На пороге мести

      Ци Жун, Зелёный Фонарь Блуждающий в Ночи, находился в своих владениях. Забравшись поглубже в какую-то пещеру, ему пришлось всё снова делать с нуля. Теперь нужно было быть максимально аккуратным, чтобы укрепиться и набраться мощи для ответного удара Хуа Чэну.       Проклятый непревзойдённый князь демонов разрушил его жильё и теперь не даёт спокойной жизни бедному, несчастному демону.       Ци Жун сидел на недавно смастерённом для него троне его приспешниками, облокотившись об каменное быльце, он подпёр голову рукой, думая о дальнейших действиях.       Вокруг Ци Жуна блуждало много мелких демонов в зелёных одеждах, а над их головах свисали зеленые безвкусные огоньки, означающие то, что это его приспешники.       Ци Жун хлопнул кулаками по трону и встал, а его тёмное зелёное ханьфу слегка задрожало от резкого потока ветра.       — Итак! Мы на пороге великой войны. Хуа Чэн поплатится за то, что лишил меня дома. Этот непревзойдённый скоро будет на коленях стоять и просить у меня прощение и помилование своей никчёмной жизни! — словно с трибуны вопил зелёный демон.       Его приспешники ненадолго задумались, а спустя минуту-две тишины они хором заскандировали. Так как последователи, которые окружали Ци Жуна, страдали лёгким тугодумием, они не сразу поняли, что надо делать, но чувство лёгкого самосохранения подсказало правильный вариант. Это была та категория демонов, которые шли за тем, кто позовёт. И не за сладкими речами, а за обычным хвастовством. И эти олухи верили, что поклоняются будущему князю демонов. Верили тому, что ещё чуть-чуть, и они продвинутся по карьерной лестнице от чистильщиков обеденной тарелки Ци Жуна до личного секретаря.       — Эй ты, собака с расплющенным хлебальником, — зелёный демон указал на низкого и круглого парня с побитым лицом. Парень удивлённо округлил глаза и буквально уточнял информацию, указывая жестом на себя.       — Да ты, неужели видишь здесь другого, похожего под описание урода? — Ци Жун начал злиться. Он протянул руки и подобно царю проговорил: — Записывай мой императорский указ, — самодовольно продекламировал Ци Жун.       Демон, которого назначили в летописцы, пошарил по карманам и не нашёл ничего, куда можно было записать. Но, словив злобное лицо повелителя, запаниковал и испуганно проблеял: — Но, повелитель, мне не на чем записать, — с опаской проговорил тот, ловя на себе встревоженные взгляды остальных демонов.       — Ну всё у вас через жопу! Вы можете хоть иногда думать не тем местом, на котором сидите?! Тогда запоминайте, тупоголовые, проверю, я сегодня добрый, — учительским тоном поговорил он. — Я — Ци Жун, великий и ужасный, один из четырёх великих бедствий, объявляю войну чертову Хуа Чэну. Отомстим за разрушенное жильё, за растоптаное достоинство, — вещал Ци Жун, как недоправитель с трибуны. Демоны загалдели снова и громко зааплодировали.       — А теперь тащите мне пожрать, что-то я проголодался. Эти мотивационные речи так утомляют. А потом поговорим подробнее о плане мести.       Ци Жун снова уселся на трон и вытянул ноги, заёрзал на месте. Ему было как-то неудобно, и тот подумал, что с этим надо что-нибудь придумать, но вот что — оставалась для него пока загадкой. Он то подгибал ноги под себя, то закидывал берёзкой, а после подозвал слугу и закинул тому ноги на плечи и радостно заговорил: — То, что надо! Так и стой, — добавил тот расслабленно, откинувшись на спинку трона.