At the depth

      Солнце светило сегодня так ярко, что увидеть что-либо происходящее вокруг было почти нереально. Бомгю приложил ладонь к глазам, оглядываясь. Он стоял в огромной толпе посреди причала. Люди вокруг шумели, говорили довольно громко, но, самое страшное, создавали вокруг него подобие стены. Из-за жаркой погоды и без того было душно, а в таких условиях дышать было ещё труднее. И почему все так ликуют и издают восхищенные вздохи?       Кто-то толкнул Чхве в бок, от чего он чуть не упал. Стоило парню развернуться, чтобы покрыть матом невоспитанного человека, как замер в удивлении. Перед ним был огромный корабль. Казалось бы, ничего такого, чего он не видел, но голова кружилась, как и его мысли. Нет, этот корабль был самым красивым и величественным из всех тех, которые когда-либо существовали. Он довольно длинный, борта черного цвета, а в небо уходят четыре огромные трубы. Смотря на такую красоту, пропало даже желание… А что он хотел сделать? Поругаться? Ох, нет, ни в коем случае. Нельзя омрачать такой прекрасный день бранью с незнакомцами. Тем более в таком месте!       – До отправления судна осталось десять минут! Просьба пассажиров скорее пройти на борт! – послышалось где-то недалеко от него. Бомгю обернулся и заметил молодого стюарда, проверяющий билеты людей, спешивших подняться на палубу. А он-то что тут делает?       В голове снова что-то щёлкает, и парень морщится. Мысли всё ещё путаются, будто память каким-то образом стёрли. Только сейчас он замечает, что стоит здесь не с пустыми руками. На его плече висит дорожная сумка, при чём довольно увесистая. Порывшись немного во внешних карманах, Бомгю извлёк два конверта. В одном оказалось несколько фунтов, а во втором...       – О Господи!       В его руках оказался билет на этот самый корабль, притягивающий к себе восхищенные взгляды окружающих. Титаник. И билет этот был во второй класс. Довольно неплохо. Неужели он решил отправиться в путешествие в Нью-Йорк?       Память постепенно начала возвращаться. Кажется, билеты на корабль подарили его отцу за какие-то заслуги в медицине. Они собирались все вместе навестить мамину сестру, но те не смогли поехать. Донгён, его младшая сестрёнка, сильно заболела, так что отцу пришлось продать все билеты. Все, кроме этого. Тётушка очень сильно расстроилась, когда получила телеграмму об отмене поездки, но смогла уговорила матушку отправить хотя бы Бомгю к ней в гости. И вот теперь он здесь!       – Чхве Ёнджун! А ну-ка остановись, паршивец! Тебе это так с рук не сойдёт!       Бомгю обернулся на крик, но не успел ничего рассмотреть. В него на огромной скорости влетел какой-то парень. Одет он был как подобает людям из богатых семей, так что парень уже успел сделать в голове какие-то свои выводы. От столкновения он потерял равновесие и приготовился к падению, но рука незнакомца ловко обвила его вокруг талии, не давая принять лежачее положение.       – Прошу прощения! – улыбнулся он, обнажая ряд ровных и белых зубов. Бомгю удивленно принялся его рассматривать. Чёрные, как смоль волосы были аккуратно уложены, лицо довольно симпатичное, ухоженное. Да сам весь незнакомец выглядел как будто ангел, сошедший с небес на Землю. Его глаза были темно-карими, глубокими, без двойного века, что делало его похожим на лиса. Чхве невольно залюбовался. Там, на дне радужки, танцевали бесенята и смешинки.       – Чхве Ёнджун! Вернись сейчас же!       Парень дёрнулся, разрывая зрительный контакт, и обернулся на крик, продолжая придерживать Бомгю за талию. Это немного смущало. Чей-то возглас повторился вновь, так что незнакомец отпустил его и тяжело вздохнул. Кажется, это его так упорно пытались изловить.       – Прошу меня извинить, но мне нужно бежать. Если что, Вы меня не видели! – парень ещё раз ослепительно улыбнулся и скрылся среди людей, держа направление куда-то в сторону корабля. Бомгю даже не успел рассмотреть куда конкретно, ведь толпа сразу же поглотила незнакомца.       Воздуха становилось всё меньше, как и времени до отправления, так что Чхве поспешил на ощупь в ту сторону, где громко кричали о посадке пассажиров во второй класс.

***

      Бомгю проснулся от невыносимой жары. Белые простыни на кровати спутались, а отросшие волосы неприятно липли к влажному лбу. Солнце беспощадно пробралось в его комнату, игнорируя занавески, и теперь освещало её добрую половину.       Чхве поморщился. Во рту было сухо, так что он поспешил на кухню, проверяя время. Шесть утра. Сегодня он рано, что удивительно. Парень по жизни сова.       Выпив целых два стакана холодной воды, Бомгю поплелся в ванную, чтобы привести себя в порядок. В зеркале на него смотрел уставший парень двадцати двух лет с красными, будто клубничка, волосами. Правда, они прилично отросли, так что корни уже снова были темные. Наверное, стоит попросить его лучшего друга, Кан Тэхёна, освежить ему цвет. Может быть блонд? Или поэкспериментировать и попробовать что-то новое, например голубой? Хотя, скорее всего, начальство не одобрит.       Бомгю работал спасателем на местном пляже и занимался только тем, что следил, как бы глупенькие детки не убежали в воду без родителей, или любители поплавать не перешли границу в виде буйков. Работа скучная, но любимая, к тому же платят не плохо, так что Чхве не жалуется.       Изначально он даже не знает, почему решил этим заниматься. Просто с рождения живёт идеей, что ему всё время надо кого-то спасать. Он везде себя перепробовал, правда: пожарный, полицейский, врач, медбрат, даже звонки в кол-центре. Всё было не то. Возможно, дело в том, что это была всего лишь «Кидзания», но даже в городе профессий он понял, что всё это не его.       Родители долго ругались на непутёвого сына, но в итоге махнули рукой. Пусть делает то, что хочет. Дали денег и отпустили на все четыре стороны. Было очень больно слышать такое от родителей, но почему-то тогда ему казалось, что это правильно. Сумма была хорошая, так что её хватило на обучение в спортивном институте. Всё это время он жил со своей тётей, подрабатывая в бассейне. Там он и понял, чем на самом деле хочет заниматься. К концу учёбы у него скопилась достаточная сумма денег, чтобы начать снимать своё небольшое жильё. Собрав свои скромные пожитки, он перебрался в городок недалеко от Пусана, снял маленькую квартирку, отучился на курсах по оказанию первой медицинской помощи, и ушёл работать на пляж.       Парень вышел из ванной, направляясь на кухню, чтобы сделать себе подобие кофе. Да, поэкспериментировать с волосами хочется, но его начальник, господин Ча, ясно дал понять, что он против краски в волосах. По крайней мере не натурального цвета. Наверное, надо всё-таки попробовать блонд. Или вернуться к своему родному цвету – темный каштан.       От завтрака Бомгю отказывается, впрочем, как и всегда, выпивает чашку кофе, надевает белую футболку с джинсовыми шортами и плетется на работу. Уже на месте он машет в знак приветствия Тэхёну, работающему в баре, и ползёт на свое место под солнцем. В прямом смысле этого слова.       Погода сегодня обещает быть жаркой и безветренной. В небе нет ни единого облачка, а горизонт виден очень хорошо. Со своего места Чхве часто любит вглядываться вдаль и думать, что же там, в открытом океане. От этих мыслей по спине всегда пробегает неприятный холодок. Совершенно нормальная для Бомгю реакция, когда он начинает думать о том, чтобы выйти в открытое море. В далёком детстве Чхве мечтал отправиться юнгой в дальние страны. Тогда они с Тэхёном часто играли в пиратов, фантазируя, как захватывают чужие корабли, а Капитан Джек Воробей берет их в свою команду.       Однако все игры вскоре закончилось, стоило ему один раз в детстве сесть с отцом в лодку, чтобы порыбачить в середине озера. Бомгю помнит, как его охватил дикий, нечеловеческий страх. Это было так странно. Маленькое сердце внезапно начало биться на огромной скорости, а воздух выбило из легких. Земля буквально ушла тогда у него из-под ног, и мальчик выскочил из лодки как ошпаренный крича, что никогда больше он на воду не выйдет. Отец тогда ругался сильно, но ничего сделать не смог. Бомгю остался с удочкой на причале. Вскоре он успокоился, но так и не смог объяснить самому себе своё поведение. Чхве не боялся воды, умел отлично плавать и нырять, даже как-то в местных соревнованиях учавствовал, заняв второе место.       Бомгю всегда любил адреналин. Когда ему было десять, он уговорил родителей на полёт на воздушном шаре. Вообще, ему очень хотелось прыгать с тарзанки, но на такое старшие не соглашались. Мол, мал ещё. Однако младший всё равно жил морем и высотой. Будучи жителем горного региона, он часто лазал по скалам, смотря на всех снизу вверх, представляя себя птицей в небе. Его не пугала высокая вероятность падения, нет. Просто он как будто бы знал, что не упадет.       Именно поэтому его удивила ситуация с лодкой. Этот страх был таким сильным, нечеловеческим, диким, будто пришёл с ним из прошлой жизни.       Реинкарнация уже давно ни для кого не была чем-то необычным. Более того, у каждого человека был соулмэйт, с которым он проходит каждое своё воплощение. В детстве мама рассказывала ему, что свою прошлую жизнь можно увидеть во сне, а, если пойти к регрессологу, то можно узнать о себе много чего интересного, даже своего соулмэйта найти. Раньше Гю всё это было дико интересно, однако сейчас ему казалось, что всё это сказки. Всю свою осознанную жизнь он пытался найти ту или того самого, с которым он просуществует не одну тысячу лет, но все попытки были тщетны. По итогу он просто сдался.       Время близилось к полудню, а ничего интересного так и не произошло, чему Бомгю был очень рад. Конечно, он должен спасать людей, но ему искренне не хотелось, чтобы с кем-то приключилась беда. Не то чтобы тут действительно когда-то кто-то тонул. Здесь берег довольно мелкий, хотя зона глубины была ближе, чем казалось на первый взгляд. Чаще всего туда заходили опытные пловцы, остальные же предпочитали оставаться по плечи в воде. Дети играли на бережку. Единственные проблемы, которые они чаще всего создавали – опасные игры. Парня всегда напрягало, когда они в шутку начинали топить друг друга, так что свисток в таких моментах работал моментально. В остальном же всегда было тихо и спокойно.       Вдали проплывал какой-то большой лайнер. Его белая обшивка блестела в лучах солнца. Бомгю поморщился. Этот корабль был первый за сегодняшний день, но почему же тогда он ловит жёсткое дежавю? Где ещё сегодня он мог видеть судно?       – Не скучаешь?       Чхве обернулся в сторону знакомого голоса. Тэхён забрался на его площадку по лестнице, держа в одной руке стакан с холодным лимонадом, а в другой – завернутый в пакет обед. Неужели время уже перешло за полдень?       – И тебе привет. Ты прям мой спаситель. Такая жара сегодня, ещё чуть-чуть и у меня тепловой удар случится.       Друг лишь сочувственно поджал губу. Если честно, Чхве ему завидовал, ведь Кан никогда не страдал от жары и палящего солнца. Наоборот, Тэхён был довольно мерзлявым и часто носил кофты даже при высокой температуре. На все вопросы он отвечал неоднозначно. Кто-то мог подумать, что это какая-то болезнь, но только не Бомгю. Он знал друга с детства, поэтому успел догадаться, что эта особенность организма младшего. Хотя зимой он ему не завидовал совсем, ибо Кан кутался в толстые свитера и отказывался снимать тёплые куртки даже в помещении.       Только сейчас, увидев рис и курочку карри, Бомгю понял, как на самом деле голоден. Желудок запел серенаду и парень, расправившись с напитком, набросился на еду, издавая стон блаженства.       – Не спеши, а то подавишься. Неужели опять не завтракал? Я тебе что, в квартиру еду должен приносить?       – А ты мне что, мамочка? Даже она этого столько лет не делает. Тебе, к слову, на работу не пора?       – Я взял перерыв на десять минут ради тебя. Суджин меня прикроет.       Бомгю хмыкнул, кладя в рот кусочек курицы.       – Девушкой прикрываешься? И когда ты ей уже признаешься? Ходите вокруг да около, а потом тащишь меня по пятницам в бар. Это нормально вообще?       – Как завтракать начнешь, так и признаюсь. И вообще, завались. У самого никого нет, нашёл, кому советы раздавать. Тоже мне, Ромео.       Гю улыбается и фыркает, закатывая глаза. Тэхён всегда был слишком хорошим другом для него. Слишком добрым и заботливым. Раньше его это не беспокоило, а сейчас, когда они выросли и встретились после нескольких лет разлуки, это смущало. Удивительно, как время всё изменило.       Бомгю отвёл взгляд от Тэхёна, рассматривая людей на пляже. Туда как раз пришло трое парней примерно его возраста и о чём-то громко переговаривались. Чхве почувствовал, как уже второй раз за день ловит дежавю, ведь один из них, обладатель лисьих глазок, показался ему знакомым.       – Ладно, пошёл я. Не скучай, хён.       Тэхён поспешил вернуться к работе, как и Бомгю. До конца его смены ещё три часа. Он работал с восьми утра до трёх, потом его заменял Ли Минхо, который учился в местном университете на архитектора, а по вечерам подрабатывал. В живую они почти не были знакомы, лишь перебрасывались парой фраз, когда Чхве сдавал свой пост, и на этом всё.       Оставшееся время тянулось крайне медленно. Люди приходили и уходили, не принося ему ни капли проблем. Все сегодня были какие-то правильные. Никто за буйки не заплывал, дети плескались в лягушатнике под присмотром родителей, даже подростки не пытались утопить друг друга в воде. Скука.              Всё своё свободное время Бомгю проводил за разглядыванием людей. Наблюдать за ними было интересно, тем более сейчас ему точно нечем было себя развлечь. Вот так сидишь и думаешь, кто чем занимается. Например, та полная женщина, читающая книгу, может работать в библиотеке или школе, а мужчина в плавках, готовящийся зайти в воду, своим телосложением вполне мог сойти за тренера в каком-нибудь фитнес клубе. Рядом с ним стоит девушка. Кто она ему? Сестра? Жена? А может они только что начали встречаться? Или у них чисто дружеские отношения?       Взгляд Бомгю упал на группу из трёх парней, пришедших сюда около часа назад. Те сидели на берегу у самой воды и о чём-то громко разговаривали, хотя разобрать ничего Чхве не мог. Все они были довольно высокими и симпатичными. Один из них, явно не кореец, рассказывал своим друзьям какую-то историю, с которой остальные звонко смеялись. Самый высокий из них, походивший внешне на кролика, даже на песок завалился, держась руками за живот. Третий же был обладателем лисьих глазок, заставивший Бомгю не так давно словить дежавю. Он что-то сказал, от чего высокий ярко покраснел, а другой издал звук, напомнивший Чхве крик чайки. Стало до безумия интересно, что же они там такого обсуждают.       – Господин! Прошу прощения, не могли бы Вы мне помочь?       Бомгю дернулся. Впервые за день его попросили о чём-то, и он сразу поспешил узнать, в чём дело.       Оказывается, ничего такого не произошло. Просто девушка заблудилась и спросила, как ей добраться до нужного ей места. За это Гю не платят, но отказать он не мог. Всё же всякий может потеряться. Подробно рассказав незнакомке, куда ей нужно идти, получив в ответ сотню благодарностей, он вернулся на своё место. К своему легкому разочарованию он понял, что компания парней уже ушла. Ну и ладно. Просто мысль о том, что парень с лисьими глазками почему-то казался Бомгю смутно знакомым, была раздражающе интересна, но, если он ушёл, значит Чхве это и не надо. Уже через час придёт Минхо, и он сможет вернуться домой.

***

      «301, 302, 303... О, 304!» – Бомгю радостно вставил ключ в замочную скважину и повернул его влево, оказываясь в небольшой комнатке с двухъярусной кроватью, комодом и небольшой раковиной для бритья с зеркалом. Ремонт был очень даже хорошим. Конечно, он уже успел услышать о самых роскошных каютах первого класса, но и эта маленькая была довольно уютной. Ничего лишнего, всё как Чхве любит. Просто и со вкусом.       Парень закинул свою сумку на верхний ярус кровати и подошёл к иллюминатору. Здесь вид выходил в сторону открытого океана. Завораживающее зрелище. Через несколько дней он окажется там, на Новой Земле, а пока его жду бесконечные водные просторы, крики чаек и другие развлечения, которые ему будут доступны на корабле.       – Здравствуйте.       Бомгю оборачивается на голос, глядя на вошедшего. Это был высокий молодой паренёк. Он явно стеснялся, но, заметив на лице Чхве приветливую улыбку, слегка расслабился.       – Здравствуй. Тоже в 304?       – Верно. Я – Кай, а Вы?       – Чхве Бомгю. Тебе сколько лет-то?       – Восемнадцать, а...       – Мне девятнадцать, расслабься. Не нужно этого официального тона, мы почти ровесники. Кай улыбнулся и плюхнулся на нижнюю койку.       – Тоже в Америку плывешь?       – Да. К тётушке в гости. А что насчёт тебя?       – Я возвращаюсь домой к родителям. Приезжал в Англию учиться. За хорошую успеваемость и победу на соревнованиях в конном спорте мне подарили билет. Решил воспользоваться случаем и вернуться домой, чтобы родных обрадовать. Да и не виделись мы давно уже.       Бомгю улыбнулся. Его сосед ему начинал нравиться всё больше и больше.       – Молодец! А на кого учишься?       – На лекаря, как и мои родители. Но я сам захотел, мне нравится то, чем они занимаются. Хочу в будущем сделать для мира что-то. Медицина она же такая, можно ещё столько всего для человечества придумать!       Чхве видел в глазах соседа дикий восторг. Он и не думал, что Кай мог пойти туда, куда не лежит его душа. По этому парнишке сразу было видно, что ему нравится то, чем он занимается.       – Здорово. Мой отец на самом деле тоже доктор. Он работает хирургом в главной больнице Лондона. А матушка – гувернантка. Думаю, это очень благородные профессии.       – А на кого ты отучился? – улыбнулся сосед. Бомгю лишь нервно пожал плечами, вспоминая студенческую жизнь.       – Ну... Я выучился на журналиста, но не уверен, что это моё. Мне больше музыка по душе, но родители всегда были против. Говорят, это не прибыльно. Мы вроде как не нищие, но и денег не так много. А я ведь ещё и их единственный сын. Хотят, чтобы я занимался чем-то, что даст мне хлеб и крышу над головой.       Кай лишь сочувственно поджал губы, а Чхве поспешно перевёл тему, интересуясь спортивными успехами младшего. Говорить с соседом было одно удовольствие, тот оказался образованным и начитанным, что не могло не радовать. У самого Бомгю друзей как таковых не было, лишь приятели по учёбе, но те, в частности, были скучными людьми, совершенно неамбициозными, а ещё неприлично богатыми. Нет, у него не было проблем с делением на престижный и нищий классы, как их часто называли в обществе. Просто ему совершенно не везло со знакомствами, и люди часто отворачивались от него, когда понимали, что он не может себе позволить что-то дорогое и качественное, поэтому к так называемой элите он испытывал некое отвращение. Кай же был другим, что не могло его не радовать.       Внезапно раздался сигнал, судно вздрогнуло и тронулось. Парни, не сговариваясь помчались на палубу, перевешиваясь через поручни. Корабль уже отошёл от берега на несколько метров. Там на причале осталось огромное количество людей. Все они радостно кричали, хлопали в ладоши и желали счастливого пути. Вокруг них пассажиры также были в восторге. Их настроение невольно передалось и парням. С дикими воплями они присоединились к другим, крича радостное «ура» и махали людям на берегу на прощание.       Резкое движение заставило многих на палубе качнутся, в том числе и Бомгю. Он сделал неловкий шаг назад, наступая кому-то на ногу, чуть не падая спиной назад, но незнакомец аккуратно придержал его за локоть, помогая сохранить баланс.       – О, Господи! Прошу прощения!       Чхве развернулся с виноватым выражением лица, которое вмиг стало удивлённым, когда он столкнулся с лисьим взглядом.

***

      – Черт! Да где же эти шорты!       Бомгю в ужасе бегает по всей квартире, пытаясь найти нужный элемент гардероба. Он безбожно проспал и остался мало того, что без завтрака (впрочем, для него это обычное дело), так ещё и без кофе. Погода на улице сегодня вновь обещает быть безоблачной и жаркой, так что парень решил сменить любимые джинсовые шорты на тканевые. Только те, как назло, пропали. Чхве и так опоздал уже на добрые десять минут, если господин Ча решит заглянуть к нему сегодня, выговора не избежать.       Уже смерившись с потерей, он берёт в руки свободные джинсовые шорты, надевает и сразу же натыкается взглядом на тканевые. Они, как оказалось, просто упали на полку с трусами, куда парень не додумался посмотреть. Мысленно дав себе подзатыльник, Бомгю переодевается и бежит на всех парах, не забыв перед этим пригладить у зеркала растрепавшиеся во все стороны каштановые пряди волос.       Удивительно, но на пляже сегодня людей не так много. Но это пока что, утром их столько быть и не должно, просто бывают «черные дни». Зато его уже ждёт хмурый Тэхён.       – Только не говори мне, что ты всю ночь играл в Nintendo, поэтому не выспался и проспал.       Чхве усмехнулся. Если бы дело было только в его любви к играм.       – Странный сон приснился. Здесь никто не пытался утопиться, пока меня не было?       – Нет, герой. Сегодня обещают плюс тридцать три. Даже не знаю, кто сюда придёт. На месте этих камикадзе, я сидел бы дома и смотрел свою дораму. Или книги почитал бы. Но явно не на пляж идти, тут же днём кошмар самый настоящий будет.       – Люди охлаждаются у воды, так что, боюсь, сегодня народу будет много. Просто радуйся, что ты мерзлявый и держи в голове факт того, что я тебе завидую. Ладно, пойду к себе, пока местные не решили найти мне работу.       Бомгю забрался на свою площадку, под грустные вздохи разочарования друга. Они знали друг друга с детства, но жизнь решила их разлучить на пятнадцать лет, чтобы потом свести заново.       Они оба были ещё детьми, когда в один день родители Тэ собрали все вещи и переехали из Тэгу в Сеул. С телефонами тогда ещё всё туго было, так что они не имели никакой возможности общаться. Признаться, Чхве был удивлён, увидев Кан в свой первый рабочий день. Казалось бы, они не должны были узнать друг друга, ведь много лет прошло, но случилось всё в точности наоборот. Оба поняли, кто перед ним практически сразу и с тех пор наверстывают упущенное.       Как позже выяснилось, Тэхён всю жизнь хотел быть танцором, но его родители были против и отказались оплачивать сыну любой институт, кроме юридического. На что парень психанул, собрал свои вещи и уехал из дома к своему бывшему однокласснику, переехавшего учиться в Пусан. Работу он нашёл довольно быстро, а вскоре смог начать снимать маленькую комнатку неподалёку. Бомгю было жаль Тэ, эта история сильно его зацепила и растрогала. А потом Чхве понял, как они оба похожи в этом плане, поделился с другом своей историей, а потом оба проревели в квартире старшего с бутылкой пива. Отсюда и традиция – ходить в бар по пятницам, ведь старшему совсем не хотелось потом убираться в своём жилище.       – Извините.       Парень дернулся, выныривая из своих мыслей, переводя взгляд на говорившего. И снова словил дежавю. Где же он видел этот лисий взгляд?              – Не подскажете, где можно взять волейбольный мяч?       Бомгю улыбнулся. Мяч лежал у Тэхёна в подсобке, но он редко его выдавал, так как старший строго-настрого запретил ему это делать. А всё из-за того, что многие отдыхающие любили творить всякие безумства, начиная обычными вышибалами, заканчивая игрой в «буёк». Чхве чувствовал самый настоящий дискомфорт и сильную ответственность, когда волейбольный мяч оказывался за пределами бара. Правда это никак не помогало, люди стали приносить свои мячи, но Гю заметил, что со своими вещами те более аккуратны.       Парень же перед ним был необычайно красив. Каштановые волосы, карие глаза без двойного века, слегка полные губы, бледная кожа и милая родинка под правым глазом. Ну прямо ангел. Ему совершенно не хотелось отказывать, поэтому он решил пойти против своих принципов.       – Обычно все приносят свои, но, если ты очень хорошо попросишь вон того красавчика за барной стойкой и купишь у него что-то попить, то есть шанс, что тебе его выдадут. Ну, а если добавишь, что ты от меня, то твои шансы сразу возрастут в геометрической прогрессии.       – Понял. Спасибо.       Парень подмигнул ему и убежал, а Бомгю смотрел ему вслед. Его сердце сейчас что, с ума сошло? Этот парень же самый обычный. Ну, подумаешь – красивый. Симпатичных сейчас пруд пруди. Но здесь было что-то другое.       Резкое дежавю снова ударило в голову. Ну, где же… Где он его видел? Нет, Бомгю не страдал амнезией и отлично его помнил. Лис, как мысленно прозвал его Чхве, приходил сюда каждый день последнюю неделю. Иногда со своими друзьями, иногда один. Он никогда не создавал проблем, в воду дальше щиколотки не заходил, не буйствовал, наоборот, вел себя осмотрительно, читая в одиночестве, или веселясь с друзьями. Кстати, о них. Те тоже получили свои имена: самый высокий – кролик, а «не кореец» – смешинка. Оба сейчас стояли немного в отдалении и... Прожигали в нём дырку? Да нет, Бомгю же просто кажется, да?       Лис же в это время радостно выскочил из бара, неся в одной руке мяч, а в другой – лимонад. Следом за ним шёл Тэхён с подносом, на котором стояло ещё три напитка. Два из них он отдал парням, а третий отнёс Чхве. Вот это сюрприз! Нет, старший, конечно, надеялся, что друг оценит его хитрость, но на награду даже не надеялся.              – Спасибо за подгон клиентов, – подмигнул он, а Гю с таким удовольствием впился в трубочку, что даже издал стон блаженства. Жарко! Он посмотрел на удаляющуюся спину Тэхена. Друг был в свитшоте. В свитшоте при температуре в тридцать градусов! Вот бы ему иметь самоохлаждающееся тело…       Весь день прошёл как в тумане. Кажется, дети сегодня решили устроить войнушку в воде и один из них чуть не захлебнулся, так что Бомгю поспешно выгнал малышню на берег. Ближе к обеду какие-то мужчины решили посоревноваться в скорости заплыва, а Чхве пришлось громко свистеть, когда оба заплыли за буйки в опасную зону, а потом, сдерживая злобные маты, объяснять двум здоровякам, почему это опасно для жизни. К тому моменту, когда Тэхён принес ему обед, Гю был весь красный, как ненавистные ему помидоры, и мокрый.       – Поешь, тебе ещё два часа здесь пахать.       Бомгю даже отвечать было лень. Он просто набросился на еду, будто не ел несколько дней.       – Тот парень смотрит на тебя.       Чхве поднял взгляд, пытаясь вычислить, о ком говорит Тэхён. Почти сразу он столкнулся с карими лисьими глазками. Чхве щурится и отворачивается. Этот парень очень странный, но почему-то совсем этим не отталкивал. Он был похож на мрачного наблюдателя. Местами дерзкий, иногда ворчащий на своих друзей, но чаще всего Бомгю видел его с яркой улыбкой на лице. Почему-то этого человека хотелось узнать лучше. Но не сейчас. Поэтому Чхве разрывает зрительный контакт, возвращая своё внимание воку.       – А, этот. В последнее время он тут часто появляется.       – Ага. И всё это время пялится на тебя, как на восьмое чудо света.       Чего? В смысле? Как Гю на него не посмотрит, тот либо веселится с друзьями, либо читает какую-то увесистую книгу. Очень редко их взгляды перекрещивались, но, когда это происходило, Чхве мог увидеть в них только любопытство и интерес, о чём и поспешил поделиться с другом.       – Это тебе так кажется. Пока ты занят своей работой, он наблюдает за тобой издалека. Сто процентов, ты ему понравился.       Бомгю почувствовал, как его щёки краснеют. Он не будет встречаться с кем попало. В чудеса он давно не верит, но всё ещё желает быть вместе только с соулмэйтом. Бомгю раскрывает рот, чтобы донести до младшего это, но резко передумывает и вместо этого лишь злобно бурчит:       – А тебе, я смотрю, заняться совсем нечем? Ты на него зачем смотришь? Суджин на тебя ещё не настучала начальству?       Тэхён сразу надулся, но ничего не ответил. Чхве снова бросил взгляд на парня. Лис сидел на песке под зонтиком, о чём беседуя со своими друзьями.       – Знаешь, у меня такое чувство, что я его уже где-то видел, – решил поделиться с другом Гю, потирая виски.       – Ну конечно! Хен, он каждый день сюда приходит. Видимо, ты всё-таки перегрелся. Совсем голова не варит?       – Да нет же. Я его точно где-то раньше видел, ещё до того, как он зачастил сюда ходить. Вот только не помню, где. Лицо такое знакомое, вертится на корочке подсознания, но вот где… Не помню.       Кан пожал плечами. Его лицо оставалось бесстрастным, но Гю заметил, как Тэ напрягся и отвернулся от группки парней.       – Может в магазине мельком видел, а мозг запомнил? Не бери в голову. Принеси лучше посуду как доешь, а то мне работать надо.       Тэхён ушел, оставляя в голове старшего зерно сомнения.

***

      Бомгю прогуливался по верхней палубе, любуясь французским побережьем. Он в плаванье лишь каких-то пять с половиной часов, а уже находится в полном восторге от всего того, что происходило вокруг него, хотя и видел довольно мало.       После отправления они с Каем сбежали в свою каюту. Младший взялся за чтение, а Чхве забрался на верхнюю полку, чтобы просто полежать. Это было так странно… Он снова увидел того парня. Как там на него кричали? Чхве Ёнджун? Ён-джун… Красивое имя, как и его обладатель. Почему-то, вспоминая его лицо, Бомгю чувствовал, как его щёки начинали пылать, а сердце невольно ускоряло свой ритм. Так ведь не бывает, верно? С такими мыслями он и заснул, чтобы через несколько часов открыть глаза от странного сна, детали которого парень не запомнил. Лишь только то, что главным героем в нём был красивый юноша с лисьими глазками.       Чтобы избавиться от надоедливых мыслей, Бомгю решил пройтись. На улице уже вечерело, воздух становится прохладным, так что он накинул на себя легкое пальтишко, выбираясь на прогулку. До заката было ещё около двух часов, но небо уже походило на творение какого-нибудь волшебника. Чхве остановился, бросая восхищенный взгляд на запад, где перемешались голубой с оранжевым, малиновым, сиреневым… Столько цветов, и все такие яркие, красочные, волшебные. Захотелось запечатлеть эту картинку на память, вот только фотоаппараты – вещь отнюдь не дешёвая. Да и картинки там всегда чёрно-белые получаются, тусклые и совсем не те, что способен узреть человеческий глаз.       Внезапно, чья-то рука хватает его под локоть. Чхве дергается, невольно отрываясь от созерцания заката, резко поворачивает голову в сторону, но сразу расслабляется, когда видит знакомые лисьи глазки. Однако что-то не так. Знакомый незнакомец выглядит растрёпанным, а в темных омутах отражается живой и неподдельный страх. Бомгю нервно хмурится.       – Что такое?       – Прошу, помоги мне, – шепчет Лис. Его голос дрожит, а сам парень нервно потирает пальцы друг об друга. Чхве перехватывает чужую руку, а в глазах напротив загорается новая эмоция. Страх сменяется удивлением, а после парень видит в них огни надежды и искры благодарности.       – Помочь? С чем же?       Незнакомец нервно крутит головой, будто бы его кто-то преследует, делает глубокий вдох и на огромной скорости бормочет:       – Я из богатой семьи. Всю свою жизнь моё сердце грезило о свободе, мне хотелось начать жить простой жизнью без всяких обязанностей и обязательств. Поэтому я сбежал из дома, чтобы попасть в Нью-Йорк и начать новую жизнь там, подальше от Англии и всего того, что с ней связанно, но матушка с батюшкой... В общем, они никогда не понимали моего стремления быть среди, как они говорили, нищих. Они не любят меня и видят только оболочку. Пользуются мной, будто я вещь какая-то. Когда я сбежал, даже не надеялся, что они так просто это оставят. Я был осторожен, поэтому видел, как на борт поднялся констебль и ещё несколько человек. Если они найдут меня, то вернут домой. Прошу тебя, помоги, спрячь меня!       Бомгю удивлённо выдохнул. Надо же… А у него было совершенно другое мнение о представителях знатных семей, особенно их детях. Парень даже и не знает, что им движило в этот момент, что в итоге повлияло на его решение? Странная, но однозначно удивительная история паренька? Или его холодные трясущиеся руки? А может лисьи глазки, которые смотрели с такой мольбой и надеждой, что сердце сжималось. Разве может он ему отказать? Отказать человеку в желании быть тем, кем он хочет?       В этот момент послышались тяжёлые шаги и громкие разговоры, принадлежавшие явно не стюардам. Незнакомец в последний раз взглянул на Гю. К его ужасу, он увидел, как в глазах напротив мольба и надежда сменились разочарованием, а в следующее мгновение в них полыхнули искры принятия. Он выпустил руку Чхве и приготовился удирать, когда Бомгю всё же вышел из ступора. Его теплая рука аккуратно обхватила чужую холодную кисть, кожа которой была невероятно мягкой и нежной, будто бархат.       – Иди за мной. Только тихо и быстро.       Не дожидаясь ответной реакции, он потащил парня вниз по лестнице, старательно избегая людных коридоров. Если быть честным с самим с собой, Чхве совершенно не понимал, куда они движутся, ведь корабль он ещё совсем не изучил, но сейчас важно было ни с кем не столкнуться. Почему-то для Бомгю это внезапно стало так важно, будто бы это его собственная судьба решается. Минут через десять блужданий по коридорам они оказался перед каютой 304. Бомгю спешно открывает дверь, впихивая в помещение сначала странного парня, а потом уже заходя туда самостоятельно.       – Что-то ты быстро нагулялся. Неужели французский воздух такой холодный? – Кай лежал в той же позе, в какой Бомгю его оставил полчаса назад. Тот всё также читал Жюля Верна, развалившись на своей койке, не отрывая взгляд от страниц. Чхве его прекрасно понимал, ведь сам очень любил этого писателя.       – Прохладный, но терпимый. Закат был волшебным, зря не пошёл, – выпалил старший, стараясь отдышаться, после быстрой и долгой ходьбы. Только сейчас его сосед решил оторваться от книги, заподозрив что-то неладное, и удивлённо уставился на двух парней. Его глаза сощурились в недоверии.       – Это ещё кто такой?       Хороший вопрос на самом деле. Бомгю пихнул локтем парня рядом с собой, призывая говорить. Сам же направился к тумбе, где стояла чашка с водой, осушая ту залпом.              – Эм… Меня зовут Чхве Ёнджун. Я сбежал из дома в поисках себя и свободной жизни, однако моя семья пренепременно хочет моего возвращения. Для них я лишь вещь, которой можно хвастаться на публике, зверушка, которая исполнит любую команду. Я не хочу себе такой жизни. Можно мне у вас тихонько посидеть, пока судно не продолжит свой путь? Боюсь, меня ищут.       Кай возмущенно уставился на Бомгю.       – Издеваешься? Прячешь у нас богатеньких? Если кто-то узнает, что он здесь, а мы его покрываем – ничего хорошего не жди!              Бомгю нахмурился. Конечно, он понимает всю степень ответственности, которую берёт на себя этим решением, но почему-то не мог поступить иначе. Он взглянул на стушевавшегося Ёнджуна, и его сердце чуть не остановилось. Взгляд был опущен и направлен в пол, чужие губы подрагивали, как и длинные чёрные ресницы, а нос порозовел. Ещё чуть-чуть и юноша заплачет, Чхве не мог этого допустить. Он всегда был слишком добрым и неравнодушным к чужим невзгодам. Ёнджуну он тоже искренне хотел помочь. Парень встаёт рядом с ним, крепко сжимая холодную ладонь. Новый знакомый поднимает на него удивлённый взгляд, а Чхве по-доброму улыбается. Ёнджун несмело повторяет его действие. Бомгю уже повернулся к Каю, чтобы что-то ответить, но не успел и рта раскрыть, когда в дверь постучали.       – Добрый вечер. Открывайте, это досмотр судна.       Бомгю почувствовал, как чужая рука дернулась в его собственной. Он приложил палец к губам, умоляя всех быть тише. В глазах Ёнджуна плескалась самая настоящая паника. Пользуясь жестами, Чхве заставил того залезть под кровать Кая. Тот сначала сопротивлялся, но понял, что выхода иного нет и покорно подчинился. Кай же всё это время удивлённо смотрел на них двоих, пытаясь понять, как ему реагировать на всё это. Чхве, тем временем, уже открывал дверь, так что младший поспешил принять горизонтальное положение, возвращаясь к книге. Происходящее его же никак не касается.              – Добрый вечер. Почему так долго? - на пороге двое высоких мужчин. Говорившему на вид было лет сорок. Всё в нём кричало о том, что он здесь главный, даже странно уложенные пышные усы. Второму же Гю не мог дать и двадцати, наверное, стажёр или практикант, однако, несмотря на зрелость, выглядел сурово, так что Чхве даже опешил и замялся:       – Прошу прощения, я дремал. Впервые Бомгю радовался своей лени, ведь после дневного сна он так и не заправил кровать.       – А второй молодой человек?       Вот же… Судя по тому, что Кай никак не реагировал на посторонних, выход из этой ситуации был только один. Оставалось надеяться, что сосед ему подыграет.                   – А он же это... Глухой. Вот, плохо слышит. Как раз направляется в Новый свет на лечение.       Кай медленно повернул голову в его сторону и возмущенно уставился на старшего. Через секунду фыркнул и заговорил нарочно громко:       – Бомгю-хен, можешь повторить, пожалуйста? Я устал вслушиваться, неужели так трудно проявить немного заботы о своём тонсене? – в этот же момент младший обернулся, удивлённо вылупившись на незнакомцев, будто действительно только сейчас обнаружил их присутствие. – Ой, здравствуйте. Прошу прощения, я вам помешал?       Чхве выдохнул, мысленно отдавая Каю похвалу за идеальную актёрскую игру. Не будь это всё его собственной постановкой, он бы действительно поверил в этот спектакль, как и офицер, бросивший на Бомгю сочувствующий взгляд. Теперь он говорил намного мягче, попутно осматривая каюту.       – Мы ищем человека. Юноша, ростом примерно, как Вы, темный волос, карие узкие глаза, прямой нос, пухлые губы. Одет в смокинг. Видели такого?       Бомгю ели удержал смешок. Если так подумать, под подозрение может попасть любой человек из первого класса. Но, на его беду, виновник переполоха находился у них под кроватью. Благо, они додумались поставить туда также чемоданы Кая, иначе Ёнджун был бы обнаружен с первых секунд.       – Прошу прощения, сэр. Не видел. Почему Вы решили, что он будет здесь?       На этот раз ответил его помощник. Его голос оказался звонким и резким, в нём не сквозила ни одна эмоция:       – Свидетели видели его, говорят, что он направлялся в сторону второго класса. Другой же очевидец видел, как кто-то вёл его по главной лестнице, а потом они свернули в это крыло.       Чхве напрягся. Он же старался избегать людных мест, ну, где их могли видеть? Однако изучающий взгляд офицера прошёлся по комнате, но ни за что конкретное не зацепился.       – Просим прощения за беспокойство, вынуждены откланяться. Хорошего Вам путешествия.       Офицер вышел за дверь, а следом и его напарник, бросив на Бомгю последний подозрительный взгляд. Чхве не обратил на это абсолютно никакого внимания, ему нет дела до людей, которых он больше никогда не увидит. Стоило шагам в коридоре стихнуть, как из-под кровати послышалось тихое чихание. Бомгю сразу же поспешил помочь Ёнджуну выбраться.       – Тут так пыльно... Здесь вообще убирались когда-нибудь? Вроде же новое судно, – парень вылез из своего убежища, оттряхивая одежду, и снова чихнул. Кай встал с постели и, порывшись немного в сумке, вытащил из кармашка носовой платок и протянул его Чхве, на что тот благодарственно кивнул.       – А теперь я жду пояснений! С каких это пор я стал глухим, Бомгю-хен?

