Просто друзья

      В период обучения в университете Адриан и Маринетт решили вместе снимать квартиру. Это, конечно же, было намного выгоднее в денежном плане для девушки, и, пока она ломала голову над поиском соседа, так как Алья уже жила с Нино, Адриан предложил ей идею съехаться.       Ещё в школе они успели сблизиться: когда не совсем здоровая влюбленность Маринетт к нему (о которой он, конечно же, так и не догадался) утихла, они смогли выстроить по-настоящему крепкие, дружеские отношения. Он делился с ней теми вещами, которыми не делился ни с кем, рассказывая о своём детстве и отношениях с отцом, также как и она безоговорочно доверяла ему почти все свои проблемы. Возможно, большую роль сыграл ещё и тот факт, что Нино и Алья отдалились от их компании, много времени проводя друг с другом, нежели вместе с ними. Они их прекрасно понимали и никогда не обижались из-за этого: всё-таки, это любовь. Как они могли злиться на них? Их друзья были счастливы, по-настоящему. Разве это не главное?       Адриан решил съехать, так как попросту уже не мог находиться в том доме, где живёт его отец, это слишком давило на него: общались они крайне редко, да и постоянный контроль с его стороны был уже далеко не обязательным, всё-таки, парень уже достиг совершеннолетия. Уговаривал он его невыносимо долго, но всё-таки смог убедить Габриэля Агреста в том, что его сыну пора начать жить самостоятельно, да и квартира, которую хотела снять Маринетт, располагалась в пешей доступности от места учёбы. Это было куда удобнее и комфортнее, чем личный водитель, хоть он и любил Гориллу. Он больше не хотел быть птицей в золотой клетке. Он хотел свободы.       Решение было принято, и жить стало намного проще. У них хорошо получалось распределять различные бытовые обязанности: готовили они вместе, иногда по очереди, или же заказывали доставку, благо вкусы в еде у них во многом похожи. С уборкой была похожая схема, и разногласий на этот счёт у них никогда не возникало. Волшебным образом они понимали друг друга с полуслова.       Они проводили вечера вместе за просмотром сериалов или фильмов, играми на приставке и чаепитиями. Маринетт и Адриан стали друг для друга опорой, помогая избавиться от гнетущего чувства одиночества, висящим над ними тёмной тучей. А главное: они не задавали друг другу лишних вопросов, когда кто-то из них поздно приходил домой или возвращался под утро из-за патрулей или атак акум. Не зная личностей друг друга, герои совсем не подозревали, что вопросов-то и быть не может, ведь пропадали они в одно и то же время.

