Влюби в себя.

Очки скатывались, страницы шелестели под тонкими пальцами, а кардиган сползал с плеча. Было до жути беспокойно, за окном шёл не просто дождик, а долгий осенний ливень, небо уже давно потемнело, капли тарабанили по стеклу уже который час и громко завывал ветер. Босые ноги мерзли, хоть все окна были закрыты. – Маша, выключи свет в коридоре, мы спать. Отвечать маме девушка не стала, лишь поднялась с пуфика и потопала босиком в коридор. Выключатель тихо щелкнул под давлением бледных пальцев, вся квартира погрузилась в тьму, лишь свет уличных фонарей прорезался сквозь незашторенные окна Машиной комнаты. Оранжевые отблески фонаря прямо над окном Маши отражались на стенах комнаты, которые впитывали этот неприятный глазу цвет. Маша из приличной семьи, самая обычная среднестатистическая семейка, два родителя, один ребенок, никто не страдает от зависимостей, не подвергается неожиданным вспышкам агрессии, более того не машет руками по поводу и без, ну просто не делается у них так. Родители женились по любви, но та самая любовь спустя годы бытовой жизни быстро иссякла, теперь они живут как соседи, но при этом всё равно хорошо ладят и придерживаются какой-никакой гармонии. Мать преподавательница биологии в одном из ближайших колледжей, отец самый просто офисный работник. Маша любила своих родителей ровно до тех пор, пока не хотела проявить себя как индивидуального человека. – Что значит волосы покрасить? Маш, ну а что соседи скажут? Будешь с этими зелеными концами как панк! Нельзя, – мать отрицательно покачала головой и сложила посуду в раковину. – Помой, пожалуйста. Двенадцатилетняя Цветкова расстроено опустила голову, сняв очки. – Маш, да кому сдались эти стишки? Ты понимаешь что искусство это пустой звук? Сегодня оно есть, завтра его нет, – отец лишь помахал руками. – Какая поэзия? Иди лучше как мама, стань доктором наук. Это же такая гордость! «А что скажут другие? Как смотреть в глаза родственникам? Не позорь семью!» Маше было абсолютно плевать на то, что скажут другие, она хотела жить в свое удовольствие, хотела чтобы гордость за себя испытывала она сама, а не родители, родственники или соседи. – Маша, что за смех? Веди себя прилично, лучше не смейся так на людях. – Мария, это что за лексикон? Все эти молодежные слова для отбросов и детей из неблагополучных семей, чтобы больше от тебя подобного не слышал. – Маша, не делай так больше! – Цветкова, что за поведение? – Мария, как это понимать? Дождь стих в одиннадцать, однако ветер всё также завывает, отпугивая своим звучанием. Телефон вибрирует на тумбочке, рука, перелистывающая очередную страницу, замирает. «Машик, прыгай с окна, ловлю.» Цветкова уже хотела захохотать, но, вспомнив о спящих родителях, решила уйти молча. Настенные часы натикали уже час ночи, а упавший на пол плед перестал прятать наряд Маши, явно заранее приготовленный для этого момента. Окно тихо открывается, а после Маша прыгает, Кира, стоявшая внизу, ловит шатенку прямо в руки, а после целует подругу в щеку. – Слава богу ты на первом живешь, со второго не поймала бы, принцесса, – Сменкина подмигивает и заливается смехом, убедившись что они достаточно отошли от окна подруги. – Я бы и с первого никого не поймала. – Пхах, побежали, – схватив Цветкову за тонкое запястье, брюнетка перешла с ходьбы на бег, а Маша еле за ней поспевала. – Все в сборе! Даже Варя, у нее родаки опять куда-то улетели. – Жаль мои не летают никуда. – Ниче, Машик, я тебя даже из жерла вулкана вытащу, а сбежать через окно это вообще мелочи. Искренне улыбнувшись, зеленоглазая растаяла от чувства незнакомого ей тепла, расплывшегося где-то внутри. – Спасибо. – Всегда пожалуйста, принцесса. Кира называла так только Машу, ведь только Машу она спасает из башни, где в соседней комнате спят два нудных и до жути скучных дракона.