такой простой жест вызвал в Чону бурю эмоций внутри. Тепло заполнило сердце, из-за чего пульс стал сильнее.       — Ты всегда такой душевный, когда напиваешься? — произнёс Санчхоль, и на его лице снова появилась прежняя улыбка с озорным блеском в глазах.       Детектив заметил покрасневшие щеки и слегка затуманенный взгляд Чону — что-то в этом притягивало. Кроме того, он ощущал необъяснимое желание прикоснуться к нему, словно был одержим тактильностью. Санчхоль не мог это контролировать, поэтому поддавался своим странным импульсам.       — Только с тобой, — вырвалось у Чону, прежде чем он успел осознать свои слова. — И только с тобой я могу пить, потому что…       Слова застряли у него в горле, и он не успел закончить мысль. Санчхоль наклонился ближе и произнёс полушепотом, его голос звучал хрипло.       — Чону-я, я помню…       Детектив заметил, что он опустил взгляд, и в этот момент его сердце сжалось. Не раздумывая, он приобнял его. Чону слегка вздрогнул — это было неожиданно и нежно, словно мир вокруг них на мгновение замер.       — Живи у меня. Мне с тобой комфортно, Чону-я, — искренне прошептал Санчхоль, и эти слова тронули Чону до глубины души.       В ответ Чону обнял его крепко, нежно сжимая рукой его шею. Он уткнулся губами в одежду, вдыхая приятный шлейф парфюма.       Они нашли друг друга, несмотря на тяжёлое бремя, которое каждый из них нёс. Вместе они стали утешением и опорой, смывая свои ноши, как бушующие волны, и оставляя лишь тепло в душе.