***

      Бомгю сидел за столиком в баре Тэхёна, попивая свой лимонад. Погода была сегодня ужасная. Жара держалась в их регионе уже довольно долго, но именно сегодня она била все рекорды. Вдобавок к этому, на море стоял полный штиль, что делало пребывание на улице без зонтика или шляпы совсем невыносимым.       К счастью для Бомгю, именно на такой день ему выпал выходной, так что парень решил подразнить своего лучшего друга и пришёл к нему с пляжной сумкой. Загорать он естественно не собирался, впрочем, как и плавать, но сидеть дома тоже было скучно, а с Кан хотя бы поболтать можно. Однако, несмотря на погоду, Тэхён пришёл сегодня на смену в рубашке с рукавом и джинсах. Чхве стал серьёзно переживать за друга, но тот ловко отмахнулся, меняя тему. Кан Тэхён умел заговаривать зубы, что уж говорить, язык у него был подвешен, поэтому старший уже и не понимает в какой момент стал говорить с ним о соулмэйтах, снах и Чхве Ёнджуне, который внешне очень напоминал ему паренька, постоянно приходящего на пляж в последнее время.       – Так значит он тебе снился? И во сне его звали Ёнджуном? – спросил Тэ, усаживаясь рядом с Чхве. На стол он поставил тарелку с креветками, от взгляда на который парня перекрутило.       – И как ты можешь есть морепродукты?       – Легко и просто! – Кан закинул одну из креветок себе в рот, явно получая удовольствие. – Не переводи тему. Так что там с Ёнджуном?       Бомгю уже начал жалеть о своём решении поделиться с другом своим сном. В этот раз он его запомнил, хоть и урывками. Всё, что сохранилось в памяти парня: они были на каком-то огромном корабле, а Ёнджун от кого-то прятался.       – Ага. Думаю, до этого он мне тоже снился, просто я не могу вспомнить. Но не думаю, что он как-то связан с тем парнем, который часто сюда ходит. Скорее всего, это просто совпадение.       Тэхён покачал головой и закатил глаза, а затем придвинулся ближе, будто пытался поделиться с другом самой большой тайной человечества.       – Слууушай... А вдруг он твой соулмэйт?       Чхве сразу дал младшему щелбан, от чего тот зашипел и отодвинулся назад, потирая лоб, возмущённо зыркая на Бомгю.              – Думай о чём говоришь. Я же тебе только что сказал. Между этими двумя нет никакой связи!       – Да ладно тебе, хен. Мне мама в детстве говорила, что соулмэйты могут видеть друг друга в своих прошлых воплощениях во снах. А если верить твоим словам, твой Ёнджун выглядит точно также как наш загадочный постоянный посетитель. Нет, тут точно есть связь! Ты не помнишь, как корабль назывался?       – Нет. Тэ, всё это пустое. Если мой соулмэйт и существует где-то, надеюсь, мы никогда не увидимся. Не хочу, чтобы он когда-нибудь во мне разочаровался и всё такое. Вообще, ты же знаешь, что я давно не…              Бомгю не договорил, внезапно заметив для себя кое-что странное. В море по пояс стоял человек. Вроде бы ничего особенного, но солнце сейчас было в зените и ни один дурак не решился бы выйти сейчас к воде. Но этот смельчак определённо был особенным. Хотя бы просто потому, что Чхве сразу понял, кто это. Этот парень в последнее время занимает слишком много места в его голове. Однако, насторожило Гю совсем не то, что он стоял в воде. Парень довольно странно покачивался из стороны в сторону, будто бы…       Послышался чей-то визг, а затем Бомгю, будто в замедленной съёмке, наблюдал, как знакомый незнакомец падает лицом вперед, вызывая тем самым на воде кучу брызг и волн. Чхве даже понять ничего толком не успел, а его тело уже выскочило из-за стола. Он моментально забывает, что сегодня даже не его смена. Сердце бешено бьётся где-то в горле, а в голове громко звучит голос подсознания: «Успеть. Я должен успеть». Парень буквально залетает в воду глазами выискивая знакомое тело, но ничего не видит. Пена от волн закрывает обзор. Бомгю уже всё равно. Он просто берёт и ныряет, хотя от глубины тут, по сути, одно название. Однако этого вполне достаточно для несчастного случая с летальным концом.       Чхве не закрывает глаза, поэтому довольно быстро замечает что-то темное. Дальше парень действует быстро и слаженно, как самый настоящий профессионал в своём деле, коим он и является. Гю хватает парня за руку и тянет наверх, подхватывает под колени и тащит на берег, где уже вовсю суетится Тэхён с аптечкой и парень, который работает сегодня вместо него. Почему-то от вида этих двоих ему становится тошно. Бомгю не понимает почему, но он чувствует ответственность на себе за беднягу, поэтому лишь сердито рычит:       – Я сам, отойдите!       Чхве ловко перекидывает парня через колено и стучит по спине. Раздается кашель, и несостоявшийся утопленник начинает приходить в себя. Он выплёвывает много воды и жадно глотает ртом воздух, от чего у самого Гю начинает кружиться голова от стресса. Этот парень… Ох, нет. Бомгю не хочет думать о том, чем всё могло закончиться. По сути, другой спасатель бы всё равно его спас, но мысль об этом пробуждала в нём какое-то новое, совершенно дикое чувство, которое до этого ему не приходилось испытывать. Он бережно прижимает чужое тело к себе, вытирая полотенцем ему лицо, волосы и шею.       – Тише-тише, всё позади. Вот так, дыши, – приговаривает Бомгю поднимает парня с песка, когда тот немного пришёл в себя. Его сердце сжимается от боли, когда он видит эти прекрасные лисьи глаза с бесконечным океаном страха и ужаса. Чужое тело дрожит, губы посинели, взгляд загнанный и потерянный. – Тэхён, дай ему воды. Только чуть-чуть, дурак, куда всю бутылку то? Стакан давай!       Лис пьёт воду и, кажется, даже не понимает, что делает, продолжая пребывать в шоке. Люди вокруг ходят туда-сюда, удивлённо наблюдая за происходящим. Чхве сердится на них. Что уставились?       Незнакомец же всё еще сидит на его руках, пока пьёт воду так жадно, будто никогда до этого её не пробовал. Сам парень довольно лёгкий, хотя Чхве замечает у того крепкие мышцы, что говорит о том, что тот не из слабаков. Он аккуратно забирает у него стакан с остатками воды, качая головой. Нельзя сразу так много пить, иначе потом совсем плохо будет. А Лис смотрит на него так удивлённо, будто до сих пор не верит, что его спасли, а затем доверчиво льнёт к его груди, зарываясь носом куда-то в шею.       Сказать, что Бомгю удивлен – ничего не сказать. Но он понимает, что парень сейчас испытывает сильный стресс, а раз уж Чхве его спас, значит ему можно доверять. По крайней мере он руководствуется этой мыслью, прогоняет всех любопытных зевак, в том числе и горе-спасателя, просит Тэхёна чуть позже принести ещё воды и идет на ближайший лежак. Однако, стоило Бомгю попытаться уложить на него незнакомца, как тот вцепляется в его мокрую футболку с новой силой, продолжая прятать лицо в районе шеи. Чхве всё это ново, но он прекрасно понимает, что стресс все переживают по-разному. Он так и садится с ним на этот лежак, бережно поглаживая того по спине, пытаясь успокоить, поддержать и унять дрожь в теле. Вскоре появляется Тэхён и накидывает на них по полотенцу. Бомгю благодарственно кивает, замечая, как Кан смотрит на них двоих как-то затравленно, что напрягает. Но всё это длится лишь пару мгновений, ведь Тэ улыбается и возвращается на своё рабочее место, оставляя рядом с ними бутылку с пресной водой.       – Ну, и как же тебя угораздило, чудо?       Незнакомец вздрагивает, когда Чхве пытается с ним заговорить. Тот же наоборот старается говорить нежно и ласково, будто обращается с бриллиантом. Это пугает, ведь он совершенно не может объяснить странную реакцию своего тела и разума, но тихий голос у самого уха отрезвляет лучше любой пощёчины.       – Не знаю. Наверное, перегрелся. Мне захотелось немного побыть в воде, а потом всё как в тумане.       Раздается всхлип и из его глаз, наконец, брызнули слёзы, медленно стекающие по чужим щекам к шее Чхве. Тот лишь крепче прижимает парня к себе, пытаясь поддержать. На самом деле, это был первый случай на практике Бомгю, когда кто-то тонул. Обычно, он предотвращал все эти ситуации на берегу, но тут совсем другой случай. Почему-то сейчас ему казалось, что спас не просто какого-то странного паренька, а самого себя, как бы эгоистично это не звучало.       – Когда случается тепловой удар, надо идти в тень и прохладу. Вода – открытое пространство, а ещё она солнце отражает. Ты этим себе только хуже сделал.             Незнакомец ничего не ответил. Он продолжал сидеть в чужих объятиях, пытаясь успокоиться, а Бомгю его не торопил. Ему и самому нужно было время, чтобы прийти в себя и осознать случившееся.       Он спас. Он только что впервые в жизни кого-то спас. Сколько раз Бомгю себе представлял, как это случится. Тогда он рассчитывал, что будет испытывать гордость, радость, сострадание, конечно же, но ни в каком из вариантов он не думал, что будет чувствовать столько боли в груди, а его сердце будет лихорадочно колотиться о рёбра.       – Спасибо, что спасли меня, – пробормотал парень, аккуратно отстраняясь. Он всё ещё был бледен, как полотно, а лицо было опухшее от слёз. Более того, он всё ещё дрожал и, хоть и разорвал объятия, всё равно продолжал жаться к нему, как верный пёс к своему хозяину. Бомгю стало ещё больнее от вида такого разбитого парня, так что он аккуратно берёт чужую голову и укладывает её к себе на плечо, открывает бутылку с водой и протягивает парню. Тот с благодарностью принимает её и начинает жадно пить.       – За такие вещи благодарности не говорят. Тем более спасателю. Это же моя работа. А ты в следующий раз будь осторожнее.       – Но сегодня же не Ваша смена.       Гю переводит на него удивлённый взгляд и замирает, встречаясь с лисьими глазками. От такого зрелище дыхание перехватывает, но Чхве останавливает себя. Ну уж нет, хватит, дома порефлексирует, а сейчас не место и не время.       – Ну и что. Это всё равно моя работа. Разве врач проигнорирует умирающего на улице и будет помогать только в стенах больницы? Вот и я не мог ждать, когда моя замена среагирует. Как себя чувствуешь?       – Если честно, просто ужасно, но благодаря Вам мне намного лучше.       – Рад это слышать.       Они оба улыбаются и отводят взгляд. Какое-то время парни сидят в тишине, пока Лис тихонечко не произносит:       – Всё равно спасибо. В моей жизни было не так много хороших людей, так что я не доверяю никому, давно потеряв веру в своё окружение. Но Вы другой. И мне почему-то хочется Вам верить. Я, кстати, Чхве Ёнджун. Мне двадцать четыре. А Вам?       Гю перестаёт дышать и тяжело сглатывает.       – Бомгю. Чхве Бомгю и мне двадцать два. Так что, прошу, не выкай, ты же все-таки старше. Не смущай меня.       Ёнджун засмеялся, а Чхве пытался заставить сердце биться? Неужели Тэхён был прав во всём? Неужели этот парень ему действительно снится? И значит ли это, что они действительно соулмэйты?

***

      – Бомгю-я, вот ты где. Наконец-то я тебя нашёл.       Чхве обернулся, замечая старшего, шедшего к нему в полу припрыжку.       Шёл уже второй день их плавания, и Титаник медленно приближался к Ирландии. Ёнджун вчера довольно быстро удалился из их с Каем каюты, стоило судну начать движение. Гю не переживал, совсем нет. Каким-то образом он знал, что ещё ни раз пересечется с Джуном. Интуиция его ещё никогда не подводила, как и в этот раз. К тому же, его сны становились всё более яркими и красочными, что заставляло его о многом задуматься.       – Ты меня искал, хен? Тебя снова нужно от кого-то спрятать? Боюсь, Кай больше не пойдёт на эту сомнительную авантюру, – улыбнулся он, замечая, что Чхве в хорошем настроении. Тот, наконец, подходит к нему и качает головой.       – Нет, благодарю, больше не нужно. Прости, что вчера так быстро ушёл, но мне необходимо было принять лекарства. Моя морская болезнь порой бывает ужасной.       Бомгю понимающе кивает. Многие его знакомые тоже часто жаловались на этот недуг, хотя тот и имел временный эффект. Ёнджун в это время продолжил:       – Я так и не успел тебя отблагодарить как следует. Поэтому хотел тебе кое-что предложить.       – Ох, не стоит, я помогал тебе без всяких корыстных целей, ни на что не рассчитывая, – смутился Бомгю, переводя взгляд с нового знакомого обратно на океан, – простого спасибо вполне достаточно.       Ёнджун недовольно покачал головой и цокнул языком. Младшего немного удивило такое поведение, ведь до этого он видел элиту спокойной, собранной, воспитанной и вежливой. Ёнджун же ломал все стереотипы. Он сочетал в себе все константы, но при этом мог быть дерзким и шаловливым, живя в своей какой-то вселенной, где никто и ничто его не удерживало.       – Ну уж нет. Теперь у меня есть свобода и только благодаря тебе и твоему другу. Так что предлагаю тебе выйти прогуляться в Квинстауне, пока судно будет стоять несколько часов. Я куплю тебе всё, что ты только захочешь.       Брови Гю взлетели вверх. Он повернулся к хену, сложив руки на груди, показывая свою заинтересованность.       – Не боишься, что я захочу чего-то, что будет тебе не по карману, Чхве Ёнджун? – усмехнулся он. На деле Бомгю ничего не нужно. Просто очень уж ему захотелось подразнить старшего, однако тот даже не смутился, принимая вызов.       – А что? Есть что-то конкретное? Если не купим здесь, а перерою всю Америку!       Такая реакция лишь позабавила младшего. Вроде Ёнджун старше, но его поведение… Так что Чхве решил проучить парня, наклоняясь чуть вперёд, заставляя Джуна удивлённо выдохнуть, но остаться стоять на месте.       – Ну и сколько же тогда будет стоить твоё сердце? – Бомгю весело засмеялся, наблюдая, как в удивлении вытянулось лицо Чхве-старшего, а щеки его покрыл густой румянец, – то-то же. Расслабься, я пошутил. Просто в следующий раз не обещай людям того, что не сможешь осуществить.       Бомгю улыбнулся, заглядывая Ёнджуну в глаза. Нет, этот парнишка определённо ему нравился, каким бы наивным не казался. Два дня в море без слуг и вещей никак не испортили его внешность. Немного бледная от морской болезни кожа, яркие карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, слегка полные губы, которые почему-то так хочется попробовать на вкус, и родинка под правым глазом.       Бомгю тряхнул головой и двинулся вниз к носовой части корабля. Нет, ему не положено думать об этом. Да, старший красив, но в современном мире встречаться между собой положено только соулмэйтам, а найти его не так уж и просто. Чтобы понять кто он, его необходимо увидеть во сне. И не просто увидеть, ещё и поцеловать. Чхве считает, что это шанс одному к миллиарду, ведь какова вероятность того, что люди, которым снится один и тот же сон, пересекутся в реальной жизни? Хотя вот есть же в мире такие как, например, его родители. Однако чаще всего люди обманывают, встречаясь не с родственной душой, лишь бы не остаться в одиночестве до скончания веков. Бомгю их не винит. Он сам уже ловит себя на мысли, что ему бы хотелось встречаться с Ёнджуном, это точно.       Парень почти свернул к капитанскому мостику, когда в спину так неожиданно и тихо прилетает:       – Тебе не нужно покупать моё сердце. Для тебя оно бесплатно. А ещё оно уже твоё.

***

      Бомгю готовился закрывать свою смену, чтобы передать её Минхо, собирая свои вещи в маленькую сумку. С собой он всегда носил лишь несколько кремов от загара, сменную одежду, кепку, солнцезащитные очки и повербанк с зарядкой. Последним он пользовался редко, ведь работа такая, что в телефоне не посидишь, даже музыку не послушаешь, но парень никогда не жаловался. К тому же, на ночь смартфон он никогда не ставил на зарядку, чтобы не угробить аккумулятор, а по утрам не всегда удавалось быстро его зарядить, так что Тэхён сделал ему такой прекрасный подарок на день рождения пару месяцев назад.       Гю выпрямился и потянулся. С того инцидента, когда Ёнджун чуть не утонул, прошла неделя. Ну, что можно было сказать? Начальник был невероятно доволен поступком Чхве, что выдал ему премию. А вот его замене совсем не повезло. Так для замены нашлась замена. На удивление Бомгю было всё равно, и паренька он не жалел от слова совсем. Всё-таки они тут жизни спасают, а так получается, что, если бы его тут не было, всё могло закончиться очень плохо. И не важно, что на деле парень не виноват, просто Гю был быстрее. Но мысль о том, что будь на месте старшего кто-то другой и совершенно незнакомый, он бы так сильно не переживал, засела в его голове. А во всём виноват Кан Тэхён с его идеями про соулмэйтов!       Впрочем, к большому разочарованию Чхве, с того момента больше Ёнджун на пляж не приходил. Бомгю сначала думал, что тот отходит от пережитого стресса. Если бы такое произошло с ним, он, наверное, тоже не хотел бы видеть воду какое-то время, не говоря уже о пребывании на солнышке, ведь тепловой удар – штука опасная. Однако шли дни, а в душе темноволосого поселилось новое зерно сомнений. Масла в огонь подливали периодические сны с участием в них хена.       Бомгю никогда не запоминал всё, что видит его воспаленный мозг в стране грёз, но знакомство с Ёнджуном в этой параллели заставило его о многом задуматься. Например, почему он ему снится? Какой смысл эти самые сны в себе несут? Неужели правду люди говорят про соулмэйтов? Но ведь они даже не целовались во сне... Только общались и плавали на каком-то большом судне. Ну, сегодня они ещё и гуляли по какому-то городу, а старший сделал ему подарок. Детали Бомгю всё равно плохо помнил, но приятное, доселе неизвестное ощущение поселилось у него в груди после пробуждения. Мир стал казаться… Другим? Неужели солнце стало светить ещё ярче? А он всегда так много улыбался? Почему это вдруг ему резко захотелось красиво одеться на работу? Он что, утром впервые задумался о том, нужно ли воспользоваться парфюмом? Даже на Тэхёна ворчать не хотелось, когда тот снова включил режим заботливой мамочки, а потом постарался выяснить причины столь хорошего настроения друга. Но Чхве упорно молчал, продолжая улыбаться и подставлять лицо ласковым лучам солнца.       – Бомгю?       Чхве подпрыгнул от неожиданности, хватаясь рукой за сердце, оборачиваясь в сторону говорившего. И сразу выдохнул, увидев рядом с собой слегка стушевавшегося Ёнджуна. Как говорится, вспомни солнышко, а вот и лучик. Однако, отчего-то настроение парня с отметки хорошее вдруг резко стало подниматься к уровню «счастливое». Неужели приход старшего так на него влияет? И почему? Неужели соскучился?       – Прости, я напугал тебя?       Бомгю смеётся с чужого лица и качает головой.       – Нет, всё в порядке. Просто не ожидал, что кто-то подойдёт.       «Не ожидал, что ты придёшь» – участливо подсказал мозг, но Чхве проигнорировал его голос, продолжая улыбаться и тупо смотреть на Ёнджуна, как влюблённая девчонка, ей Богу! Надо прекратить уже так себя вести. Сколько они знакомы? Суммарно, учитывая только все разговоры (то, что раньше они виделись практически каждый день, не считается), около двух-трёх часов. Сны тоже совершенно другое дело, Чхве пока не понял, как они должны повлиять на реальность, так что о них он даже и не думал. Поэтому младший попытался придать своему лицу более спокойное выражение, пока в животе порхали бабочки.       – Ты уже уходишь? – Ёнджун перевёл взгляд на чужую сумку, разрывая зрительный контакт. Чхве сразу приходит в себя и трясёт головой из стороны в сторону, жмурясь, приводя мысли в порядок. Чуть-чуть помогло, правда теперь старший смотрит на него косо. Бомгю в итоге угукает в качестве ответа и пожимает плечами.       Сегодняшний сон пробудил в нём очень далёкое, можно даже сказать, древнее, желание научиться играть на музыкальном инструменте. Чхве мечтал об этом с самого детства, но всегда ему казалось, что любовь к музыке он несёт с собой через все его жизни. И если вера в существование соулмэйта со временем у него пропала, то идея о вечной любви к музыке – нет. Однако родители его были против, заявляя, что никогда не отдадут сына ни в какое агентство. Но ведь и Бомгю никогда не хотел быть айдолом. Ему лишь хотелось создавать что-то красивое, успокаивая волнующееся неизвестно от чего сердце. Музыка всегда действовала на него как заживляющая мазь. Как исцеление.       К своему собственному сожалению, маленький Гю не мог ослушаться родителей и мечту пришлось забыть. До сегодняшнего утра он и не вспоминал о ней, наслаждаясь лишь музыкой из своего плейлиста, а теперь интерес победил все былые сомнения и тревоги. Поэтому после работы он собирался посетить музыкальный магазин, чтобы приобрести себе гитару.       Однако приход Ёнджуна немного заземлил его. Хотелось узнать, что с ним? Как его дела? Как он себя чувствует? Что он делал всё это время? Почему не приходил? Но вместо этого Чхве молчит, а старший грустно вздыхает, потирая затылок.       – Эх, жалко. Ладно, тогда я не буду тебя отвлекать.       Джун уже развернулся, планируя по-тихому уйти, но Гю придержал его за локоть, моментально ловя новую порцию дежавю. Старший удивлённо на него взглянул. Ну, а что? Бомгю не хочет больше думать, чем вызваны все те эмоции, что он испытывает. Он только сейчас понимает, что всё это время скучал по человеку, которого видел лишь пару раз во сне, несколько недель на пляже и говорил суммарно около пары часов. Чхве осознаёт, что хочет узнать Ёнджуна получше, прежде чем начать анализировать свои чувства. Они же взялись откуда-то, верно? Даже если они не соулмэйты, то определённо знали друг друга в прошлой жизни, это он уже понял, а значит всё это пришло к нему оттуда. Так зачем сопротивляться, когда можно поддаться искушению? Всего-лишь попробовать, перестать уже наконец анализировать всё и познакомиться поближе.       – Ты не отвлекаешь. Ты что-то хотел? Нужно с чем-то помочь?       Чхве видит, как его слова попали чётко в цель. Его собеседник мнется, взвешивая все «за» и «против», пока младший мысленно умолял его решиться. Ведь, если старший сейчас просто возьмёт и уйдет, то он уже никогда не получит ответы на свои вопросы. Однако удача сегодня на его стороне.       – Ну... – тихонько начинает Чхве, смотря куда угодно, но не на Бомгю, – сегодня очень жарко. Я хотел немного посидеть у воды, но... Не хочу один. Мои друзья сегодня заняты, так что я надеялся, что ты приглядишь за мной.       Бомгю понимающе кивнул. Конечно, Ёнджуну просто было страшно всё это время заходить в воду, вот он и не приходил. А он уже успел себе напридумывать, помимо этого, много чего. А ведь Тэхён говорил ему, что он идиот. Младший, как всегда, оказался прав, а Чхве теперь испытывает жгучий стыд за своё поведение.       – Конечно. Если хочешь, можем даже поплавать. У меня с собой есть плавки. – говорит он, мысленно давая себе затрещину. Ну какие поплавать? Ёнджун тут неделю назад чуть не утонул (хотя Тэхён и продолжал ему говорить, что ничего бы с ним не случилось), а он такое говорит. В доказательство его мыслям, парень уже отрицательно мотает головой.       – Нет, не хочу.       Бомгю густо краснеет. Он лепечет извиния, хватает свою сумку и первым направляется к воде. Ёнджун идёт за ним следом. Кажется, до слуха младшего прилетело тихое «мило». Чхве сразу выдыхает. Его никто не считает за идиота. Ну, может быть только Тэхён, взгляд которого он чувствует даже сейчас.       Морская вода приятно лизнула щиколотку. Теплая, как парное молоко, она успокаивала тело после тяжелого рабочего дня. Удивительно, как же он любил воду. Бомгю считал её родной и всегда приходил на побережье, чтобы расслабиться. Было такое ощущение, что тут он ставил частичку себя, и только находясь в воде Чхве восполнял пустоту в своей душе. Однако сейчас всё было иначе. Впервые в жизни он вдруг понял, что всё находится на своих местах, и Ёнджун пришёл к нему в этой жизни не просто так.       Он оборачивается к нему, переставая улыбаться. Старший стоит рядышком, а на его лице отображается самый настоящий вселенский страх. Такого Бомгю ещё не приходилось видеть. Казалось, что это что-то древнее, страх, пришедший не от недавнего инцидента, отнюдь нет. Это что-то другое. Что-то, испугавшее Бомгю настолько, что он невольно задержал дыхание. Кто же ты на самом деле, Чхве Ёнджун?       – Эй, ты чего? Не бойся. Утонуть, конечно, и на таком мелководье можно, но для этого надо лечь как минимум. Иди сюда.       Он протянул руку, наблюдая, как старший мнется прежде, чем ухватиться за неё. Чхве тянет хена на себя и тот по инерции делает три шага вперед, вставая рядышком. Оказывается, Ёнджун немного выше него ростом, что младшему даже понравилось. Почему-то он был уверен, этот парень намного смелее, чем кажется ему сейчас.       – Хочешь зайти чуть дальше, по колено? Или пока остановимся на этом?       Бомгю далеко не психолог, но с логикой у него всё в порядке, поэтому понимает, почему Ёнджун хотел, чтобы именно он был рядом. Он никого здесь не знал, кроме Чхве. Он не был знаком с Тэхёном, который, при желании, тоже мог работать спасателем, но всё время отшучивался, уверяя, что это совсем не его. Джун никогда не видел Минхо, который, к слову, уже занял своё рабочее место. Старший доверял только Бомгю, ведь тот был спасателем и уже успел вытащить его буквально из лап смерти. «Избавил от тяжелых последствий от длительного пребывания под водой без воздуха», – пронёсся в его голове закадровый голос Тэ, от чего Гю захотелось скривиться, но он сдержался. Ему нужно показать, что старший может ему доверять, а не отпугнуть.       – Ты зайдёшь со мной? – неуверенно бормочет Ёнджун. Бомгю улыбается и кивает, крепче сжимая чужую ладонь.       – Я же уже согласился на эту авантюру. Не переживай, я понимаю, тебе нужно время и всё такое. Это пройдёт. А пока, если тебе будет нужно, можешь звать меня, не стесняйся. Только у меня выходные по средам и пятницам. Хотя даже в эти дни меня здесь можно найти.       Ёнджун поджал губу и кивнул, делая более смелый шаг дальше. Бомгю видит, что тот едва заметно улыбается после его слов, отчего на душе становится легко. Хотя, казалось, куда ещё легче? Он идет следом за хёном, не отпуская его руку и на секунду.       Вскоре вода уже приятно омывает уставшие мышцы ног и лижет колени. Приятно. Бомгю запрокидывает голову назад и прикрывает глаза. Ему так хорошо сейчас. Именно здесь впервые в жизни, стоя в тёплой воде, держа Ёнджуна за руку, он чувствует себя по-настоящему счастливым и свободным.       – Спасибо, – шепчет старший, а Гю улыбается, открывает глаза и смотрит на хёна. Оказывается, тот всё это время не отводил от него глаз, смотря так… Странно? Что это? Восхищение? Благодарность? Доверчивость? А может всё вместе?       – Обращайся, – также тихо отвечает он, как будто бы боится, что их кто-то услышит.       – Я, наверное, отвлек тебя. Никуда не опаздываешь?       Чхве качает головой. Теперь то он точно никуда не спешит.       – Нет. Я только в хотел зайти в «Сэм Кван Акки», а он до девяти работает сегодня, так что времени у меня полно.       И тут происходит какая-то магия. На глазах Бомгю Ёнджун оживает и из робкого и стеснительного паренька превращается в общительного и улыбчивого. В его глазах зажглись огни интереса. Он даже повернулся в его сторону для разговора.       – Ты играешь на чем-то?       Бомгю даже смущается от такого внезапного внимания. Он нервно смеётся, потирая свободной рукой шею.       – Нет, что ты. Только хочу научиться. Я с детства мечтал играть на гитаре, хотел создавать красивую музыку, ведь она меня всегда успокаивала. Но родители были категорически против, они боялись, что я захочу связать свою жизнь со сценой, а, по их мнению, это не профессия, а полная ерунда. А потом я слишком долго был занят поисками себя. Сегодня вот что-то захотелось научиться. А ты что, играешь на чем-то?       Ёнджун агрессивно закивал. Такой радостный и возбуждённый он нравился Бомгю ещё больше. Он сразу вспомнил первые дни, когда только его увидел. Тот Чхве был весёлым, шутил с друзьями, играл в волейбол, скакал вприпрыжку и веселился от души. Тот Ёнджун был живой, настоящий, но то, что происходило с ним сейчас... Неужели тот случай так сильно его изменил? Так сильно сломал его?       – Ага. Как раз таки на гитаре. Если хочешь, могу помочь выбрать что-то подходящее и научить чему-нибудь. Это очень просто, но ты прав – действительно красиво.       И как Бомгю может отказаться?

***

      – Смотри, что я раздобыл. Ёнджун плюхается на стул рядом с Бомгю, держа в руках старую, местами потёртую, гитару.       Они сидят в столовой второго класса, а младший только что доел свой ужин. Появление хена слегка удивило его. Они общались не так много и в основном пока бродили по мостовой Квинстауна. Однако, младший должен признать, что та прогулка оставила довольно приятные впечатление.       Они ходили среди маленьких магазинчиков и болтали будто бы обо всем, но в то же время ни о чём. Чхве выяснил, что Джун был выходцем из той самой семьи Чхве, которая владела самым дорогим поместьем в Лондоне и устраивала самые пышные балы в последние два десятилетия. Они также владели приличным состоянием, так как отец Ёнджуна был вхож в верхнюю палату британского парламента, соответственно был довольно влиятельным человеком в своих кругах.       Джун должен был стать тем, кто унаследует все его лучшие качества, чтобы в дальнейшем продолжить семейное дело Чхве. Однако сам парень совсем не чувствовал себя в своей тарелке. Власть, деньги и прочие богатства были ему чужды. Единственное, о чём он грезил, была свобода. Старшему хотелось научиться понимать людей, хотелось обзавестись друзьями, ходить с ними в пабы по вечерам, выпивая пиво под дружный смех. Хотелось научиться работать. Не так, как учил его отец, а руками. Бомгю очень удивился, когда узнал, что хён в будущем мечтает построить свой собственный дом на берегу моря, чтобы каждый день любоваться лунной дорогой и яркими звёздами вдали от людской суеты. Ему хотелось быть грязным и нищим, хотелось пройти через всю школу жизни, ведь, по его собственным словам, только тогда можно почувствовать себя живым. Так что, стащив у родителей немного (много) денег, он купил билет на Титаник в недорогую каюту первого класса. Ну, как не дорогую. Для Бомгю она стоила целое состояние.       Когда настал день Х, Ёнджун с семьёй прибыли полюбоваться отплытием величественного судна. Дождавшись удобного момента, старший сбежал, а дальше и так понятно.       Бомгю был очень удивлён такой историей. Если честно, он даже проникся к Ёнджуну, хотя и считал, что тот ещё будет плакать, когда останется без денег. На это Чхве пожал плечами и сказал, что именно этого и хочет. Как ни странно, но Гю его понял и улыбнулся. «У тебя обязательно всё получится», – сказал он ему тогда, за что получил сотню благодарностей и крепкие объятия. В тот же день Ёнджун купил в маленьком магазинчике кожаный браслет и подарил его младшему. Он был довольно прост, но тем самым понравился младшему. Он никогда не любил дорогих вещей.       Это было сегодня днём. А сейчас Ёнджун опять что-то задумал. Бомгю никогда этого никому не скажет, но такая спонтанность ему в старшем очень нравилась.       – Хен? Что ты здесь делаешь? И откуда у тебя это?       Чхве-старший скривился, будто бы лимон съел.       – Ну, пожалуйста, давай без этого официального стиля. Я тебя старше всего на два года. Зови меня Ёнджуном, ладно? – дождавшись неуверенного утвердительного кивка, парень продолжил. – Это гитара.       – Я в курсе что это. Я спросил, откуда она у тебя?       – Нууу, я выкупил её у какого-то парнишки из третьего класса за сто фунтов...       Бомгю поперхнулся чаем, который пил всё это время. Чего?       – Эй, осторожнее. Чего это ты?       Бомгю откашлялся и с удивлением уставился на своего нового знакомого.       – Скажи, что ты сейчас пошутил.       – В смысле?       – Зачем тебе гитара? Ты ведь даже играть на ней не умеешь. И почему ты тратишь такие большие деньги направо и налево?       Ёнджун смутился от этих слов и перестал улыбаться, потирая затылок.       – Но ведь сто фунтов – это не так много...       Бомгю тяжело вздохнул. Ну, а что ещё ему следовало ожидать от человека, который двадцать лет жил в достатке, не до конца понимаю всю цену деньгам?       – Чхве Ёнджун, поверь мне, для таких не богатых людей как те, что едут в третьем классе, это целое состояние. Даже для меня это большая цифра. И как ты собираешься выживать в реальном мире, когда не понимаешь всю цену деньгам?       Кажется, Бомгю сильно смутил и расстроил старшего своей речью, так что тот опустил взгляд и поджал губы. Ну что за лис, а? Нет, Чхве, конечно, понимает, что тому сейчас будет очень нелегко, но ведь что сделано, то сделано. К тому же, гитара – вещь действительно хорошая, просто в таком виде она не стоит таких денег, о чём младший и попытался рассказать хёну, а тот лишь задумчиво кивал.       – Ладно уж. Зачем тебе гитара?       Но Ёнджун не ответил, лишь грустно вздохнул, прижимая инструмент к груди. Теперь уже Бомгю смутился, что отчитал старшего, как маленького ребёнка, хотя совсем этого не хотел. Наоборот, он очень любил музыку и глубоко в душе был рад, что Джун выкупил эту несчастную гитару.       – Эй, хен? Я тебя обидел?       Младший слегка касается чужого плеча, от чего Чхве дергается и мотает головой.       – Нет. Просто я не думал, что это так дорого...       – Прости, – выдыхает Бомгю. Для себя же он все равно делает пометку научить старшего в будущем логически пользоваться деньгами.       – Ничего страшного. Я всё равно думаю, что ты прав. Забудь. Я… Я просто купил её для тебя.       Вау. Чхве заинтересованно уставился на Джуна, приподнимая в удивление брови. Он, конечно, поделился со старшим и своей историей, но не думал, что тот проникнется ей настолько.       – Для меня? Ёнджун, но ты же знаешь, что я не очень хорошо умею играть.       – Но умеешь же! Ты говорил, что тебе бы хотелось быть музыкантом. Я считаю, это классно. Мне тоже очень нравится музыка. Особенно живая. Но там, в первом классе, она какая-то… Не могу слово подобрать. Скорее мертвая. Для богатых людей. А ты не из тех слоёв, ты знаешь и слушаешь другую музыку. Сыграешь для меня что-нибудь? Ну, пожалуйста!       Бомгю смеется, глядя в умоляющие глаза напротив. Нет, ему отказать невозможно. Но он не был бы Чхве Бомгю, если бы не решился снова его поддразнить.       – А что мне за это будет?       Ёнджун мнется немного, а затем быстро наклоняется вперед, припадая своими губами к мягким Бомгю, с удивлением осознавая, что не получает на это действие никакого сопротивления, лишь смелое ответное движение губ.

