Та самая ночь

— Ну, пожалуй, на сегодня можно закончить, — говорит Катсуки, посматривая на свои часы. Время восемь, пора бы и домой. Хотя в зале еще есть люди, которые только пришли на тренировку, но Изуку нет никакого дела до них. Хочется домой под теплое одеяло.  — Что насчет следующей тренировки? — Изуку выуживает из кармана шорт телефон и, игнорируя сообщения, заходит в календарь. — А, бля, позже напишу, все поменялось снова к херам собачьим, хуй поймешь, — ворчит Бакуго, и Деку это кажется это умилительным.  — Хорошо, — кивает он скорее себе, чем тренеру, который уже отвернулся и зло бурчал себе что-то под нос.  Щеки тронул легкий румянец: все же вновь не взглянуть на своего секси-тренера выше его сил. Мидория встряхивает кудрями и быстрым шагом направляется к раздевалкам, совсем не замечая провожающего его взгляда. Мысли о доме и вкусном ужине полностью заполнили его голову.  Усталость приходит только тогда, когда Изуку прощается с девушкой на стойке регистрации. Легкая боль проходится по всем мышцам, играя с ними словно с очень натянутыми струнами, которые могут в любой момент лопнуть. Напряжение скопилось в плечах, а тренировка была слишком легкая, чтобы скинуть его, и с абсолютно онемевшими мышцами уйти домой.  На улице тепло. Все же уже конец июня, неудивительно. Изуку полной грудью вдыхает вечерний воздух, наслаждаясь легкой вечерней свежестью. Погода чудесная, можно было бы прогуляться до дома пешком. Прикрывает глаза, прислушиваясь к своему телу: сильно ли он устал, чтобы ехать на такси или есть возможность устроить вечернюю прогулку? — Долго ты, — мысли прерывает знакомый голос, и Деку оборачивается на него, встречаясь с оценивающим взглядом Катсуки.   — В раздевалке задержался, — неуверенно говорит он, хотя в принципе и отвечать не должен. Как будто Бакуго только его и ждал. От него пахнет никотином, но совсем чуть-чуть, словно он покурил минут сорок назад или сделал пару тяжек.  — Я понял, — коротко, немного грубовато отвечает Катсуки. Изуку ведет плечом, мышцы заныли с новой силой.  Неловко. Мидория не знает, как продолжать диалог, без понятия, может ли он уйти или дождаться слов Бакуго. Деку кажется, что он хочет что-то сказать, и поэтому ждет, чуть покачиваясь, чтобы не словить судорогу в ногах.  — Ох блять, — выдыхает он и проходится рукой по блондинистым волосам. — Может ко мне?  Изуку словно током бьет. Он часто-часто моргает, хмурит брови, снова моргает. Ему кажется что это сон. Незаметно щипает себя за запястье. Больно — значит не сон. Изуку не глупый, он знает, что если они реально поедут к Катсуки домой, то вряд ли будут смотреть фильмы. Но это определенно то, о чем он мечтал по ночам. Щеки покрываются румянцем от мыслей, и Мидория отворачивается под удивленный взгляд красных глаз.  — Я не против, — отвечает спустя долгие секунды, даже не замечая, как на красивом лице Бакуго загорается победная улыбка.  Катсуки открывает ему дверь на переднее сидение, все еще чуть-чуть улыбаясь. В салоне приятно пахнет мятой и лимоном. Изуку тянется к ремню безопасности, тихий щелчок нарушает устоявшуюся тишину. Хотя Мидории кажется, что его сердцебиение затмевает любой шум вокруг. Ребра вот-вот затрещат от такого ритма, а успокоиться получается когда Катсуки усаживается в салон. Хотел бы Изуку знать ответ на вопрос почему. Телефон в кармане вибрирует, напоминая о своем существовании. Мидория вытаскивает его из кармана, рассматривая заполненную панель уведомлений. Надо бы кого-нибудь предупредить. В мессенджере висит кучка непрочитанных сообщений из чата группы и смешные видосики с котятами от Очако. Отвечать на вопросы Изуку совершенно не хотелось, но написать о своих планах надо было, поэтому лучшим вариантом становится Тодороки. 

