Фантомный голод

Лололошка пребывает в Архее уже порядком больше двух недель по ощущениям. Может, даже три. Интересно, есть ли здесь аналоги неделям? Месяцам? Годам? Или всё ограничивается карасами и "очень давно..."? В любом случае, Лололошка здесь уже давненько, если учитывать, как быстро он обычно обживается на новом месте. И этот раз исключением не был. Поэтому, закрепившись в каком-то непонятном, но безопасном, уж тем более по сравнению с остальным Археем, измерении снов, парень бежал изучать новый мир и происходящее в нём дальше. Он никогда не сидел на одном месте. По крайней мере, дольше нескольких минут. Пусть он и занимается не такими конкретными и важными вещами, как Джон, но дел у него тоже было три вагона и тележка. Так было всегда: Лололошка не может сидеть без дела, ему обязательно нужно чем-то заниматься, быть в движении, в моменте. Эти импульсы, однако, хорошо подавлялись разговорами с другими, переводя концентрацию мироходца на слова собеседника, но работало это недолго. Так что уверенно можно сказать: Лололошка очень продуктивный. Поэтому и три недели для него были приличным сроком. Только из головы всё не уходила одна навязчивая мысль... Он здесь давно. Но за это время он не чувствовал ни сонливости, ни голода. Почему? Ну, точнее, как оно было... Лололошка чувствовал усталость. После драки с опасным монстром, после нескольких часов непрерывной охоты и в целом физической активности. Это было нормально. Но силы он восстанавливал, когда садился возле путеводного скинта. Лучше всего это ощущалось в измерении снов: мироходец с резким вздохом падал на мягкую траву под деревом Невера, садился, одну ногу выпрямив, а вторую согнув в колене, и смотрел на блекло-золотой кристалл. Внушительных размеров кусок скинта, который сверкает в свете яркого сна, где и оказался. Трава у его "корня" то ли совсем пожелтела, то ли камень отражал свет таким образом, то ли сам светился. Иногда рядом можно было заметить жёлтые частицы, которые появлялись буквально секунды на две, не больше. А в самом кристалле было отражение Лололошки. Парень смотрел в импровизированное зеркало, и видел в нём, разумеется, себя. Себя, но какого-то другого... Жёлтый цвет скинта окрашивал в такой же оттенок отражение мироходца, и от чего-то казалось, что изменилось ещё что-то. Но что именно, как бы юродивый ни старался, сказать не получалось. И всё таки, кроме этого он подмечал ещё кое-что. Он изменился. Он помнит, как только-только попал в островной Хэнфорт, как впервые за долгое время увидел своё отражение в зеркале: он был румян, бодр, в его очках бликами мелькали озорство и любопытство. Он был полон энергии и глупо удивлялся таким обыденным вещам, как телефоны и автобусы. Его волосы всегда были лохматыми, густыми и пушистыми, а край шарфа колыхался на ветру вместе с причёской, которой в эти моменты становилась полноценным гнездом. Сейчас в скинте отражались уставшие глаза, которые отчаянно жаждут ответов, которые мироходец готов добывать потом и кровью. Его кожа болезненно бледна, чего не видно в жёлтом кристалле; лёгкий загар, заработанный ещё в Мисре, давно сошёл на нет вместе с румянцем на щеках. Многие вещи в Архее если и удивляют его, то только в сопровождении страха и отвращения. Волосы стали длиннее. Длиннее, но пушистыми и густыми они уже не казались, как и лохматыми. Волосы ни в коем случае не должны были закрывать обзор и мешаться, от чего Лололошка завязал их в небольшой хвостик, выпросив у Невера резинку и в итоге получив что-то похожее. Телосложением он тоже стал как будто более худым, истощённым, но на силы это не повлияло. И вот, пока мироходец рассматривал своё отражение, прошла и боль в ногах, и гудение в голове, зажили и раны. Словно эти несколько минут были альтернативой шести часам сна, а именно столько хватало ему прежде, чтобы выспаться. И после этого воин вставал, шёл дальше заниматься важными вещами. С усталостью он разобрался. Но что насчёт навязчивого напряжения в желудке? Не голод, именно напряжение, требующее еды, но заставляющее горло сжаться при мысли о приёме пищи. И это ощущение не было интенсивным, не кричало о себе, как рвотные позывы и затруднённое дыхание во время, например, того, как несчастная женщина насадилась грудью на ржавый клинок в руке Лололошки, нет. Но это ощущение было навязчивым, давящим, как постоянный пристальный взгляд неизвестного у тебя за спиной. Оно сжимало желудок, периодически заставляя болеть по привычке, но заставить себя съесть заражённую плоть мироходец не мог. Вскоре боль пропала, сменившись просто постоянным давлением, которое, впрочем, было ничем не лучше. Парень пытался, честно пытался что-то съесть. Но вот, он держал в руках кусок жареной свинины. А всё равно воротит от мысли откусить хотя бы немного. Желудок требует и одновременно с этим отторгает пищу. В итоге кусок мяса летит в рот пустотного червя, который с аппетитом жуёт его. А у Лололошки аппетита не было. Был лишь фантомный голод... Изначально мироходец думал, что отсутствие голода – это фишка его сновидения. И он бы продолжал в это верить, поскольку ни разу не видел, чтобы другие ели, если бы не одно «но» – он много времени проводит вне сна. Не видит, едят ли там другие, и при этом в Архее он по прежнему не хотел есть. На особенность мира не спихнуть – тем же охотникам нужна была еда. Те же посевы около стен Эшхолда. Тот же Беренгарий, который говорил, что отсутствие аппетита – плохо. Лололошка даже думал спросить у кого-то. Но почему-то не мог пересилить себя и сделать это. Словно его сочтут глупым. Не поймут. Или ещё что-то. Он не мог сказать, почему именно, но упёрто не хотел задавать такой глупый, бесполезный вопрос. Поэтому остался гадать сам, всё больше переживая о том, что с ним происходит. То, что он чувствует – не более, чем привычка организма. Он не чувствует голода, не хочет есть. Не может заставить себя. Но терпеть было невыносимо. Словно чешется что-то глубоко под кожей. Поэтому пришлось искать альтернативы. Первым вариантом стала...трава. Но долго она не продержалась в рационе парня. Горчит на языке, а живот только сильнее скручивало от такого эксперимента. Хлеб тоже был на рассмотрении, но чёрствый кусок батона жевать было бесполезно, а домашний, сделанный из своей пшенички... Ну, скажем так, качеством не отличался и тоже был противен. Следующими были плоды растений, но и эта идея была отвергнута, поскольку Лололошка не мог знать, какие из них съедобны, а какие могут оказаться хоть заражёнными. И казалось, на этом он зашёл в тупик. Так что, вздохнув, парень оставил попытки найти что-то съедобное, что не будет отвергать его желудок или вкусовые рецепторы. Но любопытство утолить было сложнее, чем навязчивое ощущение пустоты в животе, так что, как бы он ни старался, а что-то да и тянул иногда в рот. В основном опыт был негативным, сопровождающимся отравлением…