***

      – Ты неправильно зажимаешь струны. Давай я ещё раз покажу, как надо.       Ёнджун забирает новенькую гитару из ослабевших от усталости рук младшего и снова показывает, как необходимо зажимать изучаемый аккорд. Бомгю жадно слушает информацию, но взгляд его сосредоточен явно не на инструменте.       Прошло несколько дней с тех пор, как Ёнджун решился заговорить с Гю, и для парня это были действительно красочные дни. Хен приходил к нему на работу, и они вместе сидели на веранде и разговаривали о разных вещах. Когда же рабочее нормированное время младшего заканчивалось, они шли купаться. Ну, как купаться… Под четким контролем Бомгю, Чхве-старший заходил в море по колено, где стоял, греясь на солнышке, будто до этого всё время сидел в тени. Иногда к нему присоединялся и сам младший, но чаще всего тот лишь ждал Джуна в отдалении, позволяя быть храбрым и привыкать к воде самостоятельно. Казалось, Чхве даже был ему благодарен за это, ведь в любом случае один он не оставался, чувствуя чужую поддержку в виде внимательных карих глаз. А уже после такой процедуры хён тащил нового знакомого гулять, чему младший радовался, как щенок.       Бомгю много чего узнал о Ёнджуне.       Оказывается, он ушёл от родителей ещё в восемнадцать, не выдержав давления со стороны старших. Они имели какой-то свой бизнес и очень хотели, чтобы их единственный сын интересовался делами компании, чтобы в дальнейшем её унаследовать. На их голову Ёнджуну хотелось в жизни совершенно другого, а его душа стремилась к танцам. Поэтому парень в тайне от родителей без труда смог поступить на бюджет в университет, отучился на хореографа, получил диплом и устроился в небольшую танцевальную студию недалеко от центра города. Учеников у него было немного, но в то же время достаточно. К тому же, Чхве был доволен и этим. За год он смог собрать две группы: детскую и взрослую. В последнюю в основном ходили лишь женщины, но, как оказалось, были и парни, горящие желанием научиться танцам.       К сожалению или к счастью, но сейчас заведение было закрыто на ремонт, так что Чхве откровенно скучал, слоняясь по городу без дела. Конечно, ему платили даже во время этих «каникул», но проще от этого не было. Парень хотел танцевать и учить танцам всех желающих.       Так в один из дней он пришёл на пляж. Хоть он и не был фанатом таких мест, но отчего-то в тот день душа рвалась именно сюда, но ничего особенного тогда Ёнджун так и не увидел. На следующий день он пришёл туда снова, но уже с друзьями. В тот момент, когда они уже собирались уходить, он заметил Бомгю, который показался ему смутно знакомым, оттого и стал много времени проводить на пляже, пытаясь разгадать загадку. На вопросы младшего он отвечал всегда одинаково, но Гю всё время казалось, что Джун что-то недоговаривает. Ему было любопытно, ведь сам старший безнаказанно хозяйничал в его собственных снах, так что Чхве надеялся, что это взаимно, однако лезть в душу не спешил.       И всё у них двоих было хорошо ровно до сегодняшней ночи. Бомгю проснулся в холодном поту около двух. До рассвета ещё было очень далеко. Сердце бешено стучало в грудной клетке. Но почему? Чхве знал ответ, но до последнего не хотел принимать увиденное. Этот сон был самым ярким и самым запоминающимся, но вполне мог оказаться лишь сном. Это ничего пока что не значит, ведь картинка должна быть зеркальной, старшему должно присниться то же самое, только тогда можно будет о чём-то говорить.       «Ты тупица, Чхве Бомгю», — прозвучал в его голове голос Тэхёна. Удивительно, но впервые Гю был с ним согласен, но ничего не мог с собой поделать. Потому что во сне он целовался с Ёнджун-хёном.       – Алло! Земля вызывает Чхве Бомгю! Ты уснул что-ли? Если устал, мы можем закончить.       Младший вздрогнул оттого, что его трясли за плечо. Боже, как же стыдно! Если они оба действительно соулмэйты, Джун никогда не захочет встречаться с таким как он. В его голове возник образ Тэхёна, который на подобную мысль стукнул себя ладонью по лбу и покачал головой. А что? Неужели он не прав? Но ответить то Ёнджуну что-то надо, поэтому младший мотает головой из стороны в сторону, пытаясь очистить сознания от мусора.       – Нет, всё хорошо, я просто задумался. Можешь, пожалуйста, ещё раз показать?       «Или засмотрелся на чужие губы. Называй вещи своими именами», – Тэхён оставался не только лучшим другом Чхве, но и его личным голосом разума. Иногда это успокаивало, а иногда бесило, вот прям как сейчас.       Хен ещё раз показывает, как правильно ставить пальцы для нужного аккорда, и в этот раз младший действительно смотрит внимательно. Но мысли его снова и снова возвращаются к недавнему сну и такому красивому юноше, что выкупил для него гитару.       – Ёнджун-хен?       Чужое имя слетает с его языка прежде, чем он успевает подумать. В его голове два разных образа Тэхёна. Тэ-здравый-смысл улыбается в поддержке, а Тэ-сущий-дьявол задористо смеётся и делает фейспалм.       – Ммм?       – А почему ты решил играть именно на гитаре? Почему не барабаны или фортепиано?       Бомгю действительно было интересно. Ну, а ещё он очень хотел попытаться провести параллель между двумя Чхве – реальным и из сна. Может ли быть такое, что он действительно по ночам смотрит фрагменты из прошлой жизни?       – Не знаю, – пожимает плечами старший. Они сидят в комнате Бомгю. Окно открыто на распашку, прохладный вечерний ветерок приятно обдувает уставшее от жары лицо и играет с чужими прядями. Одна из них падает старшему на лицо, но тот её игнорирует, пытаясь дать ответ на вопрос младшего, пока тот из последних сил борится с диким желанием заправить её парню за ухо. – Просто захотелось? Мне тяжело объяснить этот порыв. Знаешь, иногда живешь себе, никого не трогаешь, а потом откуда ни возьмись появляется желание, которое очень хочется осуществить. Это одно из них. На самом деле, мне тоже гитара с детства нравится, и мои родители, как и твои, были против, но у меня всегда были карманные, а родители пропадали на работе. Вот так один раз я и купил тайно от них гитару и сам научился играть по видеороликам. Это так, хобби. Танцы нравятся мне много больше, если честно, но я согласен с тобой, что гитара успокаивает.       Бомгю вздыхает. Тут они с Ёнджуном были очень похожи. Любовь к музыке с рождения, запрет родителей. Вот только Джун смог пойти против них, а младшему на время пришлось смириться, вспомнив о мечте лишь в двадцать два года. Однако, такое сходство его настораживало. Значит ли это, что они всё же соулмэйты? Пока не понятно. Старший не делает абсолютно никаких намёков, от чего становится немного грустно. Бомгю просто боялся спросить напрямую, чтобы не опозориться и не потерять ту тоненькую нить, что начала образовываться между ними. Ёнджун был первым человеком, после Тэхёна, с кем Чхве вообще разговаривает не потому, что надо, а потому, что хочется.       Чтобы понять, соулмэйты ли они, нужно выяснить, снился ли старшему поцелуй с Бомгю, ведь сны у них должны быть идентичными. От одной мысли об этом Чхве становилось стыдно. Они знакомы не так давно, но он уже сделал определённые выводы.       Чхве Ёнджун был прекрасен во всем. Он фантастически играл на гитаре, невероятно танцевал (Бомгю нашёл его инстаграм и подписался, ага), умел неплохо петь, был довольно начитан и вообще всего в жизни добился сам. Это, уже не говоря о модельной внешности. В это же время сам Бомгю считал себя неудачником. Да, он закончил спортивный университет, но своим педагогическим образованием тренера совсем не пользовался. Английский его, в отличие от Ёнджуна, был не очень хорош и говорил парень с сильным акцентом, произнося слова совершенно неправильно. Если он в прошлой жизни был англичанином, то в этой его настигла карма. Всё что делал Чхве на протяжении дня – сидел, смотрел и… И всё? Ну, теперь ещё и людей спасал, ведь Ёнджун отрыл какую-то сумасшедшую олимпиаду любителей понырять. И хоть старший просто потерял сознание, мир вокруг будто сговорился, и теперь каждый третий хотел поиграть на нервах Бомгю.       – Знаешь, ты очень красиво играешь. С твоими навыками, тебе надо было идти в агентство и становиться айдолом, а не хореографом в танцевальной студии. И поёшь, и танцуешь, и играешь… У тебя была бы целая армия поклонников и всё, чего только душа пожелает. Почему всё-таки выбрал такую простую жизнь?       Ёнджун краснеет и потирает шею. Он переводит взгляд на младшего и как на духу выдаёт:       – Я думал об этом, но, наверное, всё-таки это не моё. Хочу простой жизни, быть популярным слишком трудно. Это надо полностью забить на себя, постоянно работать на дяденьку, мало спать, радовать поклонников, иначе тебя съедят, постоянно самосовершенствоваться, если не хочешь оказаться на дне. Уже не говорю о том, что нужно быть эмоционально и психически готовым ко всему. Сколько людей не вывозят травли в интернете и заканчивают жизнь самоубийством? А сколько гонятся за деньгами, чтобы банально выжить? Если бы мне нужно было всё это, я остался бы с родителями. У них достаточно денег, чтобы ни о чём не переживать. Мне же свободы всегда хотелось. В будущем, я хочу открыть свою школу танцев. Это моя мечта. Жить счастливо и ни от кого не зависеть.       Бомгю согласно кивает, прекрасно понимая, о чём говорит старший. В голове мигает красная лампочка SOS, ведь сюжет до ужаса знаком, с какой стороны не посмотреть, но, вместо кучи вопросов, Чхве выдаёт это:       – В своей прошлой жизни я умел неплохо играть, судя по моим снам, но в этой судьба решила надо мной поиздеваться.       Ёнджун молчит какое-то время, что-то обдумывая. Конечно, делиться такими личными вещами как сны вообще-то запрещено. Ну, просто не принято в обществе. Но Бомгю устал от всего этого. Он просто хочет счастья. Хочет почувствовать себя наконец полноценным и любимым, а не брошенным и потерянным, будто котёнок, которого вышвырнули на улицу в середине января. Если Ёнджун тот самый, кому суждено растопить огромный айсберг в его душе, то он сделает всё что угодно, лишь бы они в итоге были вместе.       – Не принижай свои таланты, у тебя неплохо получается, просто нужно больше практики, – наконец произносит старший, но взгляд отводит, что заставляет тучи сгуститься в мыслях младшего. – К тому же, если умел в прошлой жизни, то и в этой сможешь.       Бомгю так не считал, но не хотел расстраивать Ёнджуна, всё-таки он хороший учитель, как не крути. А вот ученик его явно бездарный – руки совсем из не того места растут. Конечно, тут дело практики, но родители с детства приучили Чхве, что у того всё должно получаться идеально с первого раза. Но так не бывает, Гю понял это уже давно, хотя комплекс неполноценности у него всё равно остался.       Они занимались уже несколько часов. За окном потихоньку начинало темнеть. Ёнджун объявил, что уже поздно и стал потихоньку собираться домой. Сердце Бомгю истекало кровью. Ему совсем не хотелось, чтобы хён уходил. Завтра Чхве снова на работу, но теперь Гю не горел сильным желанием туда идти. Ему хотелось провести время с Ёнджуном, но старший завтра занят и не сможет к нему прийти, что делало мир вокруг серым и тёмным. А до выходного ещё было так далеко… О!       Бомгю резко поднял голову, хватая старшего за руку, от чего тот в удивлении вскинул бровь. Чхве же сидел на кровати и буквально подпрыгивал от внезапного возбуждения, охватившего его от гениальной идеи, посетившей его уставшую головушку.       – Не хочешь в мой следующий выходной съездить на пикник? Тэхён тоже взял денёк отдыха, мы хотели съездить в соседнюю деревню. Там есть пляж, он всегда пустует. В последние полгода мы туда часто ездим, чтобы расслабиться и отдохнуть от работы, – предложил Бомгю парню, с сожалением наблюдая, как осунулось лицо напротив. Ну что он снова не так сказал? Опять он всё испортил. И зачем вообще спросил? Чхве расстроился и опустил взгляд, тяжело вздыхая, отпуская чужую руку. Поэтому он не видел, как старший нежно улыбнулся, запуская ладонь в каштановые пряди младшего, массируя кожу корней подушечками пальцев.       – Я только за. Могу я только пригласить с нами Субина и Кая? А то они и так в последнее время дуются на меня, что мы видеться перестали. Они классные ребята, уверен, вы подружитесь.       Субин и Кай, ну конечно. Эту парочку Чхве запомнил. Лучшие друзья Ёнджуна оказались друзьями с изюминкой, ведь друг для друга находились в статусе соулмэйтов. Правда волновало сейчас Бомгю совсем не это.       – Конечно, зови. Не думаю, что Тэ будет против, но… Ты точно хочешь этого? Если ты согласился только из-за меня, то не надо. Я заметил, что тебе не нравится находиться в воде, поэтому, если что, мы можем поискать другое место. Может быть в лес? О, или в горы. Хочешь забраться на самую высокую точку в Корее? Поедем на Чирисан? Как тебе идея?       Бомгю много говорил, лихорадочно бегая глазами по комнате. Ему вдруг стало страшно. Страшно, что Ёнджуну с ним может быть некомфортно. А что, если он общается с ним, потому что чувствует себя обязанным за спасение? Что если он на самом деле совсем не чувствует к Чхве ничего, кроме благодарности? Вдруг это Гю сам себе всё напридумывал, в том числе и странные сны, внушил себе, что они соулмэйты… Это его вечное одиночество просто сводит его с ума!       Бомгю паникует, что не укрывается от Ёнджуна. Тот немного удивлён такой реакцией, но садится рядом, приобнимая за плечи. Младший тяжело дышит, как после забега, но, взглянув в обеспокоенные лисьи глаза, успокаивается и прижимается к тёплому боку, обнимая в ответ вокруг талии.       – Всё в порядке, Гю-я, не переживай ты так. Пляж – крутая идея.       – По тебе не похоже.       Ёнджун вздыхает. Мнется, кусает губы, а потом вдруг зарывается носом в чужую макушку, вдыхая полной грудью, в то время как младший замирает, как и все его внутренние органы. Он такое до этого только в дорамах видел. Чхве сжимает его руку в знак поддержки. Если хён захочет – расскажет. Бомгю не будет заставлять. Хотя сердце его однозначно было с этим несогласно, желая лучше узнать старшего и наконец понять, что у того на душе.       – Я просто боюсь.       – Боишься? Из-за того случая, да? Понимаю. Если бы я чуть не утонул, тоже бы не горел желанием в воду соваться.       Однако Ёнджун хмурится, качает головой и отстраняется, но объятия не разрывает и всё также крепко сжимает чужую ладонь. Он кладёт её себе на грудь, и младший чувствует частые глухие удары сердца. Бомгю удивлённо смотрит на хёна, а тот молчит какое-то время, вглядывается в глаза напротив, что-то ищет там на дне, изучает. А потом вздыхает и тихо, будто боится, что их кто-то услышит, произносит: – Ты не понял, Гю-я. Я и до этого боялся. Понимаешь? Всю свою жизнь, с самого первого погружения в детскую ванночку я её боюсь. Её и глубины. Оттого и плавать боюсь. Всю свою жизнь она была моим самым большим страхом. Я... Меня много чего пугает, правда, но только вода доводит меня до такого состояния панической атаки. Я никогда не заходил в неё дальше берега, а в моей квартире только душевая. Я просто… Просто не могу находиться в воде один, так как не ощущаю себя в ней в безопасности. Понимаешь?       Бомгю понимает. Прекрасно понимает, оттого ему так стыдно. Какой же он всё-таки идиот!

***

      – Бомгю! Бомгю-Бомгю-Бомгю!       Ёнджун залетел на всех парах в каюту младшего, тем самым будя всех её жильцов. Кай от неожиданности резко подпрыгивает на кровати, ударяясь головой об верхний этаж, когда сам Чхве чуть не летит с неё вниз.       – Господи, вам богатым не спится что ли? Зачем так рано и громко? – сонно бурчит Гю со своего места, переворачиваясь на другой бок, чтобы лучше видеть лицо незваного гостя, в то время как Кай снизу пытается подобрать подходящие слова, чтобы выразить всю степень своего недовольства.       – Да ладно вам, парни, сейчас только восемь утра!       – Восемь утра? Хен, переселяйся к своему другу в каюту и дай мне поспать. Если ещё раз вы меня так разбудите – обоих за борт вышвырну.       – Прекращай ворчать, Кай. Сегодня такой знаменательный день, ведь вы, друзья мои, приглашены отведать самый лучший завтрак в своей жизни в столовой первого класса!       Сон у парней как рукой сняло. Оба сразу приняли вертикальное положение, удивлённо смотря на старшего.       – Чего? В смысле? Кто приглашает? – Бомгю аж свесился через перила, пытаясь по глазам хена понять, шутит тот или нет.       – Я, конечно. Кто же ещё? Давайте, парни, подъём! Пока вся элита ещё спит. Богатые бывают теми ещё людьми, сами знаете, так что я зову вас в тот момент, когда они ещё прихорашиваются возле своих туалетов. Давайте-давайте, подъём!       Просить второй раз и не нужно было. В другой ситуации Бомгю бы отказался, но он был наслышан об огромном выборе дорогих блюд первого класса, так что ему очень хотелось их попробовать. А кому бы не хотелось? Так что парни дружно выталкивают Ёнджуна за дверь и начинают приводить себя в порядок.       Ждать Чхве долго не пришлось. Друзьям хватило минут десять, чтобы собраться. Так вот как на небогатых людей действуют понятия «голод» и «бесплатно». Ёнджун ведёт их вниз по коридорам в одном только ему известном направлении. В какой-то момент его рука нежно обхватила кисть Гю, а их пальцы переплелись. Кай решил проигнорировать этот жест и мучал старшего вопросами о блюдах, которые они могут заказать, уточняя, что там самое вкусное.       В этот момент сердце Бомгю трепетало. Вчера вечером хен поделился с ним своими снами, рассказал ему о том, что видит их прошлую жизнь, где они были замужней парочкой из нищей семьи, зато счастливые и любимые друг другом. Сначала Чхве скептически отнесся к этой информации, но по итогу решил, что ничего они не потеряют, если попробуют. Он уже давно понял, что Ёнджун ему нравится, при чём многим, начиная изящной внешностью, заканчивая силой воли и внутренним миром. Ведь далеко не каждый решится отказаться от роскошной жизни ради неизвестного, а Джун решился. Этот парень не был глупым и наивным. Ему хотелось увидеть мир, он знал, чего хочет, здраво мыслил и оценивал свои возможности. Хотя с финансами у него всё было плохо, Бомгю хотел быть рядом, чтобы помочь старшему научиться всему тому, что для него ново. Ёнджун понимал, что деньги решают почти все проблемы, но самому ему хотелось иметь возможность их зарабатывать трудом, даже если для этого необходимо было резко обеднеть.       Этой ночью Бомгю осознал, что ни за что не оставит теперь старшего. Он и так чувствовал, что всё, что сказал Чхве, правда, но окончательно понял, что хён не врал, и они действительно соулмэйты только сейчас, следуя за ним по холодному коридору, крепко держа нежную руку. Сегодня во сне младшего они с Ёнджуном поцеловались. Чхве так хотел поделиться своими сновидениями со старшим, но тот, кажется и так всё понял. Его взгляд, улыбка, жесты – всё говорило само за себя.       – Как спалось? – спросил он будто невзначай и улыбнулся, а в лисьих глазках заплясали бесенята. Бомгю решил поиздеваться. Он же в последнее время так любит дразнить своего хёна.       – Ты знаешь, на самом деле ужасно. Всю ночь проворочался без сна, задремал только под утро. И то, приснился какой-то кошмар, в котором ты так страстно целовал Кая… И как после такого я могу тебе верить, что мы соулмэйты?       Лицо Ёнджуна странно вытянулось, а Кай, шедший чуть впереди, изобразил рвотный рефлекс и поспешно ускорил шаг.       – Да ладно! Скажи, что ты пошутил, пожалуйста. Я бы даже в чужих снах не захотел бы с ним целоваться.       – Правда? А с кем бы захотел? – шепчет Бомгю, продолжая свой спектакль одного актёра, с хитрецой смотря в лисьи глаза напротив. Ёнджун же наоборот отводит взгляд и краснеет:       – С тобой.       Миленько. Бомгю не ожидал от старшего такой смелости, поэтому чувствует, как щёки начинают гореть. Парень по-доброму улыбается, касаясь чужой щеки, кончиками пальцев.       – Ёнджун-хен, я пошутил.       – Так и знал, что ты издеваешься надо мной! – фыркает Джун, но тоже улыбается и слегка трется о руку своего соулмэйта.       – Ну, я совсем чуть-чуть соврал. Мне приснилось именно то, что я сказал, но только Кая там совсем не было.       Ёнджун радостно улыбается, открывает рот, чтобы что-то сказать, но их прерывает возмущенный голос Кая:       – Эй, голубки, я вам не мешаю? Хен, если твоей целью было вытащить Бомгю-хена – мог просто сказать. Ваши телячьи нежности отбивают мой аппетит!       Оба Чхве засмеялись. Кай походил на маленького ребенка, которому не дали леденец. Однако тот был прав. К большому сожалению, на публике показывать свои отношения считалось признаком дурного тона. И хоть обоим было на это самое общество всё равно, они замолчали, отстраняясь друг от друга, но продолжая крепко держаться за руки.       Они пошли дальше, минуя парадную лестницу. Та была пуста и лишь стюарды ходили по ней туда-сюда.       – Ёнджун?       – Ммм?       Бомгю наклонился к чужому уху и тихо прошептал:       – Я рад, что ты мой соулмэйт.       Старший улыбнулся, обнажая ряд своих белоснежных зубов.       – Так значит...       – Да. Если только ты меня не дуришь.       На такое заявление Ёнджун хмурится, бросая на младшего самый серьёзный взгляд из тех, что Гю когда-либо доводилось видеть.       – Ты что, я бы никогда! Такими вещами ведь не шутят…       И Бомгю ему верит. Подходит ближе и делает то, что никогда не позволил бы себе в обществе: он аккуратно обхватывает старшего вокруг талии и прижимает к своему боку. Через несколько секунд он чувствует, что Ёнджун повторяет его действие, и теперь они оба идут по коридору обнимаясь и улыбаясь как дураки. Счастливые дураки.       – Когда прибудем в Нью-Йорк, познакомлю тебя со своей тетушкой. Я останусь у неё на некоторое время, попрошу её помочь тебе освоиться, – продолжает шептать младший, щурясь от того, что солнечные лучи целуют его лицо, пробираясь сквозь небольшие иллюминаторы. Он чувствует, как рука, обнимающая его, резко напрягается.       – А ты?       – Что я?       – Ты уедешь обратно в Англию? Не останешься со мной?       Бомгю улыбнулся, качая головой.       – Глупый-глупый хён. Конечно же останусь. Ты теперь от меня так просто не отделаешься! Но мне нужно будет уладить некоторые дела дома, только тогда я смогу к тебе вернуться. Я бы предложил тебе поехать со мной, но вряд ли ты согласишься возвращаться.       – Это точно. Я лучше утону в этом океане, чем сделаю это и вновь окажусь на берегах Англии.       – Чхве Ёнджун! Прекрати! Никогда не говори мне больше таких вещей, понял? – шипит младший, но быстро успокаивается, чувствуя аккуратный поцелуй на макушке.       – Ладно-ладно, я пошутил. Ты теперь тоже от меня никуда не сбежишь. Я мечтал всю жизнь найти своего соулмэйта, грезил о вечной любви. Мы бы делили одни мечты и заботы на двоих, жили подальше от родственников. Я бы научился ремеслу и построил нам маленький домик на берегу океана. Детей иметь не хочу, зато с удовольствием завёл бы собаку и кошку, я их очень люблю. В принципе животных. Хочу найти занятие себе по душе, чтобы оно приносило мне прибыль, и я чувствовал себя счастливым.       Бомгю слушал с восхищением, а в душе клялся, что обязательно пройдет с этим человеком через все трудности и испытания. Поддержит во всех начинаниях и будет той самой опорой, в которой старший так нуждается. Он будет любить его всю свою жизнь и заботиться. Как там говорится? В болезни и здравии, в богатстве и бедности? Чхве понимает, что любит Джуна каждой микрофиброй своей души и сделает всё, лишь бы тот чувствовал себя счастливым.       – А что тебе нравится сейчас больше всего? – спрашивает он, пытаясь угадать, что это может быть. В голову приходит только одно. Ёнджун же хмыкает, открывая дверь, ведущую в коридоры первого класса:       – Ты, конечно же. А ещё танцы.       Бомгю улыбается от уха до уха и издаёт победный клич.

***

      – Ёнджун-хен, зачем ты меня сюда привел?       Бомгю с удивлением рассматривает небольшое помещение со светлыми стенами, ярким освещением, несколькими горшками с растениями и милой девушкой за стойкой регистрацией. Хотя нет, совсем не милой. Чхве сразу заметил, как она начала прихорашиваться, завидев старшего, а теперь стреляла в его сторону глазками. Гю напрягся и поспешно схватил своего хена за руку. Тот, казалось, никак не отреагировал, но младший видел, как его уши покраснели.       – Хотел показать тебе, где я работаю. Ну, и чтобы ты ещё оценил дизайн моего нового зала.       Чхве сразу же оживился, а в его глазах зажегся огонёк интереса. Что-что, а увидеть святая-святых старшего он хотел. И оценить его вкус в целом тоже.       – Ох, прям твой с твоим дизайном? Может быть, ты всё это время водил меня за нос, а на самом деле являешься знаменитым дизайнером, а танцы лишь твоё хобби? Или это предлог, чтобы заманить меня в ловушку? Признайся, ты маньяк, да?       Парни смеются и расслабляются. Они пришли сюда сразу после работы младшего, так что Джун поспешно забирает у него сумку, вешая ту на крючок.       – Ага, ты меня раскусил, что же мне делать? Но, если серьёзно, то да, зал мой, как и дизайн. Тут за каждым тренером закреплено помещение, так что каждому разрешили подобрать что-то на свой вкус. Ну, в рамках определённого бюджета, конечно же.       – Тогда я действительно хочу это увидеть.       Бомгю улыбается, чувствуя себя самым счастливым. По дороге сюда старший упомянул, что хочет показать Чхве то, что ещё никто не видел, кроме него самого. Теперь же, понимая о чём шла речь, Гю чувствует себя особенным. Бабочки в его животе устраивают самую настоящую дискотеку, заставляя дыхание слегка участиться в предвкушении. Вот только Бомгю совсем не замечает девушку со стойки регистрации, как она подходит и ревностно смотрит на них двоих, а потом довольно громко говорит:       – Привет, оппа, давно тебя не было видно. Даже не ответил ни на одну мою СМС.       Оба парня дергаются и поворачиваются к ней. Бомгю хочется плакать и радоваться одновременно. С одной стороны, Ёнджун стал ему хорошим другом, хотя в душе Чхве испытывал к нему что-то намного большее. Хён писал ему каждый день и постоянно интересовался, как он себя чувствует, позавтракал ли, как спалось и не хочет ли он встретиться вечером. Однако, с другой стороны, новое, доселе неизвестное чувство, поселилось в его душе. Кто вообще эта девушка? С чего это она пишет его хёну? Почему так странно смотрит на него? Что между ними? Кто они друг другу? Всё это заставляет его ладошки потеть, что было просто отвратительной особенностью его организма. Тем более, когда его ладонь держит такой парень, как Чхве Ёнджун, который, кажется, что-то почувствовал, крепче сжимая её.       – Здравствуй, Союн. Прости, был очень занят, не видел твоих сообщений. К тому же, студия была на ремонте, не было смысла появляться в этом районе.       – Но... Мы могли бы просто видеться. Я так скучала по тебе, оппа, – слегка растерялась девушка, накручивая локон на палец.       Что. Она. Делает? Бомгю почувствовал, как новая эмоция разгорается внутри него подобно пожару, будто кто-то чиркнул зажигалкой. Чхве чувствует, как его щеки багровеют, но теперь совсем не от смущения, а от злости. Кто она вообще такая, чтобы так нагло приставать к его Ёнджуну?       – Я же сказал, что был занят. Прости, у меня есть дела, потом как-нибудь поболтаем.       Ёнджун потянул Бомгю в сторону длинного коридора, игнорируя растерянный и грустный взгляд девушки. Чхве же пытался успокоиться. Старший заметил его состояние и остановился возле кулера с водой, наполняя стаканчик и протягивая младшему.       – Всё в порядке? Ты так покраснел. Извини, я совсем забыл про Союн. Она уже давно пытается ко мне подкатить, а я всё никак не могу её отшить. Столько раз говорил ей, что буду встречаться только со своим соулмэйтом, но всё бестолку. Пристала, как банный лист.       Удивительно, но от слов старшего Бомгю успокаивается, благодарственно принимая холодную воду, отрезвляющая его и без того спутанные мысли.       – Я в порядке, не переживай, просто… – «А что, собственно, просто, Чхве Бомгю? Ты только что приревновал своего даже не лучшего друга к какой-то девице? Ты вообще трезв?» – проносится в голове здравый смысл голосом КанТэ, отчего Гю хихикает. Удивительно, что своеобразная игра его мозга так может поднимать настроение. Надо бы сообщить этот факт самому другу. Чхве может себе представить, каким гордым от этой новости будет Тэхён. – Не важно. У тебя тут ещё будут дела? Мне нужно будет потом уйти? Если что, обещаю, что не буду мешать.       Старший на это весело рассмеялся, приобнимая его за талию. От его голоса и прикосновения по спине Чхве бегут мурашки.       – Дурачок. Мои дела – это ты. Я же сказал, что хочу тебе кое-что показать. И ещё... нам надо поговорить.       Бомгю кивает, хотя хен уже не смотрит на него, ведя дальше по коридору. От чего-то вдруг стало так волнительно. Чхве почувствовал, как сердце ускорило свой ритм, а в животе вновь запорхали бабочки. Усыпить бы их всех, надоели!       Тем временем Ёнджун остановился напротив одной из дверей, достал ключ и принялся её открывать.       – Проходи, только свет не включай, ладно? – улыбнулся он, пропуская внутрь сначала Гю, заходя следом, прикрывая дверь. Бомгю бы пошутил, что старший всё-таки маньяк, но в итоге замирает, рассматривая тёмное помещение. Впрочем, нельзя было назвать его совсем уж тёмным. Вдоль одной из стен висели зеркала, у который была включена сиреневая подсветка. В них Чхве увидел своё удивленное лицо, а ещё Ёнджуна, который почему-то очень нервничал.       – Ты доверяешь мне? – шепчет он, стоя у двери, будто не решаясь пройти дальше.       Доверяет? Хороший вопрос. Ещё неделю назад Бомгю было бы тяжело ответить на него, ведь они знакомы не так давно, но в последнее время всё поменялось. Гю просто не может больше отрицать и игнорировать тот факт, что старший ему нравится. Может быть дело во снах или в том, что Ёнджун обладал каким-то загадочным шармом, но Бомгю мог с уверенностью сказать, что он верит ему больше, чем даже Тэхёну (да простят его друг и здравый смысл). Поэтому он смотрит ему в глаза через зеркало и уверенно кивает, наблюдая, как Чхве достаёт из сумки черную ткань и делает осторожные шаги к парню.       Младший, не отрываясь, смотрит в глаза своего хёна. Тот аккуратно встаёт сзади, почти вплотную, так что Чхве чувствует чужое дыхание у себя в волосах. Бомгю довольно высокий, но Ёнджун выше. Их взгляды пересекаются в зеркальной глади, а затем старший аккуратно завязывает ему глаза легкой черной лентой и берёт его за руку. Бомгю невольно вздрагивает, но руку не одергивает, доверяясь Ёнджуну целиком и полностью. Из колонок начинает играть приятная музыка, а сердце Бомгю сжимается. Где-то он уже это слышал... Вот только где?       – Если почувствуешь, что тебе некомфортно, пожалуйста, скажи, ладно? Не молчи, если думаешь, что меня это обидит. Я доверяю это тебе, хорошо?       Произнеся это, Ёнджун кладет его руки себе на плечи, а свои размещает на чужой талии. Бомгю начинает мелко трясти, но в помещении совсем не холодно:       – Х-хен?       – Да?       – Но... Я ведь не умею танцевать...       Бомгю не видит, но почему уверен, что старший улыбается. Он ловит дежавю от его ответа, будто это уже было когда-то.       – Доверься мне.       Секунда и Чхве кажется, что у него галлюцинации. Вокруг всё ещё темно, лишь звучит легкая, приятная слуху музыка. Но в его голове совершенно другая картинка. В голове ли?       Он стоит с Ёнджуном на палубе огромного корабля. Вокруг них лишь бесконечные морские просторы и звезды... Много звезд. Боже, как же это красиво!       – Хен... Я не умею танцевать.       – Разве люди твоего положения не обучаются этому также с рождения? – улыбается он, а Гю хмурится, но не может долго злиться на своего соулмэйта. Джун просто не знает, он ещё не видел, его нельзя за это винить.       – Учат, конечно, но не у всех хватает на это средств. Я знаю лишь базовые движения. К тому же у меня не было так много практики, как у тебя, уже много лет. Даже и не помню, когда нашу семью в последний раз приглашали куда-то.       Ёнджун улыбается и кладёт его руки себе на плечи, свои же устраивая на чужой талии.       – Не страшно. Просто доверься мне и расслабься. И...       – Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три...       Ёнджун начинает движение. Бомгю совсем этого не ожидает, моментально спотыкаясь о свою ногу, и летит лицом вперёд. Однако сильные руки не дают ему такой возможности, аккуратно придерживая за талию.       – Осторожно.       – Прости, хен, я не...       – Всё хорошо, не переживай об этом. Расслабься, твое тело слишком напряжено. Давай ещё раз. И...       – Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три...       В этот раз Бомгю не падает, лишь наступает Джуну на ногу, но тот не останавливается, не шипит от боли или ещё что-то, лишь продолжает вести.       Вскоре Чхве чувствует, что его тело совсем расслабилось, и он позволил хену кружить себя по залу как угодно. А по залу ли?       – Ха-ха-хах, Ёнджун-хен, остановись, у меня уже голова кружится.       – Уже? Вы рано сдаетесь, Господин.       – Ну, прекрати! Пусти меня!       – Нет.       – Чхве Ёнджун, отпусти меня!       – Никогда.       Наклон назад, рука старшего держит его под поясницей, не давая упасть. Их взгляды пересекаются. Бомгю почему-то становится грустно. Лисьи глаза старшего смотрят на него с такой любовью, с таким обожанием и доверием, что младший чувствует, что ещё чуть-чуть и задохнётся от переизбытка собственных эмоций. Ведь сам он теперь понимает, что не сможет жить без этого человека.       – Чем планируешь заниматься там, когда доберемся?       Ёнджун грустно хмыкает, возвращая Чхве в вертикальное положение, но ладони с талии не убирает, ровно как и Гю не спешит разорвать замок из своих рук, что он повесил на шею старшего.       – Я много думал об этом на самом деле... Столько возможностей, столько всего... Если честно, мне было так страшно решиться на этот побег. Я так переживал. Ночами не спал, всё думал, как буду выживать там, вдали от дома, совершенно один, никому ненужный. Мне было страшно, что я не справлюсь. Но теперь, когда у меня есть ты... Знаешь, мне кажется, я перестал бояться. Рядом с тобой я чувствую себя... Счастливым... Целым...       Бомгю в смущении опускает взгляд и кладёт свою голову на плечо старшего. Они стоят на носу корабля. Вокруг них ничего, лишь тьма ночи и бесконечные просторы океана, а ещё звёзды. Сотни, нет, тысячи, миллионы звезд. Они светят так ярко, перемигиваясь между собой. Спокойно, тихо и романтично. До слуха Чхве доносится тихое пение Ёнджуна:

– City of stars

Are you shining just for me?

      Бомгю приподнял голову. Чхве не смотрел на него, его взгляд был направлен в темноту ночи. Высоко в небе среди звёзд ярко светила луна, отражаясь в воде. Как прекрасно!

– City of stars

There's so much that I can't see

      Где-то там, в тысячах милях отсюда, сиял Нью-Йорк. Тетушка часто рассказывала Гю о нём, да и сам он видел этот город на открытках. Волшебный город, где каждый сможет найти себя, свое дело, свою любовь. Люди здесь находили свободу.

– Who knows?