Я

Две минуты назад

Я еду ебаться со своим тренером, не теряйте 

Шото Только что Ок  Шото Только что  Скинь гео на всякий Изуку легко улыбается, тихо посмеиваясь над реакцией лучшего друга. Он блокирует телефон и убирает его в карман, полностью отдавая внимание Катсуки. Он приоткрыл окна, осматривая дорогу через зеркала. Бакуго включает на фон какую-то незамысловатую мелодию, ставшую популярной пару недель назад. Они разговаривают обо всем и ни о чем одновременно. Общаются так, будто знакомы всю жизнь. Неловкости между ними словно никогда и не существовало. Он тихо посмеивается над глупыми историями Деку, комментирует особо смешные моменты, фыркает иногда. Сам рассказывает про своих друзей, морщит нос, хотя Изуку замечает на его лице легкую улыбку.  Они заезжают за кофе, и Катсуки смешно кривится, когда Деку просит самый сладкий кофе из меню, но покупает еще немного пирожных, которые пробует, только откусив, по просьбе самого Мидории. На светофоре он залпом выпивает свой горький кофе и что-то бурчит под нос про сладкую гадость и как это можно есть. Изуку просто не может не смеяться над ним.  Первый раз они целуются в лифте, когда Катсуки наклоняется слишком близко, заглядывая в глубину зеленых глаз. Изуку задыхается и, кажется, единственное, что его спасет, это дыхание рот в рот. И Бакуго словно читает мысли. Целоваться с ним невероятно, его руки слишком горячие, а кожа плавится под его ладонями. Он стонет в поцелуй, когда Катсуки поднимает его руки, слегка сжимая ягодицы. Сам же царапает короткими ногтями крепкие плечи. Бакуго хмыкает в поцелуй, прижимаясь ближе.  Они вваливаются в квартиру под крик женщины, на которую они почти упали. Прекратить целоваться приходится только чтобы вдохнуть крупицы кислорода. Легкие горят адским пламенем, но сейчас это не так уж важно, Изуку больше нравится сосредотачивать свое внимание на чужих припухлых губах. Он бедрами чувствует насколько возбужден Катсуки, хотя сам недалеко от него ушел.  Штаны вместе с обувью остаются в коридоре, Бакуго там же скинул свою футболку. Холодные простыни обжигают оголенную поясницу. Они отрываются друг от друга, потому что губы уже болят, вглядываются в каждый миллиметр чужого тела. Изуку не может оторвать взгляда от Катсуки. На его скулах появился легкий румянец, грудь тяжело вздымалась, а налитые красные глаза лихорадочно блестели. Изуку облизывает внезапно пересохшие губы, когда его глаза сами опускаются ниже. В душе появилось непреодолимое желание коснуться каждого кубика, раскусать до крови светлую кожу, чтобы Катсуки вспоминал об этой ночи еще долго.  — Ты, блять, горяч как ебучий бог, — рычит ему в ключицу Катсуки, прикусывая её. Гладит бедра, почти закидывая ноги Изуку себе на плечи.  — И ты хочешь осквернить этого бога? — Хрипло шепчет он, поглаживая крупные плечи.  — Это моя блядская мечта.  И они снова целуются, попутно раздевая друг друга. Изуку чувствует себя пластилином в руках опытного мастера. Катсуки слишком правильно сжимает, слишком вкусно целуется, слишком хорошо ласкает. Катсуки просто слишком. Изуку захлебывается стоном, когда он целует никогда не бывшую чувствительной грудь. Бакуго ухмыляется и обхватывает губами сосок. На секунду Деку кажется, что все нервные окончания специально скопились там, под языком Катсуки. Позвоночник щелкает, а от стен отражается самый что ни на есть блаженный стон, который только мог издать Изуку. Катсуки хмыкает и издает звук, что похож на урчание, пуская по всей груди волны наслаждения. Опускается ниже, прикусывая бока и поглаживая бедра. Кажется, Деку даже не заметил, как с него сняли белье.  