***

В лесу Марибор мироходец в основном и отравлялся. Здесь повсюду было множество разных растений, и большинство из тех, которые выглядели, как что-то, что можно попробовать. Он и попробовал. Но забросил эту идею окончательно после того, как чуть не умер от яда. Точнее, ощущение было такое, что сейчас его вывернет наизнанку, и так он и выпустит дух, настолько плохо было. Потому что ничего кроме духа из него выйти и не могло. Так что теперь Лололошка ходит сюда только за спарками, стараясь лишний раз не оглядываться, потому что от одного только вида некоторых растений его теперь аж воротит. Вот и сейчас он здесь. Стоя возле путеводного скинта, парень опирался на него спиной, меч уткнул лезвием в землю, слегка надавливая рукой, как на дополнительную опору, а в пальцах второй руки вертел маленькую искорку. Спарки весьма похожи на скинт… Скорее всего, это даже ещё одна его форма – не до конца сформировавшаяся в твёрдую крупицу, от того и сверкающая силой Искры, которой и была порождена. Такое ощущение, что искорка эта легко погнётся под правильным давлением пальцев, принимая другую форму. Может, из них Невер и колдует? Скорее всего, иначе бы зачем ему столько спарков, когда он заперт в измерении, в котором ему не с кем торговаться? Точнее, не на что. Вот и Лололошка думает, что спарки, по сути своей, могут даже сохранять бо́льшую часть сил мироходца, чем стабилизированные кристаллы скинта. И чёрт же его дёрнул за рога положить спарк на язык... У него не было вкуса, не было сформированной твёрдой текстуры, ломающей зубы. И стоило мироходцу задуматься над этим, как частица будто бы начала плавиться, растекаться у него на языке. Как сахар. Потому что появился сладкий привкус, от чего глаза экспериментатора распахнулись от удивления. Эффект прошёл быстро, поэтому парень достал ещё несколько спарков, закинув в рот теперь уже сразу три. Если это остатки сил Искры, а Искра, её пустотная сила, имеет свойство создавать почти что угодно… Частицы действительно стали хрустящим сахаром. Зубы без лишних усилий крошили сладкие кристаллики, а после язык проталкивал их в горло, наконец-то давая ему почувствовать что-то кроме кислой слюны. Стало легче. Немного легче. Наконец-то в желудке было хоть что-то. Даже не просто "хоть что-то", а глюкоза, самое необходимое. Фантомный голод это не утоляло в достаточной степени, но… Это было уже хоть что-то...