как справиться/How to cope

Эндрю ненавидит Нила. Но его горло слишком болит, чтобы высказать это вслух, поэтому он ограничился закатыванием глаз и кивком. Он наблюдает, как нападающий достает телефон из кармана и нажимает кнопку питания, только чтобы нахмуриться на устройство. Это не было ни малейшим сюрпризом, может быть, ему стоит вложиться в хороший внешний аккумулятор или что-то в этом роде, но Нил определенно забыл зарядить и его. —Моя. Спальня. Пока Нил идет за заряженным устройством, Эндрю делает усилие, чтобы встать с дивана и пойти на кухню. Никто из них не болел часто, так что это была новая территория для них обоих, и он всегда был тем, кто заботился о том, что принадлежит ему, чувство необходимости сидеть и ждать, пока кто-то позаботится о нем, было непривычным для Эндрю. Стакан холодной воды принес облегчение его больному горлу и разгоряченному телу, а выпив два стакана, он, похоже, почувствовал себя немного лучше. —Она сказала, что зайдет сюда через несколько часов, и что тебе следует принять холодный душ, постараться что-нибудь съесть и принять еще ибупрофена через час. Эндрю кивает, когда стакан опускается в раковину. Он мог бы продержаться еще час до следующей таблетки от боли, он пережил и гораздо худшее. Воспоминания снова нахлынули на него, это определенно один из худших дней, его руки прижимают глаза, пока цвета не заполонили черноту. —Ты сможешь принять душ один? Я могу заказать суп из того домашнего заведения, он тебе сейчас пригодится. Голос Нила почти пугает Эндрю, теперь не уверенного, как долго они были на кухне. Он, вероятно, мог держать себя в руках к этому времени и не хотел так сильно терять сознание. —Да—это ответ на оба вопроса, и он знает, что Нил понял. Пробираясь в ванную, Эндрю все больше осознавал, что, да, он действительно мог бы принять душ сейчас. Ему было бы полезно отмыть себя и смыть остатки кошмара. К тому времени, как он чувствует себя чище и менее больным, плохие воспоминания также, кажется, проясняются, мышление не кажется таким мутным и темным. Эндрю никогда не признается, что он специально выбрал ужасно яркую оранжевую толстовку с надписью «ДЖОСТЕН 10». Нил никогда не комментировал, когда это вошло у него в привычку, но Эндрю видит, как он оживляется каждый раз, когда они надевают одежду друг друга. Он больше никогда не носил повязки, когда они оба были одни, но это был инструмент, который иногда можно было использовать для заземления. Потребовалось много времени, чтобы не видеть в этом слабость или шаг назад, теперь куски ткани скользят по его шрамам, и мягкое давление, которое они оказывают, кажется, снимает с него часть тяжести. Запах, доносящийся из общей комнаты, является для него достаточным указанием, что их суп прибыл. Нил улыбается, он чертовски улыбается, когда Эндрю выходит из спальни. —Я тебя ненавижу. —Он не ненавидит, они оба это знают. —Да, я знаю, — отвечает Нил с ноткой веселья. —А теперь садись и ешь. Поэтому он сидит и ест, потому что им так комфортно друг с другом, что Эндрю не чувствует необходимости с ним драться. Он чувствует себя в безопасности , это странно и раздражает, и это заставляет тяжесть от раннего начала возвращаться. Би сказала бы что-то о том, что Эндрю разрешено быть «счастливым», не ожидая чего-то плохого в ответ. —Ты можешь принять таблетки сейчас, — голос Нила вырывает его из мыслей, и его взгляд сосредотачивается на настоящем и на двух таблетках ибупрофена на столе рядом с нетронутым супом. Нил не спрашивает, в порядке ли Эндрю, потому что знает, что нет, поэтому Эндрю в ответ глотает таблетки и начинает есть суп. Они остаются так, в полной тишине, пока боль в горле не утихает достаточно чтобы заговорить. —Пялишься, — говорит Эндрю, и Нил даже не делает вид, что не пялится. —Чувствуешь себя лучше? Вратарь не реагирует сразу, ему нужно подумать, насколько лучше он себя чувствует, не только физически. Он лучше, чем когда проснулся, но в его глазах все еще есть тени, и хотя они слабые, все еще есть руки, которые принадлежат монстру, бродящему по его телу. Эндрю потратил много времени, чтобы научиться разбирать, называть свои чувства и активно держать плохие на расстоянии, ему это удается в большинстве дней. —Нет, — довольствуется он ответом, потому что сегодняшний день не был похож на большинство других. —Ладно.— Нил встает и берет обе миски.