Катсуки неохотно отстраняется, оставив на внутренней части бедра легкий укус, и слезает с кровати. Изуку замечает, что он сам остался только в боксерах и уже крайне возбужден. Через пару секунд Деку на рефлексах ловит бутыль со смазкой. Катсуки недолго копошится в ящике, наверное, хмурится. Достает, вероятнее всего, коробку с презервативами. Потом оборачивается, окидывая Деку внимательным взглядом, ухмыляется и достает вторую. Изуку забывает как дышать.  Катсуки возвращается на кровать, сразу втягивая Изуку в новый поцелуй, прикусывая губы. Щекочет ребра, иногда щипая веснушчатую кожу. Деку прижимается ближе, всем телом ощущая исходящий от Катсуки жар. Но хочется ближе, слиться в одного человека. Сердце стучит бешено, набатом звучит в ушах, кажется, он оглох от его грохота.  — Слушай… — с пошлым чмоком отрывается от чужих губ Бакуго, мажет губами по щеке, наклоняясь к уху. — Ты точно никакой не инкуб? — прикусывает мочку уха. — Ты так по-блядски выглядишь, что я готов обкончаться только от одного твоего вида, блять. — Изуку стонет то ли от слов Катсуки, то ли от того, что он аккуратно прикусывает хрящик, поглаживая низ живота, где уже скопилось все возбуждение. — Я блять оттрахаю тебя так, что ты своего тела чувствовать не будешь, — рычит он куда-то в ключицу, сжимая бедра и разводя их в стороны. Изуку задерживает дыхание, царапая чужие плечи. — Ни одна ебучая тренировка не сравнится с тем, что я хочу сделать с тобой.  И снова головокружительный поцелуй, Деку кажется, что он сходит с ума от каждого прикосновения, от мизерной ласки. Катсуки опускается на шею, прикусывая кадык, вылизывает укус и опускается ниже. Изуку шумно выдыхает, откидываясь назад. Губы опустились на грудину, оставляя там очередной засос.  — Стой, — шумно выдыхает, прикрывает глаза. — Каччан, подожди. — Катсуки отрывается и поднимает на него взгляд. Изуку притягивает к себе, аккуратно чмокая в уголок губ — Позволь мне…. — аккуратно касается низа живота, мышцы под пальцами заметно напрягаются. А в красных глазах мелькает понимание. Изуку чуть отодвигает резинку трусов, прикасаясь к коже. Катсуки перехватывает руку, целуя прямо в центр ладони.  — Нет, сладость, сейчас твой милый ротик мне нужен для другого, — выдыхает прямо в губы, вновь втягивая в томный и медленный поцелуй. Изуку слишком это нравится, он готов был умереть, лишь бы это не прекращалось.  Изуку жмется ближе, закидывая ноги на талию и скрещивая их за спиной. Шумно выдыхает, когда Катсуки сжимает меж большим и указательным пальцем горошинку соска.  Деку вздрагивает, когда слышит щелчок открывающегося тюбика со смазкой, случайно прикусывая свою же губу. Во рту противный привкус крови. Катсуки отрывается, заглядывая в зеленые глаза. Изуку облизывает чувствительные губы и отводит взгляд.  — Погоди, ты девственник? — Тихо спрашивает Бакуго, поглаживая мягкую кожу.  — Н-нет, — щеки стремительно краснеют, Изуку закрывает лицо ладонями под тихий смешок. — Это смущает.  — А, то есть все остальное, что мы сделали или собираемся, тебя не смущает? А мои слова?  — Каччан… — Деку хнычет, сильнее прижимая руки к горящим щекам.  Мягкий поцелуй остается на плечике. Бакуго медленно поднимается к челюсти, чуть прикусывая кожу, оставляя небольшую метку и сразу же зализывая её.  — Не закрывайся, сладость, — шепчет Катсуки, поглаживая внутреннюю сторону бедра. — Я хочу смотреть на твое милейшее личико. — Изуку через пару секунд убирает ладони, почти сразу отвечает на мягкий поцелуй, в который его втягивает Катсуки.  Ануса касаются влажные пальцы, кружат вокруг, активно смазывая. Смазки слишком много. Он прикрывает глаза, откидываясь на мягкие подушки. Тихое «расслабься» обжигает ухо огнем, щеки стремительно алеют. Проникновение неприятное, но точно не болезненное. Бакуго чуть хмурится, аккуратно целует припухлые губы, отвлекая от ощущений снизу. Дышать получается через раз, Катсуки ласкал его, активнее двигая внутри уже двумя пальцами, раздвигая их на манер ножниц. Изуку шумно дышит, прижимая лицо Катсуки ближе к себе, получая очередной поцелуй в шею. Пальцы путаются в, на удивление, мягких волосах.  