***

      В один из выходных Маринетт и Адриан решают как следует напиться. В последнее время частые появления акум и загруженное расписание на учёбе совсем истощили героев Парижа. Хотя, казалось бы, за столько лет они должны были привыкнуть, да? Но нет. К сожалению, невозможно привыкнуть к постоянному недосыпу, недостатку времени на личную жизнь и... Да много к чему, в общем-то. Такой образ жизни совсем не подходил под определения «спокойный» или «размеренный». — Маринетт, ты дома? — окрикивает её Адриан, спешно разуваясь в коридоре. — Как ты смотришь на то, чтобы немного оттянуться сегодня?       Девушка выглядывает из-за угла и ухмыляется, замечая большую бутылку виски в руках лучшего друга. — Я уже заказываю пиццу, тебе твою любимую? — она однозначно понимает его без слов. Адриан в некоторые моменты даже думал, что она обладает какими-то сверхъестественными способностями, не иначе. Или как ещё можно объяснить такое идеальное сожительство с другим человеком? Они за всё это время даже ни разу не ссорились, хотя, казалось бы, поводов может быть бесконечное множество.       Наверное, это один из лучших дней за последние несколько месяцев их как студенческой, так и супергеройской жизни. Такой отдых, хоть и не слишком полезный, помогал героям восстановиться в периоды затишья Бражника. Конечно, обычно студенты оттягивались в клубах или барах до утра, но, в большинстве своём, у Маринетт и Адриана попросту не оставалось на это сил, поэтому они заменяли это небольшими домашними вечеринками только вдвоём. Это был их личный островок спокойствия, где есть только они. Никакой учёбы, никаких злодеев, просто... Умиротворение.       Вдоволь наевшись пиццы и выпив уже больше половины бутылки, они развалились на своём любимом и невероятно мягком диване в гостиной, болтая на различные темы. Как это обычно бывает на тех мероприятиях, где присутствует алкоголь, разговоры плавно перетекают в те самые душевные беседы о жизни. Если бы их преподаватель по философии был здесь прямо сейчас, они оба получили бы автомат. — Слушай, Мари, ты когда-то любила кого-нибудь? — задумчиво спрашивает парень, пока девушка удобно лежит у него на плече. — Если честно, это было очень давно, ещё до выпуска из школы. А что насчёт тебя? — конечно же, Маринетт не могла сказать ему о том, что никого кроме него самого и не любила-то никогда. — Мне кажется, я совсем забыл, что такое любить, — после того, как Ледибаг неоднократно его отвергала, это было в целом неудивительно, но об этом он сказать не мог. — Ещё и тебя обременяю постоянно своими душевными проблемами, прости меня. Может, если бы не я, ты бы уже была счастлива с замечательным и классным парнем, — поникшим голосом говорит он. Он правда чувствовал свою вину. Ему казалось, что он мешает ей строить своё счастье, и корил себя за это уже не один раз.       А ведь действительно, они проводили даже слишком много времени вместе. Трудно вспомнить, когда кто-нибудь из них гулял или долго общался с кем-то другим. Трудно вспомнить, когда они были по отдельности, если исключить моменты их другой, геройской жизни. Можно ли быть однолюбом не только в любви, но ещё и в дружбе? Нет, конечно, они иногда встречались или созванивались с Альей и Нино, но происходило это достаточно редко по многим причинам. К сожалению, крайне не часто удаётся сохранить общение с одноклассниками на том же уровне, как и когда-то в школе. Теряется самая важная точка соприкосновения — общее дело. В их случае, это были уроки или домашнее задание. А сейчас, когда они учились в абсолютно разных университетах, расстояние между ними стало куда приличнее. Как физическое, так и ментальное. — Ты никогда не обременял меня и не будешь, Адриан. Ты — мой лучший друг. Если так подумать, любовь намного более недолговечна, чем настоящая, крепкая дружба, — пока девушка говорит, она нежно держит руку парня в своей, неосознанно выводя своеобразные круги пальцем на его ладони. — В целом, мне кажется, что я совсем не создана для любви… — в какой-то момент брюнетка убедила себя в этом после неудачной, ещё и безответной влюблённости в Агреста, решив сосредоточиться на учёбе и спасении Парижа. Зачем ей это нужно? Это лишние нервы, эмоции и проблемы, на которые у неё не было сил. — Не говори так, Маринетт! Ты — самая лучшая на свете девушка, что я когда-либо знал. Ты добрый и сострадательный человек, который дарит свою любовь окружающим и всегда помогает тем, кто в этом нуждается, — с уверенностью заявляет парень. А как здесь не быть уверенным? Это ведь абсолютная правда, даже если она этого и не видит. — Да ну тебя, Агрест! Ты так говоришь только из-за того, что я твой друг, пытаясь меня успокоить, — стараясь скрыть смущение, брюнетка закатывает глаза и протягивает руку к бутылке в руках Адриана. Ей не хочется говорить об этом сейчас. Ей так сильно хочется поверить ему, но как она может, если на личном фронте нет абсолютно никаких сдвигов в лучшую сторону? Нет, не подумайте, она твёрдо решила, что ей это не нужно. Но просто... Должно же быть хоть что-то? Ну, к примеру, когда в последний раз к ней подходил парень на улице, чтобы познакомиться? Не к Ледибаг, а именно к ней. — А вот и не дам тебе ничего, пока не признаешь, что я прав! — парню и правда хочется, чтобы его подруга стала более уверенной в себе, поверила в себя и свои силы. И он старается помочь ей так, как может и как умеет, даже если эти способы не всегда честные. — И вообще, пить, если ты не знала, вредно! — подрываясь с дивана и, дав дёру, кричит парень, улетучиваясь в дальнюю комнату.       