I felt it from the first embrace I shared with you

      Внезапно Ёнджун перевел взгляд на него, их глаза встретились, а сердца обоих забились в унисон. Они до сих пор обнимались, нежно поглаживая друг друга, слегка вальсируя, будто укачивая, убаюкивая.       – That now our dreams They've finally come true       Бомгю целует Ёнджуна сразу после того, как тихонечко пропел эти слова. Чхве не сопротивляется, осторожно отвечая. В их действиях нет ни капли страсти, лишь нежность и любовь. Много любви соулмэйтов, которую они несут друг к другу веками. Кем там они были в прошлой жизни? Кажется, простыми крестьянами с кучей долгов, но огромной любовью. А кем были до этого? А ещё? Ещё-ещё-ещё?       – Я люблю тебя, – шепчут они одновременно и улыбаются, продолжая нежиться в объятиях друг друга.       Бомгю дергается и танец останавливается. Как раз в тот момент, когда Ёнджун держит его под поясницей, прям как в его... А что это было? Сон? Галлюцинация? Или воспоминание из прошлой жизни?       – Ёнджун? – Гю не понимает, почему его голос такой жалкий. Такой разбитый и потерянный. Кажется, его потряхивает. И почему вдруг нос заложило?       – Бомгю? Что с тобой? – старший аккуратно снимает повязку. Они всё ещё в темноте, так что Чхве почти не щурится. Лицо хена выглядит взволнованным. Гю понимает почему, ведь его самого ужасно трясёт, а слезы нескончаемым потоком льются из глаз. Наверное, будь он на месте Ёнджуна, тоже бы испугался.       – Х-хен...       – Тише, я здесь. Всё хорошо.       Его заключают в крепкие объятия, а Бомгю пытается успокоиться. Странный шок накрывает его с головой, будто бы Ёнджун нереальный и сейчас должен уйти. Исчезнуть. Испариться.       – Не уходи. Пожалуйста, не уходи. Только не сейчас!       – Никогда. Слышишь? Никогда от тебя не уйду, говорил же тебе.       От эти слов Бомгю накрывает по новой. Он жмется к чужой крепкой груди, чувствуя, как неспокойно бьётся чужое сердце. Чхве пытается сосредоточиться на этом звуке, считая удары, чтобы прийти в себя. Что это только что было? Неужели все его мечты, догадки и надежды оказали правдивыми? Они соулмэйты? Действительно соулмэйты, без шуток? Это никакой не прикол?       Проходит какое-то время, прежде чем Бомгю наконец начинает успокаиваться. Он делает глубокие вдохи и выдохи, как его учили на курсах первой помощи. Забавно, что он эти знания применяет теперь на себе. Шмыгнув в последний раз, он разрывает объятия, вытирая глаза рукавом кофты, замечая, что их поза немного поменялась. Теперь они сидели на полу, точнее старший на полу, а Чхве на его коленях, окольцованный крепкими руками. Никто из них не решается заговорить. Слишком смущены произошедшем. Но сказать всё же что-то нужно, поэтому, сделав глубокий вдох, Гю задаёт вопрос:       – Ты знал?       Ёнджун мнется и молчит. Красноречивее любых слов.       – Почему не сказал раньше, что мы соулмэйты?       Старший нервно поглаживает плечи младшего:       – И как ты себе это представляешь? Как бы это выглядело?       Действительно. Глупый вопрос. Если бы Джун с самого начала подошёл к нему и сказал, что они вдвоём соулмэйты, Гю рассмеялся бы ему в лицо и отправил куда подальше. Но после стольких снов с одним сюжетом, после стольких недель в разговорах с Тэхёном и самим собой, отрицанием и принятием всех чувств, что испытывал парень, то, что Чхве увидел сегодня благодаря «магии» хена сделало его самым счастливым человеком во вселенной.       – И... Как давно ты знаешь, что…?       – Если ты про то, что мы соулмэйты? Ну, сны я начал видеть где-то за неделю до того, как впервые тебя увидел. Сначала не видел в них никакого смысла, думал, что схожу с ума, а потом признал в тебе того самого весёлого парнишку, играющего на гитаре, и спасшего меня от злого дяди полицейского. Я стал за тобой много наблюдать, а сны не прекращались. Пока однажды мне не приснилось это...       Он кивнул головой за спину Бомгю, и парень обернулся. Только сейчас он заметил, что одна из стен в зале была фотообоей, при чём слишком реалистичной. На ней был изображен океан и нос корабля. Там была ночь, но звезды и луна в небе были такими прекрасными…       – Ты ещё не всё видел, тебе нужно время.       Вот те раз...       – Не все? Разве на этом сны не должны закончиться? Или я должен увидеть, как мы доплываем до Нью-Йорка, начинаем новую жизнь, заводим собаку и всё-такое?       Ёнджун молчит, что настораживает. Сильно настораживает.       – Мы же… Мы же доплыли и остались вместе? Ты помнишь название корабля? Может я загуглю и…       – Гю-я, тебе не нужно об этом сейчас думать.       – Это ещё почему? Ты искусственно вызвал во мне столько эмоций, а теперь не хочешь, чтобы я продолжал изучать наше прошлое? Почему? Зачем тогда всё это было?       – Хотел видеть вживую, как ты отреагируешь. Прости мне эту вольность. Не мог больше ждать, когда тебе это приснится и продолжать скрывать свои чувства.       Чувства? Какие ещё чувства? Бомгю удивлённо смотрит на Ёнджуна, но тот упорно молчит, лишь гладит его руку и смотрит в сторону. Чхве съедает любопытство, но он даёт старшему время обдумать всё.       – Хен?       – Ммм?       – Обними меня... Пожалуйста...       Ёнджуна дважды просить не надо. В его объятиях Чхве тепло, будто бы он домой вернулся. Хотя почему будто? Старший и есть его дом. Самый родной, самый любимый.       – Не злишься на меня? – спросил Чхве, приподнимая голову младшего за подбородок. Тот смотрит в лисьи глаза, отвечая нераздумывая:       – Нет.       – Почему? Я думал, ты не захочешь иметь со мной ничего общего, когда узнаешь.       Бомгю вздыхает. Нужно сказать. Он должен быть смелым. Ради себя. Ради Ёнджуна. Ради их общего счастья.       – Потому что ты мне нравишься. Нет, не так. Я люблю тебя. Люблю таким, какой ты есть. Ты веселый и смешной, хороший учитель по гитаре, отличный танцор, у тебя есть цели и желания, ты делаешь все ради их реализации и...       – И?       – Ты красивый. Очень красивый. Ты и твои лисьи глазки, Чхве Ёнджун. Маленький демон, ворвался в мою скучную и убогую жизнь, перевернул тут всё вверх дном и поселился вот тут, – Бомгю берёт руку старшего и кладёт себе на грудь, прямо туда, где билось его сердце. Старший улыбается, поднимая взгляд на своего тонсена.       – Я тоже тебя люблю. И я тоже считаю тебя красивым. Самым красивым на всём белом свете. Ты так сильно мне нравишься, Бомгю-я...       Гю больше не может себя сдерживать и припадает к таким притягательным и желанным губам напротив, пытаясь остановить из них поток сладких речей, но инициатива быстро была перехвачена. Это был их первый поцелуй в этой реальности, но после двух других, что они видели в другой параллели, он уже таким не казался, хотя оттого не утратил своих волшебных чарующих ощущений. Губы Джуна оказались мягкими, нежными и пахли любимой клубничной гигиеничкой Гю. Они не углубляли поцелуй, не лезли друг к другу языками, лишь осторожно шевелили губами, пробуя, изучая, боясь нарушить идиллию, царившую в комнате.       У Бомгю первого заканчивается воздух, и он аккуратно отстранился, заглядывая в темные глаза напротив. Они сияли, как те звезды из их общих воспоминаний. Чарующе, волшебно. В них плескалась вся вселенская любовь, которую только можно было представить. Но момент сразу рушится, стоит Чхве вспомнить о страхах Ёнджуна. В его глазах зажглись огоньки печали, что не осталось незамеченным.       – Что такое?       Бомгю решил рубить с плеча, задавая волнующий вопрос напрямую:       – Почему ты боишься воды? Как это всё взаимосвязано?       Ёнджун грустно улыбается, перебирая чужие пряди волос.       – С чего ты взял, что это должно быть взаимосвязанно?       Удивительно, но младшему действительно есть что сказать на этот счёт.       – Ты говорил мне о своих страхах, но я ещё ни разу не показывал тебе своих скелетов в шкафу.       От этих слов Ёнджун напрягается, терпеливо ожидая продолжения, давая Гю время подобрать слова.       – Раньше я не придавал этому значения, но теперь начинаю задумывать. Мы с тобой соулмэйты и плывём на огромном корабле. Ты чертовски боишься воды и глубины. Впадаешь в панику от одного только упоминания этого всего. И вроде бы на этом всё, только я панически боюсь кораблей. Как ты мне это объяснишь?       Но Ёнджун молчит. Он застывает, как каменное изваяние и смотрит на младшего с немым шоком.       – Правда что-ли?       – А ты как думаешь? Докажи теперь мне, что всё это никак не взаимосвязанно.       Бомгю снова плачет. Ему не хочется верить, что у их истории может быть грустный конец. Не хочет, оттого и абстрагируется от плохих мыслей. А старший осторожно его обнимает, поглаживая по спине.       – Я знаю. Знаю, прости меня. Тебе нужно немного подождать, и ты сам поймёшь, в чём дело.       Но Бомгю не хочет ждать, ему важно понимать, что ничего плохого не произошло:       – Скажи мне. Пожалуйста.       – Не могу. Прости, Солнце, даже если бы хотел с тобой поделиться, никогда бы не сказал. Просто потерпи немного, ладно? Я понимаю, что ты волнуешься, но поверь мне, всему своё время. Иначе будут последствия. Помнишь?       Бомгю угукает, зарываясь носом Ёнджуну в шею. Старший прав, зачем что-то себе придумывать, когда время само даст ему возможность вспомнить, когда он будет готов. А пока надо наслаждаться тем, что его чувства оказались взаимными. А ещё они соулмэйты. Связаны друг с другом самой судьбой на века. Их любовь друг к другу существует столько же, сколько и вселенная, что окрыляет, радует. Боже, как же сильно Бомгю любит своего хёна!       – Ладно. Покажешь тогда, чему ты собираешься обучать ребят в этом сезоне? Я знаю, ты что-то заготовил, хитрый лис!       Ёнджун широко улыбается, радуясь смене темы и интересу от своего соулмэйта, целует его в кончик носа и бежит к колонке под счастливый смех младшего, чтобы включить нужную песню.

***

      Бомгю встретил Ёнджуна в спортзале, предназначенного для пассажиров первого класса, удивлённо вертя головой в разные стороны. Признаться честно, он никогда не думал, что попадет сюда, ведь в данное место ему было запрещено приходить по статусу, но старший зачем-то позвал его сюда. Даже стюард перед дверьми был осведомлён о его прибытии, так что на входе никаких проблем не возникло.       Вообще-то Чхве было странно, что это место доступно только для людей с большим кошельком. Впрочем, наверное, ничего удивительного, ведь странно было бы, встреться тут люди из разных слоёв общества, но дело было не в этом. Зачем спортзал нужен пассажирам именно первого класса? Нет, конечно, разные люди бывают, но у Бомгю о них сложилось своё личное мнение. Всех их он считал циничными и мелочными, думающими только о себе и своих богатствах. Зачем таким людям напрягать себя, потеть, когда можно сходить в клуб и покурить сигары, обсуждая последние новости?       Ёнджун же был исключением. Самым большим исключением в жизни Бомгю. У него не было стольких прилагательных в словарном запасе, чтобы описать всё то хорошее, что он в нём видел, хотя Чхве прочёл не мало книг и был довольно образованным журналистом. Гю скорее удивился бы, если старший не позвал его сюда, хотя младший и не думал об этом. Наверное, в вопросе «Сходишь со мной сегодня в зал?» не было для него ничего необычного.       Здесь не было много людей, как и ожидал Бомгю, лишь двое человек, один из которых занимался на тренажере по гребле. По гребле! Ох, тут даже есть тренажёр для занятия верховой ездой!       Чхве пришлось заставить себя оторвать восхищённый взгляд от всего того, что было в помещении, и обратить его на человека, ради которого он здесь.       Ёнджун стоял у дальней стены и мило (мило! Он, чёрт возьми, улыбается!) беседовал с каким-то высоким блондином. От чего-то сердце Гю сжалось, а душу стали разрывать дикие волки. Почему? Почему ему так странно видеть хена с кем-то, кроме него? Что это за тупая боль в груди? Почему так больно? Почему ему прямо сейчас хочется только две вещи: грубо поцеловать хёна при всех, и сбежать из комнаты, будто его тут никогда и не было? Ведь старший прибыл на корабль один, без друзей и родственников. Неужели Джуну стало мало одного Гю, и он решил познакомиться с кем-то ещё?       Чхве поспешил отогнать мысли прочь и решил подойти поближе. Нет, он не будет вести себя как те расфуфыренные дамы, перемывающие кости каждому, кто посмеет заговорить или затанцевать с её кавалером. Нет. Бомгю любит Ёнджуна и выше всего этого. Его хён имеет право общаться с кем захочет, как захочет и когда захочет. Гю поймёт.       Стоило младшему подойти поближе, как Ёнджун сразу же его заметил. Он повернулся к нему навстречу, улыбаясь во все тридцать два зуба. Тяжёлый груз сразу спал с плеч Бомгю, а по телу растеклось приятное тепло. Старший раскрыл объятия, в которые Чхве нырнул, не задумываясь.       – Ты пришёл! – Ёнджун казался очень воодушевленным, но младший сразу почувствовал, что что-то не так.       Ему в семье всегда говорили, что он слишком наблюдательный, а ещё обладает чуткой интуицией, которая не подвела его и сейчас. Бомгю заметил, как его хён нервно растирает пальцы друг о друга. Чхве сам иногда так делает, чтобы унять тревожность, однако в обществе не принято делать что-то подобное. Мужчина же всегда должен держать всё в себе, не показывать свои страхи. Он — щит, опора и поддержка. Младший же с такими суждениями согласен не был. Мужчины что, не люди? Они не могут чего-то бояться? Переживать? Нервничать? Бомгю хотел бы спросить хёна, почему тот не спокоен, но не желал заводить разговор при посторонних, тем более, когда на них и так косо смотрят.       – Солнце, знакомься, это – Чхве Субин. Мы пересеклись с ним за завтраком и немного разговорились. Субин, это – Чхве Бомгю – мой соулмэйт.       После таких слов Ёнджуна Бомгю немножко расслабился, протягивая руку для приветствия. Неприятное чувство окончательно исчезло, а жизнь снова была прекрасной, так что младший даже улыбнулся, чувствуя со стороны Субина явный интерес. Тот слишком энергично потряс его руку, стеснительно отводя взгляд. Ого. Даже такие пассажиры в первом классе бывают? Кажется, Чхве поспешил с выводыми, отправляя всех под одно весло.       – Очень рад познакомиться с тобой, Бомгю, – проговорил Субин, на что младший кивнул, бормоча что-то про взаимность. – Ты ведь друг Кая, верно?       Ого. Брови Гю взлетели вверх. Впрочем, не только его. Чхве с удивлением покосился на Ёнджуна, но тот выглядел таким же озадаченным. Значит дело не в старшем. Ситуация начинала становиться странной, поэтому Бомгю решил быть осторожным.       – Мы соседи в каюте. А что?       – Да так...       Субин мнется, чешет затылок. Нервничает, сомневается. Даже губу прикусил. Бомгю бросил ещё один взгляд на своего хёна, вопросительно изогнув бровь, но тот лишь выпучил глаза и пожал плечами. Их новый знакомый ещё думает о чём-то пару секунд, а потом тихонечко говорит:       – Дело в том, что Кай мне очень нравится. И если бы всё только на этом закончилось. Но он уже несколько ночей подряд мне снится. Хочу проверить, не соулмэйты ли мы, иначе никогда себе эту слабость не прощу. Помоги, пожалуйста, скажи, где его можно найти. Я не собираюсь его обижать или ещё что-то, просто поговорить. Если мы не окажемся соулмэйтами, я сразу же оставлю его в покое. Просто для меня важно понимать, что я не струсил, а попытался. Ведь ты же как-то познакомился Ёнджун-хеном.       Вот тебе и ого… Парень тараторил так быстро, что Чхве опешил сначала. Субин же выглядел каким-то виноватым и потерянным. Бомгю совершенно не хотелось ему верить. Во-первых, он не знает кто это. Во-вторых, Кай был ещё совсем ребёнком. Он только сказал, что ему семнадцать, а на деле до его дня рождения было ещё четыре месяца. И в-третьих, где гарантии, что Субин действительно не обидит Кая? Бомгю не доверял этому парню, свалившегося на него, как снег на голову. Может это сейчас он ведёт себя как белый и пушистый, а на деле… Не стоит забывать, что этот человек из первого класса, а для таких богатства всегда стоят на первом месте. Всегда!       Взгляд младшего случайно падает на Ёнджуна. Старший успел отойти от них, давая возможность поговорить тет-а-тет, но выглядел при этом так, будто в любую секунду готов сорваться к своему соулмэйту, наплевав на все правила морали. А ведь хён мог. Он знал его всего пару дней, но бесконечно доверял ему. Джун был другим. Наивно? Возможно. Но вот его душа, прожившая с ним не мало воплощений, так не считала.       Младший помнил, как в прошлой жизни его хён чуть не был лишён головы за то, что украл на рынке буханку хлеба, пока он сам лежал на кровати в агонии и лихорадке. Именно он тогда убедил людей вызвать лекаря, именно благодаря его настойчивости Чхве выжил в той жизни. Но вот старшему пришлось несколько лет отсидеть в темнице ради этого, ведь крал тот часто, от чего и светиться было опасно. Только Гю дождался его. Дождался и каждый день ходил в церковь, прося помощи у Всевышнего, чтобы тот помог его супругу пережить все пытки и невзгоды. После того, как старшего освободили, они оба уехали в другой город, где уже вместе жили и трудились до последнего вздоха. Всю жизнь нищие, отбросы общества, с тремя грошами в кармане, зато счастливые.       Внезапно Ёнджун бросает на Гю взгляд и улыбается. Младший тяжело вздыхает. Нет. Не все люди одинаковые. Если ты родился в золотых пелёнках, это не делает сразу тебя скупым и бессердечным. Если ты родился в подворотне, это не делает тебя бездарным и оборванцем. Чхве понимал, ему нужно отойти от своих принципов, которыми он жил всё это время. Пора перестать очернять людей, смотря лишь на их статус. Иначе, чем он отличается от тех же богачей, которых так ненавидит и презирает?       – Обычно в это время он в каюте. Кай любит читать, так что, думаю, сейчас его там можно найти. Каюта номер 304 во втором классе. Если там его не будет, поищи на корме. Он туда иногда ходит прогуляться.       – Спасибо! Спасибо большое, Чхве Бомгю. Я в долгу перед тобой не останусь! Обещаю!       Субин ещё раз крепко жмёт его руку и убегает, не забыв попрощаться с Ёнджуном. Оба Чхве удивлённо смотрят ему вслед. Бомгю лишь надеется, что не допустил ошибку, доверившись совершенно незнакомому человеку. Но больше всего его волнует реакция Кая. Обидится ли он на него? А может, наоборот, они действительно окажутся соулмэйтами и будут жить долго и счастливо, как они с Ёнджуном. Точно, Ёнджун…       Парень поворачивается к застывшему недалеко хёну. Тот выглядит вроде как обычно, вот только не для Гю. Чхве сразу же отмечает бледность чужого лица и часто вздымающуюся грудь. Бомгю поспешно подходит ближе и кладет руку на плечо старшего.       – Хён? С тобой всё хорошо? У тебя лицо зелёное. Ты плохо себя чувствуешь?       Ёнджун пожимает плечами. Его глаза лихорадочно блестят в свете ламп, но он всё равно искренне улыбается.       – Немного, если честно. Морская болезнь меня замучила. Не переживай, скоро отпустит. И прости, я не думал, что Субин собирается тебя как-то использовать.       – Не думай об этом. Я ни в чём тебя не виню, просто так сложились обстоятельства. Посмотрим, что из этого получится. Субину лучше не рисковать моим доверием, иначе из-под земли достану, – Чхве нежно улыбается, устраивая руки на талию старшего, ловя ответную улыбку. Он заглядывает в теплые шоколадные глаза и тянется рукой выше, стремясь поправить чужую чёлку. Пальцами Бомгю случайно касается холодного, но слегка влажного лба Джуна, не сдерживая тяжёлый вздох. – Ты ведь выпил лекарства, верно? Потерпи немножечко, уже скоро до Нью-Йорка доберёмся.       Ёнджун на такую заботы лишь улыбается и треплет младшего по макушке.       – Всё хорошо, Гю-я, не переживай. Лекарства принял, скоро уже подействуют. К тому же, рядом с тобой мне намного лучше. Ты – моё исцеление.       На такое заявление Гю лишь фыркает и обнимает своего соулмэйта, даря тому нежный поцелуй в щёку. Так они и стоят какое-то время, разговаривая взглядами, в которых читаются лишь забота, понимание и много любви, пока младший не вспоминает, где они находятся. Слегка отстранившись, он ещё раз осматривает помещение, отмечая, что теперь они здесь одни, и задаёт интересующий его вопрос:       – Так зачем ты позвал меня сюда, хен? Явно не с Субином познакомить, верно?       Ёнджун сразу поменялся в лице, делая шаг в сторону. Теперь он был потерянным и смущённым, а взгляд бегал по помещению. Старший смотрел куда угодно, только не на Бомгю, что слегка удивило последнего.       – Эй? Всё хорошо?       – Я хотел у тебя кое-что спросить, – его хён старается выглядеть решительным, только вот по нему сразу видно, что это лишь маска, которую он старательно пытается нацепить на лицо.       Бомгю берёт его за руку, показывая, что он полностью на его стороне, прежде чем задать вопрос:       – Что такое?       Ёнджун же будто зарядился энергией от этого касания. Он ловит взгляд младшего, смотря на того со всей серьёзностью.       – Чхве Бомгю… Обещай, что не будешь смеяться.       Смеяться? Собственно, почему это Бомгю должен смеяться? Он удивлён, но кивает, ожидая продолжение, которое следует моментально.       – Скажи, а ты... Ты умеешь плавать?       Оу. Бомгю кивает, но ему не смешно. Совсем не смешно.       – Я хотел тебя спросить. Не мог бы ты научить меня немного? В детстве мне всегда этого хотелось, но родители отдали на бальные танцы, фехтование, верховую езду... Позже я уже и думать забыл об этом, только перед отъездом мельком услышал, как отец сказал кому-то, что настоящий мужчина должен уметь всё. В том числе и плавать, чтобы спасти даму сердца из любой ситуации. Меня это немного задело, ведь я на воде даже держаться не умею. А мне бы очень хотелось научиться.       Бомгю понимающе кивает. Его мама была гувернанткой во многих обеспеченных семьях и постоянно рассказывала, что эти дети довольно плохо развиты физически. Действительно, единственное, чему их обучали: верховая езда, танцы и боевые искусства. Конечно, всем этим занимались отдельные люди, знающие толк в своём деле, в то время как плаванию все обучались либо одновременно с греблей, либо совсем пропускали этот момент. Бомгю научил плавать его отец, когда тому ещё было пять лет, чему Чхве был горд, ведь со старшим он просто обожал проводить время.       В любом случае, поэтому факт того, что Ёнджун не умеет плавать, для него не удивителен, но от этого на душе легче не становилось. Возможно, дело было в том, что со всех сторон сейчас они были окружены бесконечными водными просторами, а может в том, что это беспокоило самого Джуна. Не важно, что было причиной этого, однако в груди у него поселилось неприятное ощущение, а душу рвало на части предчувствие чего-то плохого.       Бомгю трясёт головой, прогоняя прочь плохие мысли. Титаник – непотопляемое судно. Никакая опасность им не грозит. Но, в любом случае, оставлять хёна беспомощным – плохая идея.       – Конечно, хен. Не переживай, я помогу чем смогу. У тебя есть с собой плавки? Просто у меня нет. Не планировал плавать, если честно.       Гю наблюдает, как старший покрывается таким румянцем, что цвет стал ему напоминать яблоки, которые растут у него дома в саду. И без слов всё понятно. Теперь уже самому младшему становится неловко. Боже, он ведь не должен смущаться такого. Его хён всё-таки не женщина. Однако осознание уже стукнуло в голову.       – Н-нет, я же налегке. Практически ничего с собой не брал.       Бомгю краснеет ещё больше, пряча лицо в ладонях. Кажется, он не готов. Если ещё просто увидеть Ёнджуна с оголённым торсом он мог, то полностью обнажённым... Боже, а сам то он тоже должен будет предстать перед соулмэйтов в том, в чём мать родила. Стыд то какой! Но отказать Джуну он не может. Может быть не всё так плохо?       – Ладно... Хорошо. Надеюсь, что мы хотя бы одни там будем.       – О, да, конечно. Я заплатил за два часа, чтобы нас никто не беспокоил. Не хочу, чтобы кто-то видел мой позор. Ну и… Нас с тобой… В общем… Не переживай об этом. Но, если тебе некомфортно, то…       Бомгю улыбается, качает головой и припадает губами к Ёнджуновым, останавливая поток речи, успокаивая, поддерживая.       – Это не позор. Тебе не обязательно уметь делать всё, чтобы добиться уважения окружающих. Да, думаю, сначала мне будет неловко, но только потому, что я впервые буду в такой ситуации. Рано или поздно мы бы всё равно обнажились, верно? К тому же, раз там никого не будет, кроме нас, то всё в порядке. Не нервничай, ладно? В любом случае, я люблю тебя таким, какой ты есть. С твоими достатками и недостатками.       Ёнджун вдруг начинает так ярко улыбаться, будто солнце. Чхве понял, что сказал что-то лишнее и в испуге прикрывает рот, но уже поздно. Он уже сказал это вслух, чего теперь отнекиваться?       – Я тоже люблю тебя, Бомгю-я.       Кажется, в душе младшего после стольких лет одиночества от этих слов наступила весна.