— Может, посмотрим фильм? Мне кажется, сегодня на крыше слишком холодно. Эндрю встает, даже не кивнув, и направляется к дивану, с контроллером в руке он выбирает спортивный канал, показывающий повтор глупой профессиональной игры экси. Это его способ поблагодарить Нила за заботу о нем, и второй это знает. Еще одним из их отработанных ритуалов было то, что Нил сидел на полу, когда у Эндрю был день «без прикосновений», так что когда он возвращался с кухни, на полу уже лежала подушка, ожидающая его. Эндрю накрывал свое тело небольшим одеялом, которое всегда лежало на диване, потому что по его телу все ещё пробегал озноб, ибупрофен еще не успел подействовать. В какой-то момент вратарь позволяет себе запустить пальцы в рыжие волосы, прикосновение сначала было легким, словно проверяя, можно ли прикасаться. Нил не двигается, и Эндрю знает, что дает ему время решить, сохранять контакт или нет, через некоторое время и тихо произнесенное «да», он чувствует, как тот наклоняется против прикосновения. Они остаются в таком состоянии так долго, что Эндрю на самом деле начинает обращать внимание на игру. Это глупо, но это лучшая альтернатива, чем смотреть в стену и прокручивать в голове свои воспоминания. Внезапный стук в дверь застает их обоих врасплох, Эндрю бросается за ножами, а Нил ищет несуществующий пистолет. В этот момент они оба теряются в собственных травмах. —Это Эбби, — раздается тихий женский голос с другой стороны двери, и этого оказывается достаточно, чтобы отвлечь их обоих от края пропасти. —Я открою, — говорит Нил и встает, его движения четкие и достаточно медленные, чтобы Эндрю мог обратить внимание на происходящее.—Привет, Эбби. —Привет, Нил. Как дела?— Эбби входит в комнату с небольшой аптечкой и сумочкой на плече. Пока Нил снова запирает дверь, она идет к Эндрю и бросает свои вещи на маленький журнальный столик. —Привет, Эндрю. Нил сказал мне, что ты плохо себя чувствуешь. Я бы хотела проверить твою температуру, ты не против?— Внутри ее сумочки есть еще одна, поменьше, полная медицинских принадлежностей. Эндрю протягивают термометр, который немного колеблется, прежде чем взять его и положить под подмышку. —Тебе тоже плохо? — адресовала она свой вопрос нападающему, который теперь сидит на дальнем конце дивана. —Нет, все в порядке. — Оплошность не осталась незамеченной, поскольку Эндрю бросил на Нила сердитый взгляд. —Это хорошо. Ладно, Эндрю. Я буду с тобой честна. — Если это серьезно, тебе придется пойти к врачу за антибиотиками, я не могу их выписывать. Но, может быть, немного отдыха и безрецептурных лекарств будет достаточно. Эндрю кивает, теперь более бесстрастно, чем раньше. Боль и озноб почти полностью утихли, заставив его почувствовать себя более контролируемым в целом. —Мне не обязательно к тебе прикасаться, но я хотела бы послушать твои легкие. Хорошо?— Перспектива уйти прямо сейчас и пойти к врачу была гораздо хуже, чем необходимость пройти медицинский осмотр, поэтому он кивает. Затем она проверяет сердце, горло и уши Эндрю, всегда спрашивая перед этим согласие. Его кожа снова начинает покалывать к тому времени, как Эбби отступает и снова заглядывает в свою сумку, ему придется отказаться от следующей проверки, чтобы сохранить своё спокойствие. —Твое горло выглядит немного инфицированным, но, похоже, пока не время для антибиотиков. Обезболивающие и антигистаминные препараты должны помочь.— Эбби достает из сумочки два пузырька с таблетками и ставит их на стол. —Принимай по одной каждые восемь часов в течение пяти дней и одну перед сном в течение пяти дней. Это сделает тебя немного сонными, поэтому ты принимай ее перед сном.— Она улыбается, а затем быстро добавляет. —Я гарантирую, что таблетки тебя не вырубят. В обычный, хороший день он просто наотрез отказывался от любого вида лекарств, которые не позволяли ему полностью осознавать окружающую обстановку. В плохой день шансы на то, что он согласится на это, были экспоненциально ниже, но прежде чем он успел не согласиться, Нил заговорил. —Спасибо, Эбби. — Он забрал обе бутылочки, прежде чем Эндрю успел её прогнать. Вежливой улыбки бастующего было достаточно, чтобы медсестра ушла. —Я позвоню тебе, если ему станет хуже. — Она собрала свои вещи и, дав еще пару инструкций по уходу за Эндрю, наконец оставила обоих мальчиков наедине. —Ты не не можешь принимать решения за меня, — сказал Эндрю с большей резкостью, чем следовало бы. —Я не.. — Ответ пришел быстро, Нил запер дверь и вернулся в гостиную. —Мы можем запереть двери и не выходить, Эбби сказала, что это тебя не вырубит, все будет в порядке. А я могу спать здесь или у Мэтта, как ты захочешь. Он мог сказать «нет», и все. Никто больше не сможет заставить его что-либо сделать, Нил будет уважать все, что он решит сделать, даже если будет глупо отказываться от лечения. Нахождение в собственной голове было активным полем битвы, разум против травмы, постоянные попытки пробраться сквозь темный туман плохих воспоминаний были изнурительными. Он чертовски устал от того, что не может пробиться сквозь туман. —Я тебя ненавижу. — Эндрю увидел, как Нил улыбается, прежде чем повернуться и вернуться к дивану, на этот раз он выбрал случайный фильм, больше не терпя экси. Затем он наклонился, чтобы поднять подушку дивана, прежде чем Нил успел сесть на пол, и, встретившись глазами, сказал: —Сядь. Можно было с уверенностью сказать, что Эндрю не смотрел фильм, слишком занятый размышлениями о том, как бегунок заставил его чувствовать себя в безопасности. Нельзя было с уверенностью сказать, что Миньярд не сел немного ближе к своему наркоману через пару минут.