Несомненно, они часто любили так дурачиться, ведь это помогало отвлечься так, как ничто другое. Не зря говорят, что смех продлевает жизнь.       Маринетт бежит за Адрианом по всей квартире, весело смеясь, и, когда догоняет его, уперевшись в грудь парня, просто не может дотянуться до заветного виски. — Эй, так нечестно! Ты на добрых двадцать сантиметров выше меня! — возмущается девушка, нахмурив лоб, и пытается допрыгнуть до вытянутой вверх руки блондина. Но, как бы она ни старалась, у неё в жизни этого не получится. Эх, здесь бы пригодился шест Кота Нуара. Хотя, и йо-йо сойдёт. Связать засранца и дело с концом! — А никто и не говорил, что игра должна быть честной, — лукаво ухмыльнувшись, Адриан приближается опасно близко к её лицу, так близко, что она может чувствовать его дыхание на своей шее.       Маринетт вздрагивает от совсем непривычных для неё ощущений и, споткнувшись об угол дивана, падает прямо на него, утащив парня за собой. Теперь они ещё ближе друг к другу, и стуки сердца девушки становятся быстрее со скоростью света. В животе появляется давно забытое чувство, которое, вроде бы, называют бабочками. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает он, вглядываясь в её лицо, проверяя, всё ли с неё хорошо. — Д-да, да, я в полном порядке, абсолютно, к-конечно, — дрожащим голосом отвечает брюнетка.       И опять Маринетт стала заикаться. И опять перед Адрианом! А ведь они уже не один месяц жили под одной крышей! Уму непостижимо! Ну как так-то? Девушка отмахивается от этих мыслей, делая вывод, что просто недостаточно пьяна, и, умело выхватив бутылку у Агреста (всё-таки и в обычной жизни пригождаются супергеройские навыки!), делает несколько больших глотков. Тёплая жидкость растекается по её телу, обжигая горло. Парень лишь смотрит на неё и, что вызывает недоумение у девушки, смотрит совсем не так, как обычно. Не так, как обычно смотрят на друзей. — У меня что-то на лице? — старается спокойно спросить Маринетт, отчаянно не обращая внимания на то, что он всё еще лежит сверху. И всё еще безумно близко. Тело неосознанно реагирует, покрываясь мурашками. Девушка пытается не обращать на них внимания, ведь как она может? Это её друг. А друзей нельзя хотеть. Ни в каком виде, чёрт возьми! — Маринетт… Мне очень хочется кое-что сделать, но это, наверное, плохая идея, — хриплым голосом шепчет он ей в губы, от чего девушка еле сдерживает стон. Ну почему, почему он такой сексуальный? Это всё, что занимает мысли брюнетки сейчас, хотя так совершенно точно не должно быть. Надо сохранять трезвость ума, насколько это вообще возможно, будучи под градусом, и не терять самообладание. — Как думаешь, что мне стоит предпринять? — Ну, это конечно же, зависит от ситуации, но всегда стоит слушать своё сердце. Как мне говорила мама… — Адриан не даёт ей договорить и, резким движением придвинувшись, затягивает в страстный поцелуй.        Так Маринетт не целовал ещё никто. Она буквально всеми фибрами своего тела чувствовала, насколько сильно он её желал. Её язык жарко сплетался в танце с его, и с каждой секундой мысли по типу: «Он же просто твой друг!», «Остановись, Маринетт!» покидали её голову. И девушка решила просто наплевать на всё. Впервые за многие годы сделать что-то спонтанно и так, как она захочет, а не кто-либо другой. Ей просто надоело постоянно угождать окружающим, забывая о самой себе. А сейчас... Сейчас она хочет его.       Маринетт с той же страстью отвечает на поцелуй, а её руки плавно перемещаются под его футболку, поглаживая накаченный пресс и слегка царапая грудь парня ноготками. Адриан не смог сдержать стон от столь приятных прикосновений девушки к его телу и, решив взять реванш в их небольшой игре, нежно целует её шею и ключицы, слегка прикусывая кожу, чем вызывает ответные, более громкие стоны.  — Кажется, я нашёл твою чувствительную точку, — хриплым от желания голосом шепчет ей в губы парень. — Заткнись, — прерывисто дыша, отвечает девушка и вовлекает его в новый, ещё более страстный поцелуй, нетерпеливо расстёгивая ширинку его джинсов.       Дальше всё как в тумане. Никакого стеснения, разбросанная по всей квартире одежда, очень частые и громкие стуки двух сердец, которые, казалось бы, слышит весь Париж. Здесь нет места словам: есть лишь только неудержимая страсть, сводящая с ума похоть и... Желание. Безумное, невыносимое желание, не поддающееся никакому контролю.