***

      – Давайте здесь постелем. Вроде тенечек есть, а людей нет. Поверить не могу, что наше место заняли… Там ведь никогда никого не было! – грустно вздыхает Тэхён, плюхаясь на горячий песок. Бомгю стоит рядом и тихонечко хихикает с лучшего друга, пока Субин и Ёнджун пытаются расстелить плед. Кай же, как только увидел море, сорвался с места и побежал к водной глади будто ребенок, вызывая у всей компании смех.       Как и договаривались, через несколько дней все парни дружно взяли отгулы с работ и учёбы (Кай всё ещё учился на ветеринара) и поехали за город на пляж.       Дорога заняла пару часов, так как всем хотелось сменить обстановку отъехать подальше от своего городка. Выяснилось, что права с машиной есть только у Ёнджуна и Бомгю, так что, взвесив все за и против, решили воспользоваться транспортным средством младшего Чхве. Он же и сел за руль, ссылаясь на то, что знает дорогу и без навигатора. Старший хотел подсуетиться и сесть рядом со своим соулмэйтом на переднее сиденье, однако его опередил проворный Тэхен.       – Хен, ты дорогу даже не знаешь. А я – лучший и единственный друг Бомгю-хена, так что у меня вип место. И то, что вы соулмэйты, меня ни капли не колышет.       Ёнджун в удивлении приподнял брови, бросая ошарашенный взгляд на Гю, но тот лишь плечами пожимает, да Тэхёна по голове гладит. В его взгляде буквально читается: «Убью любого, кто обидит моего Тэрри!», так что старшему пришлось смириться. Под хихиканье его собственных друзей, он устроился на заднем сиденье и абстрагировался от всех, надев на голову большие наушники.       Всю дорогу Бомгю внимательно следил за своим хёном, замечая, как тот расслабленно развалился в кресле, будто кот, и улыбается яркому солнцу, когда оно на него попадает. Однако, стоило навигатору сообщить, что до конца маршрута осталось 10 минут, так от всего этого образа практически ничего не осталось. Ёнджун сначала весь напрягся, перестал улыбаться и снял с головы свой девайс. А как только самый младший из них восторженно завопил при виде водной глади, так вообще побледнел и весь сжался. Субин, заметив это, стукнул своего парня локтем под ребро:       – Что ты так вопишь? Живёшь практически на побережье, а восторга столько, будто из Сибири приехал. Не пугай людей, – после этого он, будто невзначай кивнул на старшего, и Кай замолчал, прикусив губу.       Бомгю чувствовал себя единственным непосвящённым. Даже Тэхён сидел так, будто понимает причину переживания Ёнджуна, а он – его соулмэйт – даже и не догадывается. Нет, Чхве не дурак и на память не жалуется. Он прекрасно помнит, что его хён боится воды и глубины, но ведь до этого у него с этим проблем не было. Да, Джун никогда один в воду не заходил, да, шарахался от моря, но в целом на этом всё и заканчивалось. Бомгю переживает, но старается это скрыть, поэтому включает радио, ловит волну с его любимыми старыми американскими песнями и смеётся с перекосившихся лиц Тэхёна, Субина и Кая.       – Чёрт! Бомгю, ты, конечно, мой лучший друг и всё такое, но выруби это дерьмо, пока я не сделал это сам!       – Только попробуй! Это Ада Джонс! Классика 1910-х годов! Руки поотрываю, если притронешься к магнитоле!       В любом случае, старания младшего Чхве не остаются без результата. Наблюдая за тем, как его соулмэйт припирается со своим лучшим другом, яро отстаивая качество музыки десятых годов прошлого века, Ёнджун расслабляется и улыбается, начиная хихикать вместе с остальными. Его прорывает от того, как смешно Кан пищит, получив в итоге по руке в попытке сменить волну, а настроение Гю растёт в геометрической прогрессии. Конечно, он знал, что друг так отреагирует на такую музыку, поэтому воспользовался этим, чтобы развеселить самого старшего. Сам он такую музыку любил, хоть и слушал не часто, так как та навевала на него какую-то грусть и ужасное ощущение тоски и одиночества.       Как только они приехали, Кан сразу же погнался за Бомгю, желая дать ему хорошего такого пинка, пока Чхве бегал от него по песку с криками «Убивают!» и «Никакого уважения к старшим!». Остальные наблюдали за этой картиной, надрывая животы от всей комичности ситуации. По итогу Бомгю, который в отличие от своего друга не ходил в зал, выдохся и повалился на песок. Тэ, не ожидая такой подставы, резко тормозит, что не спасает его от той же участи.       – Эй, вы! Братья близнецы! Хватит баловаться, с вещами лучше помогите! – окликает их Субин, за что получает два убийственных взгляда.       – Командир полка, нос до потолка… – бубнит Кан, поднимаясь на ноги.       – Уши до дивана, а сам как обезьяна… – заканчивает за него Чхве, от чего оба смеются и хрюкают, прижимая ладошки ко рту.       – Что вы там бормочите?       – Ничего, Субин-хён, ничего.       Бомгю не выдерживает и снова хихикает, подходя ближе к Ёнджуну и забирая у него корзину с едой. Старший ярко улыбается, треплет его по голове, а затем нежно целует в висок.       – Ты просто чудо, – шепчет он, а Гю краснеет. Хотя нет, это ему просто жарко! Он вспоминает, ради чего затеял весь этот цирк и поворачивается к Чхве, смотря на него со всей серьёзностью.       – Хён, ты как?       Удивительно, но старший лишь улыбается и треплет его по макушке. От былой нервозности не осталось и следа.       – Всё хорошо. Меня просто укачало. Но, благодаря тебе, мне намного лучше. Сияешь, прямо как солнышко.       Чхве не верит в то, что старшего подвёл вестибулярный аппарат, но ничего не говорит. В любом случае, он сделал своё дело – его хён улыбается, в глазах исчез страх, а движения стали свободнее. Если Ёнджун захочет, то сам расскажет, Гю ему доверяет.       – Бомгю, будь добр, порежь эти овощи.       Голос Субина вырвал Чхве из недавних воспоминаний. Кивая на автомате, он берёт в руки пакет с овощами, но Джун выхватывает его из его рук:       – Кто положил сюда помидоры?       Бомгю моментально кривит лицо, пока Тэхён агрессивно мотает головой.       – Это был Кай. Прости, пожалуйста, я забыл его предупредить, что Бомгю их не любит.       Младший Чхве замирает, удивлённо смотря на собравшихся.       – Откуда вы…       – О, мне Ёнджун-хён сказал, чтобы мы помидоры не клали со всеми овощами, так как ты их не любишь. Прости, пожалуйста. Но они, вроде как, не побились. Тебе нормально будет?       Бомгю кивает, поворачиваясь к старшему, приподнимая в изумлении бровь.       – Откуда ты знаешь, что мне не нравятся помидоры?       Старший теперь смотрит на него не менее ошарашенно:       – Разве ты мне не говорил?       Бомгю напрягает память, но ни в какую не может вспомнить, когда говорил хёну об этом. Зато мозг сразу показывает фрагмент из сна, когда Ёнджун на том корабле позвал его и соседа на завтрак, а Чхве активно плевался на помидоры. Кажется, старший думает о том же самом, улыбаясь Бомгю своей самой широкой улыбкой.       – Надо же… Не думал, что ты запомнишь такой давний фрагмент.       – Может просто ты такой привереда несколько сотен лет? Тогда такое точно не забывается.       Бомгю фыркает и отбирает у Ёнджуна пакет, направляясь к сумке, чтобы найти нож и доску. Хён же возвращается к своим делам и теперь чуть ли не дерется с Тэхеном за право приготовления обеда. В итоге Субин отправляет младшего варить рамен, а старшего – жарить мясо. Сам «главнокомандующий» продолжает разбирать сумку, раскладывая посуду и приборы.       – А что, Хюнинкай у нас не при делах? – подаёт голос Тэхён, злобно поглядывая на Ёнджуна, который занимался тем, что хотел делать сам Кан. Бомгю, конечно, любит Ёнджуна и всё такое, но мясо, приготовленное Терри – блюдо богов, так что он мысленно поддерживает друга в этой шуточной обиде.       – У ребёнка сессия через пару дней, пусть погуляет.       – Тоже мне ребёнок, – внезапно поддерживает Тэ Ёнджун, – просто о своём соулмэйте ты печешься, а моего напрягаешь. Тебе напомнить, кто нас сюда привёз, мистер-лидер?       – Вам напомнить, что я здесь единственный без пары? Давайте-ка за равноправие, парни!       – Ладно-ладно, я сам порежу овощи, иначе вы меня сожрете же заживо. Тэхён, не переживай, просто кое-кто сейчас от меня получит. Бомгю, можешь пока найти Кая? Он куда-то за скалы убежал. Этот ребёнок такой неугомонный, как бы он там не упал где-нибудь.       Чхве пожимает плечами. У него у самого шило в одном месте, просто он чувствует себя уставшим. Эти постоянные сны его выматывают. Удивительно, но сегодняшний он запомнил довольно хорошо и сделал для себя определённые выводы.       Выходит, Кай это тот самый Кай, с которым он путешествовал на том корабле, а Субин – его соулмэйт. Всё-таки он был прав тогда, перешагнув через свои собственные противоречия, давая им шанс встретиться. Даже интересно, как судьба этих двоих сложилась в дальнейшем? Остались ли в Новом свете? А может быть вернулись. Закончил ли тогда младший университет? Стал ли лучшим врачом? Что именно он сделал для их настоящего?       В то же время, другая мысль не давала Бомгю покоя. Получается, они все были в том путешествии, кроме Тэхена. До этого ему не казалось это странным, ведь он думал, что тогда был знаком только со старшим Чхве, однако сегодняшний сон всё изменил. Конечно, Тэ совсем не обязательно должен был встретиться с ним в прошлой жизни, но от этой мысли Гю становилось грустно. Тэрри – его лучший друг. Даже если в прошлой жизни они были врагами, Чхве бы грел душу лишь сам факт того, что Кан там, тоже на том корабле. А если он и та девушка в баре, Суджин, тоже соулмэйты, было бы здорово, будь они все вместе там.       Бомгю подумал о Ёнджуне. Нет, оба его воплощение были схожими. В плане, его настоящий хён был очень похож на его хёна из прошлого… Слишком похож… Это заставляло задуматься, особенно тот факт, что они оба не умели плавать. Но Ёнджун из прошлого явно не боялся воды. Бомгю помнит, как они во сне плескались и игрались вместо того, чтобы заниматься более нужными делами. Чего они там только не делали в этом проклятом бассейне!       Чхве тряхнул головой, отгоняя яркие картины из своей головы. От воспоминаний стало невыносимо жарко, а в штанах – тесно. Нет. Он не будет вспоминать то, чем они там занимались. По крайней мере не сейчас.       Картинку, где обнажённый Чхве Ёнджун страстно целовал его губы, прижимаясь всем телом, сменила другая, от которой воздух выбило из лёгких. Его хён, его соулмэйт падает в воду и не всплывает… То, как он откашливает воду, тяжело дышит и прижимается к Бомгю, боясь отпустить, боясь...       – Бомгю, всё в порядке? – голос Субина выводит его из транса. Младший трясет головой, отгоняя пугающие мысли прочь, откладывает нож и убегает искать Кая, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд Ёнджуна и прожигающий дырку в лопатках Тэхена. Ему нужно проветриться. Нужно привести мысли в порядок и перестать смешивать воспоминания с реальностью, иначе быть беде. Мама в детстве рассказывала ему, как люди часто сходили с ума из-за того, что переставали различать настоящее и прошлое. Они просто горели в агонии, постоянно крича что-то, пока их вторая половинка переживала что-то более ужасающее и пугающее. Ведь нет ничего хуже осознания того, что ты ничем не можешь помочь.       Однажды Гю уже видел такое. Молодая девушка лежала на асфальте и билась в конвульсиях. Рядом с ней на разбитых в кровь коленях сидела другая. Она держала её за руку, звала, звала к себе, на помощь, умоляла очнуться, но в итоге… Через несколько дней Чхве прочитал в интернете, что обе они наложили на себя руку. Одна не смогла справиться со смертью соулмэйта в прошлой жизни и сошла с ума, а вторая… Вторая просто не смогла вынести жизни без частички своей души.       Кай нашёлся довольно быстро. Как и говорил Субин, парнишка действительно сидел на камнях среди скал, но выглядел уже не таким радостным, как несколько минут назад. Какой-то… Задумчивый? Хюнин смотрел на морскую гладь, никого и ничего не замечая, пока ветер играл с его тёмными волосами.       – Всё в порядке?       Кай дергается, чуть не сваливаясь с камня, но, поняв, что это всего лишь Гю, расслабляется. На его лице появляется доброжелательная улыбка. Он хлопает по свободному месту на камне рядом с собой, двигаясь чуть в бок. Бомгю сразу же садится рядом.       – Всё тип-топ. Просто редко удаётся выбраться из города. И хоть пляжи у нас и в большом количестве, я больше предпочитаю такие места. Более уединённые.       – Понятно.       Они сидят в тишине. Вокруг лишь крики чаек, да шум волн. Это действительно расслабляет. Бомгю проработал спасателем два года, но никогда не задумывался о том, что у моря есть голос. Он будто бы колыбельная, что-то родное, зовущее к себе. Такое близкое, но в то же время недосягаемое, ведь из-за сильного страха кораблей он никогда не сможет выйти в открытое море.       – Я знаю, что ты меня помнишь, хён, – внезапно раздаётся слева голос, на который Чхве оборачивается, тяжело вздыхая. В тайне он хотел поговорить с Каем, но с другой стороны – боялся. В этой реальности они не были близки. Да и тогда они друзьями стать не смогли, лишь изредка говорили о каких-то вещах и всё. Однако, Кай казался неким проводником в тот мир, ведь Субин так и остался для него загадкой, а Тэхён, скорее всего, появился в его жизни только сейчас. Бомгю почувствовал невыносимое желание обнять младшего, но он боялся это сделать.       – Ага. Не так давно понял, кто вы с Субином, а потом уже до меня дошло, что ты и есть тот самый Кай с томиком Жюля Верна из моих снов.       Парнишка хихикает и качает головой, слабо улыбаясь.       – Забавно. В этой жизни чтение и учёба даются мне с трудом. А ещё я просто ненавижу Жюля Верна и эти его «Двадцать тысяч лье под водой» с «Пятнадцатилетним капитаном».       – Почему? – приподнимает брови Бомгю. Тогда ему казалось, что соседа невозможно от книжек оторвать.       – Скажем так, решил сменить вид деятельности. Не хочу связывать свою нынешнюю жизнь с прошлой. Достаточно того, что у меня есть Бинни, но здесь он со мной солидарен. Зачем жить прошлым? Его нужно лишь помнить и чтить.       Бомгю притих, задумываясь над словами младшего. Тот был прав. Чхве уже перестал осознавать, что из всего того, что он видит, сон, а что реальность. А ведь он уже успел наделить этого Кая теми же чертами характера, что были у другого. Но, если они с Джуном похожи друг на друга из прошло, с чего он решил, что и другие должны быть такими?       – Мы с Субином должны сказать тебе спасибо. Если бы не ты, мы бы так и не познакомились на том корабле. Какие бы шансы были найти друг друга в этой жизни?       Гю вздрагивает, поворачиваясь лицом к Хюнинкаю. Тот продолжает смотреть на воду, так что Чхве лишь вздыхает, чувствуя себя разбито.       – Не стоит благодарностей. Я переживал, что допускаю ошибку, но в итоге подумал, что вы ничего не потеряете, если просто поговорите.       Кай часто кивает.       – Верно. На самом деле, как только Субин нашёл меня, я сразу понял, что он мой соулмэйт. Он мне тогда часто снился. Только благодаря тебе мы вместе и сегодня. И всё ещё тебе должны.       – Вот глупости. Ничего мне не нужно. Всё ведь хорошо.       Кай странно косится на него и почему-то Бомгю этот взгляд не нравится совсем. Но младший лишь произносит:       – Я не знаю, на чём закончатся твои сны, но, чтобы ни случилось, не перемешивай эти две жизни, как это начал делать Ёнджун, ладно? Он очень переживал, когда впервые увидел тебя. Постоянно плакался нам с Бином, что ты никогда его не полюбишь и не примешь. Я бы сказал больше, но ты сам скоро всё поймёшь. Просто… Не занимайся самообманом, ладно? И не обижай Ёнджун-хёна. Его сны закончились, но с тех пор он постоянно такой…       Чхве напрягся, хмуря брови:       – Какой?       – Ну... Ты же видел сегодня в машине. Или то шоу с Тэхёном было совсем не шоу?       – А, ты об этом. Я просто заметил, что Ёнджун был каким-то… – Бомгю замолчал, подбирая слова, однако сам всё ещё до конца не понимал, каким он был.       – Притихшим? Верно, в последнее время он такой постоянно. И только рядом с тобой снова становится тем Ёнджуном, которого я знаю с детства. Ты много значишь для него, так что позаботься о нём, ладно?       Бомгю чувствует, как его сердце застряло где-то в горле, иначе почему там так больно. Глаза начинает неприятно щипать, но он сдерживает рвущийся наружу поток слёз и пытается взять себя в руки. Неужели он так много значит для Ёнджуна? Ведь для самого Чхве он значит не меньше.       – Конечно. Я никогда не оставлю его.       – Я знаю.       Кай внезапно улыбается от уха до уха и смеется, заставляя Гю удивлённо на него уставиться. От былого серьёзного разговора не осталось и следа.       – Так вот он какой мой бывший хороший друг и сосед по каюте! Замену мне нашёл? Да и в ком? Откуда вообще в нашей истории взялся Кан Тэхён? Я такого не помню.       Бомгю хихикает, набрасываясь на младшего с щекоткой.       – Эй, ты вообще-то про моего друга говоришь, бесстыдник! Если честно, пока ещё сам не понял, но он очень хороший парень, так что даже и не думай его обижать! Я за Тэрри и покусать могу!       Чхве щёлкнул зубами возле чужого уха в доказательство своих слов, продолжая щекотать. Однако что-то явно идёт не так. Кай внезапно перехватывает инициативу и валит Бомгю на песок, седлая его бедра, делая своеобразный захват, тем самым полностью обездвиживая. Не успевает Гю возмутиться или спихнуть младшего, как тот начинает ответную атаку щекоткой, трогая чужой живот холодными руками. Это оказывается настолько неожиданно, что Бомгю резко кричит, да так громко, что остальные наверняка услышали. Однако Кая это не останавливает, активно щекоча беззащитного Чхве, у которого изо рта вырываются истерические нотки смеха, которые до этого он никогда не издавал, вперемешку с икотой. Воздух потихоньку начинает заканчиваться в лёгких, но Бомгю не хочет признавать поражение. Ни за что он не проиграет мелкому. И вот, когда всё его тело уже начало ужасно болеть, подоспела подмога.       – Что у вас тут за звуки? Это Бомгю так кричал? – голова Тэхена показывается из-за камня и тут же юркает обратно. – Ох! Парни! Твою мать, выколите мне глаза, я хочу это развидеть!       Чхве, силы которого уже почти покинули, пытается ухватиться за возможность сбежать.       – Тэ, помоги... – скулит он, пока Кай весело смеется, но всё-таки слезает со старшего.       – С посвящением, Бомгю-хён. Остался только твой дружок не атакованный. Кан Тэхён! Иди сюда!       – Парни, избавьте меня от этого. Я не с вами! – слышится сбоку недовольный голос. Чхве знает, его друг ненавидит насилие, даже если это обычная щекотка, поэтому просит Кая не трогать Кан. Тэрри опасливо косится на них, но во взгляде его целый океан благодарности, направленный на старшего.       Бомгю кряхтя поднимается и плетется с друзьями к оставшимся на пляже Чхве, пытаясь отдышаться. Тут уже вовсю пахнет едой, но он игнорирует этот факт, плюхаясь рядом с Ёнджуном, кладя голову ему на колени, издавая звук поражения, который больше похож на скулёж побитой собаки. Тот озабоченно гладит его по волосам, игнорируя смешки Кая.       – Гю-я? С тобой всё в порядке? Мы слышали крики. Это был ты?       – Не переживай, хен. Это была лишь ответная атака щекоткой, ничего личного, – отзывается Хюнин, принимая кусочек мяса от своего парня.       – Серьёзно? Это было самое худшее зрелище за всю мою жизнь. Меня тошнит, сотрите мне память, – кривляется Тэхен, а ребята смеются. Даже Гю выдавливает из себя подобие улыбки, хотя все ребра у него ужасно болят.       – Ах, это... У Кая сильные ноги, он использует их, чтобы удержать свою «жертву» на месте, – смеется Джун, а Тэхён отодвигается от Хюнина поближе к другим.       – Тогда предпочту снова утопиться, чем пережить это на себе. Это же насилие! Бедный Бомгю-хён, за что вы с ним так?       Чхве же, услышав слова друга, привстаёт с колен Ёнджуна и удивленно на него смотрит. В смысле?       – Что, прости?       – А?       Тэхён, видимо, даже и не понял, что сказал что-то не так. Почему-то его взгляд перемещается на Ёнджуна, а брови выгибаются в недоумении. Кажется, на лице старшего ответ был написан, так как по Кан сразу же ударяет в лоб осознание. Парень тушуется и закусывает губу, теряя былой веселый настрой.       – В смысле снова утопиться? Когда это ты тонул, Кан Тэхён? Ты же отлично плаваешь.       – А... Так мы же с Суджин в прошлом... Впрочем, не важно. Потом как-нибудь. Ёнджун-хён, я хочу мясо!       – О, держи, конечно. Дашь, пожалуйста, добавку рамёна?       – Конечно, хён!       Бомгю подозрительно смотрит на обоих. То, как они резко сменили характер беседы, кажется ему странным. Ещё и Джун так заботливо положил Тэ побольше мяса, а Кан старшего даже хёном назвал! Нет, у этих двоих определённо есть какой-то секрет, который Гю обязательно узнает, но чуть позже. Больше всего ему было интересно узнать о прошлом Тэхёна. Они оба никогда не заводили об этом тему. Гю ничего не снилось, вдобавок, он совсем не был этим заинтересован, о чём младший знал. Единственное, что они обсуждали в последнее время – взаимоотношения обоих Чхве, при чём настоящие и прошлые, хотя Бомгю лишь плакался другу, что переживает, а тот активно его поддерживал. Теперь ему было стыдно, что он никогда не интересовался у Кан о его переживаниях. Тоже мне, друг называется.       – Тэхён, а тебе не жарко? – подал голос Субин, возвращая Чхве в реальность. Он грустно посмотрел на своего друга, единственного из всей компании, сидевшего в футболке и кофте.       – Не поверишь, даже потом обливаться не собираюсь.       Бомгю видел, что друзья Ёнджуна уже собираются что-то сказать, поэтому поспешил вмешаться, утягивая вечно мёрзшего Тэрри в свои объятия. А ведь тот не шутил – его руки оказались на удивление холодными.       – Хэй, стоп. Не обижайте ребёнка! Тэ просто очень мерзлявый, это особенность его организма, так что даже и не думайте шутить на эту тему.       – Я и не собирался, просто хотел поинтересоваться. Удивительно, просто впервые вижу человека, которому холодно в плюс тридцать один. — оправдывается Субин, виновато смотря на лучших друзей. Кай тоже выглядит озадаченным и спешит извиниться. Кан на это лишь машет рукой, бормоча, что уже привык к этому и даже шутит, что Бомгю постоянно озабочен тем, чтобы ему было комфортно, поэтому ведётся себя как мамочка.       – Вовсе не как мамочка. Кому ты будешь первому звонить, когда у тебя температура будет? Я делаю себе подушку безопасности!       – Поэтому растираешь ему руки? – хихикает Хюнин, а Кан испепеляет его гневным взглядом.       Начинается шуточная перепалка, в которой Тэхён защищается против двух соулмэйтов, считающих, что «Тэгю» слишком милые. Бомгю хихикает с них, замечая, наконец, что Ёнджун всё это время сидел притихший, наблюдая за всем со стороны. Младший пододвигается к нему ближе под предлогом мяса. Старший сразу же кормит его своими палочками, отдавая самый большой и поджаристый кусок. Чхве довольно щурится и улыбается, пока Джун треплет его по голове.       – Тэхён, а ты не знаешь, почему так мёрзнешь постоянно? Может стоило бы к врачу обратиться. Это точно нормально? – доносится до них озабоченный голос Хюнина. Старший сразу же поворачивает голову в их сторону.       – У меня это с рождения. Конечно, ходили по врачам, но это правда ерунда. Просто одежды много тёплой. Я к этому давно привык. Это всё повадки из прошлой жизни. Наверное, на северном полюсе жил, не знаю.       Они все смеются, а Ёнджун снова качает головой. Бомгю решает перестать обращать на это внимание. Много будет знать – скоро состарится. Однако про прошлое друга он обязательно расспросит.       После обеда ребята решили каждый заняться своим делом. Тэхён разморённый вкусной едой и отличной погодой, свернулся калачиком и заснул, пока остальные убирали остатки продуктов в переносной холодильник. Гю тяжело вздохнул, подзывая Ёнджуна:       – Хен, помоги зонтик раскрыть, пока Тэрри не сгорел. А то он меня убьёт потом. Будет плакаться, что я не уберёг его идеальную молочную кожу.       – Да ладно, пусть так и лежит, меньше вредничать будет, – подал голос Кай, помогающий Субину втереть солнцезащитный крем на спине.       – Эй! Над Тэрри шутить положено только мне. Кто обидит моего бельчонка – будет иметь дело с разъяренным мишкой!       – Это ты что-ли мишка? – улыбается Ёнджун, но просьбу Чхве исполняет и идёт за зонтом, – Я, конечно, всё понимаю, он в кофте, ему не жарко и всё-такое, но кремом же наша спящая красавица мазалась?       Бомгю фыркает, закатывая глаза.       – Ты просто не знаешь моего лучшего друга. У него пунктик на мраморную кожу. Думаешь, мы, работая на пляже, такие белоснежные, потому что вампиры? Я этот крем втираю чаще, чем пью воду, а ведь у меня нет такой зацикленности, как у Тэ.       – Ладно-ладно, я же просто спросил. Никого не хотел обидеть. О твоём же друге забочусь, не надо так нервничать.       Гю вздыхает, но ничего больше не говорит. Наверное, Тэхён прав. Он слишком о нём печётся. Чхве винит во всём своё одиночество. С самого рождения Кан был его единственным другом, но потом его семья переехала в Сеул, а Бомгю остался один. За всё это время парень так и не смог завести себе друзей. Нет, конечно, были люди, с которыми он общался, но всё это было не то. В школьные годы он дружил с Чонином, они делили одну парту на двоих, играли вместе в приставку, ходили на концерты и просто наслаждались жизнью. Однако, после выпуска появился Сынмин. Пока Бомгю страдал в поисках себя и «войной» с родителями, эти двое весело проводили время, а потом начали встречаться. Соулмэйты. Уже тогда это слово стало ненавистным для молодого сердца. Нет, Бомгю их не винил, но чувствовал себя брошенным, забытым, ненужным. Воссоединение с Тэхёном стало для Чхве лучиком солнца в его заброшенном мире. Теперь их объединяла не только далёкая дружба, но и проблемы с родителями. Они стали заботиться друг о друге неосознанно, видя друг в друге братьев, единственный близких друг для друга людей.       После того, как Тэхен был заботливо спрятан от палящего солнца, Субин и Кай решили прогуляться вдоль берега и сходить в магазин в часе ходьбы за напитками, оставляя двоих Чхве один на один с природой и спящим младшим. Ёнджун всё как-то странно смотрел на Кан, что в очередной раз удивило младшего. Внезапный порыв прохладного ветерка подарил облегчение, ведь оба уже давно были мокрые от жары, однако Тэ во сне лишь сильнее сжался. Бомгю сразу же поспешил достать плед, который друг всегда таскал с собой, и укрыл того так, чтобы Кан уж точно не простудился.       – Ему хоть когда-нибудь тепло бывает? Уже молчу про то, чтобы жарко, – спрашивает старший, заставляя Бомгю задуматься.       – Ну… Один раз зимой он притащил меня в «Spadium 24», уж не знаю, где этот парень нашёл на это деньги. Тэ тогда сказал, что, если мы туда не сходим, он превратится в ледышку. Так вот, этот безумец залез в самый жаркий павильон и пролежал там час где-то, если не больше. Чтобы ты понимал, там температура была около 80 градусов, клянусь. Я не смог высидеть и двух минут, а он час провалялся. Честно, я боялся, что он помер в этой бане, но нет – вышел, как ни в чём ни бывало, сказал, что наконец-то понял, что такое жарко.       Они вдвоём хихикают, зажимая рот ладонью, пока ветер не успокаивается. Когда Бомгю впервые понял, что другу холодно, на улице была жара в тридцать пять градусов, а им обоим по пять лет. Младший стоял рядом с ним в кофте и джинсах, пока Чхве мечтал раздеться и нырнуть в самый холодный в мире водоём. Конечно, тогда Гю испугался, ведь тело его друга было холодное, но позже они стали выручать так друг друга. Бомгю грел Тэхёна, а тот дарил желанную прохладу. Так было, пока Кан у него не забрали.       – Как ты познакомился с Тэхеном? – спросил старший, будто читая чужие мысли. Бомгю пожал плечами и улыбнулся.       – Мы с детства дружим. Жили в соседних домах, часто гуляли и играли вместе. Потом родители Тэ переехали, и мы перестали общаться. Я уже почти забыл о нём, пока случайно не пересеклись на работе. Тэрри мне очень дорог, ведь кроме него у меня больше никого нет, как и у него. Знаю, он иногда кажется холодным, но на самом деле очень заботливый и преданный. Мы оба не в ладах с родителями, так что тот факт, что мы есть друг у друга, делает его для меня особенным. Он мне как любимый младший братишка. Надеюсь, ты понимаешь о чём я.       – Не переживай, я всё понял, – кивает Джун на полном серьёзе, смотря при этом с тоской на обоих младших. – Мне очень жаль, что у вас тоже нет родительской любви и поддержки.       Бомгю манул рукой.       – Всё в порядке. Думаю, просто родители устали от меня. Всю свою жизнь я пытался найти себя, но так до конца и не понял этого. Наверное, тяжело иметь сына, который ни в чём не видит себя в этой жизни.       – Такого быть не может. Тебе же что-то нравится.       Чхве даже не задумался над ответом:       – Нравится. С самого детства мне хотелось спасать людей. Но ни одна профессия меня так и не смогла заинтересовать. Единственное, что приносит мне удовольствие – плавание и пение, но тоже… Я пошёл на спортивный факультет, отучился на тренера, а в итоге оказался спасателем на пляже. Забавно, да? Признаться честно, именно это мне делать нравится, хотя я и знаю, что могу больше.       Ёнджун никак не комментирует его речь, уходя обратно в свои мысли. Это совсем не нравится младшему, поэтому Гю решает осуществить свой план, к которому он готовился за несколько дней до поездки. Чхве невероятно страшно, однако ему хочется сделать для Ёнджуна что-то хорошее, поэтому аккуратно спрашивает:       – Хен, я ведь верно понимаю, что ты не умеешь плавать? – дождавшись осторожного кивка, он продолжает. – А ты когда-нибудь хотел научиться?       Ёнджуна передергивает, и Чхве сам пугается своей инициативы. Хен выглядит расстроенным, так что Гю уже собирается свести всё к какой-то шутке и перевести тему. Ну вот, кто его за язык тянул? А ведь всё так хорошо начиналось…       – Никогда не думал об этом, – раздаётся голос старшего, от чего Гю осторожно приподнимает голову, глядя на своего хёна. – Я уже говорил тебе, что до потери сознания боюсь воды. Но, с другой стороны, было бы неплохо когда-нибудь научиться, чтобы я не утонул на бережку в лягушатнике. Если честно, даже представить не могу себя в воде без дна под ногами. Как-то в детстве отец пытался научить меня плавать, хотя я умолял его не трогать меня. В итоге у меня случилось что-то типа панической атаки, и я нахлебался воды. С тех пор меня с этим никто не трогал. Не думаю просто что найдется человек, у которого получится научить меня хотя бы правильно дышать. В этом плане я тяжело обучаем.       – Если хочешь, я могу научить тебя, – аккуратно проговаривает Чхве, наблюдая за реакцией старшего, – Я ведь не зря отучился на тренера, спасателем работаю и умею очень хорошо плавать. Открою тебе секрет. Совсем не обязательно уметь плавать, чтобы не утонуть, достаточно научиться держать на воде и правильно дышать. Я пойму, если ты откажешься, в этом ничего такого нет. Меня самого ещё ни один человек не смог усадить даже в катамаран.       Бомгю смеётся, вспоминая попытки Тэхёна уломать его на поездку на Чеджу. Чхве тогда так сопротивлялся, что они поругались в конце концов и неделю не общались. Да, надолго их не хватило. Встретились на пол пути к друг другу на работе и расплакались, как пятилетки. А уже после смены завалились в квартиру младшего, где Кан приготовил любимое мясо своего хёна и ттокпокки. Тогда они вместе провели весь вечер и следующий выходной за болтовнёй и просмотром дорам, но к тому разговору больше не возвращались. Вот и сейчас Бомгю не хотел такой же ссоры. Теперь он понимал, что чувствовал Тэ, когда уговаривал его о поездке на остров. Кан лишь хотел его поддержать, но старший тогда решил все наоборот. Теперь же Бомгю хотел помочь Ёнджуну, но боялся и не знал, как правильно подступиться.       – Я согласен, – внезапно отвечает старший, заставляя Гю вздрогнуть от неожиданности. – Но только с тобой. Я доверяю тебе и знаю, что ты то уж точно не дашь мне утонуть.       Бомгю краснеет и улыбается. Слова хёна отдают теплом где-то в области сердца, распространяясь по всему телу. Ёнджун улыбается в ответ и щёлкает его по носу, на что младший шуточно скалится. Он обязательно поможет старшему побороть все свои страхи и полюбить море также сильно, как Чхве любит его сам.       – Тогда надевай плавки. Я специально взял одни для тебя. Можешь не переживать, они новые.       Ёнджун смеётся, принимая предмет одежды от младшего.       – Чхве Бомгю, ты готовился? Заранее всё просчитал, зная, что я не могу тебе отказать?       – Да, это был мой коварный план! Но тебе не нужно заставлять себя. Не делай это ради меня. Будешь себя принуждать – ничего хорошего из этого не выйдет. Я могу подождать, когда ты будешь готов, если…       – Я готов, Солнце. Хватит мне лекции по психологии читать, не волнуйся. Если бы я не хотел сам, меня бы никто и ничто не заставило бы это сделать.       Ёнджун улыбается, забирает у младшего одежду и идёт в кусты переодеваться. Бомгю только мечтательно смотрит ему вслед. Сам он надел плавки заранее, так что с себя снимает лишь шорты, оставаясь в лёгкой футболке. Запасная одежда лежит в рюкзаке как для него, так и для хёна, так что, по сути, он всё продумал.       – Не утопи только своего соулмэйта, господин тренер, – раздаётся под боком сонное бормотание Тэхёна, от чего Бомгю дёргается, подпрыгивая на месте. Кан переворачивается на живот, укладывая голову на сложенные руки. Чхве не удерживается и бьёт друга ладонью по плечу, но тот никак не реагирует, лишь причмокивает губами, будто маленький ребёнок.       – Ты что, не спал всё это время и подслушивал?       – Дремал. И собираюсь продолжить это делать, пожалуйста, прекрати орать. Иначе я лично утоплю тебя.       Гю успокаивается и вздыхает. Теперь ему невероятно стыдно, что он тут миловался и ворковал перед Джуном, пока лучшему другу пришлось всё это слушать.       – Почему даже знак не подал, что не спишь?       – И испортить вам свидание, чтобы ты мне до скончания веков напоминал об этом? Ну уж нет. Я ещё пожить хочу, а для этого мне нервные клетки нужны.       – Гю, я готов, – Ёнджун своим возвращением заставляет обоих друзей замолчать. И пусть Кан ничего не видит и помалкивает лишь из приличия, то вот для Чхве открывается очень интересный вид.       В отличие от него, старший явно не стеснялся. Новые плавки смотрелись на нём именно так, как Гю себе и представлял. Однако челюсть его отвисла от обнажённого торса хёна. В этот момент Бомгю думал, а этот ангел точно его соулмэйт? Кожа Чхве была идеально белой, без единого шрамика или синяка. Мышцы подтянуты, но не перекачены. У Тэхёна они были определённо больше, но кого это волновало? Гю и так всё устраивало. И сильные руки, и впалый худой живот, украшенный кубиками пресса, и идеальная фигура, и…       Бомгю мотнул головой, прикрывая глаза. Чёрт… Это то, чего он боялся. Если они разденутся, как в прошлый раз в другой жизни, то опять ничему не научатся.       – Хорошо. Хён, может накинешь всё-таки футболку?       – Что-то не так?       В голосе старшего слышатся нотки иронии, что заставляет Гю бросить на него гневный взгляд, хотя и полный восхищения и… Да, Боже, желания!       – Чхве Ёнджун, ты повторения хочешь того, что в прошлый раз было?       – А что в прошлый раз было?       Нет, ну он издевается? Бомгю возмущённо втягивает воздух, кидая в Джуна майкой, которую он достал из сумки. Тот закатывает глаза, возвращая ему его одежду, натягивая на себя свою футболку.       – Ладно-ладно, не злись. Прости. Я не подумал.       Младший видит, что Ёнджун на самом деле немного расстроен. Нет, он не хотел грубить или ещё что-то. Он безумно хочет чего-то большего, но ему страшно. Бомгю даже с девушками никогда не целовался, не говоря уже о чём-то большем. Увидев прекрасное тело своего соулмэйта, он понял, что действительно хочет. Хочет, но не сейчас, когда он вроде как решил научить хёна плавать, когда рядом есть их друзья.       – Хён, я…       – Бомгю-хен?       Ёнджун аж подпрыгивает, когда понимает, что Кан не спит и, скорее всего, уже давно. Чхве открывает рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумывает и идет вперёд, оставляя друзей наедине. Бомгю обречённо вздыхает. Ему хочется плакать от недосказанности. Конечно, ничего такого не произошло, но он буквально нутром чувствует грусть соулмэйта, от чего его душа готова разлететься на тысячу маленьких осколков.       – Я слышу твои мысли, Чхве Бомгю. Прекрати загоняться по пустякам. Ёнджун-хён – взрослый мальчик, так что должен понимать, почему ты только что отказал ему в сексе.       Бомгю дёргается и бьёт друга по спине.       – Фу, КанТэ, ни стыда, ни совести! О чём ты только думаешь? Я никому не отказал, а мне ничего не предложили!       – А, ну да. А эти твои слова про прошлый раз мне послышались, ага. За дурака меня не держи.       Бомгю стонет, закрывая лицо руками.       – Ты не так всё понял.       – Ага. Хватит убиваться по пустякам. Объясни ты ему, почему вы не можете взять друг друга прямо здесь и сейчас. Язык вам на что дан? Впрочем, как и мозг. Может быть, он вообще не из-за этого расстроился. Да и вообще… Чхве Бомгю, он просто пришёл без футболки. Каким образом ты пришёл к тому, что Ёнджун хочет тебя нагнуть? Я бы тоже поплавал без футболки, но у меня имидж. Не дай Бог кожа хотя бы чуть-чуть потемнеет!       Бомгю задумывается над словами друга. А ведь Кан прав. Это уже пошлый мозг младшего додумал картину всего происходящего, опять смешивая прошлое и настоящее. Старший же даже не знал, что Чхве ему запасную одежду взял.       – Спасибо, Тэ. Я рад, что у меня есть такой хороший друг. Ты мне очень сильно помог.       – Иди уже к своему горе любовнику и дай поспать. Смотри в оба, иначе он снова попытается утонуть где-нибудь на мелководье, но теперь по твоей вине.       Гю шлепает Тэ по ягодицам и бежит вслед за хеном под ругательства друга. Ёнджун стоит на берегу и смотрит вдаль. Заслышав приближающиеся шаги, он оборачивается и едва заметно улыбается.       – Ёнджун, прости, я…       Старший хмурится, поглядывая на своего соулмэйта.       – За что ты извиняешься?       – Я… – ну и как Чхве должен говорить о таких вещах? – Я… Я просто…       Договорить ему не дают мягкие губы, накрывающие его собственные в нежном поцелуе, который прерывается также быстро, как и начинается.       – Хён…       – Не нужно. Ты – дурашка, Чхве Бомгю. Я прекрасно понял, что ты имел в виду и полностью с тобой согласен. Я не обижен и не расстроен, ни в коем случае. С чего ты вообще так решил?       Бомгю лишь качает головой, и обнимает старшего, чувствуя большие ладони на своей талии и тёплое дыхание в волосах. Действительно дурак. Что вообще на него нашло? Теперь Чхве дико стыдно.       – Прости. Просто прости, ладно? Давай забудем то, что сейчас было? Это всё мои сны… Мне кажется, я схожу с ума, перестаю уже понимать, где реальность, а где прошлое.       – Уверен, что всё хорошо? Перестань всерьёз их воспринимать, иначе это может плохо закончиться. Но, если тебя что-то беспокоит, говори мне сразу, ладно? Обещаешь, что не будешь молчать?       – Да, обещаю. Всё будет хорошо, я справлюсь.       Ёнджун кивает, и они остаются стоять на берегу. Солнце сегодня беспощадное, но обоих это нисколько не тревожит. Они лишь смотрят на воду, каждый погружённый в свои мысли, пока Бомгю всё-таки не вспоминает, зачем они здесь.       – Не хочешь зайти? – спрашивает младший, на что получает неоднозначное передёргивание плечами. – Ну же, хен, давай. Если так страшно, можешь взять меня за руку. Нам нужно зайти в воду. Сначала хотя бы по колено.       Ёнджун кивает и действительно берет кисть младшего в свою, продолжая неотрывно смотреть в толщу морской воды, будто высматривая там что-то или кого-то. Младший не был фанатом триллеров, но прекрасно знал, что в фильмах в такие моменты главного героя всегда хватают за ногу и тащат на морское дно. Видимо его хён думал о том же, что совершенно не устраивало Бомгю. Он встает напротив него, полностью загораживая обзор, тем самым вынуждая тёмные лисьи глаза оторваться от изучения морского дна и обратить внимание на Чхве. Младший захватывает в плен и вторую руку Ёнджуна и, удерживая зрительный контакт, начинает пятиться спиной к воде, ведя старшего за собой. У того же от ужаса, казалось, глаза расширились, переплюнув огромные Тэхёна. Джун смотрит на него испуганно, будто ещё чуть-чуть и они оба провалятся под воду.       – Осторожно, ты же упасть так можешь.       – Не переживай, всё под контролем. В этом районе дно всегда чистое без резких спусков вниз.       И он был прав. Местный пляж не был сильно глубоким и отличался своей хорошей экологией. Люди, приезжающие сюда отдыхать, изо всех сил пытались сохранить природу в её первоначальном виде, чему Бомгю был крайне рад. Было бы не очень, напорись он сейчас на стекло или другой мусор.       Они продвигались медленно, понимая, что в таком деле спешить не стоит. Старшему нужно привыкнуть. Уже через пять метров теплая вода ласково лизнула их ноги. Бомгю улыбнулся хёну в знак поддержки, а тот ответил ему тем же. Такими темпами им потребовалось около пяти минут, чтобы оказаться по пояс в воде, где младший решил остановиться. Ёнджун, хоть и выглядел спокойно, явно нервничал. Его глаза лихорадочно поблёскивали, а тело было напряжено.       – Ладно, пока тут остановимся. Не хочешь немножко присесть?       – Ты издеваешься надо мной? Куда тут садиться то? – шипит на младшего Ёнджун, сбрасывая с себя маску спокойного и уверенного в том, что делает, парня. Его тело начала бить мелкая дрожь, а взгляд стремился покинуть тёплый приём из омутов Бомгю, но тот не даёт ему это сделать, кладя одну ладонь на чужую щёку.       – На корточки. Или ко мне на коленки. Смотри.       Он слегка присаживается в воде так, что она аккуратно лижет его грудь и плечи. Ёнджун издаёт странный звук, напоминающий младшему испуганный писк, от такого зрелища, но видя, что с Чхве всё в порядке, и он спокойно сидит на полусогнутых ногах, совершенно не собираясь тонуть, неуверенно следует его примеру.       Бомгю видит, как дыхание хёна участилось, а сам он начал хватать воздух ртом, теряя такой необходимый зрительный контакт. Паника медленно, но верно, начинает накрывать Ёнджуна с головой. А ведь они даже от берега ещё толком не отошли. Гю такой расклад совершенно не нравится, так что он притягивает старшего в свои объятия, нежно поглаживая по спине.       – Хэй, тише-тише. Я с тобой, помнишь? Мы всё ещё стоим на песочке, под твоими ногами земля, а я держу тебя. В любой момент, абсолютно любой, ты можешь встать и выйти на берег. Ты в безопасности, хён.       И Ёнджун верит. Он крепче прижимается к младшему, прикрывает глаза и медленно выдыхает, пытаясь выровнять дыхание. Бомгю не спешит, давая тому столько времени, сколько необходимо. Они просидели так в воде ещё какое-то время, пока Ёнджун, наконец, не выдыхает.       – С ума сойти...       Это точно. Гю мог бы уже раз триста пожалеть, что решил попробовать научить старшего хоть чему-нибудь, но такая мысль даже на секунду не появилась в его голове. В первый раз всегда страшно, но ему не хотелось, чтобы Джун испытывал это чувство в воде даже рядом с ним.       – Всё в порядке, хён, ты в безопасности.       Чхве кивает, и Бомгю чувствует, как груз тревоги начинает медленно спадать с его плеч. Первый этап пройден успешно. Он слегка отстраняется от Джуна, чтобы поправить влажные растрепавшиеся волосы, и ловит чужой перепуганный взгляд.       – Хочешь выйти? Тебе не обязательно заставлять себя, если ты не хочешь.       Но Ёнджун так резко и активно трясёт головой, что вызывает в душе младшего прилив нежности. Милый.       – Нет, всё в порядке. Я хочу научиться плавать.       – Ты уверен?       Теперь старший яростно кивает, от чего бровь Гю дёргается в недоумении.       – Да. Не хочу больше повторять ошибок прошлого.       Бомгю сразу же понимает, о чём идёт речь, и его взгляд тускнеет, что не укрывается от старшего.       – Для тебя это была ошибка?       Джун изумленно смотрит на него и отрицательно качает головой.       – Нет. Нет, Солнце прости. Я не это имел в виду. Боже… Да ты ведь сам десять минут назад заставлял надеть меня футболку.       Младший сердито фыркает, вздергивая головой вверх. – Это другое, ясно? В прошлый раз мы были полностью раздетыми, оттого и поддались страсти, занимаясь не тем, чем планировали. Только вот прошлый я был невероятно счастлив в тот момент. Нынешний я хочет этого не меньше, но… Не сейчас... — он замолчал на мгновение, обдумывая свои следующие слова, прежде чем тихо выдохнуть, — Я испугался, что, если буду снова видеть тебя голым, то не смогу ничему научить. Но я же не считаю наши действия в прошлом ошибкой!       Ёнджун нервно смеётся, а потом жмурится. По его щеке бежит одинокая слеза.       – Видишь, мы просто не поняли друг друга что на берегу, что сейчас. То, что случилось тогда… Это было прекрасно, Бомгю-я. И ты был и всегда остаёшься прекрасным. Я никогда не жалел о нашем сексе, слышишь? Но я жалел, что он случился именно тогда, в тот самый момент, когда я должен был учиться у тебя плаванью. Ведь я так и не научился, понимаешь?       Бомгю понимает. Он кивает и целует Ёнджуна в щёки, слизывая солёные, как морская вода, слёзы. Они действительно два дурака. Друзья Джуна уже по песку катались бы от смеха, а Тэ бы качал головой, делая фейспалм.       – Прости меня. Я такой идиот…       – Тогда и ты прости меня, ладно? За то недоразумение на берегу. Видимо нам стоило это обсудить заранее, но уже ладно. Что сказано то сказано, что сделано то сделано.       Они оба хихикают, смотря друг на друга, и обнимаются. Теперь уж Бомгю точно намерен сделать то, что не смог в прошлый раз. Если Джуну так важно уметь плавать, он со всей серьёзностью и рвением подойдёт к этому.       – Хорошо. В этот раз всё будет иначе. Сейчас тебе снова придётся довериться мне. Сможешь?       Ёнджун улыбается ещё шире.       – Почему «снова»? Я всегда тебе доверяю. Уж если я уже нахожусь тут с тобой в такой позе – это уже о многом говорит, не находишь?       Гю кивает. Действительно.       – Конечно. Просто не паникуй, ладно?       Не успевает до старшего полностью дойти смысл сказанного, как Бомгю подхватывает старшего на руки, оставаясь при этом в полу сидячем положении. От внезапной нагрузки его слегка качает, но всё же ему удаётся удержать равновесие. Ёнджуну же такое действие явно не по душе.       – Ч-что ты делаешь? – он на инстинктах обнимает младшего за шею, боясь пошевелиться. Одна рука Бомгю держит его под коленями, а вторая расположилась на спине, аккуратно поглаживая напряженные мышцы. Старший, казалось, даже дышать перестал, хлопая в ужасе и удивлении своими длинными ресницами.       – Закрой глаза, хён, – просит Бомгю, поудобнее перехватывая тело Джуна. Тот в ответ ловит его взгляд и сквозь зубы шипит:       – Издеваешься?       – Не веришь мне? – отвечает вопросом на вопрос Гю, наблюдая, как на лице Ёнджуна эмоции двигаются со скоростью света. Он собирался дать старшему несколько минут, чтобы привыкнуть, но Чхве сразу же закрывает глаза, теснее прижимаясь к чужому телу.       – Только попробуй что-нибудь такое выкинуть, я тебя даже с того света достану — жизнь мёдом не покажется.       Бомгю хихикает и нежно улыбается, глядя на такого беззащитного и ворчливого Джуна и оставляет целомудренный поцелуй на его лбу, крепче придерживая стройное тело. Он понимает, почему хён так себя ведёт. Защитная реакция вполне обоснованна, ведь за то короткое время, что они знакомы, Чхве понял, что старший всю жизнь нёс сам за себя ответственность, был сам по себе, а от того совсем не умел принимать помощь и заботу, даже от своего соулмэйта. «Ничего-ничего, это всё поправимо. Со мной ты можешь не бояться быть слабым, Чхве Ёнджун», – думает Гю, а вслух произносит:       – Не бойся, хён. Лучше расскажи, какое твоё любимое животное?       Брови старшего в удивлении взлетают вверх, но глаза остаются закрытыми.       – Животное? С чего это вдруг такой вопрос?       – Да просто интересно. А что, это секретная информация?       Ёнджун какое-то время не отвечает, озадаченный внезапным вопросом. Бомгю уже и не надеялся на ответ, когда тот всё же его даёт:       – Кхм…Наверное, лисы.       Младший хихикает, отчего старший начинает хмуриться.       – Чего?       – Да так, ничего. Я, почему-то, так и думал. Наверное потому, что ты очень похож на лисенка. Я тебя даже первое время мысленно Лисом звал.       На это заявление старший ожидаемо шипит, но в тоже время ярко улыбается.       – Ах вот как! А ты похож на медвежонка. И ты, между прочим, тоже без клички не обошёлся, Плюшевый.       Бомгю смеётся, а внутри у него что-то переворачивается. Да, Ёнджун уже успел и до этого дать ему кличку в виде «Солнца» со всеми прилагающимися к нему формами уменьшительного ласкательного. Сначала ему казалось это необычным, пока один раз Тэ не выдал такую фразу: «Ну, а что в этом такого? Ты очень яркий и весёлый человек, когда не находишься в депрессии или не интровертишь дома. Будь ты моим парнем или соулмэйтом, я тоже дал бы тебе такое прозвище». После этого младший стал больше ценить нежное обращение Ёнджуна, но сам давать что-то такое приторно-сладкое хёну не спешил. Они ведь даже не в отношениях ещё. Но то, что сейчас сказал старший Чхве было чем-то… Необычным?       – Медвежонок? Плюшевый? Серьёзно?       – Ага. Такой милый, особенно когда... Нет. Ты всегда милый!       – Вовсе я не милый.       Ёнджун вздыхает и на полном серьёзе выдаёт:       – Да, ты постоянно пытаешься сделать вид, что взрослый и серьёзный, я знаю. Ты всё время пытаешься доказать всем вокруг, в том числе и себе, что чего-то стоишь, чего-то значишь. Но в душе ты маленький медвежонок, который хочет объятий и любви. На самом деле ты такой милашка. Ещё и очень красивый.       Как точно он его читает. В детстве всё было хорошо, там он был любимым сыном, имел уютный дом, лучшего друга, родители души в нём не чаяли. Только вот с годами всё начало катиться в пропасть. Детство закончилось слишком неожиданно, а родители стали холодными и требовательными. Закончились объятия, совместные прогулки, такое простое и важное юному сердцу «Я люблю тебя» и ореховое печенье с молоком перед сном. Единственной отрадой для него оставался лучший друг, который вскоре вынужден был уехать, а Гю остался один.       Снова один…       – Хен. Не боишься, что я могу тебя отпустить? – пытается перевести тему младший. Ему тоже есть, что сказать старшему, но понимает, что сейчас не время. Кажется, он такой не один, ведь Джун тему не развивает.       – Нет, ты же обещал, что будешь меня держать. А я тебе доверяю. К тому же, я же сказал, даже из преисподней достану.       Бомгю улыбнулся. Всё это время он специально пытался отвлечь Ёнджуна, чтобы тот не заметил, как они медленно отошли чуть дальше от берега. Теперь вода была ему по плечи, а значит будет удобно научить старшего базе – держаться на воде.       – Можешь открывать глаза, хён.       Ёнджун медленно выполнил просьбу младшего, первым делом озираясь по сторонам, отмечая, что берег стал значительно дальше. Улыбка сразу спадает с его лица, а взгляд тускнеет, становясь загнанным и затравленным.       – Бомгю?       – Не бойся, хён. Я всё ещё стою, иначе бы не смог тебя держать. При желании ты, конечно, тоже можешь сам это сделать, но, если не хочешь словить ещё одну паническую атаку, то крайне не рекомендую.       От этих слов старший, казалось бы, чуть-чуть успокаивается, но хватку вокруг шеи Гю не расслабляет.       – Ч-что тогда делать?       – Сейчас тебе необходимо расслабить своё тело и довериться мне. Впрочем, ничего нового. Я научу тебя лежать на воде.       Ёнджун ловит взгляд напротив, говоря со всей серьёзностью:       – Лежать? В смысле? Я уже утону!       На это заявление Гю лишь качает головой.       – Во-первых, нет, не утонешь. Если будешь внимательно меня слушать и правильно дышать, то вода сама тебя будет удерживать. Во-вторых, пока я здесь, ничего такого не произойдёт, даже если ты потеряешь концентрацию. Ну, и в-третьих, я буду держать тебя, пока ты не привыкнешь. Понял?       Ёнджун кивает, пытаясь последовать чужому совету и расслабиться, но вместо этого его тело лишь больше сжимается, а дыхание учащается. Бомгю ожидал этого, а значит пришло время второго этапа.       – Хей, хён, смотри, видишь, как я делаю? – Гю делает медленный глубокий вдох и такой же выдох, – Давай теперь вместе. Просто дыши. Дно ближе, чем ты думаешь. Если что-то пойдет не так, я тебя удержу. Слышишь?       Ёнджун слышит, делая глубокие вдохи вслед за младшим, пытаясь успокоиться. Гю в это время медленно приподнимает его ноги, кладя на водную гладь, продолжая активно трещать обо всём, рассказывая какие-то глупости, смешные моменты из жизни, не забывая хвалить старшего за храбрость. Всё что угодно, лишь бы отвлечь чужое внимание от негативных мыслей. Он кладет одну руку Ёнджуну на грудь, поглаживая легонько кончиками пальцев, подушечками чувствуя, как быстро колотится сердце его хёна. Однако, несмотря на стресс, парень держался очень хорошо, медленно дышит, периодически хихикая со слов младшего. В какой-то момент он даже прикрыл глаза для большей концентрации.       – Молодец, Ёнджун-хен. Видишь, у тебя всё очень хорошо получается. Это необходимо уметь делать для разных ситуаций. Например, если ты не умеешь плавать, можешь так лечь и не шевелиться, какое-то время ты продержишься и дождешься спасения. Ещё это один из способов отдохнуть. Если ты будешь много плавать и почувствуешь, что устал, тебе нужно будет лечь точно также на спинку и дышать. Вот так, да. Усталость быстро проходит. Вода умеет расслаблять.       И Ёнджун в конце концов расслабляется. Его сердцебиение восстанавливается, и Чхве удовлетворенно убирает ладонь с его груди, а вторую из-под спины. Старший что-то чувствует, но Гю не даёт ему напрячься, начиная рассказывать сюжет какой-то дорамы о любви, описывая её так комедийно, что Джун начинает посмеиваться и даже комментировать.       – Вот так Чхве Ёнджун научился самостоятельно лежать на воде. Поздравляю!       Старший лениво приоткрывает глаза, с нежностью смотря на своего соулмэйта. И только тогда до него доходит смысл слов, и он дёргается всем телом, моментально теряя всю концентрацию. Правда испугаться он не успевает, ведь надёжные руки Бомгю уже крепко держат его, помогая принять вертикальное положение. Ёнджун загнанно дышит, но потом понимает, как близко всё это время было дно и с облегчением выдыхает, прикрывая глаза. Он наклоняется вперёд, опираясь лбом о плечо Бомгю, а тот в ответ подбадривающе похлопывает его по спине.       – Видишь, какой ты молодец. Спокойно стоишь по плечи в воде и научился на ней лежать. Конечно, есть ещё над чем поработать, но в целом...       Договорить ему не дают чужие губы, накрывающие его собственные в нежном поцелуе. Младший не сопротивляется, охотно отвечая. Его руки гуляют по талии Чхве-старшего, пока тот активно хозяйничает языком во рту Гю. Всё это сводит с ума и, продолжи они дальше, Бомгю за себя не отвечает, но Ёнджун медленно отстраняется. Его руки крепко обвивают талию младшего, когда тот закидывает свои на шею парня напротив.       – Спасибо, Бомгю-я, ты потрясающий тренер.       – Ёнджун, ты плачешь? – испуганно шепчет младший, замечая соленые дорожки на щеках своего соулмэйта. Он тянется к теперь такому родному лицу, сцеловывая мокрые дорожки, мысленно желая, чтобы старший больше никогда не печалился.       – Лишь только потому что ты делаешь меня счастливым.