Стон наслаждения срывается слишком внезапно, отражаясь от стен. Деку широко раскрывает глаза, выгибаясь. Катсуки ухмыляется, продолжая стимулировать простату. Мозг просто плавится от такого, желая только продолжения, только большего. Возбуждение почти болезненное, предэякулят выделяется крупными каплями, пары движений хватит, чтобы кончить, но Катсуки не позволяет коснуться изнывающего члена, сжимая руки над головой и шепча что-то на ухо. Изуку не слышит ничего, кроме своего сердцебиения.  — Блядство, — словно из-под воды слышится голос Катсуки. Пальцы исчезают, оставляя после себя отвратительную пустоту, Деку стонет, выгибаясь, чтобы вновь получить стимуляцию. — Выдохни. — больше приказывает, чем просит. Изуку послушно выполняет, шумно выдыхая через нос. Стенки кишечника приятно распирает, а в голове появляется вакуум. — Блять. — хрипит Катсуки ему в ключицу.  Под поясницу подкладывается подушка, он делает пару пробных толчков, сразу попадая по простате и выбивая весь воздух из легких. Изуку подмахивает бедрами, тугой узел сжимается внизу живота. Получить разрядку хочется нереально. Катсуки понимает его без слов, спустя пару мгновений наращивает темп, входя по самое основание. Изуку не сдерживается, громко стонет, выгибаясь в пояснице. Пальцы на ногах поджимаются. Они снова целуются, языки переплетаются в странном танце.  Темп Катсуки быстрый, слишком переменчивый, к такому привыкнуть почти невозможно, но Изуку этим наслаждается. Кусает собственные губы, чтобы не быть настолько громким насколько он может, потому что это смущает. Бакуго это замечает и, судя по прищуру лихорадочно блестящих глаз, ему это не нравится. Он на секунду останавливается и полностью меняет угол проникновения. Изуку выгибается с полукриком на губах, его чуть потряхивает, словно ударило током, а узел возбуждения натягивается до предела, готовый порваться в любую секунду. Катсуки продолжает двигаться под таким углом, видимо, пытаясь вытрахать из Деку душу.  Оргазм накрывает его неожиданно, фейерверками взрываясь в каждую клеточку организма. Тело обмякает в руках Катсуки, который чуть замедляется, но не останавливается, поглаживая бока.  — Блять, — шепот сам срывается с губ. — Каччан, — стонет, тянется за поцелуем. Выходит смазанно, Катсуки прижимается к его щеке и с тихим выдохом кончает. Оба дышат тяжело, воздуха в комнате категорически не хватает.  — Ты блять, — шепчет Бакуго на самое ухо, прижимаясь своей эрекцией к его бедру, — сводишь меня с ума. Заставлю забыть свое же имя  — А получится ли у тебя? — Хитро щурится, прижимаясь губами к чужому виску.  — А ты проверь, сладость.  Ха! Изуку здесь только ради этого.  Сидеть на Катсуки сверху невероятно. Он красиво ухмыляется, поглаживая бедра. Деку наклоняется к его лицу, оставляя на губах почти целомудренный поцелуй, опускается ниже на пока что чистую кожу, и яркая отметина расцветает на бледной шее, Изуку довольно облизывается, наблюдая за своей небольшой работой. В руках он сжимает грудные мышцы под внимательным взглядом красных глаз. Катсуки ухмыляется, очень красноречиво поглаживая ягодицы.  — Нравится? — Тихо спрашивает Изуку, чуть ерзает, легко касаясь чужой эрекции.  — Это мой вопрос, сладость, — он чуть подмахивает бедрами, выбивая тихий вздох с чужих губ.  Деку опускается к острым ключицам, прикусывая косточку и мгновенно зализывая укус. Он шумно выдыхает, тянется за поцелуем, который получает сразу же.  Катсуки аккуратно придерживает его, когда он медленно опускается на член. Дышать получается через раз, удовольствие от наполненности скручивается внизу живота. Изуку не очень нравилась поза наездницы, но сейчас она заиграла новыми красками, ярко-красными как глаза напротив.  