***

      Проснувшись, а вернее, кое-как продрав глаза, Маринетт не понимает, почему она не в своей кровати. Ещё более странным ей кажется ощущение тепла сзади и какая-то непривычная тяжесть на талии. Подняв взгляд, девушка осознаёт, в чём же дело. Хотя... Лучше бы она этого не видела. Да это же её тёплый лучший друг и его тяжёлая рука на её талии. Удивительно, как ей удалось не закричать во весь голос. Ведь не каждый же день просыпаешься в постели с голым Адрианом Агрестом! Опустив глаза ниже, под простынь, она понимает, что и сама не особо то-одета. Если быть точнее, то одеяние было в стиле «в чём мать родила». В этот момент всё-таки пришлось рукой, прижатой ко рту, сдерживать истерический крик. Мысли сменяют друг друга со скоростью света, а страх неизвестности подкатывает комом к горлу. Что вчера было? — Что мы, чёрт возьми, вчера такого пили…? — в недоумении шепчет девушка. — Или курили? — а как ещё она должна описать происходящее? Какие могут быть предположения? Оказаться в такой ситуации можно лишь при условии того, что они явно чем-то обдолбались! Где ж они столько взяли-то... — Ммм… Минералочки… Хочется, — бормочет во сне Адриан, сладко посапывая, от чего брюнетка нехило вздрагивает.       Она не была уверена, что в состоянии сейчас с ним разговаривать. Прокручивая события прошедшего вечера в голове, девушка начинает понемногу вспоминать... И понимает, что однозначно не хочет с ним разговаривать в данный момент. А лучше вообще никогда. Может быть, у её знакомых монахов найдётся для неё место в Тибете? Не, ну, а что... Свежий воздух, единение души и тела, все дела. Воздержание. Мастер Фу бы одобрил, да? — Блять… — это всё, на что девушка сейчас способна. Любой другой сказал бы это в подобной ситуации, правда же? Как ещё ей реагировать на тот факт, что она переспала со своим лучшим другом?! Ещё и практически ничего не помнит. Замечательно. Просто сказочно. — Маринетт, тебя в детстве не учили, что ругаться — это плохо? — сонно отвечает Адриан, ещё ближе прижимаясь к спине Маринетт. — Адриан. АДРИАН!!! — пытается разбудить его брюнетка, со всей силой встряхивая его плечо. — Ммм… Что? — бубнит блондин, не желая вырываться из сладкой дрёмы. — Ты совсем ничего не замечаешь? — с недоумением спрашивает девушка. Она тут, значит, подрывается средь бела дня в шоке и с бурей эмоций, а он ведёт себя так, будто ничего и не было?! Он издевается?! — Не-ет, — довольно улыбаясь с закрытыми глазами, парень не перестаёт крепко обнимать девушку. — Глаза разуй, Агрест, и сам поймёшь, что к чему! — не выдержав, громко орёт ему в ухо брюнетка. — ААА!!! — кричит блондин, резко подорвавшись с постели. Тело ломит, голова кружится после всего алкоголя, побывавшего в его организме, а в глазах темнеет от столь резкого подъёма. Он недоумевает, что здесь вообще происходит, и почему девушка разбудила парня так рано в, чёрт возьми, его законный выходной. — Адриан, пожалуйста, прикройся, — с закрытыми глазами Маринетт кидает ему простынь. — Так, а почему я голый… Стоп… Мы в смысле… Ну, это…? Блять, — парень в конкретном замешательстве, а его мозговычислительные процессы после количества выпитого работают не слишком быстро. Он и... Маринетт? Что вообще вчера было? Потирая виски, он молит Всевышнего об аспирине. — Доброе утро? — нервно усмехнувшись, бормочет девушка.