***

      – Ты уверен, что хочешь этого? Этот Субин кажется мне подозрительным.       – Хен, не переживай. Поверь мне, я знаю, что делаю. Я видел его в своих снах и уверен на сто процентов, что он мой соулмэйт.       Бомгю закатывает глаза, смотря, как Кай собирается на встречу со своей возможно второй половинкой. Он не жалеет, что свёл этих двоих, но в тоже время не уверен до конца в правильности своих действий.       – Вы что, целовались?       Кай перестаёт прихорашиваться перед зеркалом, сурово смотря через него на соседа.       – Хен, пожалуйста, отстань от меня. Я же не лезу в ваши отношения с Ёнджун-хеном.       Бомгю не сдерживает раздражённого фырканья.       – Ещё бы ты лез. Мы точно соулмэйты и официально встречаемся, а вот вы виделись всего один раз и совершенно друг друга не знаете. И ты мой тонсен, я в этой поездке за тебя отвечаю, так что слушайся старших.       Кай хмурится, поворачиваясь к Гю лицом.       — Прекрати. Мы просто идём поужинать и узнать друг друга поближе. Как иначе я должен понять, подходим мы друг другу или нет? Или тебе напомнить, как ты убежал со своим парнем гулять по Квинстауну уже на второй день знакомства? О, или твой синяк на шее? Думал, я не замечу? Вы двое, между прочим, тоже знакомы всего-ничего, а уже так далеко зашли. Успокойся лучше, в отличие от тебя, мы действительно собираемся лишь поужинать. И никак не друг другом.       От воспоминаний сердце Бомгю заходится в танце страсти, а щёки начинают пылать. То, что случилось сегодня между ними вывело их отношения на новый уровень. Конечно, он понимал, что они спешат, но ни разу не пожалел о своём решении.       – Ладно-ладно, – сдается Чхве, понимая, что, если продолжит, сгорит от смущения. Всё-таки это их с Джуном личное. А вдруг и Субин окажется хорошим парнем? – Но всё равно будь осторожен.       – Конечно. Ты сам не скучай, но, прошу, когда я вернусь, постарайтесь сделать так, чтобы моя психика осталась при мне.       – Иди отсюда, маленький извращенец! – Чхве швыряет в друга подушку, от которой тот успешно уворачивается и убегает из каюты, громко смеясь.       – Вот же… Бестыдник!       Чхве морщится от холода и сильнее укутывается в одеяло на своей постели. Сегодня днём температура была довольно низкой, а к ночи совсем упала. И хоть в каютах работало отопление, Бомгю продолжал мерзнуть. Время было десять вечера, но спать совершенно не хотелось. Он надеялся, что Ёнджун заглянет к нему сегодня. После того, что между ними произошло в бассейне, их отчитали и выгнали, попросив заплатить дополнительно за нарушение правил. Благо, никто не понял, чем они там на самом деле занимались, решая, что парни просто шалили, иначе оба бы сгорели со стыда. Впрочем, Бомгю не жалел и не считал, что они сделали что-то не так. Конечно, Чхве просил научить его плавать, но вместо этого страстно впился ему в губы, медленно спускаясь к шее, потом груди, всё ниже и ниже... После этого они нехотя разошлись и с тех пор больше не виделись. Гю же начал переживать, не стал ли старший считать его слишком доступным после этого? Может не стоило обхватывать его бёдра ногами, царапать спину в порыве страсти или кусать за плечи? А то, как громко он стонал под ним, пока Ёнджун брал его, оставляя на шее фиолетовые бутоны… Младший лишь надеялся, что своими действиями он не оттолкнул хёна. Они не виделись всего несколько часов, а Гю уже успел соскучиться.       От тоскливых мыслей его отвлек стук в дверь.       – Открыто!       В дверном проёме показалась сначала голова Ёнджуна, а затем и он сам. В тот момент, как младший увидел его, с плеч будто бы груз упал, а на губах расцвета счастливая улыбка.       – Почему не запираешься? – шепчет он, прикрывая за собой дверь.       – Кай только что ушёл и не взял ключ, а мне было лень вставать, – пробормотал Гю, чувствуя, как на душе становится тепло. Его хён здесь, он пришёл к нему.       – У тебя там что, гнездо? – спросил старший, поднимая с пола подушку, подавая её Бомгю.       – Что-то типа того. Я греюсь.       – Замерз? – голос хена звучит взволнованно с нотками заботы, пока сам Джун выглядел как ангел, сошедший к нему Гю, с Небес на землю. Чхве слабо улыбается, плотнее закутываясь в одеяло. Очень бы не хотелось здесь заболеть.       – Немножко.       Ёнджун ловко забирается по лестнице на кровать к своему парню, беря в плен его ладони.       – Это называется немножко? У тебя руки ледяные. Ты хоть в носках?       – Нет. Я их не нашёл.       Старший закатывает глаза, стягивая со своих ступней носки, надевая их на не менее ледяные ноги младшего.       – Что же ты делаешь, чудо моё? Давай, бегом под одеяло!       Бомгю улыбается от такой заботы, пока внутри всё плавится также быстро, как ртуть. Он чувствует, что его переполняет от нежности, любви и счастья.       – А ты ляжешь со мной? С тобой не так холодно будет.       Ёнджун улыбается и треплет его по голове, дарит невесомый поцелуй в кончик носа, заставляя младшего щуриться от того, как это мило.       – Лягу. Давай, залазь быстрее, а то простудишься.       Бомгю трижды просить не надо. Он плотнее прижимается спиной к стене, оставляя Джуну побольше места, чтобы не свалился. Старший же накрывает их одеялом, подгибая края, чтобы теплее было, и обнимает младшего Чхве, утыкаясь носом ему в макушку.       – Хен...       – Ммм?       Бомгю хочется сказать ему многое. И как хорошо ему сегодня было, и как он скучал, как переживал пол дня, что Ёнджун не придёт, сколько чувств его переполняет сейчас, но вместо этого шепчет тихое, простое, но в то же время такое громкое и важное для них обоих:       – Я люблю тебя.       Он чувствует, как губы старшего растянулись в широкой улыбке, а затем невесомо касаются его макушки.       – А я люблю тебя.       Бомгю играется с его рубашкой, то расстёгивая, то застёгивая пуговицы, гладит белоснежную грудь кончиками пальцев, вдыхает приятный аромат старшего. Он не знает, что это, но этот запах он чувствует каждый раз, когда его семья выбирается за город весной. Ёнджун сам на неё похож. Такой же живой и прекрасный. Его цветущая весна.       – Я тут подумал… – тихо шепчет он, касаясь пальцами места, где ещё недавно побывали его зубы. Сейчас здесь расцвёл фиолетовый бутон, созерцание которого приносило младшему невероятное удовольствие. – Я не вернусь домой, не хочу. Родители поймут. Не хочу расставаться с тобой и на секунду.       Ёнджун тихонько выдыхает, запуска пальцы в его волосы, массируя кожу головы и перебирая отдельные прядки.       – Не стоит. Съездишь к родителям, а потом вернешься с вещами. Я за это время успею найти хорошую работу и скопить немного денег. Будем вместе снимать жильё. Роскоши не будет, конечно, но обещаю, что ты не будешь себе ни в чём отказывать.       Бомгю смеётся, утыкаясь носом в грудь старшего. Его холодный кончик соприкасается в разгорячённой кожей, от чего Джун резко выдыхает, но в конце концов, прижимает его голову к себе. Чхве слушает, как громко стучит сердце его хёна и улыбается. Теперь оно и его тоже.       – Не переживай. Для меня самое важное быть рядом с тобой, а не твои богатства. Наша семья хоть и не располагает большим количеством фунтов, но всегда была в достатке. В детстве у меня было всё, чего только желал. Однако сейчас я хочу лишь, чтобы ты был рядом со мной.       – Я никуда от тебя не денусь. А ты от меня.       Бомгю улыбается. Конечно, сейчас это всё слова, но, когда они воплотятся в жизнь… Чхве явно романтик до кончиков ногтей. Всё свое детство он слушал сказки мамы о соулмэйтах и мечтал, желал испытать хотя бы на миг то неописуемое чувство, которое авторы всегда пытались донести до юных читателей обыденными словами.       – Интересно, какая была наша с тобой самая первая встреча...       – Не знаю. Но уверен, что ты тогда был таким же прекрасным, как и сейчас.       – Глупенький.       Бомгю сильнее прижимается к чужому телу в попытках согреться.       Старший в ответ обнимает ещё крепче, делясь своим теплом, нежно поглаживая по спине, тихонечко напевая знакомый мотив:

–City of stars

Are you shining just for me?

      Бархатный голос Ёнджуна в итоге сработал как снотворное. Бомгю задремал, чувствуя целомудренный поцелуй своего хена на лбу.

***

      –Тэхён, нам надо поговорить!       Бомгю плюхается за барную стойку, где сегодня работал его друг. Кан в удивлении вскидывает брови, но узнает у старшего, что тот будет пить. Смена Бомгю закончилась несколько минут назад, так что Тэ был уверен, что друга встретит его парень, ведь после поездки на пляж они решили начать официально встречаться, но Ёнджуна не было видно на горизонте. Чхве заметил выискивающий взгляд младшего и пояснил:       – Он сегодня допоздна работает в студии. Так что даже не пытайся спастись, у тебя ничего не выйдет.       Тэ в ответ лишь плечами пожимает, отдавая какой-то женщине два бокала мохито.       – Я и не пытался. Просто удивлён, что ты один. В последнее время вы постоянно вместе время проводите, как сиамские близнецы. Так о чём ты хотел поговорить?       Бомгю решил не ходить вокруг да около, сразу выкладывая всё начистоту:       – Что ты имел в виду тогда на пляже, когда говорил, что утонул в прошлой жизни?       Да, с того момента прошла уже целая неделя, пока Чхве мучался в догадках и теориях. Его всё время подмывало подойти и спросить, но у Тэхёна либо клиентов полный зал, либо Ёнджун приходит его встретить. Так что сегодня был просто идеальный день. Людей из-за сильного ветра на пляже было не много (а те, кто были, на огромную радость Гю, не спешили залазить в прохладную воду), хён занят, а значит можно действовать.       На вопрос друга Тэхён прыскает и улыбается.       – Серьёзно? Тебя интересует моя смерть в прошлой жизни? Как благородно!       – Мне кажется это странным.       – Что именно?       – Что ты утонул.       – Почему это должно быть странным? Тысячи людей тонут каждый год, это всё в порядке вещей, хён.       – Кан Тэхён, это не смешно!       – Разве я смеялся?       Бомгю стонет, пытаясь найти в себе силы не стукнуть лучшего друга. Он делает глоток колы, которую младший любезно подаёт ему, сдерживая отрыжку. Может быть, он просто сошёл с ума? А если нет? Вдруг Тэ – ключ ко всему. Ведь не зря же все вокруг просят его не цепляться за воспоминания и жить настоящим. Мысль то верная, вот только чувство приближающейся беды засело в нём и не хотело отпускать, вцепившись своими острыми клешнями ему в сердце. Он боялся говорить об этом со старшим, хотя знал, что тот свои сны уже давно досмотрел до самого конца. Не хотел заставлять Ёнджуна грустить, ведь тот всегда старательно пытался избежать разговоров о прошлом, становясь при этом каким-то потерянным. Кая и Субина он знал плохо, особенно последнего, так что оставался только Тэрри. Другая проблема, в прошлой жизни они не пересекались. Или ему так только кажется?       – Послушай, – Чхве наклоняется чуть вперёд, желая показать, насколько для него сейчас важен ответ младшего. – Я уже говорил тебе, что на протяжении всего нашего знакомства с Джуном, мне снится корабль. На нём есть все мы, кроме тебя. Не думаешь, что это странно?       Тэхён снова прыскает, но Гю видит, как серьёзны его глаза. Неужели он прав?       – Никак нет. С чего ты вообще решил, что я должен был как-то учавствовать в твоей прошлой жизни? Это совершенно не обязательно.       – Потому что я чувствую подвох, Тэ. И мне это совершенно не нравится. Слишком много совпадений.       Кан жмёт плечами. Его голос звучит равнодушно и холодно, но Бомгю видит океан боли и раскаяния в его взгляде.       – Ничем не могу тебе помочь.       Ну уж нет, так не пойдёт. Он уже слишком далеко зашёл, чтобы так просто отпустить эту ситуацию сейчас. Чхве берёт друга за руки и ловит его стеклянный взгляд. Что-что, а Тэ был мастером в хитростях, изворотливый и скрытный. Однако Гю уже давно заметил, что конкретно ему Кан врать не умеет.       – Тэ... Можно я расскажу тебе кое-что, а ты уже сам решишь, отвечать мне или нет?       Младший выдыхает. Его плечи опускаются, признавая поражение, хотя непроницаемая маска всё ещё держится на его лице.       – Рискни.       – Ты ведь знаешь, я отличный пловец, но есть одно «но» – я боюсь кораблей и лодок, не могу в них находиться. Интересно, почему? Ёнджун как-то раз сказал мне, что боится воды и глубины. Позже я сделал вывод, что он ещё и плавать не умеет, и не умел ещё в прошлой жизни. Каждую ночь мне снится корабль, на котором мы плывем вместе. Кай из этого мира – тот же самый Кай, который был моим соседом по каюте. Тот парнишка обожал читать Жюля Верна, а этот – терпеть его не может. Теперь ты говоришь, что утонул в своей прошлой жизни. Это не может быть простым совпадением!       Тэхёна потряхивает, Бомгю это видит, но не может остановиться, не может отступить. Ему нужна правда. Ему, конечно, и так скоро это всё приснится, но когда? Как долго он ещё будет оставаться в неведении? Неужели у их истории плохой конец?       – А если может? С чего ты взял, что я тебе что-то скажу?       – Тэ, ну пожалуйста. Я всего лишь прошу тебя рассказать, что с тобой произошло в прошлой жизни. И всё. Почему ничего не говоришь, если утверждаешь, что наши судьбы никак не связаны?       И Тэхен ломается. Бомгю буквально слышит треск идеальной мраморной маски спокойствия, которая слетает с лица его друга и летит на пол, разлетаясь на тысячу осколков. Кан качает головой, отворачиваясь.       – Я не могу.       – Почему?       – Обещал Ёнджуну. Так что прекрати меня мучать.       Бомгю вздыхает, дополняя картину новыми деталями пазла. Значит, Тэхён всё-таки как-то связан с тем кораблём, значит он тоже там был. Остаётся вопрос, как они связаны? Догадка мелькнула в голове, но старший тут же отбросил её. Он не хотел в это верить. Это неправда!       – Хорошо. Теперь понятно, что ты тоже там был. Видишь, ничего сложного. Но как так получилось, что ты утонул? Тебя за борт выкинули что-ли?       – Ты идиот что-ли?       Тэхён вертит пальцем у виска и слегка улыбается. Да уж, ляпнул чушь какую-то. Бомгю слегка расслабляется.       – Ладно, прости. Неудачная шутка была. Но всё же, что произошло?       Кан вздыхает, сдаваясь.       – Затонула наша лодочка в открытом океане, вот что произошло.       Бомгю вздрагивает и перестаёт болтать. Улыбка медленно сползла с его лица, а глаза расширились в неверии. Он же сейчас пошутил, да? Всё это розыгрыш какой-то?       – В смысле? Как затонула?       Тэхён стонет, возвращая на лицо привычную маску усталости и безразличия.       – Бомгю, ну не тупи. Как корабли тонут? Так и наш затонул. Всё просто. Не бери в голову, наслаждайся настоящим и не играй в Шерлока Холмса. Это тебе не к лицу.       Только вот Бомгю не слушает. Ему показалось, что его сердце остановилось. Неужели Ёнджун поэтому боится воды? Поэтому он сам держится от судов подальше? Поэтому Кай разлюбил читать книги о морских путешествиях?       – Ч-что это был за корабль?       Тэхён в недоумении вздёргивает бровь.       – О. Так ты не помнишь. Ну да, если бы ты помнил такую информацию, то не спрашивал бы. Куда он направлялся хоть, помнишь?       – Конечно. В Нью-Йорк.       – Ну вот. А теперь, дурья твоя голова, вспомни все трагедии в море, которые первым делом приходят на ум. Какой корабль не доплыл до Нью-Йорка?       Нет... Нет-нет-нет, это не может быть правдой!       – Т-ты, наверное, шутишь...       – Нет, Гю, – Тэхен присаживается рядом с другом, кладя ладонь ему на плечо. – Просто ты долго бегал от реальности, игнорируя самое очевидное. Мы с Ёнджуном долго думали, когда ты догадаешься, но ты, засранец, решил выведать всё у меня, зная, что я не могу тебе врать.       – Неужели он, как и ты... – Бомгю с ужасом вспоминает бледного Ёнджуна, цепляющегося за него, как за спасательный круг, откашливающего воду.       – Вот этого не знаю, прости. Я и Кая с Субином на том корабле не видел, только вас двоих. Да и не совсем я утонул. Ты же знаешь, мне постоянно холодно...       Твою... На лице Гю отразилось озарение, и он с ужасом уставился на Кан.       – О Боже... Неужели ты замерз насмерть?       – Именно так.       Вот и всё. Теперь пазл собран и многие вещи стали до боли очевидными. Чхве стала понятна страсть младшего к тёплой одежде. Сегодня не было жарко, но достаточно тепло, но только не для Тэ, облачённого в водолазку с горлом и синие джинсы.       – А Суджин? – шепчет Бомгю, когда немного приходит в себя. – Она тоже была там? Как она справилась со всем этим?       Кан качает головой, отпивая из стакана Гю немного колы.       – Была. Я её не спрашивал, если честно, но, надеюсь, она осталась жить. Хотя, боюсь, она могла покончить с собой. Мы сильно любили друг друга.       – Мне жаль.       Внезапно Тэхён улыбается, сбрасывая с себя маску грусти и сожаления. Его глаза счастливо блестят, и Бомгю поражается тому, как этот человек умудряется жить, не оглядываясь в прошлое.       – Не стоит. Гю, это было в прошлом. Ты – не тот Бомгю из прошлого века. Я, Кай, Субин, Ёнджун, Суджин… Мы пришли сюда с этой памятью не для того, чтобы оплакивать те дни, а чтобы найти среди миллиардов людей друг друга. Живи настоящим. Может быть тогда всё обошлось, и погиб только я, а может и нет, это не важно. Сейчас ведь мы все живы. И не загоняйся так раньше времени. Ты ведь ещё не всё видел, так? – Чхве кивает. – Ну вот. Пей свою колу и иди домой, позвони своему парню и поболтайте. Поиграй в приставку, посмотри фильм, Господи, да ты когда у себя в квартире убирался в последний раз в конце концов? Не думай о плохом, иначе заболеешь, я не шучу.       Бомгю кивает, в душе надеясь, что Тэхён окажется прав и у их истории счастливый конец. Он грустно вздыхает, соглашаясь с другом, допивает залпом свой напиток и прощается с Кан, по дороге набирая номер своего хёна, спрашивая, может ли он зайти к нему в студию.