Деку двигается совсем неспешно, откинув голову назад, тихо постанывая. Член давит на все те точки, из-за которых мозг превращается в кашицу, а чужие руки поглаживают чувствительную поясницу, доставляя такое же удовольствие как и от самого проникновения. Изуку слишком хорошо сейчас, хочется, чтобы это не заканчивалось никогда. Он чуть приподнимается, оставляя внутри только налитую кровью головку, и с тихим стоном опускается обратно, приятно проехавшись по простате. Шлепок кожи о кожу смущает до красных ушей, но ему все еще слишком хорошо, чтобы думать о другом.   Катсуки не может сдержать себя от поцелуя в шею. Он подмахивает бедрами, полностью сбивая темп Изуку, с его губ слетает по-пошлому громкий стон. Ногти царапают его плечи, а мокрые поцелуи опускаются на стык шеи и плеча. Деку полностью отдает инициативу Бакуго, почти укладываясь ему на грудь. Угол проникновения снова меняется, создавая внутри новые взрывы наслаждения. Катсуки ускоряется, не давая Изуку перевести дух, вколачиваясь в нутро по самое основание. Он стонет ему на ухо, прижимаясь ближе. В какой-то момент он срывает голос, закусывая нижнюю губу. Оба почти одновременно тянутся друг к другу, чтобы вновь соединиться в поцелуе. Выходит слишком томно, медово-тягуче и так же сладко. Толчки становятся медленными, но глубокими насколько это возможно, каждый раз проходя по простате. Изуку задыхается, выгибается навстречу губам, которые обосновались на его шее. Катсуки выходит почти полностью, редко оставляя внутри головку, а после вгоняет член по самое основание, выбивая очередной громкий стон. Каждый из них словно мелодия для ушей Катсуки, некоторые он ловит губами, когда снова появляется потребность поцеловать это маленькое божество под ним.  Зеленые кудри раскинулись за белой наволочке, Бакуго сравнил бы их с недописанной картиной леса, слишком шикарной, чтобы прекратить любоваться ей хоть на секунду. Изумрудные глаза были прикрыты и, если бы они встретились взглядами, Катсуки стопроцентно утонул бы в них без возможности выбраться обратно. На черных подрагивающих ресницах скопилась влага. Пухлые щеки покрывал легкий румянец, сильнее выделяя яркие точки веснушек. Хотелось поцеловать каждую. Розовые губки приоткрыты, и Катсуки впивается в них, в очередной раз прикусывая кожу.  Мозг плавится, отказываясь работать, единственное, на что Изуку способен, это тихо нашептывать чужое имя между шумным дыханием и стонами. Кожа горела под чужими руками, реагируя на каждое прикосновение, а наслаждение молниями прорывается в каждую клетку тела, наполняя её неведомым до этого времени чувством.  Оргазм волной накрывает их одновременно. Изуку задыхается, прижимаясь к чужим устам. Ему кажется что душа покинула его, оставляя пустую телесную облочку. Они вновь и вновь целуются, словно это единственный способ выжить после такого. Изуку будто в рай попал, а сознание медленно уплывало от него. 

***

За окном небо медленно приобрело розовый цвет, встречая поднимающееся солнце. Катсуки лежал на кровати, разглядывая зарождающийся рассвет. Изуку сопел ему в шею, доверчиво приживаясь к нему. Было хорошо. Катсуки хотелось, чтобы этот момент продлился максимально долго. Чтобы было как в тех самых сопливых фильмах: в обнимку проснуться и вместе приготовить завтрак. Катсуки казалось, что Изуку и создан только для того, чтобы купать его в любви и нежности, и Бакуго этого хотел.  Шумный вздох срывается с чужих губ. Деку вздохнул и разлепил глаза цвета весенней травы. Они встретились на секунду взглядами, и Изуку смущенно отвернулся, поднимаясь с постели. Катсуки не стал его держать, они ничего друг другу не обещали. Хотя Деку неимоверно хотелось остаться, уткнуться в чужую шею и говорить до самого вечера. Тихо закрывает дверь и вызывает такси.  Вечером пишет Катсуки, что хочет прекратить тренировки, а в ответ получает короткое «ок». С точкой. Блядство.