***

      С прошедших событий миновала практически неделя, а отношения Маринетт и Адриана всё также не двигались с мёртвой точки. Оба были смущены, не знали, что говорить или же делать, а потому приняли самое что ни на есть идиотское простое решение: избегать друг друга. У каждого из них чудесным образом возникали неотложные дела, а инициативу начать полноценный разговор никто на себя брать не собирался. Создавалось такое ощущение, будто герои так и не вышли из пубертатного периода. Ну, а что тут говорить-то? Никто не знал. Это было слишком сложно, это заставляло выйти из той зоны комфорта, в которой они так долго находились. Они были просто друзьями, поддерживающими друг друга в трудную минуту. И выражали это отнюдь не телесным способом, по крайней мере, до этого момента. Что же могло пойти не так? Это ведь не первый раз, когда они выпивают вместе...       Работа по защите Парижа также значительно пострадала. Что Ледибаг, что Кот Нуар были невнимательны во время битв, за что нехило получали по голове от акуматизированных. Такими темпами, Бражник победит и всё пойдет коту под хвост.

***

— Они как дети себя ведут, не иначе, — обеспокоенно резюмирует Тикки. Неужели их подопечным так сложно решить столь простой вопрос? За пять тысяч лет она видела много, но это — апогей человеческой деградации. — Мне никогда не понять всех этих людишек. Они так всё усложняют! А зачем, когда есть сыр? Камамбер, бри, гауда, манчестер и… — влюблённо отвечает ей квами, улетая мыслями куда-то далеко отсюда. — Плагг, да сколько можно о твоём сыре! Не видишь, что Маринетт и Адриан совсем уже запутались? — раздражённо перебивает его квами. Если бы она этого не сделала, он бы на серьёзе начал перечислять абсолютно все виды сыра в мире. Он — сырный маньяк, не иначе. — Ну, а что взять с этих недоумков? Тут надо молиться, чтобы к старости они догадались об очевидных вещах, — после этих слов, котёнок с удивительной лёгкостью уплетает очередной кусок сыра, который был в несколько раз больше его головы.       Тикки лишь тяжело вздыхает и прикладывает лапку к лицу, не понимая, чем она заслужила все эти мучения. Казалось, будто её окружают одни идиоты.