***

      Сон его был странным и пугающим. В нём он слышал крики, много криков о помощи и холод. Вокруг него был просто адский мороз, будто его окунули в ледяную воду.       – Бомгю?       Слышит он голос соулмэйта, будто сквозь толщу воды. Парень обернулся, но Ёнджуна рядом не было. Никого рядом не было.       – Бомгю, пожалуйста...       Чхве отчаянно вертит головой, но не видит, не видит…       – Ёнджун? Где ты?       – Бомгю!       – Хен?       Что-то капает. Как будто бы дождевая вода стекает в лужу. Откуда? Откуда идёт этот звук?       – Бомгю, помоги мне! Пожалуйста! Пожалуйста, спаси меня!       Он оборачивается. Перед его глазами ничего. Лишь тьма, пустота, холод и вечное одиночество.       -Хен!!       Бомгю дергается, просыпаясь, будя тем самым парня рядом с собой. В комнате никого кроме них нет, лишь свет от лампы у кровати Кая тускло освещает помещение.       – Гю-я?       – Ёнджун!       Бомгю не успевает ничего сказать, так как раздается страшный треск и всё вокруг начинает шататься. Их двоих откидывает к стене, и старший наваливается на Чхве всем своим телом. Совсем рядом на пол падают часы. Их циферблат разбивается в дребезги, а сами они останавливают свой бег, погружая каюту в пугающую тишину. Их стрелки навечно замерли на 23.40. Какое-то время всё вокруг слегка трясётся, а потом затихает, будто ничего и не было. Но волнение и страх уже поселились в душах у обоих парней.       – Что это было? – испуганно выдыхает младший, сильнее прижимаясь к Джуну. Тот бережно обнимает его, поглаживая по плечу, пытаясь успокоить.       – Не знаю. Но, чтобы ни произошло, оно закончилось.       Они сидят вдвоем в тишине. Слова, сказанные Ёнджуном, остаются висеть в воздухе. Ни один из них им не верит. Старший первый приходит в себя, выбираясь из их тёплого убежища.       – Ты сиди здесь, ладно? Я поднимусь на палубу, узнаю, что произошло.       Бомгю хмурится, хватая Чхве за руку, заставляя замереть на месте.       – Ну уж нет. Я с тобой пойду.       Ёнджун качает головой, ласково смотря на своего парня.       – Гю-я, ты замерз. Посиди здесь, я быстро вернусь.       Бомгю и рад был бы остаться в теплой постели, но странный сон уже камнем лёг на его душу. Он больше не собирался отпускать Ёнджуна. Никогда.       – Нет уж. Идем вместе. Я тоже хочу знать, что произошло. К тому же… Не хочу оставаться один.       Ёнджун не спорит, понимающе кивает, целует в лоб, и первый спускается с кровати, подавая руку младшему. Бомгю так и не переоделся в спальные одежды перед сном, что было сейчас на руку. Он обувается, накидывает на себя своё пальто, от которого старший наотрез отказался, и они идут на палубу. Только вот выйти у них не очень-то получается. Уже на подходе к лестнице оба парня понимают, что в коридоре собралась огромная любопытная толпа, однако наверх им не давал пройти молодой стюард.       – Уважаемые пассажиры, не беспокойтесь. Ничего страшного не произошло. Пожалуйста, вернитесь в свои каюты.       Оба парня разочарованно переглядываются и отходят обратно в коридор. Бомгю это всё не нравится. Он нервно сминает полы своего пальто, отчаянно думая, как подняться наверх.       – Есть другой выход отсюда? – спрашивает младшего Ёнджун и тот сразу кивает. Только вот не всё так просто с этим самым выходом.       – Да, через служебный холл. Но там всё время закрыто, я проверял как-то раз. Что ты задумал, хён?       Старший сразу же просит Гю отвести его туда, попутно объясняя:       – Попробуем выбраться этим путём. Я хочу сходить за своим пальто, в коридорах действительно холодно. Ты пока можешь пройти палубу, а я спущусь к себе. Заберу свои вещи и сразу к тебе приду, а встретимся на носу. Как тебе мысль?       Бомгю кивает. Он не хочет разделяться с хёном, но ещё больше его не прельщает мысль, что Джун может замерзнуть и заболеть. Они оба двигаются в служебное крыло, игнорируя любопытных людей, которые выглядывают из своих кают, чтобы узнать о случившемся. Нужная им дверь, естественно, оказалась запертой, только вот старшего этот момент, кажется, совсем не напрягает. Одним сильным ударом юноша выбивает её с ноги, отчего та скрипит и с характерным звуком падает на пол.       – Ёнджун!       – Что? У меня остались ещё деньги, я заплачу. Нам выбираться отсюда надо. Кто ж виноват, что они нас здесь заперли?       Чхве мысленно соглашается с парнем, хотя его и напрягает, что тот опять полагается на деньги. С другой стороны, вдруг что-то случилось, а они не знают. Нельзя же просто так сидеть и ждать, когда рак на горе свистнет!       Парни пробегают служебный коридор и попадают в центральный зал. Ого… Они, оказывается, всё это время были ближе друг к другу, чем кажется! И всё бы хорошо, вот только и здесь людей собралось не меньше, но их по крайней мере никто не удерживал и двери наружу были широко распахнуты. Ёнджун сразу же растворяется в толпе, оставляя на виске соулмэйта целомудренный поцелуй, а Гю пытается проложить себе выход на палубу. Это дается ему не легко, ведь люди первого класса всё ещё наглые и высокомерные, толкают его локтями в бока, оставляя на рёбрах неприятное жжение, что-то кричат ему в затылок, но в конце концов холодный воздух резко ударяет Чхве в лицо, и парень с облегчением выдыхает. Оказывается, он вышел на правый борт. На улице довольно холодно, так что сначала он радуется, что Ёнджун решил спуститься за пальто. Только вот облегчение его длилось недолго. Снаружи было темно и звезд совсем не видно, хоть глаз выколи, однако самое страшное от взора Чхве не укрывается. Удивительно, что этого не замечают другие пассажиры. Они с завидной агрессией ругаются со стюардами, пытаясь выяснить причину толчка и внезапной остановки судна, даже не подозревая, что она может скрываться в темноте за их спинами.       Огромная глыба льда красовалась совсем не далеко. Бомгю бы никогда так просто не увидел её, если бы не обладал острым зрением. Неужели они столкнулись с айсбергом?       Юноша не хочет терять больше и секунды, срывается с места и бежит к носу корабля, где они договорились встретиться с Ёнджуном. К своему ужасу, на подходе он замечает на палубе большие куски льда. Судно под ним странно покачивается, что вызывает опасения, но он решает дождаться сначала старшего, а потом уже думать, что делать.       Проходя мимо капитанского мостика, он замечает самого капитана, общающегося с каким-то мужчиной средних лет. Отчаянная идея сразу же посещает голову Чхве. Капитану корабля уж точно доложили, что произошло. Всё ведь будет хорошо? Титаник – непотопляемое судно, так все говорят. Если они и столкнулись с чем-то, судно останется на плаву, оно ведь не уйдёт ко дну, правда?       Только Гю собирается сделать шаг в сторону говоривших, как его останавливает чья-то рука. Чхве с надеждой оборачивается, надеясь увидеть Ёнджуна, но с удивлением натыкается на большие карие глаза молодого стюарда.       – Сэр, Вам туда нельзя.       Бомгю же не дурак, возможности не теряет и цепляется за стюарда в ответ. Тот выглядит довольно молодо, даже странно, что он здесь делает? Симпатичный, с тёмной копной волос и милым личиком. Ну прям бельчонок… Или котёнок… В любом случае, парень реакции пассажира явно пугается, но хватку не расслабляет.       – Скажите, пожалуйста, что происходит?       Бомгю слышит свой голос и совсем не узнаёт его, даже пугается на мгновение. Сиплый, уставший, ещё и дрожит предательски. Он чувствует, что ещё чуть-чуть и слезы готовы будут скатиться по щекам.       – Прошу прощения, Сэр, я не могу разглашать такую информацию.       Чхве чувствует, что паника вот-вот накроет его, но он старается себя контролировать. Он помнит, что в детстве его часто накрывали панические атаки, когда он оставался один. В такие моменты его охватывал липкий страх, отчего матушка часто водила его по лекарям, которые лишь плечами пожимали. Со временем парень научился контролировать это, но порой страх всё же брал над ним верх. Но не сейчас. Не сейчас, нельзя!       – Я вас молю! – шепчет он. – Пожалуйста!       Стюард явно был растерян. Его лицо в свете фонаря казалось мраморно-бледным, не понятно даже – это его тон кожи такой или просто ему самому страшно. Он уже собирается что-то ответить, но в этот момент послышались тяжёлые шаги. Чхве обернулся, замечая, что к ним подходит капитан судна вместе со своим спутником.       – Тэхён, найди комиссара. Отдавайте приказ о срочном эвакуации пассажиров с корабля. В первую очередь по шлюпкам разместить женщин и детей.       Парень, к которому он обращался, казалось, побелел ещё сильнее, но приложил ладонь к голове, отдавая честь:       – Есть, капитан!       Бомгю от шока смог лишь слегка приоткрывать рот, прям как рыба:       – Ч-что? Как? В смысле? Что происходит? Что значит «эвакуировать»? Вы должно быть шутите…       Только сейчас мужчины обратили внимание на то, что их четверо, но было уже поздно. Капитан не хотел наводить панику и суету, рассадить всех по шлюпкам под предлогом технической проверки, однако теперь, когда Бомгю стал свидетелем приказа о явно не тренировочной эвакуации, тот не знал, что сказать. В это время в глазах незнакомого мужчины блеснула печаль.       – Прошу меня простить. Наш корабль столкнулся с айсбергом и довольно быстро отсеки и трюма заполняются водой. У вас есть около двух часов на эвакуацию. Корабль тонет и нам необходимо спасти как можно большее количество пассажиров.       В этот момент, как в подтверждение слов незнакомца, судно заскрипело и сильно качнулось. Люди вдали закричали и потеряли равновесие. Казалось, их вопли ужаса навсегда въелись в сознание Гю. Они падали на палубу теряя возможность подняться, ведь начиналась самая настоящая давка. Бомгю сам отлетел в борт. Его глаза заслезились от боли после удара локтем о какой-то железный крюк. Ему было всё равно. Он поднялся на трясущихся ногах, думая лишь только об одном:       – Ёнджун...       Парень уже было развернулся обратно в сторону входа на нижние этажи корабля, когда почувствовал, как его кисть кто-то снова крепко сжал. Он попытался вырваться из схватки, но стюард был сильнее, чем ему показалось в первый раз.       – Сэр, прошу Вас, сохраняйте спокойствие... Помогите эвакуировать женщин и детей. Тогда есть вероятность, что большинству пассажиров удастся спастись.       Бомгю не слушает и снова дергается. На его глаза навернулись слезы. Да плевать он хотел на них, как бы страшно это не звучало. Ему всё равно на этих богатых людишек из первого класса, которых заботят лишь они сами и их деньги. Плевать ему на этих женщин, если ни одну из них он даже не знает. Плевать. Плевать-плевать-плевать, Боже, как же ему на всех них плевать! В мыслях лишь только он. Что с ним? Как он? Где? Где искать? Как спасти?       – Прошу, отпустите меня, – слышит он свой голос, а сам смотрит на двери главного входа. – Там в каюте остался мой соулмэйт. Мне нужно найти его. Пустите!       Тэхен, как назвал его капитан, ещё раз грустно взглянул на Чхве, но тот не видит, не смотрит на него, лишь надеется, что не пропустит самое дорогое ему лицо.       – Мне очень жаль. Идите, найдите его и возвращайтесь на палубу. Тут будет необходима Ваша помощь. Мне правда очень жаль.       Бомгю даже не благодарит его, вырывается и бежит со всех ног. Он сбежал бы в любом случае. Они ему никто. Штрафами и деньгами его уже не запугать. Если он не поторопится, может не найти его. А какой ему смысл жить без Чхве Ёнджуна? Однако, он успевает подумать, что этот стюард оказался более человечным, чем он того ожидал.       Расталкивая людей, игнорируя их крики и ругательства, Бомгю смог пробраться ко спуску в залы первого класса. В каюте Ёнджуна он никогда не был, но знал номер комнаты, поэтому времени на пустые распросы старался не терять. Однако, стоило ему приблизиться к лестнице, как его сразу же схватили за руку.       – Ты куда-то это так торопишься, маленький негодник?       Бомгю оборачивается, с ненавистью смотря на того, кто посмел его задержать. Он не знал этого мужчину, но тот ему сразу не понравился. Невысокого роста, жирный, с лысой головой, огромными пышными усами и сигарой между зубов. Ненависть сменилась страхом, однако полностью поддаться эмоциям он не успел, услышав знакомый голос за спиной.       – Господин Николас, это мой друг. Он, наверное, меня искал. Отпустите его.       Гю дергается и оборачивается. Перед ним стоит Субин, держащий за руку Кая. Оба выглядят бледными и напуганными, но старший изо всех сил старается держать лицо. Незнакомец тут же отпускает Бомгю и кланяется Субину.       – Ох, господин Чхве. Прошу прощения, я и не знал. Поторопитесь, там на палубе людей рассаживают по шлюпкам. Есть шанс отхватить себе место.       Мужчина ушел, а Субин скривился, провожая его взглядом.       – Вот же противный. Бомгю-щи, ты в порядке? Знаешь, что происходит?       Чхве приходит в себя и трясет головой, поспешно рассказывая то, что узнал на капитанском мостике, завершая свою речь фразой:       – Ребята, уходите отсюда. Найдите шлюпку и постарайтесь выбраться отсюда. Титаник идёт ко дну, а нам нужно попытаться выжить любыми способами!       Оба парня побледнели после слов Чхве и переглянулись.       – Ты уверен?       – Уверен. Мне надо найти Ёнджуна. Субин-хён, ты же знаешь где его комната?       Старший кивает.       – Да... Спускаешься по лестнице, далее прямо по коридору, ещё раз вниз по лестнице на два этажа. Вторая дверь слева. Давайте только не долго. Если то, что ты говоришь, правда, нам ни в коем случае нельзя мешкать.       Чхве кивает, благодарит и снова бежит не оглядываясь. До каюты он добирается довольно быстро, перепрыгивая ступеньки, и влетает в комнату.       – Ёнджун!       Перед его глазами самые настоящие картинки из книг ужасов, которые обожала читать его маленькая сестрёнка. Его соулмэйт лежит на полу без создания, видимо при толчке тот упал и сильно стукнулся головой. Вокруг разбросаны вещи, будто кто-то обыскивал комнату, пока её хозяин был без чувств, но это сейчас не самое главное. Бомгю падает перед старшим на колени. Он не лекарь, но без труда знает, благодаря отцу, как понять жив человек или нет.       – Ёнджун! Ёнджун, ты живой?       Его рука находит на шее пульсирующую сонную артерию, а затем тонкую венку на кисти, прежде чем с его губ срывается облегчённый вздох.       – Живой!       Стресс в итоге берет над ним верх и по комнате разносится тихий плач, напоминающий больше скулёж побитой собаки. Бомгю прижимается к груди своего парня, слушая тихое биение сердца, пока в голове проносится, как стадо антилоп: «Живой-живой-живой».       – Ёнджун... Ну же, очнись, – тихо шепчет он, пытаясь успокоиться, вспоминая, как его самого приводили в чувства после потери сознания. Чхве слегка бьет своего хёна по щекам, но реакции не следует. Тогда он наливает стакан воды и брызгает её ему в лицо, облегчённо выдыхая. Старший стонет, и просыпается, открывая свои лисьи глаза.       – Бомгю? Что ты тут делаешь? Мы ведь договорились на улице встретиться. И почему у меня так болит голова?       – Ёнджун!       Бомгю обнимает своего хена вокруг шеи, утыкаясь носом в ключицу. Его снова прорывает и в этот раз он чувствует, что на грани того, чтобы свалиться на пол без сил. Однако, желание жить в нём сильнее, особенно сейчас, когда его обнимают крепкие руки Джуна, аккуратно поглаживая по лопаткам.       – Расскажи мне, что произошло, Солнце.       И Гю рассказывает, тихо шепча обо всем, что он узнал за это короткое время, будто исповедь. Он потихоньку успокаивается, однако его тело всё ещё слегка трясёт. Но это всё не важно. Теперь, когда они снова вместе, ему совсем не страшно. Вместе они точно справятся и спасутся.       Внезапно в комнате погас свет, чтобы в следующее мгновение зажечься вновь. Корабль накренился и заскрипел. Парни в ужасе уставились на иллюминатор – вода потихоньку начинала закрывать вид из круглого окна.       Первым сориентировался Ёнджун. Он подскакивает с пола, помогая младшему подняться и оттряхивает полы его пальто. Такой простой, казалось бы, жест заставляет Гю слегка улыбнуться. Не будь они сейчас на грани жизни и смерти, он бы даже умилился такому вниманию, но он понимал, что Джун своими действиями лишь пытается его отвлечь, показать, что не стоит забывать о внешнем виде, ведь они выживут, обязательно выживут.       – Надо спешить. Поднимемся на палубу, а там разберемся.       Они бросились к выходу. Коридоры оказались пустыми, все пассажиры первого класса либо эвакуировались, либо ждали очереди в свою шлюпку. Бомгю заметил на стене одинокий жилет и облегчённо выдохнул. Он помнил о том, что старший не умеет плавать, а с этим у него хотя бы будут шансы, если что.       – Надень. Тебе пригодится.       Чхве принимает жилет без вопросов, застёгивает ремешки, а затем берёт младшего за руку и тянет в центральный зал. Однако там их ждёт первое разочарование – кто-то запер двери, ведущие в основной коридор.       – Черт! И кому только в голову пришло? – ругается старший, заставляя Бомгю вспомнить, что тот, вообще-то, затылком приложился.       – Как твоя голова, хен?       Тот сначала смотрит на него удивлённым взглядом, а потом понимает, о чём речь.       – А? Все в порядке, Гю, не переживай. Сейчас нужно постараться выбраться наверх.       Ёнджун разбежался и изо всех сил толкает плечом дверь. Исходя из прошлого опыта взлома, Бомгю был уверен, что та быстро поддастся им, однако что-то пошло не так. Старший раздраженно рычит и возобновляет попытку, только всё опять безрезультатно. Третья, четвёртая, пятая, шестая… Вскоре Гю уже сбивается со счёта, пока Джун старается не сдавать позиции, только вот, сколько тот не старался, дверь и не думала проигрывать эту битву, так и оставаясь висеть на петлях неподвижно.       – Ну что могу сказать: для первого класса первоклассные двери. Хен, оставь это. Давай лучше поищем какую-нибудь отмычку и вскроем замок, – предлагает младший, видя, что Чхве уже совсем выбился из сил. Он уже хотел сам помочь, только Ёнджун лишь оттащил его в сторону со словами: «Я сам справлюсь, не суетись».       – Отмычку?       Бомгю почти закатил глаза от недоумённого взгляда хёна. Боже, а говорят, что не найдётся книги, которую не приобрели бы богатые люди. Хотя, кажется, между покупкой и чтением здесь есть разница. Тогда зачем они скупают всю литературу, когда Гю приходится бегать по всему Лондону, чтобы найти то, что ему нужно, ещё и по приемлемой цене.       – Ты что, никогда не читал детективы? Пойдём, наверняка тут есть женские комнаты. Дамы даже и не думают о том, что все эти вещи им больше не понадобятся, так что возьмем невидимку или шпильку, сделаем свой ключ.       – Возьмём что?       Младший недоумённо смотрит на Джуна, но тот, кажется, действительно не понимает о чём идёт речь.       – У тебя что, нет сестёр? Моя часто просила ей помочь с волосами, когда была маленькая.       – Нет… Но, даже если б и была, зачем просить кого-то, когда есть слуги?       – Чхве Ёнджун… – стонет Гю, прикрывая лицо руками. – Пока не научишься делать женские причёски – считай, ты ничего не знаешь о жизни. Выберемся отсюда – я обязательно тебя научу. Будешь на моих тренироваться. Вон, смотри, как будто для тебя отращивал!       Ёнджун смеётся и кивает, гладит Бомгю по волосам и направляется к первой двери.       – Так что такое эти твои шпильки и невидимки? Как вообще можно найти то, что не видно?       – Господи, дай мне сил! Они так называются, потому что не видны в причёске! Нам вообще повезло, что сейчас их стали делать тонкими и гнущимися, ещё пару лет назад женщины закалывали гребни. Я покажу тебе, как они выглядят.       Ёнджун кивает и открывает первую дверь, и тут же с грохотом её захлопывает. Слышится громкий женский визг, а лицо старшего стремительно краснеет.       – О Господи... Простите, мэм, мне очень жаль!       В любой другой ситуации Бомгю бы засмеялся, особенно с такого забавного лица старшего, вот только сейчас совсем не до этого. Он сам подходит к двери, слегка приоткрывая её и спрашивает в открытую щель:       – Леди? Что Вы там делаете? Разве Вы не слышали, что всех эвакуируют на палубе?       Из-за двери слышались лишь громкие всхлипы и отборная брань. Кажется, эта девушка была там не одна, хотя голос, ответивший ему, принадлежал ей.       – Уходите отсюда! Дайте умереть спокойно!       Следом послышался мужской строгий голос, но парни уже не слушали. Их обоих передернуло, но они решили не трогать эту парочку и уговаривать кого-то спастись. В любом случае, это выбор девушки – остаться на судне с возлюбленным. Бомгю даже и не думал раньше, что богатые тоже могут любить. Для него буквально мир переворачивался с ног на голову. Как это так? Обеспеченная леди плюёт на свои жизнь и богатства, лишь бы до последнего находиться рядом с тем, кого любит. Скажи это кто-то младшему неделю назад, он бы рассмеялся этому человеку в лицо, а может быть покрутил бы даже пальцем у виска, но нет… Вот оно – доказательство.       Бомгю бросает взгляд на старшего, который пытается проникнуть в другую каюту, но та оказывается закрыта на ключ, что заставляет его идти дальше. Чхве думает, а смог бы он, случись что, оставить Ёнджуна. Жить без него, вести быт, работать, завести новую семью…       Нет! Боже, нет! Гю трясёт головой в отчаянии, понимая, как же сильно он влип. Почему-то сама мысль, что хёна кто-то может у него забрать, вызывала у него самую настоящую волну ужаса. Как же так вышло, что за каких-то четыре дня этот Лис смог заставить его влюбиться. Влюбиться так сильно, что Бомгю просто не представлял своё существование без него. Так вот ты какая – связь соулмэйтов. Тонкая, но крепкая нить, берущая начало с незапамятных времён, и идущая в вечность. Нет… Нет, он не позволит. Он не позволит, чтобы кто-то или что-то растянуло её, разлучило их на годы или даже десятилетия. Они должны выбраться отсюда! Вот только…       – А ведь нам вряд ли достанутся места в шлюпках. Они отдают их сейчас женщинам и детям. Что будем делать?       Он не узнаёт свой голос. Тихий, хриплый, утративший все краски и эмоции…       – Давай не будем думать об этом сейчас, Гю. Сначала выберемся наверх, вдруг повезёт и мы сядем в какую-нибудь.       Бомгю кажется, что все звуки доходят до него будто через вату. Он чувствует, как его трясёт от нервов, что говорит о том, что у него вот-вот может начаться паническая атака. Он старается выровнять дыхание и идёт к своему парню, сжимая его руку. В ту же секунду его отпускает, чуть-чуть, но это всё же лучше, чем было.       Ёнджун, заметив нервозность младшего, слегка приобнимает его и целует в макушку. Гю заметил, что его хён любит касаться его губами, что не может не нравиться.       – Не бойся, Солнце. Мы обязательно выберемся отсюда, вот увидишь.       Чхве кивает и открывает следующую каюту. По ней тяжело понять, кому она принадлежит, но парень сразу бежит к огромному туалетному столику, на котором стоят разные шкатулки. Успех его ждет довольно скоро, ведь в одном из ящиков он таки находит то, что нужно. Стараясь сдержать восторг, он поворачивается к старшему, демонстрируя свою находку.       – Вот это – шпилька.       Старший смотрит с недоверием, в его взгляде на предмет читаются сомнение и вопросы, которые останутся без ответа. Он лишь кивает, хватает Гю за руку и тащит к двери. Повозившись с замком какое-то время, он всё же поддаётся с громким щелчком. Парни переглядываются и выбегают в главный холл, через который поднимаются в центральный зал. Людей тут так и не поубавилось, зато на входе идёт самая настоящая сортировка.       – Только женщины и дети, Господа! – слышится то тут, то там. Оба Чхве переглядываются с ужасом понимая, что через этот вход им не выйти. Старший, видя панику своего соулмэйта, пытается сохранять спокойствие, но страх в его глазах реален.       – Давай попробуем обратно через служебный коридор. Если в холле второго класса всё также, попробуем выбраться через третий.       Бомгю грустно качает головой, не соглашаясь с таким развитием событий.       – Хён, мне кажется, это плохая идея. Лучше пробиться к другим выходам первого класса. Мужчины на борту нужны, со мной говорил один стюард, Тэхён кажется, он просил нас вернуться и помочь с эвакуацией людей. Мне кажется, в третьем классе дела идут намного хуже, нежели здесь.       Ёнджун тушуется и мнется. Бомгю видит, как маска спокойствия начинает медленно, но верно спадать с его лица, вскрывая истинные эмоции. Младший, видя это, крепко обхватывает ладони старшего.       – Хорошо, давай попробуем через другие классы. Может быть там люди поспокойнее будут. В крайнем случае, просто вернёмся сюда.       Чхве молчит, поэтому Гю берёт всю инициативу на себя и тащит его в уже знакомый им обоим служебный коридор. Там им проход перегораживают ругающиеся стюарды, но парни ловко пробегают мимо, слыша в спину лишь фразы об убытках и компенсации. Оба парня нервно хихикают и качают головой. Возмещать то уже скоро будет нечего.       В коридорах второго класса происходит тоже самое, что и в первом, поэтому парни сразу направляются в третий. Как Гю не старался, знакомую макушку Кая в толпе он не находит. Это хорошо. Возможно, Субин —действительно хороший человек и смог каким-то образом вытащить их обоих на палубу. А вот Бомгю не смог. Нельзя было разделяться. Надо было отдать старшему свой плащ, а другой одолжить у кого-нибудь. Так они бы были сейчас наверху, а не на пути в крыло третьего класса. Возможно, он смог бы уговорить того Тэхёна усадить Джуна в шлюпку, ссылаясь на то, что старший не умеет плавать. Ведь в этом вся их реальная опасность.       Из мыслей его вырывает гул голосов, требующих открыть решётку. Стоп. В смысле решётку? А дела тут идут куда хуже, чем они думали. Пассажиров здесь просто заперли и не выпускают никуда.       Бомгю внезапно чувствует, что воздух вокруг становится жарче и плотнее. Почему? Почему его так мало? Он старается дышать глубоко, как привык делать всегда, когда чувствовал, что паническая атака близко, но в этот раз это не помогало.       – И что нам теперь делать? Вернёмся назад? Мы же вернёмся, хён? – Чхве пытается успокоиться, но паника уже с головой накрыла его. Перед глазами всё плывёт, воздуха катастрофически мало, на грудную клетку будто камень положили. Тяжело. Слишком тяжело, всё вокруг шатается, а глаза сами собой начинают закрываться. Единственное, что ещё удерживает его от падения в бездну – теплая рука старшего.       – Бомгю? Бомгю, нет, не отключайся! Да, что же это такое, вы там люди или нет, тут человеку плохо! – слышит младший голос хена словно через толщу воды. Сил бороться больше не остаётся, его глаза закрываются, и он куда-то летит.       – Ёнджун...

***

      – Ёнджун!       Бомгю резко подрывается на кровати, сразу заходясь в приступе кашля, чувствуя невероятно сильную ломку от каждого движения. Его кожа горит, а горло саднит, в целом ощущения, что он прибыл из пустыни. Тело будто одеревенело, каждая мышца отдает дикой болью, голова кружится, а ещё тошнит и холодно... Боже, как же холодно!       Чхве осматривается, понимая, что лежит на кровати в своей квартире совершенно один. На улице темно, хоть глаз выколи, но свет включать сил нет совсем. Ему хоть бы до аптечки доползти, а дальше уже по ситуации.       Вот только стоило ему попытаться встать, как новый приступ головокружения пригвоздил его к матрасу. Бомгю шипит, касаясь рукой лба, тут же одёргивая её. Его пальцы ледяные, когда голова похожа на раскалённый кусок металла. И за что ему всё это?       Парень тянется к телефону и, поборов резко подобравшуюся к горлу тошноту, набирает один из двух номеров, которые находятся у него в экстренных. Русская рулетка. Либо Тэхён, который убьёт его за болезнь, а потом вылечит, либо Ёнджун, сделающий всё тоже самое, только с точностью наоборот. Выбора всё равно нет, как, впрочем, и других номеров в его контактах. Конечно, есть кое-какие родственники, вот только они относятся в разряд «Не звонить, даже находясь при смерти». Слабость в это время лишь нарастала, а яркий экран слишком сильно режет глаза, так что он просто тыкает наугад. Совсем не важно кто, эти двое в любом случае ему помогут. Сейчас Гю лишь мысленно боготворил себя, что когда-то решил оставлять запасные ключи для экстренных случаев. Правда, он никогда не думал, что что-то такое всё же случится в его жизни.       – Алло? Бомгю? Ты чего звонишь так поздно?       Ёнджун. Парень жмурится, чувствуя, как слёзы облегчения начинают скатываться по щекам. Нет, он, конечно, и Тэхёну был бы рад, вот только душа сейчас почему-то так отчаянно стремилась именно к нему.       – Хён… Хён, мне плохо. Можешь приехать, пожалуйста?       Он слышит шевеление на другом конце трубки, а ещё ощущает сильную тошноту, вернувшуюся так невовремя. Боже, ну что же это такое?       – Конечно, Солнце. Что случилось? Что у тебя болит?       – Всё болит. Горло, тело, голова... И тошнит сильно. Пожалуйста, хен... Я тут сейчас помру.       Ёнджун кажется явно недоволен последней фразой. Он гневно цокает, пока на заднем фоне слышится звон ключей. Фига он быстрый…       – Буду у тебя через двадцать минут. Ключи там же?       – Угу.       – Отлично. Жди меня, я скоро приеду. И не смей мне такие глупости говорить, дурачок.       Старший сбрасывает звонок, не давая Бомгю и секунды вставить слова, хотя, впрочем, в этом уже нет совсем никакой необходимости, так как младший резко отключается от головокружения и тошноты. Кажется, вместе с тем, он ненадолго заснул, ведь, когда он в следующий раз открывает глаза, чувствует себя уже чуть лучше. Ну как лучше... Ему всё также плохо, однако теперь он чувствует, что больше не один, что придаёт чуть-чуть сил. Кто-то обтирает его холодной тряпкой, прикладывая её везде: ко лбу, шее, плечам, груди... Стоп, что? К груди?       – Ёнджун...?       – Тише-тише, всё нормально. Просто тебя вырвало, мне пришлось снять футболку и сменить постельное бельё. Как ты себя чувствуешь?       – Ужасно... Мне так плохо, хен...       Он не врёт, хотя с приходом старшего его состояние как будто бы улучшилось. Правда, скорее только внутреннее. На душе действительно стало спокойнее и какое-то непонятное, будто бы чужое, совершенно не знакомое ему чувство паники отступило.       – Знаю, Солнце. У тебя температура высокая. Сейчас надо выпить жаропонижающее, а потом постарайся поспать. Твой хён о тебе позаботится.       Бомгю кивает, принимая заботу со стороны старшего. Так странно… Когда кто-то в последний раз переживал о нём? Когда в последний раз кто-то обтирал его горячее лицо мокрыми тряпочками, сбивая жар? Когда кто-то вообще срывался ради него (хотя бы днём, не говоря уже о середине ночи), бросал все дела и приезжал по первому зову? Ответ один – никто. Никто, кроме Тэхёна, но Бомгю болел редко, так что Кан лишь постоянно ему звонил и писал, а ещё в последний раз купил пакет лекарств и приготовил вкусную еду. Но это было полтора года назад. Младший не привык, что он кому-то нужен, но Боже… Он соврёт, если скажет, что ему претит забота и внимание Ёнджуна.       Бомгю приоткрывает глаза, рассматривая сосредоточенное лицо своего хёна, читающего инструкцию к какому-то бутыльку. Его внешний вид, конечно, оставлял желать лучшего. Заспанный, бледный, с синяками под глазами и искусанной в кровь губой. Господи, они же виделись сегодня днём и старший явно не выглядел так.       – Хён… – Гю ненавидит себя за эту слабость, но она же и не даёт ему отправить Ёнджуна домой, отдыхать. Чхве аккуратно касается его руки, чувствуя резкий контраст между температурой их кожи. Старший реагирует моментально, обхватывая ледяные пальцы. Он даже преподносит их к своему рту, пытаясь таким образом отогреть, заставляя Бомгю нежно улыбнуться       – Потерпи чуть-чуть, Солнце. Это, – он вертит перед его лицом блистер с таблетками, – можно только после еды. У тебя, вроде, со вчерашнего дня рис остался. Сейчас разогрею, а ты полежи пока. Я скоро вернусь.       Чхве не успевает никак отреагировать. Старший быстро уходит из комнаты, но с кухни до младшего долетают такие непривычные звуки суеты. Да, они вчера готовили там кимпаб после урока игры на гитаре, но это было другое. Совсем иначе такие звуки как открывание дверцы холодильника, стуканье тарелки о стол, шебуршание палочек и вилки с ложками, работа микроволновки ощущаются, когда сам находишься в постели.       Ёнджун действительно возвращается довольно быстро с маленькой тарелкой и чашкой с водой.       – Я знаю, что в таком состоянии кушать совсем не хочется, но надо. Я даже мисочку для кимчи взял, чтобы ты не ворчал. Сейчас поешь, выпьешь лекарства и спать.       Бомгю не отвечает, на это просто нет сил. Он лишь одаривает хёна благодарственной слабой улыбкой и принимает рис, заботливо поднесённый старшим к самому рту. «Подумать только… Ещё никто и никогда не кормил меня с рук, будто принцесса какая-то», – проносится в его голове, но он сразу прогоняет эти мысли прочь. Ну и пусть. Если уж они вместе явно не менее тысячи лет, почему бы ему стесняться в тысячу первую?       Как только с едой было покончено, Ёнджун даёт ему таблетку, которую младший запивает водой, опустошая стакан одним глотком. Чхве откидывается на подушку, моментально сворачиваясь калачиком в попытке согреться. Он чувствует, как матрас рядом проседает, слышится шебуршание, и старший устраивается рядом, укрывая их обоих одеялом.       – Ты же заболеешь, хён…       – Ну и пусть. Я хочу быть рядом, когда тебе что-то понадобится.       Гю приоткрывает глаза, сонно щурясь.       – Футболка… Хён, холодно. Подай что-нибудь…       Джун кивает и идёт в сторону шкафа. Удивительно, Бомгю даже забыл, что раздет по пояс. Но сил думать об этом нет совсем, так что он даже позволяет старшему натянуть на себя какую-то кофту с длинным рукавом. Ёнджун снова устраивается рядом и берет его за руку, поглаживая тонкие линии вен.       – У тебя пульс большой очень, Гю-я. Давай врача вызовем?       Бомгю от такого заявления даже глаза распахивает. Вот уж радость… Он с детства ненавидит врачей за их безучастность. Все они какие-то фарфоровые, ненастоящие, холодные и бесчувственные. Настоящие профессионалы, только вот эта их холодность с детства отталкивала, так что Чхве изо всех сил старался болеть как можно меньше, в противном случае просто скрывал, но не сказать же хёну об этом…       – Нет, пожалуйста, давай пока без них. Это из-за температуры. Она спадёт и всё хорошо будет.       Ёнджун качает головой, но остаётся всё в том же положении. Глаза начинают слипаться. Как же хочется прижаться к старшему, обнять его поперёк талии, потереться носами и заснуть так, тихонько дыша друг другу в шею. Вот только не получится, ведь ещё больше Бомгю не хочет заразить своего соулмэйта.       – Что произошло? Всё ведь хорошо было, как так получилось, что ты заболел?       Хороший вопрос. Бомгю пытается вспомнить всё, что было, но в итоге упирается в одно:       – Я не знаю. Мне кошмар приснился, а потом это...       Бомгю всё же подползает к Джуну, хотя, возможно, тот сам к нему придвинулся. Младший часто дышит, сердцебиение отдается в ушах, лишь раздражая. Чхве обречённо стонет, устраиваясь поудобнее в попытке заснуть. Старший ничего не говорит на его слова, лишь крепче обнимает, поглаживая его по спине, пока Гю снова не засыпает.

***

      – Бомгю? Бомгю, Солнце, ты слышишь меня?       Чхве просыпается медленно, чувствуя себя раздавленным. Голова ужасно болит, будто на неё кто-то кирпич уронил, а в ушах стоит странный звон. Он приподнимается на локтях, понимая, что лежит на кровати в комнате Ёнджуна. Воздуха мало, но теперь Бомгю не задыхается, лишь жадно глотает его ртом. Он поворачивает голову и натыкается взглядом на взволнованного Ёнджуна, который, кажется, стал ещё белее, чем раньше.       – Ч-что произошло?       – Ты упал в обморок. Среди людей третьего класса каким-то чудом оказался лекарь, он сказал, что у тебя была паническая атака. Как ты себя чувствуешь?       Бомгю тряхнул головой, стараясь прийти в себя. Значит всё-таки случилась. Что ж, этого следовало ожидать, удивительно вообще, что он так долго продержался. Младший прислушался к своему телу.       – Голова кружится немного, но в целом всё хорошо. Как много времени прошло?       Хен грустно пожимает плечами и смотрит в сторону окна. Гю прослеживает его взгляд и понимает, что эта часть корабля уже наполовину погрузилась под воду. По коже пронесся табун мурашек.       – Нам надо уходить отсюда, пока давление с той стороны не выбило все окна.       Ёнджун кивает, но больше никак не реагирует, всё смотрит в одну точку, отрешённо. В его глазах пустота и океан страха. Бомгю больно видеть его таким и ему искренне жаль, что так случилось, но что он мог? Гю и так сражался с самим собой слишком долго. Тишину нарушает голос старшего:       – Я так испугался, когда ты вдруг упал. Думал, что ты прям так... Боялся, что не проснёшься, или проснешься один, так что...       Бомгю обнимает Джуна, целуя в щеки, нос, лоб и губы, пытаясь успокоить. Конечно, ему страшно. Хён не умеет плавать, он при деньгах, а его имя довольно известно. Ему бы бежать, спасаться, но он остался здесь, с ним, переживая о его самочувствии больше, чем о своей безопасности.       – Спасибо. Я представляю, какого тебе и очень ценю твою заботу.       Старший краснеет, кивает и берет своего парня за руку.       – Пойдем отсюда. Я всё ещё надеюсь, что нам удастся спастись и живыми добраться до Нью-Йорка.       Чхве кивает, поднимаясь с постели. Как жаль, что он оказался в комнате старшего лишь дважды и при таких ужасных обстоятельствах. Что бы они могли сделать здесь вдвоём? Матрас тут явно мягче, чем в его каюте, да и места больше. На такой постели хотелось бы спать часами, наслаждаясь уютом и комфортом. Вот только времени у них теперь мало. Он бросает на комнату прощальный взгляд, стараясь запомнить всё до мельчайших деталей, каждую вещь старшего, каждую рюшечку, и бежит вслед за хёном по пустым коридорам. Только вот стоило им добраться до середины, как оба почувствовали что-то мокрое и до ужаса ледяное под ногами.       – Вот черт! – шипит младший и тянет за собой Ёнджуна, направляясь к лестнице. Спуск вниз уже наполовину ушёл под воду, что заставило сердца парней зайтись в бешенном ритме страха.       Они поднимаются по лестнице наверх, оказываясь в богатом зале, где ещё недавно стояла толпа людей, но теперь тут было пусто и тихо. По коже бегут мурашки. Всё вокруг кажется таким… Мёртвым…       – Отлично, это наш шанс, – Бомгю уже направился к роскошным дверям, ведущие на палубу, как из соседнего проема выскочило двое. То был уже знакомый младшему стюард, тащивший за собой плачущую и сопротивляющуюся девушку лет семнадцати, совсем молодую ещё.       – Тэхён, пожалуйста! Пожалуйста, позволь остаться с тобой! Я не вынесу, не вынесу! Лучше умереть здесь с тобой, чем быть среди тех, кто останется. Я не хочу!       Бомгю чувствует, как его сердце останавливается от этих слов. Одно дело понимать и думать о крепкой связи соулмэйтов, а с другой – смотреть, как она работает в реальности. Как две души разрывает на части отчаяние, привязанность и желание спасти друг друга.       – Суджин, послушай. Никто не собирается умирать. Сейчас я посажу тебя в лодку, а сам пойду искать себе жилет. Ты же знаешь, я отлично плаваю, не утону. Подмога уже в пути, а там, на Карпатии, я найду тебя. Поняла?       Девушка зашлась в рыданиях, прижимаясь к своему соулмэйту, цепляясь за рубашку, не желая отступать ни на мгновение. Вдруг происходит то, что выбило весь воздух из лёгких младшего. К самому огромному ужасу Бомгю, Ёнджун принялся снимать с себя жилет.       – Что ты делаешь?! – закричал он, привлекая к себе чужое внимание. Теперь уже Тэхён и незнакомка в недоумении уставились на старшего, который направлялся в их сторону.       – Возьмите. Я найду другой, не переживайте. А Вы спасайте себя и свою девушку.       – Ёнджун!       Бомгю чувствует, как слёзы катятся по его лицу. Нет… Что… Что он делает? Стюард тоже смотрит на старшего с испугом и непониманием, но в глазах отчетливо читается надежда. Чхве не выдерживает и впихывает жилет в руки Тэхена. Тот издаёт нервный смешок, похожий на истеричный, но вещь назад не возвращает. Бомгю чувствует, что его сердце вот-вот разорвётся на части.       – Ёнджун... Старший возвращается, берет его за руку и тащит в сторону палубы, не оглядываясь. Чхве не сопротивляется. Что толку… Шансы на удачу теперь были не на их стороне. Конечно, он был зол на поступок хёна, но с другой стороны… Прекрасно понимал. Он сам бы сделал тоже самое. Вот только время было уже не на их стороне. Как помочь другому, если не помог сначала себе?       – Подождите! – парни оборачиваются в сторону Тэхена, который явно ещё не пришёл в себя после такой доброты. – Я не могу так. Возьмите свой жилет и Суджин. Я знаю, где есть ещё, так что спасусь. Пассажиры должны быть в безопасности.       – Тогда скажите, где нам их взять. Бомгю тоже нужен жилет.       – Он тут только тебе нужен, идиот! – не выдержал младший, вытирая слёзы рукой. – Не смей так поступать со мной! Решил героем побыть? Издеваешься?       Он хотел озвучить Тэхёну, что старший не умеет плавать и урвать жилет обратно, но договорить не успел. Корабль сильно тряхнуло, и все четверо упали на пол, скользя по нему вниз. В зал через щели стала поступать вода. Им конец…       – Суджин! Надевай, быстро и на палубу! Господа, я сбегаю в соседний холл, там должны были остаться жилеты для персонала. Я мигом. Быстро все наверх!       Стоит отдать Тэхену должное, вел он себя как профессионал. Впрочем, им он и был. Чхве ничего не оставалось, кроме как схватить с двух сторон рыдающую девушку и потащить по лестнице наверх.       Суджин жилет надела, парни даже умудрились усадить её в последнюю лодку, а сами остались ждать Тэхена. Шли минуты, а тот всё никак не появлялся.       – Нет смысла его ждать, Гю. Нужно думать, как…       И тут на корабле погас весь свет. Бомгю в ужасе схватил старшего за руку. Он больше не мог видеть его лица, а ночь всё ещё была темна и полна ужасов.       – Ёнджун?       – Я в порядке. Нам надо подняться выше.       Но младший не слушал. Его трясло не понятно от чего – стресса или холода, не важно. Уже ничего не важно. Как спастись? Куда бежать? Что делать? Как им выжить? Как ему выжить?       – Нужно найти шлюпку. Возможно, ещё осталась хотя бы одна. Я умею плавать, как-нибудь продержусь, а вот тебе нужно в неё сесть.       Старший лишь грустно вздыхает.       – Та, на которую мы посадили Суджин, была последней, Бомми.       Ложь. Это неправда… Неправда!       – Нет! Быть такого не может!       Всё это сон. Какой-то кошмар… Почему именно они? Почему сейчас?       – Бомгю...       – Даже слушать ничего не хочу. Тэхёна мы вряд ли уже и дождёмся, свой жилет ты отдал, без него ты утонешь. Что я буду делать, если с тобой что-то случится?!       Почему? Неужели они сильно провинились в прошлом? Почему в этой должны так страдать? А в будущем… Господи, какого им в будущем будет во снах на это смотреть?       – Бомгю...       – Если ты умрёшь, я последую за тобой!       Последует. Обязательно последует. Он не хочет жить в мире, где нет Ёнджуна. Это невозможно. Не хочет и не сможет. Он просто умрёт без него, сойдёт с ума, прыгнет под поезд, всё что угодно, лишь бы не быть одному.       – Бомгю!       – И даже не отговаривай меня! Без тебя моя жизнь – пыль!       Его речевой поток прерывают резким и настойчивым поцелуем, прекращающийся также неожиданно, как и начавшись.       – Солнце, успокойся. Не говори так. Всё будет хорошо.       – Ты сделал всё так, что хорошо уже не будет...       Слёзы ручьём льются из его глаз. Он даже не видит лица Ёнджуна, чувствуя себя слепым. Его даже лишили радости полюбоваться им в последние мгновения.       – Тогда мы встретимся в следующей жизни.       – Прекрати говорить так, будто прощаешься! Хватит говорить так, будто действительно собрался умирать!       – Ты сам начал этот разговор, – младший видит, как хён пожимает плечами в темноте. Тот, чувствуя подавленное состояние соулмэйта, добавляет: – Всё будет хорошо. Чтобы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой. А ты рядом со мной. Хватит хоронить меня раньше времени.       Бомгю хочется верить старшему. Он хочет ответить ему, но в этот момент корабль резко стал уходить под воду всё больше и больше.       – Нам надо на корму. Чтобы ни случилось, не смей отпускать мою руку, понял?       Бомгю видит, как кивает силуэт старшего, и они начинают пытаться пробраться к задней части корабля. Люди на их пути постоянно падают, летят за борт и кричат. Много кричат. Ёнджун крепко держит Гю за руку, следуя за ним, не останавливаясь. И тут слышится громкий треск.       – Ёнджун!       – Тише. Держись! Там трубу оторвало.       – В этом то и проблема. Смотри, куда она летит!       К ужасу обоих, она упала в толпу людей, туда, где они сами карабкались две минуты назад, совсем близко, всего в нескольких метрах от них. После этого послышался новый треск и остатки судна приняли вертикальное положение.       – Бомгю?       Младший с ужасом смотрел на то, как корма медленно начала опускаться под воду. В разные стороны летели щепки, вещи, вода вокруг бурлила, что навевало ужас. Услышав голос соулмэйта, он обернулся и с удивлением понял, что видит Ёнджуна также чётко, как и при свете дня. Их взгляды встретились.       – Хен?       – Я люблю тебя.       – Нет!       – На всякий случай, помни это всегда.       – Чхве Ёнджун!       В этот момент их обоих снесло ледяной волной, откидывая в разные стороны. Бомгю закружило в водовороте пены. Он не думал о том, что сейчас может утонуть. Все его мысли занимал тот факт, что он не может ухватиться за Ёнджуна.       Он и сам понять не может, сколько времени он провел под водой, но в итоге мозг заставил тело работать, включились инстинкты самосохранения, и он выбрался на поверхность.       Тут царил самый настоящий хаос. Одним словом ад. Люди, которым удалось выжить, кричали, плыли к шлюпкам и плакали. Звали на помощь, но никто не спешил приближаться к месту, где пару минут назад ещё находился величественный корабль. Бомгю было всё равно. Он пытался найти глазами только одного человека.       – Ёнджун?       Он мотал головой из стороны в сторону, надеясь на какое-то чудо.       – Ёнджун?       Но во всем этом беспорядке, ни среди груды мусора, ни среди живых или мертвых тел, он не мог найти знакомую макушку.       – Ёнджун!