***

— Маринетт, ну неужели это так сложно просто сесть и поговорить, как взрослые люди? — пытается вразумить квами свою подопечную. — Тикки, я не знаю, что говорить. Я даже толком-то и не помню того, что было! — это и правда было так. Уже не один день она напрягала каждую извилину своего мозга, чтобы прояснить события того вечера. Что ж, видимо, здесь срабатывает защитный механизм её психики, приводя к выводу о том, что в глубине души она не хочет вспоминать. Ей страшно. Страшно посмотреть на блондина другим взглядом. Страшно что-то менять. Она всегда была консерватором во многих вопросах, особенно если это касалось каких-то изменений в её и так неспокойной жизни. Ей так хотелось этого спокойствия, хоть где-то. И оно было, но лишь в её отношениях с Адрианом. Теперь и этого уже нет. — Ну, например, обсудить ваши чувства и мысли по поводу произошедшего? — маленькая божья коровка и вправду не понимает, в чём суть. Создавалось ощущение, что их с Плаггом подопечные создавали проблемы на ровном месте. — А если он признается мне в любви? Что прикажешь с этим делать? Мы же с ним лучшие друзья! А тут он взял и первый меня поцеловал, как это вообще понимать? — брюнетка явно находится на грани истерики. Если бы это произошло несколько лет назад, её реакция значительно отличалась бы от текущей. Но сейчас... Всё по-другому. Зачем было рушить то, что и так хорошо работало? Голова начинает болеть от такого количества мыслей. — А ты сама что об этом думаешь? Ты его любишь? — квами задаёт ей тот вопрос, который она больше всего не хотела услышать. Она до паники боялась его, потому что не решалась задать себе самой все эти дни.       После этого брюнетка впадает в ступор на несколько минут, не зная, что и ответить. Любовь…? А любовь ли это, те ощущения, что она к нему испытывает, когда он рядом? Где находятся те самые границы между романтическими и дружескими чувствами? То, что произошло той ночью, несомненно выходило за рамки вторых. Каждый раз, урывками вспоминая то, что было, девушка заливается краской, становясь всё более похожей на свою квами. Чёрт, все эти чувства... Это так сложно! Почему всё не может быть проще? Например, как в бою с акуматизированным, где всё известно до мельчайшего шага: проанализируй противника, найди предмет с акумой, призови талисман удачи, победи, очисть. Это чёткий план, а чёткость в мыслях и действиях всегда успокаивали девушку. Но в отношениях с людьми этого никогда не было, что нервировало и, несомненно, раздражало. — Я очень долго любила его, Тикки, впрочем, ты и сама это помнишь. А сейчас… Сложно сказать. Как героиня Парижа, последнее, о чём я должна сейчас думать — это отношения. Я просто… Просто не могу, — это единственный ответ, на который у неё хватает сил. На большее... Она не готова прямо сейчас. — Я уверена, он сейчас в том же замешательстве, что и ты. Попробуй с ним поговорить, Маринетт. Ты в любом случае не сможешь откладывать этот вопрос вечно, — подбадривающим голосом успокаивает её квами.       Брюнетка, угрюмо кивнув, решает лечь спать пораньше. Как говорится, утро вечера мудренее. Только вот этой ночью девушка так и не смогла сомкнуть глаз.

***

      И вот, наступили очередные выходные. Проснувшись субботним утром, Маринетт понимает, что время пришло: пора расставить точки над «i». Выйдя из комнаты, брюнетка сразу обращает своё внимание на блондина, который занимается приготовлением завтрака: сегодня была его очередь.       Он не замечает её присутствия, тихо напевая себе под нос и пританцовывая в такт собственной мелодии. На долю секунды она позволяет себе залюбоваться им, его, хоть и растрёпанными, но идеальными волосами и столь умелыми движениями. Ну, ладно, может быть, самую малость это длилось больше доли секунды. Вот и зачем он снял рубашку? Взгляд брюнетки невольно проходится по кубикам его пресса, пробуждая воспоминания о той ночи. Чёрт, нет, нельзя об этом думать. Встряхнувшись и мысленно влепив себе отрезвляющую пощёчину, девушка начинает разговор. — Доброе утро, Адриан, — она лишь надеется, что у неё получилось сказать это так, как она это делает обычно. Непринуждённо. По-дружески. — Д-доброе утро, Маринетт, — он нервно усмехается, потирая затылок. — А я тут решил омлет приготовить. — Тебе помочь? Я могу сыр натереть, — на это предложение парень коротко кивает и отворачивается, возвращая своё внимание к смеси из яиц и молока. Она лишь хмыкает и приступает к делу, вытаскивая нужный продукт из холодильника и доставая тёрку из ящика.       Молчание угнетает. По ощущениям даже воздух стал тяжелее. Раньше такого в их отношениях не происходило, по крайней мере, с момента выпуска из школы. Казалось бы, «мямлезавр» в прошлом, она перестала заикаться перед ним. В какой-то момент они стали друг для друга теми людьми, с кем можно часами болтать и часами молчать. Теперь всё изменилось, и сердце девушки сжималось от тоски по близкому ей человеку. Ей отчаянно не хватало его. А чувствовал ли он то же самое? Именно это и занимало все мысли брюнетки последнее время. Хотелось верить, что это правда так.       Иногда неловко поглядывая друг на друга, герои с горем пополам справились с завтраком. После того, как они уселись за стол, Маринетт глубоко вздыхает и спрашивает: — Я понимаю, что в нашей, эм, дружбе сейчас не самый лёгкий период, но, может, мы могли бы поговорить о том, что произошло? — как же много сил у неё отнял этот вопрос. Кто бы знал, что это будет так сложно. Так сложно решиться и так трудно сделать шаг навстречу. — Кхм, кхе, кхе… — чай попадает блондину явно не в то горло и он, хрипло дыша, заводится в кашле. — Боже, Адриан, ты как? — девушка аккуратно похлопывает его по спине, и спустя пару минут её друг наконец приходит в норму. — Спасибо, кхм, да, я согласен с тобой. Может быть, вечером, в шесть часов? — хриплым голосом отвечает парень, пытаясь отдышаться после столь неловкого происшествия. — Да, хорошая идея, — девушка ещё на моменте репетиции этого диалога решила не предлагать пиццу, как в прошлый раз. Тогда всё закончилось не самым лучшим образом.