***

      Он проснулся с ужасной головной болью. Во рту было сухо, как в пустыне, а горло саднило. Плохо… Как ему плохо. Бомгю не сразу осознал, что плачет.       – Ёнджун...       Вот оно что. Дальше досматривать сон уже не было смысла, да и больше всего на свете сейчас он хотел его забыть, ещё лучше – никогда не видеть. Всё вдруг встало на свои места. Как же всё до отвращения очевидно, только Чхве всё это время был слепцом, верящим до последнего в их счастливый финал.       – Ёнджун...       Вдохи были краткими, но частыми. Гю казалось, что ещё чуть-чуть, и он задохнется, хотя, наверное, сейчас он и не против такой участи. Реальность перемешалась со сном, когда в голове появилось резкое желание умереть. Зачем ему такая жизнь, если в ней нет его?       – Джун-и~...       Его трясло от осознания того, что произошло. Его хен умер. Он был мертв. Утонул. Захлебнулся. Не смог всплыть после ударной волны. А он, Бомгю, ничем не смог ему помочь. Не смог спасти своего соулмэйта. Каким же ничтожеством он ощущал себя от осознания этого.       Слезы лились потоком, вызывая новый приступ головной боли. Мир рушился у младшего на глазах. Как же так? Почему? За что?       – Бомгю?       Всё кончено. Его больше нет. Больше он никогда его не увидит. Не услышит этот мягкий, добрый и нежный голос, не сможет обнять, положить голову на крепкую грудь и услышать биение чужого, но такого родного сердца.       – Бомгю?       Это был конец. Хотелось кричать, но сил даже на вздох больше не хватало. «Я утону сейчас вместе с ним», – понеслось в его голове.       – Бомгю!       Кто-то сильно тряхнул его за плечи, отчего голова закружилась с удвоенной силой, а к горлу подступил приступ тошноты. Чьи-то теплые руки били его по щекам, пытаясь заставить проснуться.       – Не хочу...       Зачем ему просыпаться? Он ведь не спит, это реальность. Это чёртова реальность! Почему мама в детстве никогда не рассказывала, что любить – это больно. Больно, когда что-то случается, когда жизнь разделяет вас на два лагеря, на два контенета, сушу и морское дно, живых и мёртвых?       – Бомгю, Солнце...       – Отпустите меня… Отпустите меня!       Только вот его никто не слушает. Кто это такой настырный? Почему он здесь? Зачем помогает? Ему ничего не надо… Лишь бы только Ёнджун был жив.       – Бомми, вернись ко мне, пожалуйста!       Вернуться? Куда? И для чего? Зачем ему возвращаться туда, где его нет?       – Бомгю, я здесь. Я в порядке. Только дыши, пожалуйста!       Кто-то активно тряс его за плечо, хлопал по щекам и прикладывал что-то мокрое ко лбу. Ему надо дышать? Он в порядке? Кто? Кто это? Чей это голос? Сил хватает лишь на зов. Отчаянный, но тихий, выходящий из самых глубин его души:       – Ёнджун...       – Я здесь, Солнце! Я с тобой! Только проснись, пожалуйста...       И Бомгю просыпается. Широко распахивает глаза и жадно глотает воздух, будто не дышал всё это время, хотя он был уверен, что до этого кислород поступал в его лёгкие. Он приподнимается на локтях и заходится в жутком приступе кашля, пытаясь взглядом сфокусироваться на чем-то. Перед глазами всё плывёт, голова кружится, а сверх этого ещё и жарко. Или холодно… А может быть всё вместе?       – ... вот так, умничка.       Кто-то гладит его по спине. Этот же кто-то тянет к себе в объятия. Бомгю пытается рассмотреть лицо, но его обнимают, прижимая к груди. Чхве слышит громкие удары сердца. Быстрые, как будто после марафона. Его собственное билось в точно таком же ритме.       – Ёнджун?       – Я здесь.       Бомгю смеётся. Смеётся и плачет от облегчения, сильнее вжимаясь в чужое тело. Мысли путаются, но одна всё же пульсирует, светит ярко, как луч маяка в самом туманном районе:       – Живой!       Осознание снова ударяет по парню. Он – идиот. Боже, какой же он идиот!       – Как и ты. Ты напугал меня до чёртиков, Чхве Бомгю. У меня чуть сердце не остановилось.       Теперь Гю полностью приходит в себя. Он всё ещё чувствует себя паршиво, а на улице также темно, хотя, возможно, это шторы закрывают солнечный свет. Парень осознаёт, что ему всё-таки ужасно холодно, тело всё вспотело, а лоб покрыла испарина. Горло болит, как при ангине, дыхание как после забега, а пульс стучит в висках. Но всё это ничего, ведь он слышит, слышит, как бьётся сердце Ёнджуна.       – Хен?       – Всё хорошо, Солнце. Всё позади.       И только сейчас парень в полной мере осознает, что они не в ледяной воде, а в его теплой, маленькой уютной квартирке. Они лежат на его кровати, за окном шумят машины и кипит жизнь. Они оба здесь, в настоящем, а не далеком 1912 году. Всё это было в прошлом, но сейчас всё иначе. Сейчас они оба живы и вместе.       – Ёнджун...       Слезы облегчения сдерживать было невозможно, да и не особо хотелось, лишь повторять, как мантру:       – Ты живой...       Вместо всех слов старший аккуратно целует его в лоб, продолжая поглаживать по спине. Это действие дарило успокоение, хоть и не сильное, но тело младшего потихоньку началось расслабляться.       – Прости меня, Солнце.       Бомгю недоумённо хмурится.       – За что ты извиняешься? Ты не виноват. Это мне нужно просить прощения. Я не смог тебя спасти, это из-за меня...       – Тшш... – пальцы старшего зарываются в его волосы, массируя кожу головы. – Даже слышать ничего не хочу.       Бомгю ещё никогда не было так плохо. Помимо его внезапной болезни, он чувствует себя разбито и подавленно. Чхве чувствует, что тонет в этих эмоциях, как и его соулмэйт больше ста лет назад в безумном водовороте волн.       – Ты ни в чём не виноват, – между тем продолжает старший. – У меня не было шансов пережить эту трагедию. Подумай логически, плавать я не умел. Даже если бы на мне был жилет, я не смог бы сам всплыть, пока барахтался – захлебнулся. Впрочем, я и так захлебнулся, потерял сознание, когда воздуха уже совсем перестало хватать… Ещё и вода была ледяной. Бомгю, я был из богатеньких, глупым, наивным и почти ничего не умел. Неудивительно, что я...       – Нет, пожалуйста, не говори так! Я только что потерял тебя там! Я ненавижу эти сны, просто дай мне время, ладно?       Ёнджун молчит, но Гю чувствует, как его объятия становятся только крепче. Он не отлипает от старшего, пытается успокоиться, но получается совсем плохо.       – Я так испугался за тебя, – говорит внезапно Ёнджун.       – За меня? Почему?       – Ты... У тебя только что была паническая атака, как я понял. Ты потерялся между сном и реальностью. Я боялся, что не смогу тебе помочь выйти из этого состояния. Испугался, что потерял тебя.       Бомгю чувствует что-то мокрое в своих волосах, а затем раздается тихий всхлип. Так странно… У него никогда не было панических атак, по крайней мере точно не в этой жизни. Неужели он настолько погряз в это? Младший поднимает голову и нежно целует хена в щеку.       – Спасибо, что помог.       Он и не задумывался, что своим отчаянием мог так напугать людей вокруг. Впрочем, ему же было всё равно даже на себя. О чём ещё он мог задуматься? К счастью, тут был только Ёнджун. А что, если бы он ночью позвонил не ему, а Тэ... Точно!       – Мне на работу надо...       – Издеваешься? У тебя температура 39,3. Я позвонил твоему начальнику и отпросил тебя. Так что лежи и не рыпайся.       Младший в недоумении хмурит брови, но позу не меняет.       – Что? В смысле? Как это ты позвонил?       Ёнджун в последний раз шмыгает носом, и на полном серьёзе произносит:       – Отсканировал твой палец, нашёл нужный номер, объяснил ситуацию, тебе дали отгул на пять дней, но нужно будет сходить к врачу и принести ему справку.       Бомгю кривится и недовольно стонет.       – Я ненавижу ходить по врачам.       – Понимаю, Солнце, но надо. У тебя жар был всю ночь, а ещё тебя рвало. Голос твой сиплый, и ты кашлял. Тебе надо покушать, принять лекарства, пока я вызову доктора, ладно?       Было бы неплохо, если бы не одно «но»…       – Нет.       – Бомгю?       Младший не знает, что с ним происходит, но ему не нравится идея, что Джун собирается встать с его кровати. Он закидывает на него обе ноги, беря в своеобразный плен, руками окольцовывая шею. Бомгю поднимает глаза на лицо старшего и ловит его удивленный взгляд. Его голос звучит как никогда уверенно и серьёзно:       – Не уходи.       Как странно. На эту просьбу Джун лишь нежно улыбается и треплет своего соулмэйта по волосам, дарит успокаивающий поцелуй в кончик носа и только тогда произносит:       – Я никогда от тебя не уйду. Но тебе нужно поесть. Я сделаю тебе кашу и сразу же вернусь.       Чхве хочет сказать, что ему страшно, что может что-то случиться и Ёнджун не вернется, но вовремя понимает, как абсурдно это звучит. Они в его квартире, тут нет газовой плиты, которая могла бы взорваться, всё современное и практичное, кухня находится буквально за стенкой и младший сможет услышать, как хен готовит ему завтрак. Ему, Бомгю.       – Хорошо. Прости меня.       Он отлипает о старшего, отползая обратно на свою сторону кровати. Ёнджун смешно фыркает и тянется, чтобы поцеловать его в лоб.       – Ты такой милый, когда смущаешься. Тебе не нужно извиняться. Я знаю, как тебе тяжело сейчас. Когда я сам увидел это... В общем, я тоже провалялся с температурой, очень переживал за того тебя, ведь не знал ещё, что с тобой стало. Мне было очень трудно, у меня не было твоего номера чтобы позвонить, а до пляжа я дойти не мог. Ко мне заходили Субин и Кай, они и помогли со всем этим справиться. Но... Они не знают всего. Я посчитал это личным, сказал только, что у меня стресс из-за того, что корабль затонул.       Бомгю недоумённо хмурится, не понимая, когда пропустил такой важный для Джуна момент.       – Когда это было?       – Через день после того, как ты меня спас. После этого мои сны прекратились, и единственное, что стало очевидно, то, что я утонул. Однако… Я недооценил связь соулмэйтов, так что, оказалось, это не конец.       – В смысле?       Ёнджун загадочно улыбается, наклоняясь чуть вперёд, к лицу парня.       – Я ведь обещал тебе, что никогда не оставлю. Неужели думаешь, я не сдержал своё слово?       Заторможенно кивая, Бомгю размышляет, но в голову не приходит ничего дельного.       – Не понимаю. Ты ведь не мог стать призраком, мы ведь не в сериале. Это уже бред какой-то.       Старший всё-таки закатывает глаза, смотря на Чхве с прищуром, будто тот очевидных вещей не знает.       – Я бы сказал духом. Подумай сам, если мы с тобой связаны судьбой, неужели смерть внешней оболочки может изменить факт того, что мы всегда будем вместе. Гю, в каждой жизни мы встречаемся, тебе это ни о чём не говорит?       Бомгю смотрит на своего парня скептически, видно не совсем веря. Джун в итоге машет на это рукой.       – Ладно, не веришь сейчас – увидишь потом. Просто держи в своей головушке, что я был с тобой до самого конца. Твои сны ещё не закончились, так что жди продолжения.       Бомгю тяжело вздыхает и заходится в приступе кашля. Старший стучит ему по спине, помогая избавиться от мокроты. Так странно… И как его маленький лучик света умудрился так сильно заболеть за… Сколько они не виделись? Ёнджун закончил работать в одиннадцать. Гю всё это время был рядом с ним и никаких признаков болезни не проявлял. Да, задумчивый немного был, но во всём остальном вёл себя как обычно. Чхве помнил, что заказал младшему такси, ведь тот жил в другом районе, как в пол двенадцатого получил СМС о прибытии домой, как Бомгю в двенадцать написал ему «Сладких снов», а через два часа уже звонил с просьбой приехать.       Конечно, Ёнджун не дурак и, после звонка начальнику своего парня, сразу же набрал Тэхёна. Тот был искренне напуган такими новостями, но плохое самочувствие друга прокомментировал лишь словами: «Он был в порядке. Правда. Просто он всё понял, хён». Тогда и до старшего дошло, что спровоцировало такую неоднозначную реакцию, почему Гю весь день был где-то в облаках. Он думал о прошлом слишком много, искусственно заставляя себя увидеть всё и сразу, а не постепенно.       Приступ кашля заканчивается, и Ёнджун укладывает младшего обратно в постель, поправляя одеяло и подушку, убирает мешающиеся мокрые пряди с лица и оставляет целомудренный поцелуй на лбу.       – Тебе нужно больше спать. Не переживай, самое страшное ты уже увидел, хуже ничего уже не будет. И я всегда буду тут, с тобой. Сейчас покушаешь и постарайся заснуть, ладно? Я вызову врача, посмотрим, что он скажет.       Бомгю ничего не остаётся, кроме как кивать. Он не хочет спать, не хочет больше видеть эти сны, но организм с ним не согласен, требуя отдыха. Глаза слипаются. Но нельзя, нужно дождать, когда хён принесёт покушать. И лекарства. Без них он просто сварится.       – Только не уходи, ладно?       Звучит слишком тупо, но Чхве это важно сейчас. Он сам виноват, сам запутался между двумя жизнями, принося боль не только себе, но и окружающим.       – Никогда.       Гю улыбается, наблюдая, как старший снова скрывается в соседней комнате. Его улыбка становится ещё шире, когда он понимает, что Ёнджун намеренно громко звенит посудой и поёт во всё горло «Dancing Queen» от ABBA.

***

      Бомгю ухватился за какой-то предмет мебели, пытаясь на него забраться, чтобы выбраться из ледяной воды. Его душил водоворот негативных эмоций, но он старался сохранять спокойствие и самообладание. Вдруг кто-то смог помочь Ёнджуну? Кто-то мог вытащить его из воды, может быть он где-то здесь, напуган до чёртиков, но ищет его. Бомгю надеялся, но умом понимал, что люди в такой ситуации не думают о других. Им главное самим спастись, а всё остальное вторично. Однако он не переставал верить. Он должен выжить для Ёнджуна, и наоборот.       Через несколько отчаянных попыток Чхве всё же смог забраться на столешницу, что раньше была частью огромного банкетного стола, что стоял в ресторане первого класса. Вот уж не думал никто и никогда, что такую дорогую вещь из редкого красного дерева будут использовать именно для таких целей. В любом случае, она постоянно норовила скинуть его в воду, только парень не сдавался, лег на живот, пытаясь поймать баланс.       Ему было ужасно холодно, зуб на зуб не попадал, лицо и глаза пекло от морской соли. Ему казалось, что он ослеп. В поисках Ёнджуна он несколько раз нырял с открытыми глазами, пытаясь рассмотреть в бездне под собой знакомое тело. Но всё было тщетно. Увидеть в такой темноте он не мог даже собственные руки. Теперь же, когда он спокойно лежал на бывшем столе, Гю почувствовал новую для себя эмоцию. Он знал о её существовании, но сам раньше никогда не испытывал, тем не менее смог легко понять её истоки.       Безразличие.       Внезапно, ему стало всё равно. На мир вокруг, на людей, что сейчас умирают сотнями, если не тысячами, рядом с ним, на свою семью, самого себя. В душе были лишь горечь и пустота, поглощающие всё вокруг, не оставляя места ни для чего другого.       Внезапно он услышал громкий плач. Так странно, вокруг него сейчас столько людей льют слёзы, но именно этот вопль, этот скулёж показался ему знакомым. Такие звуки издают только те, кто потерял что-то самое ценное в своей жизни. Именно так Бомгю самому хотелось закричать, но он держался. Он – мужчина, хотя сейчас это совсем не имело значение. Просто у него даже сил на слёзы больше не осталось. Всё же интерес побеждает, и он оборачивается на звук.       – Тэхён! Тэхён, пожалуйста! Скажи что-нибудь!       Парень прищурился и заметил недалеко от себя шлюпку. Там, в знакомом ему жилете, девушка лет семнадцати держала за руку парня. Тот находился в воде, в другом жилете. Одна его рука намертво вцепилась в девичью ладонь, а вторая... Бомгю почувствовал, что из последних сил смеется и плачет одновременно. Ведь во второй руке бывший стюард сжимал два спасательных жилета.       – Суджин, он замерз. Ему уже ничем не поможешь, – слышит он чей-то голос.       – Нет! Не смейте так говорить!       – Тебе нужно отпустить его, – вторит другой.       – Никогда!       Никогда…       Бомгю всё-таки плачет. Плачет от того, как понимает эту девушку. Он бы тоже хотел быть с Ёнджуном до самого конца, держать его за руку. Лучше уж умереть вместе, чем по-отдельности. Только вот волна разделила их, а старшего, скорее всего, поглотил океан. Его и ещё несколько тысяч людей, когда другие замерзли насмерть, как и отважный стюард Тэхен, который до последнего искал им с Джуном спасательные жилеты.       Кажется, Бомгю потерял создание, потому что в следующий раз он открыл глаза, когда его кто-то больно тыкал в бок.       – Эй, ты живой?       Чхве стонет и чуть не валится в океан. Сил не осталось ни на что. Вот он – его шанс. Никто не будет вылавливать его сейчас, если он упадёт, а без жилета он долго не протянет.       «Ёнджун, я иду к тебе», – проносится галопом в его голове, вот только его планам сбыться не суждено. Какая-то неведомая сила удерживает его плот на плаву, не давая упасть. Чхве даже кажется, что он чувствует чьи-то руки на своей талии.       «Ну вот, приплыли, я сошёл с ума».       – Эй! Идите сюда, здесь ещё выживший!       Бомгю не хотелось быть среди этих людей, но выбора ему не оставили. Горло ужасно болело, будет неудивительно, если он сляжет по итогу с ангиной или ещё чем-нибудь подобным. Плевать.       Его перетаскивают в шлюпку. Вдали предрассветные лучи неприятно бьют в слезящиеся глаза. Он оборачивается, чтобы в последний раз взглянуть на свой «плот» и застывает. Там, в воде, он видит Ёнджуна. Тот смотрит на него с тоской и печалью, но стоит Чхве моргнуть, как мираж рассеивается, оставляя за собой новый шрам на сердце и желание утонуть.       «Ну точно сошёл с ума!»

***

      – Вы правы, Господин. Эта болезнь вызвана стрессом из-за воспоминаний о прошлой жизни. Господин Чхве слишком увлёкся. Как только он примет факт того, что это уже когда-то было и изменить ничего нельзя, сразу пойдёт на поправку. Сами увидите.       Бомгю лежит в своей комнате, слушая, как врач беседует с Ёнджуном. Да уж, угораздило его. Нет, он прекрасно понимает, что всё это было давно, но он просто напуган всем произошедшим. Ему нужно время, это правда.       Ёнджун ещё что-то говорит, а дверь в его комнату открывается, и Бомгю видит грустное и напуганное лицо Тэхёна.       – Хен?       – Тэ? Что ты тут делаешь? Младший не отвечает. Лишь подходит к кровати друга, ловко забирается на неё и обнимает удивленного старшего.       – Тебя новенький сегодня заменяет, а меня Джисон. Утром звонил Ёнджун-хён, сказал, что ты заболел. Почему ничего не сказал? Извини, это всё из-за меня. Так и знал, что не нужно было с тобой об этом всём разговаривать.       Бомгю жмется к лучшему другу, радуясь, что он пришёл к нему. Вот за что он так любит и ценит Тэ. Тот никогда не бросал его на произвол судьбы. Даже сейчас, имея плотный рабочий график, оставил всё, лишь бы старшему не было грустно.       – Прости. Это случилось ночью, я не глядя набрал первый попавшийся номер в экстренных. Не бери в голову, твоей вины тут нет. Я всё равно бы всё увидел. Наверное, лучше так, всё и сразу, чем потом раз в неделю «по одной серии».       Тэхен не отвечает, лишь прижимается ближе. Друг тяжело дышит, как будто бы бежал сюда из дома всё это время, а ведь Кан живёт в двадцати минутах на автобусе, так что Чхве сразу же задает волнующий его вопрос.       – Бежал, ну и что? Я боялся, что ты тут один киснешь, но с тобой оказался Ёнджун-хен. Я слышал, что сказал врач. Ты прям увидел всё?       – Угу.       – Мне жаль.       Бомгю щипает друга за щёку, от чего тот ойкает, смотря на своего хёна с непониманием.       – Не надо, Тэ. Я в таком же положении, что и твоя подружка, но она же не сходит с ума, верно?       Тэхён приподнимается на локтях, хмурится, смотрит в неверии.       – В смысле?       В этот момент в комнату входит Ёнджун, сразу направляясь к чужой постели. Вид у него замученный, растрёпанный, но видя, что Гю пришёл в себя и выглядит посвежее и румянее, чем пару часов назад, расслабляется.       – Проснулся? Как себя чувствуешь?       Бомгю слегка улыбается и принимает сидячее положение. Старший по-умному сделал, вызвал доктора, пока Чхве спал, за что он ему был крайне признателен. Гю не знает, что ему давали или вкалывали, но голова больше не болела, да и тошнота прошла. Горло всё ещё першило, а мышцы ныли, но, тем не менее, это был прогресс.       – Получше, спасибо, хён. Тэхён уселся на кровати, метая молнии то в одного парня, то в другого. Оба Чхве переглянулись, но Кан не заставил себя долго ждать.       – Ёнджун-хен? Бомгю-хен? Ничего не хотите мне рассказать?       – О чём он? – спрашивает соулмэйта старший, но Кан сам озвучивает то, что его волнует.       – О чём я? Какого хрена, парни! Ладно этот, – он машет рукой в сторону Гю, – До него вообще происходящее только вчера дошло, но ты, Ёнджун-хён… Я думал, мы друзья. Всё это время мне казалось, что мы все говорим о стрессе, который Бомгю-хён испытал из-за катастрофы. Случилось ещё что-то, что я должен знать?       Оба Чхве переглядываются. Да уж. Их ждёт долгий разговор.

***

      Бомгю стоит на носу Карпатии, смотря вдаль. Там, на горизонте, уже виднеются очертания Нью-Йорка, укрытого вечерней дымкой. Голос постепенно стал к нему возвращаться, но тот звучал ещё сипло. Наверное, это только начало, ведь он провёл в ледяной воде слишком много времени.       – Если бы только ты мог видеть, как это красиво.       Ёнджуна он найти так и не смог, в списках спасенных его тоже не оказалось. Впрочем, Бомгю уже и не надеялся. Он нутром чувствовал, как их связь «растянулась», отдаляя их друг от друга.       Ему промыли глаза и назначили капли, так что Чхве стал лучше видеть, правда зрение уже никогда восстановить не получится. Плевать. Ему не хотелось видеть ничего вокруг.       В голове гулял шлейф воспоминаний. Первая встреча, Ёнджун, прячущийся в его с Каем каюте, прогулка в Квинстауне, танец на носу корабля, их песня... Все это стоит перед глазами, вызывая в груди волну адской боли.       Чхве смотрит на свои руки. На левом запястье красуется кожаный браслет, купленный старшим в Ирландии за помощь в укрытии, а на правой на безымянном пальце сверкает перстень. От его вида из глаз катятся слёзы.       Они стоят на носу корабля. Солнце светит ярко, только совсем не греет, заставляя двух парней сильнее кутаться в пальто.       – Когда доберемся до Нью-Йорка, пойдешь со мной на одно безумство? – внезапно спрашивает старший, смотря Бомгю прямо в глаза. Тот отвечает не задумываясь.       – Смотря какое.       Это не важно. Чхве знает, он пойдет за хёном куда угодно, сделает всё, что тот захочет, но никогда не покинет.       – Выйдешь за меня замуж?       Бомгю замирает, смотря на старшего своими расширенными в неверии глазами.       – Шутишь, Чхве Ёнджун?       Тот не сомневается и секунду.       – Обижаешь. Я серьёзен как никогда!       Младший улыбается, смотря в самые любимые на всём белом свете глаза.       – Да. Конечно же да!       Губы Ёнджуна растягиваются в самой широкой улыбке.       – Солнце!       Ёнджун крепко обнимает его, подхватывает на руки и кружит-кружит-кружит. Младший хохочет, будто ребёнок, держась за шею хена, и радостно улыбается.       – Тогда у меня кое-что для тебя есть. Ёнджун снимает со своей шеи цепочку, на которой висит перстень из серебра. Последний он надевает Гю на палец.       – Это мой подарок и знак того, что ты теперь мой будущий супруг. Я так тебя люблю!       Младший подаётся вперёд и целует мягкие губы, показывая тому всю свою любовь.       – И я люблю тебя, Ёнджун. Но как мне теперь жить без тебя? Что делать? Куда податься? Раньше я не задумывался о том, что буду делать, если встречу своего соулмэйта, но с тобой моя жизнь изменилась. Ты пробыл в ней не так долго, но при этом как будто бы вечность. Я... Я так скучаю по тебе.       Чхве плачет, смотря вдаль. Ему больно, а сердце и душа разбиты на тысячу мелких осколков. В какой-то момент ему кажется, что от горя у него начались галлюцинации, ведь ему слышится музыка и песня. Песня, которую так любил петь старший.

– City of stars

Are you shining just for me?

City of stars...

      – You've never shined so brightly...       Тихо допевает младший, смотря на далекие, но такие близкие огни Нью-Йорка. Он постарается жить дальше, ведь, наверное, так и хотел бы Ёнджун. Чтобы он был счастлив.       – Но я никогда больше не буду счастлив без тебя...

***

      – Ёнджун!? Где мой шоколадный пудинг? Я купил его вчера себе на перекус. Где он?       – Упс...       Бомгю сердито смотрит на старшего, который неловко жмется в проёме. Такой полу виноватый вид старшего веселит его, но Чхве намеренно продолжает строить из себя рассерженного. Он складывает руки на груди и в недоумении выгибает бровь.       – Что значит «упс»?       – Нууу... Прости, Гю-я, я не удержался и съел его, пока ты был в душе. Не сердись, я куплю тебе их целый ящик. Обещаю.       Ну, если уж целый ящик…       – Ловлю на слове, хен. К слову, я не сержусь. Но в следующий раз не ешь мои пудинги.       Ёнджун кивает и улыбается, проскальзывая в ванную. Младший качает головой и закрывает холодильник. Поест чипсы, ну и ладно. Врачом не запрещено, наоборот, ему нужно делать больше вещей, которые приносят ему удовольствие. Отсюда и больничный, продлённый ещё на одну неделю, много вкусной еды, периодические прогулки на свежем воздухе в парке и Ёнджун, не оставляющий его и на минуту.       Прошла целая неделя, в течение которой он упорно приходил в себя. Его постоянно преследовали сны жизни без Ёнджуна, но со временем парень перестал на них обращать внимания, ведь все это время он засыпал и просыпался в объятиях своего соулмэйта. Конечно, иногда тот уходил из квартиры, но только в магазин или на работу, однако и тут Чхве никогда не оставался в одиночестве. Рядом был Тэхён, а ещё к нему часто заглядывали либо Кай, либо Субин, а иногда они все вместе. Гю был им очень благодарен, ведь только так он смог оставить прошлое в прошлом и смириться с тем, что произошло.       – Это было давно, Бомгю. Тебе нужно отпустить прошлое и жить настоящим. Только тогда ты снова сможешь быть счастливым.       И он старался. Конечно, ему всё ещё тяжело от осознания того, что произошло, но он стал стараться проще к этому относиться. И это правда давало свои плоды.       Ёнджун вышел из ванной и находит младшего на кровати с ноутбуком, колой и тремя пачками чипсов. – Это ты вместо лекарства пить собрался? – улыбается он, на что Бомгю корчит ему рожицу.       – Ты сам виноват! Съел мой пудинг, хитрый лис.       Ёнджун смеётся, облокачиваясь о дверной косяк. За эти две недели они стали ещё ближе, проживая под одной крышей. У них оказалось много общего. Бомгю пришёл в восторг, когда узнал, что у старшего дома пылится пятый PlayStation, и он тут же потребовал притащить её сюда. Во что они только не играли, в любом случае Ёнджун был счастлив, если Бомгю было хорошо.       – Хочу с тобой посмотреть фильм, – вырывает Джуна из мыслей голос младшего.       – О, конечно. Какой?       Бомгю отвечает не задумываясь, смотря старшему прямо в глаза.       – Титаник.       Ёнджун молчит, напряженно стоя в проходе. Ему не нравится, куда движутся дела. Бомгю это замечает и закатывает глаза.       – Да ладно тебе. Я не схожу с ума, и этот фильм я уже и так тысячу раз видел. Просто теперь мне хочется посмотреть его с тобой.       Джун качает головой.       – Не думаю, что это хорошая идея.       – Почему?       – Ну... Не люблю я его.       Бомгю хмурится и явно расстраивается, взгляд отводит, будто вот-вот заплачет.       – Почему? Из-за того, что произошло?       – Нет, – Ёнджун улыбается, подходит к младшему, забирается к нему на кровать, приобнимает и целует в висок. – Он мне и до этого не нравился. Концовка там просто отстой.       Бомгю сразу расслабляется и снова улыбается, лукаво поглядывая на Чхве.       – Тоже считаешь, что Роза могла бы и подвинуться на той двери?       – Естественно! И не было бы никакой драмы. Спаслись бы оба, а так она потом играла в страдалицу. К тому же, учитывая наше прошлое, теперь я вижу, что там многое приукрашено.       Бомгю молчит, а Ёнджун понимает, что сказал что-то лишнее. Он тяжело вздыхает, забирает у младшего ноутбук и начинает гладить парня по животу. Оба знают, что эти повадки пришли к нему от Кая, который любил так поднимать всем настроение.       – Прости. Я не считаю, что ты виноват в том, что я утонул тогда. Там была совершенно другая ситуация и другие обстоятельства. К тому же... Ты чуть не лишился зрения, пытаясь меня найти.       Младший удивлённо таращится на хёна, придерживая того за руку.       – Откуда ты...       Старший трясёт головой и улыбается, смотря с вызовом.       – Тебе же я мерещился в той жизни везде, верно?       – Ну, да... Так это были не галлюцинации?! Чхве Ёнджун!       Бомгю смотрит, как его парень начинает заливисто смеяться и сам в итоге улыбается.       – Вот видишь. А ты не верил мне. Это действительно был я всё это время. Говорил же тебе, что не оставлял свое сокровище ни на мгновение.       Младший больше не грустит от этих слов. Он смог абстрагироваться и перестать оглядываться назад. Вместо этого он злобно щурится, а потом высовывает язык.       – Прям сталкер.       Ёнджун такой реакции радуется и умиляется. Он щипает парня за нос, но на ворчания никак не реагирует.       – Что есть, то есть. Давай лучше кое-что другое посмотрим. Ты будешь в шоке, я гарантирую.       – Заинтриговал. Что именно?       – Смотрел «Ла-Ла Ленд»?       – Серьёзно? И как так получилось, что наша песня оказалась в этом фильме? – ворчит Бомгю, останавливая бег титров. Ёнджун рядом с ним выглядит довольным, как лис. Хотя нет, он ведь и так лис.       – Честно? Не знаю. Но мне приятно осознавать, что она живёт в нём.       – Они даже не подали на неё авторские права! Это твоя песня!       Старший смеется, а Бомгю вместе с ним.       – Ты невероятен!       – А то!       Они лежат ещё какое-то время вместе. Бомгю думает, что хотел бы так проваляться со старшим всю жизнь, но больничный не будет длиться вечность. Он закончится, ему придётся выйти на работу, а старшему вернуться в свою квартиру. Конечно, они не перестанут от этого видеться, но исчезнет эта рутина. Не будет драки по утрам в туалет, игры в камень-ножницы-бумага за право первым пойти в душ, совместной готовки по утрам, выбором одежды друг другу, засыпания в обнимку и пробуждения от поцелуя в щёку. Нет, Чхве ни за что не хочет терять всё это, поэтому над следующим вопросом он даже не думает.       – Ёнджун?       – Ммм?       – Переезжай ко мне.

***

      Бомгю стоит на краю пропасти, смотря вниз. Там волны бьются о скалы, напевая свою колыбель, убаюкивая, будто мать младенца.       Он пытался. Правда пытался жить дальше, но не смог.       Сначала он собирался вернуться обратно в Англию, но стоило ему вступить на корабль, как его охватила дикая паника, и он сбежал. Сбежал и зарекся подходить к судам. Он замкнулся в себе и стал нелюдим. Тетушка и родители, приехавшие в Нью-Йорк ради него, пытались его поддержать, но ничего не помогало. Он им ничего не говорил о Ёнджуне. Он считал, что этот человек должен остаться жить только с ним, в его памяти и сердце, нечего о нем знать другим. Семья думала, что он страдает из-за того, что пережил. Отчасти они были правы, но, будь с ним рядом его соулмэйт, было бы всё иначе. Проще.       Бомгю поймал себя на том, что стал чаще приходить к берегам Атлантического океана, сидеть на песке или вот так, на скале, смотреть вдаль и разговаривать.       Ёнджун никуда не исчез из его жизни, что делало только хуже. Его игра мозга сводила с ума, он видел своего соулмэйта везде, даже тогда, когда его на деле рядом не было. Сначала Бомгю решил, что сошёл с ума, но потом понял, что старший стал духом, продолжая держать своё общение – был рядом. Так было чуть проще, но не по ночам, когда он просыпался в холодном поту от кошмаров, крича от ужаса и отчаяния. Жизнь стала блеклой, если это вообще можно было так назвать, он просто не справлялся. Он лишь существовал.       – Я обещал тебе, что буду стараться жить без тебя. Найду себя, буду стараться быть счастливым, но я не могу. Не могу без тебя ничего. Прошло уже полгода, а с каждым днём мне всё меньше и меньше хочется жить. Ёнджун...       Он чувствовал его за своей спиной. Чувствовал фантом, положивший свою холодную руку ему на плечо.       – Не могу смотреть, как ты страдаешь. Не могу смотреть, как ты сам убиваешь себя, Гю-я...       – Ёнджун!       Бомгю плачет, садясь на самый край. Тень опускается сзади. Ему говорили, что он сошёл с ума, говорили обратиться к врачу, вот только Чхве было всё равно. Даже если это всё – игра его мозга, он не против. Лучше так, чем старшего не будет рядом совсем.       – Скажи... А умирать больно?       Он чувствует ледяное дыхание на своей шее, но даже не дёргается. После всего случившегося он перестал реагировать на всё горячее и холодное.       – Немного. Тебе будет больно, если сделаешь то, что задумал. Но я постараюсь забрать половину твоей боли. Я пойду туда за тобой, чтобы потом мы вместе встретились через сотню лет.       – Почему сотню?       – Столько в аду горят души грешников. Даже больше. Но я пойду за тобой и разделю с тобой это бремя. Хочешь, мы сделаем это вместе?       Бомгю истерически смеется, вытирая слёзы. Его взгляд направлен на расстилающийся под ногами океан. Безумный. Вот что думают о Чхве люди вокруг. Только ни Гю, ни Джун его таким не считают. Он просто отчаянный и сломленный.       – Хочешь, чтобы я спрыгнул?       – Нет. Я никогда этого не хотел. Но тебе плохо. И ты хочешь всё закончить. Я не в силах тебя остановить, это твой выбор, но хочу помочь. Примешь её?       Бомгю не думает над ответом и секунду.       – Да.       Чхве поднимается с земли и чувствует, как его руку обхватили чьи-то ледяные пальцы, но он боится обернуться. Боится, что если снова увидит его фантом, то передумает, не решится. Поэтому Гю закрывает глаза, делает глубокий вдох, крепче сжимая чужую руку. На его пальце в лучах закатного солнца сверкает перстень, который младший так ни разу и не снял, как и кожаный браслет, а носки, одолженные когда-то у Ёнджуна, он трепетно хранил, решившись надеть лишь сейчас, готовясь встретиться с хёном там, в том мире. Не важно: рай или ад, Эдемов сад или Преисподняя, пустота или врата вечности. Главное – там они снова будут вместе. Бомгю делает три шага назад, разбегается и...

***

      – Я правда спрыгнул со скалы?       Ёнджун давится соком, начиная откашливаться. Бомгю заботливо стучит ему по спине ожидая, когда старший придет в себя.       Они сидят на пляже в баре Тэхёна. Прошёл месяц с тех пор, как они съехались, а жизнь Гю начала налаживаться. У обоих сегодня выходной, который они решили провести на пляже. Взяли плавки, полотенца, намазались кремом против загара и улеглись под зонтиком. Они даже плавать вместе ходили, а Ёнджун больше не паниковал, позволяя младшему его обучать разным техникам.       – Увидел всё-таки, да? – спрашивает старший, откашлявшись.       – Угу. Это правда?       Джун щурится от яркого солнца, бросает быстрый взгляд на младшего и делает быстрый глоток перед тем, как ответить.       – Правда.       Бомгю выдыхает. Он чувствовал, что та их история закончится чем-то таким.       – Злишься?       – Нет.       Ёнджун пожимает плечами, жуя свежие фрукты. Заметив недоумённый взгляд своего парня, он поясняет:       – Я не могу злиться на тебя, ведь не был на твоём месте. Хотя и представляю, какого тебе было. Но представлять и чувствовать – не одно и то же. К тому же, если моя душа тебя поддержала в этом, скорее всего всё было настолько плохо.       Бомгю выдыхает. Оказывается, он не дышал всё это время.       – Мне жаль.       Джун качает головой, поправляя свои ярко красные волосы, а затем делает тоже самое с синими прядями своего соулмэйта, решившегося всё-таки на новый цвет.       – Не нужно, Солнце. Главное, что всё это закончилось и мы прошли через это вместе. Сны на этом тоже заканчиваются и теперь тебе больше не придётся мучаться. А я-то всё думал, что-то ты с утра какой-то задумчивый был. А вон он где корень зла.       Бомгю ухмыляется, позволяя себе наконец полностью расслабиться.       – Сочувствую себе в будущем воплощении. Наверное, с ума сойду, пока буду наблюдать, как ещё месяц назад бился в панических атаках.       – Это проблемы нас в будущем. А теперь расслабься и съешь-ка лучше это.       Ёнджун наколол на вилку кусочек клубники и протянул к самому рту своего парня. Тот с охотой поглотил вкусную ягоду. Знает, засранец, что Гю любит.       На кухне Тэхён и Суджин активно целовались, но на это никто уже давно не обращал внимания. С тех пор как Ёнджун переехал к Бомгю, тот вынуждено стал завтракать, а значит Кан пришлось сдержать свое обещание и признаться Суджин. Та, как оказалось, давно всё поняла и ждала, когда Тэхен наберется смелости и сделает уже это. Но Кан собирался слишком долго, оттого и получил от девушки по полной и за прошлую жизнь, что оставил её вот так, и за эту, что так долго думал.       Всё начинало налаживаться, что не могло не радовать.       – Бомгю?       – Ммм?       – Я люблю тебя.       Младший улыбается, довольный как кот.       – А я люблю тебя ещё больше.       Ёнджун хитро щурит глаза, становясь всё больше похожим на лиса.       – Докажешь?       – Как?       – Выйдешь за меня замуж? Бомгю давится клубникой, в неверии смотря на старшего.       – Хен... Ты не шутишь?       Старший прыскает. Боже, каждую жизнь этот поганец задаёт ему одни и те же вопросы.       – Я никогда не шучу на эту тему, Гю-я, пора бы уже запомнить.       И действительно. Чхве улыбается. Его щёки покрывает густой румянец.       – Тогда и мой ответ всегда будет одинаковый. Да! Конечно же да!       Они обнимаются и целуются, а Бомгю чувствует себя самым счастливым на свете. Теперь ему понятен его страх лодок и кораблей, понятна вечная страсть к адреналину, желание работать спасателем и тяга к игре на гитаре. Всё разложено по полочкам, бардаку и неизвестности в его жизни больше не было место. Ведь теперь рядом с ним есть Ёнджун. Их души связаны уже ни одну тысячу лет, а любовь прошла через миллионы воплощений, чтобы сейчас они снова были вместе. Впереди ждёт ещё много всего интересного, множество воплощений, разных судеб и приключений, но для себя Гю понял одно: надо жить настоящим, не оглядываясь назад, делая сегодняшний день вместе лучшим для их совместного будущего. Вместе и только вместе они пройдут через все невзгоды, скрепленные связью соулмэйтов и вечной любовью.