***

      Вот только планам не суждено было сбыться. Очередная атака акумы, и как всегда не вовремя. Ледибаг старается справиться со злодеем как можно быстрее, но она уже опаздывает на их домашнюю встречу с Адрианом, что нервирует её ещё больше. Ну почему у неё всё не может быть так, как у нормальных людей? Даже если она не хочет опаздывать, жизнь буквально вынуждает её это делать.       Акуматизированный прозвал себя Вершителем Справедливости и крушил все студии разработки игр, потому что его не устроил финал второй части Divinity: Original Sin. Ну, по крайней мере, он был прав: концовки и вправду вышли не очень, хоть это и не было реально справедливым предлогом для его действий сейчас.       Кот Нуар, как и брюнетка, во время битвы сам не свой, но героиня списывает это на то, что он и сам куда-то торопится, выходной же, как никак, у всех свои планы.       Расправившись с акумой, а также отведя пострадавшего в безопасное место, девушка решительно направляется домой по крышам. Каково же было её удивление, когда Кот Нуар последовал за ней. — Котёнок, ты меня преследуешь? Мы уже больше десяти минут идем одним маршрутом, — нервным голосом спрашивает брюнетка. Ей сейчас абсолютно точно не до него и его шуточек. — Обычно я добираюсь другим путём, но этот самый короткий, а я очень сильно опаздываю, — впопыхах отвечает блондин. — Думаешь, мы живем в одном районе? — в её голосе слышится подозрение. Может быть, это очередная его шутка? Это же Кот Нуар, делать всякие глупости в его стиле. — Вполне возможно, Париж не такой большой город, как кажется. — уверенно заявляет блондин, совсем не подозревая, что всё далеко не так просто.       Только вот они пробежали уже большую часть маршрута до квартиры, где живут Маринетт и Адриан, а пути напарников всё никак не расходятся. В какой-то момент они останавливаются на крыше напротив заветного дома, тупо уставившись друг на друга. — Кот, только не говори мне, что ты живёшь в этом доме, — шокировано произносит героиня, заглядывая в нужное окно, где, на её удивление, не горит свет. Неужели Адриана нет дома? А как же их разговор? Живот скручивает от плохого предчувствия. Может быть, он ушёл от неё? Он не хочет с ней разговаривать? Мог ли Адриан так быстро собрать вещи и переехать? Нет, это глупо, просто нелепо (как сказала бы Хлоя Буржуа), её друг не мог так поступить с ней. — Ну… Да? — нервно усмехаясь, отвечает напарник. Его мысли сейчас пребывают совсем в другом месте, ведь он думал практически о том же, о чём и она. О том, где же Маринетт и не случилось ли что-то. — Это подвергает наши тайны личности большой опасности. В связи с тем, что Бражник до сих пор разносит Париж, давай будем осторожнее, хорошо?       Кот Нуар отстранённо кивает, и, попрощавшись, герои в спешке залетают в одно и то же окно. Конечно же, они врезались друг в друга и, нехило ударившись головами, кубарем катятся по полу гостиной. Больно, чёрт возьми. Голова у обоих заныла от такого неожиданного столкновения. — Ты издеваешься?! Ты чисто физически не можешь жить в этой квартире! Ведь в ней живу я! — вставая и отряхиваясь, на повышенных тонах предъявляет напарнику Ледибаг. Ей сейчас совсем не до этого! Неужели Кот не понимает? Что это за наглое вторжение в её личную жизнь и пространство? Он вообще знает, что им нельзя раскрывать личности, пока Бражник на свободе? У него проблемы с памятью? Стоит как-нибудь на досуге ещё раз ударить его йо-йо, чтобы она прояснилась, мать твою за ногу! — Может быть, это ты окно перепутала? Потому что это моя квартира, — твёрдым голосом отвечает блондин, уверенный в своей правоте. — Да ты, чёртов кошак… Стоп. Только не говори мне, что ты… — брюнетка медленно садится на диван, в шоке уставившись на напарника. Нет-нет-нет, этого просто не может быть! Она же не такая идиотка, правда? Она же не могла не замечать, что... Её мысли прерываются писком серёжек, что означает скорое окончание трансформации. И что прикажете делать в такой ситуации? А если она вообще ошибается в своих доводах? Что, если это не он? — Моя Леди, ты вообще о чём? Я здесь живу со своей близкой подругой! — если бы здесь был Плагг, он бы уже сотрясался от хохота. — У нас заканчивается время трансформации, может быть, пойдёшь домой? — интересно, квами может умереть от смеха? — Я и так дома, Адриан, — ей не сразу хватает решимости сказать это. Но, чёрт возьми, будь что будет. Не может же она вечно бежать от проблем, бежать от правды? Ей осточертели секреты. В её жизни их было непозволительно много. — Что ты сейчас сказа… — на этом моменте кольцо издаёт последний писк (и почему он не заметил предыдущие?), и трансформация Кота Нуара слетает, окрасив комнату яркой зелёной вспышкой. Они оба зажмуривают глаза, надеясь, что никогда не придётся их открывать. Не придётся столкнуться с реальностью, столкнуться с истиной. Жаль, что это невозможно. — Ну ты и тугодум, парень. Я до сих пор поражаюсь, — ехидничает квами, вылетев из талисмана. Надо бы найти сыра, задолбали его эти людишки со своими приколами...       Блондин, проигнорировав замечание, в изумлении смотрит на девушку.  — Нет, да ты же не серьезно. Ты не можешь быть… — осознание так близко, но не может по-настоящему дойти до него. Ему не хочется верить, что он мог быть так слеп.       Внезапная розовая вспышка, и вот перед ним уже сидит его лучшая подруга. — Маринетт… — широко раскрыв глаза, произносит он. Он разглядывает её так, будто видит в первый раз. Хотя, может быть, так оно и было. Получается, он никогда не знал её по-настоящему. Не знал всю её.       А она... Она не знала, что сказать. Ситуация была хуже некуда. Мало того, что они переспали по пьяни накануне, так он ещё и оказался её напарником! Это просто выше её понимания. Она что-то говорила про чёткость и планирование? Можно просто забыть эти два слова как страшный сон. Это однозначно не про её жизнь. — Получается, что ты… Ледибаг? Это правда ты? — с неподдельной детской радостью в голосе спрашивает блондин, будто бы прямо сейчас увидел Санта-Клауса вживую. Хотя, может быть, Маринетт это кажется. Может быть, это то, что она так хочет услышать из его уст. На неё накатывает страх. Что, если... Он не хотел, чтобы именно она оказалась Ледибаг? Он же так сильно её любил, уделял столько знаков внимания, и столько же раз она разбивала его сердце на мелкие осколки. Разве такой человек может быть для него другом? — Да, это правда я, Котёнок. Ожидал увидеть кого-то другого? — с опаской и грустью в голосе отвечает брюнетка. Что же он ей ответит? В голосе мелькает множество вариантов, и ни один из них не внушает уверенности. — Нет, конечно же нет. Просто… Тяжело принять, что две самые удивительные девушки в моей жизни — один человек, — Адриан, присев рядом, нежно берёт её руку в свою.  — Ты... Правда так думаешь? — медленно подняв на него взгляд, прошептала Маринетт. Ей не верится. Не верится, что всё это по-настоящему. Он не ненавидит её? Не презирает? — Ты мне очень нравишься, — на выдохе выпаливает блондин. — Нет, не так. Я люблю тебя больше всех на свете, — да, возможно это было не самое лучшее время для признания, но блондин больше не мог сдерживать своих чувств. Его сердце отбивало бешеный ритм, эмоции били через край. Он счастлив, правда счастлив узнать, что это она. Всё это время это была она. — Ты говоришь это мне-Ледибаг или же мне-Маринетт? — горько усмехается девушка. Он так высоко возвёл на пьедестал её геройскую личность, так восхвалял её... Неужели он сможет принять, что за личиной его идола скрывается обычная дочка пекарей? Неуклюжая, заикающаяся, обычная... Может ли столь невозможная мечта оказаться правдой? — Я говорю это тебе. Да, в начале я полюбил тебя-Ледибаг, но... Когда мы подружились в обычной жизни, стали жить вместе, в моём сердце появилась ещё и ты-Маринетт, сколько бы я ни отрицал этого факта, — одинокая слеза скатывается по её щеке. — За всю жизнь я любил лишь дважды. И оба раза это была ты, — это были, наверное, самые искренние слова, которые он когда-либо и кому-либо говорил в своей жизни. Его голос пропитан теплотой, а глаза сияют ещё ярче прежнего. Он нашёл её. Нашёл свою Леди.       Брюнетка, не сдержав своих чувств, расплакалась. Слезы градом льются у неё по щекам, перекрывая возможность нормально дышать через нос. Взгляд затуманивается, а Адриан лишь приходит в недоумение. — Господи, моя Леди, я тебя обидел? Я что-то сказал не так? Прости, прости меня пожалуйста! — последнее, что он хотел когда-либо сделать — обидеть её. Неужели он допустил какую-то ошибку? Может быть, не стоило всё так наваливать на неё... — Нет-нет, не извиняйся. Просто... Это всё так неожиданно. Я отвергала Кота Нуара из-за того, что все школьные годы была влюблена в Адриана Агреста, а это и есть ты… — шмыгнув носом, произносит Маринетт. Со стороны это звучит ещё глупее, чем это было в её голове. — Мы такие идиоты. — Да, это ты верно подметила, моя сладкая. А я-то думал, ещё минимум лет тридцать ждать этого момента придётся, но, видимо, всё не так уж и безнадежно, — вставляет свою лепту квами разрушения, закидывая в рот кусок сыра и довольно облизываясь. Наконец-то этот театр погорелых актёров закончился. Лучше уж он пойдёт смотреть турецкие сериалы, там логики куда больше, чем здесь. Так и хотелось закричать: «АЛЛИЛУЙЯ!!! Боже, СПАСИБО, что услышал мои мольбы!». А ведь Плагг даже не был верующим, он был атеистом! Хотя, с такими подопечными... Он готов поверить во что угодно, даже в то, что Земля не плоская, а стоит на трёх слонах и черепахе! Удивительно, что он ещё не сошёл с ума в таком окружении. — Боже, Плагг, не мешай им! Пойдём отсюда, — оттаскивая за хвост в другую комнату, отчитывает его Тикки. Как же он иногда её вымораживает! Испортил такой романтичный момент! — А как же камамбер? Я ЕЩЁ НЕ ДОЕ-Е-ЕЛ!!! — и всё-таки, Бог его не услышал. Иначе как можно объяснить то, что его разлучили с сыром? Уму непостижимо, какая же это несправедливость!       Герои рассмеялись и крепко обняли друг друга. Блондин зарывается в её волосы, вдыхая сладкий аромат булочек с корицей. Может быть, она поделится с ним этим восхитительным шампунем? Или секрет в том, что она — Дюпен-Чен? Единственная и неповторимая. — Не волнуйся, Багибу, главное, что мы нашли друг друга. Может быть, чаю выпьем? — с заботой в голосе спрашивает парень. — Да, хорошая идея, — шмыгнув носом и смахнув слезу, отвечает брюнетка.       Пока девушка приходит в себя, Адриан заваривает успокаивающий чай с ромашкой и приглашает её за стол. Она плюхается рядом с ним на соседний стул, укутавшись в тёплый вязаный плед. — И как мы не заметили раньше? Мы учились в одном классе, а теперь ещё и живём в одной квартире! — она всё ещё не могла успокоиться. Неужели магия квами настолько лишает способности критического мышления? Или дело было в них? В их недальновидности? — Если мы кому-нибудь расскажем, нас примут за сумасшедших! Таких интриг я ещё ни в одном фильме не видел, — смеясь, шутит блондин, вызывая улыбку и на губах Маринетт. — Я рада, что это ты, Котёнок. Ты даже не представляешь насколько, — с теплотой и нежностью произносит девушка.       У Адриана остаётся лишь один единственный вопрос, который безбожно крутится на языке. Тот, что не даёт ему покоя, и тот, который страшнее всего задать. А ещё страшнее... Услышать на него ответ. — Кхм, Маринетт, ты сказала ранее, что была влюблена в меня, когда мы учились школе. Но что насчёт того, что ты чувствуешь сейчас? То, что я люблю тебя, ты уже знаешь, — неуверенно спрашивает блондин, боясь снова быть отвергнутым ею. В очередной раз. Может быть, он просто недостоин её? Она же такая... Удивительная, чудесная, просто восхитительная! Сможет ли он сделать её счастливой? — Я была уверена, что моя влюблённость не взаимна, и со временем смогла принять тот факт, что мы просто друзья. Мне казалось, этого достаточно для того, чтобы быть счастливой и быть рядом с тобой, — признаётся брюнетка. — Но, знаешь, я больше не смогу быть для тебя всего лишь другом… — Ни слова больше, — подорвавшись с места, Адриан обхватывает лицо девушки ладонями и резким движением впивается в её губы. Она любит его, чёрт возьми! Любит. Он окрылён чувствами, окрылён той влюблённостью, что к ней испытывает, и которую испытывал с того самого момента, как увидел её в первый раз. Парень благодарит того, кто придумал виски, и безумно хочет пожать ему руку, ведь если бы не он... Когда бы блондин решился наконец её поцеловать? Может быть, судьба бы не свела их вместе? Нет, к чёрту судьбу, к чёрту всё. Он уже никогда не отпустит её. Если она позволит ему быть рядом, конечно же. Он хочет видеть её счастливой, нет, не так, он хочет сделать её счастливой.       Они целовались так, будто этот поцелуй был последним в их жизни. Все те чувства друг к другу, что они годами несли в своих сердцах, наконец-то вырвались наружу. Адриан её безумно любил, также как и Маринетт любила его. Вопреки обстоятельствам, вопреки Бражнику, вопреки всему. Она его леди, а он её котенок. Две половинки души наконец нашлись, и теперь совершенно точно не собирались друг друга отпускать, что бы ни случилось.       Блондин ловко берёт девушку на руки, не разрывая поцелуя, и она, смеясь ему в губы, обхватывает талию парня ногами. Адриан аккуратно кладёт брюнетку на кровать, так, будто она была его самым ценным сокровищем, и, нависнув над ней, целует уже более нежно. — Я люблю тебя, — прерывисто дыша, произносит Маринетт, вкладывая в эти слова всю свою душу. — А я люблю тебя, — чувственно отвечает её теперь уже не просто друг.       Ещё не один раз за эту ночь они произнесут эти слова в порыве страсти. И не только за эту ночь. Теперь у них есть много времени, чтобы доказывать свою любовь друг к другу каждый день их хоть и короткой, но насыщенной событиями жизни. Больше ничего уже не сможет сразить или испугать героев Парижа: Бражник обязательно будет побеждён, а напарники будут жить своё долго и счастливо.