Последняя цель

Рука прижималась к холодному экрану. Сердце невольно сжималось в груди, будто вот-вот готово распасться на части и распространить свою боль по всему телу. Голова кружилась и ноги подкашивались от одного взгляда на видео и осознания правды, которую невыносимо хотелось отвергнуть. — Потеря рассудка, – диктовал женский голос поблизости. — Потеря чувства времени, – она перечисляла страшные вещи, а рука давила на монитор чуть сильнее, чуть ближе с каждой секундой. Хотелось коснуться чужой кожи, обнять, сказать: «Всё будет хорошо, мы справимся.» — Ему не стало лучше. Дело приняло серьёзные обороты. Скарамучча до сих пор в это не верил. Всего пару месяцев назад всё было хорошо. Они безмятежно прогуливались по улицам Лофу, вместе боролись против пораженых марой и прочих существ, а сейчас... Он смотрит на мучения самого близкого своего человека и ничего не может сделать. Не может отступить, не может смириться и понятия не имеет, как двигаться дальше без него. В беспросветном одиночестве его жизнь не имеет смысла. — Вам лучше уйти, Скарамучча, – с сожалением оповещает девушка, подходя ближе. Она тоже смотрит на экран и осознает, как велика эта потеря для всего Лофу. Как велика она для стоящего в отчаянии Скарамуччи, который что-то бубнит себе под нос про возможность помочь. Зная его, явно сдерживается, чтобы прямо сейчас не поддаться эмоциям и не разрушить все вокруг вместе с самим собой. В нем до сих пор горит слабый огонек надежды. Он смотрит на медленно умирающего где-то рядом Альбедо и почти уверен – они справятся и с этим. У них ведь так много времени впереди, верно? Альбедо ведь до сих пор помнит его и пытается бороться, да? Он должен... Он обязан... — Альбедо больше нет, – после прямолинейного замечания, в миг слышится приглушенный болезненный крик. Альбедо сжимает свой меч сильнее, держится свободной рукой за голову, а глаза его завязаны черной лентой, лишь бы не испытывать большей провокации на развитие симптомов. Скарамучча безнадежно медленно проводит рукой по экрану, жмурится, а в голове крутится до боли колючая мысль. Его не спасти. И ледяные шипы с режущим слух стеклянным треском моментально заполняют то помещение, доходя до самой камеры, которая перестает работать из-за чересчур низкой температуры. Девушка тихо вздыхает и уходит, оставляя Скарамуччу одного посреди мрака темной комнаты. В гробовой тишине, которая не в силах собою развеять миллиард тревожных мыслей, пробравшихся слишком глубоко. Заставляющих руки трястись, вынуждающих сомневаться в собственной адекватности и разумности. Он не может и попросту не хочет мириться с этим. Есть другой выход, есть куча вариантов, главное найти хотя бы один... верно? «Если бы я только мог... сойти с ума вместе с тобой.» Осторожно упираясь руками о стол с монитором, он резко откидывает тот в сторону, не беспокоясь о стоимости оборудования. Почему им суждено разделиться? Почему они не могут просто умереть вместе? Неосознанно делает шаги назад и внезапно смеется, упираясь спиной в стену и медленно съезжая по ней на пол. Ведь Альбедо знал, что это произойдёт. «Пообещай, что если однажды поражение временем настигнет меня тоже, твоя рука не дрогнет в нанесении последнего удара.» Скарамучча тогда замолчал с легким испугом в глазах. Смотрел на строгий профиль Альбедо и вовсе не хотел соглашаться. Вне его сил убивать единственного, кто подарил ему спокойствие и право на жизнь. Он никогда и ни за что не сможет убить того, кого полюбил всей своей грешной душой и поклялся дурацким эонам, что никогда не предаст. Тем не менее, в тот день... — Обещаю, – тихий шепот сорвался с губ, пока его руки сжимали копье. И в следующую же секунду оно перекрестилось с мечом Альбедо, отбивая удар. Он пришёл сюда не чтобы победить его, он пришёл, лишь бы прекратить чужие страдания, но... до сих пор боялся навредить, от чего в основном лишь уворачивался и отбивался от ударов. Это не первое их сражение, однако впервые они действительно оказались на разных сторонах войны. Альбедо не знает с кем сражается, не чувствует ничего, что чувствовал раньше, бьёт слишком неаккуратно и резко, совсем не в своём стиле, из-за чего этот бой выходит чересчур... непривычным. Скарамучча знает четко; он должен это сделать. Он обещал. Он обещал Альбедо так много и хоть что-то обязан исполнить. Последний раз в своей жизни. Ради Альбедо. Спасти Лофу. Спасти его. В руках появляется клинок, дарованный вместе с благословением эона. Клинок, что разрезает небеса электричеством. И именно им, пока Альбедо от чего-то замер, он наносит последний, решающий удар, неудачно пропуская мимо своего взора улыбку на чужом лице нежную с долей гордости. За болезненными воспоминаниями проходил каждый день, что он вглядывался в экран, говоря про себя, что вот-вот, ещё немного и Альбедо станет лучше. Но нет, никогда. Сейчас, когда он бесследно пропадает, не оставляя ни намека на свое местоположение и состояние, Скарамучча остается совсем один посреди всего Лофу Сяньчжоу, без друзей, без Альбедо, начиная никчемную жизнь нового генерала. Может, Альбедо мертв. Может, он решил, что будет догнивать где-то как можно дальше от Скарамуччи, чтобы не чувствовать его отчаяния поблизости. К радости, с годами всё становится гораздо незначительнее. На пути так или иначе появляются другие люди, что становятся «домом», а переживания, длиной в семь сотен лет, залегают на самое дно сознания, покрываются пылью и частично стираются. У Скарамуччи своя жизнь, новая, насыщенная. А Альбедо до сих пор один. «Перед отправлением в комиссию... я хотел бы встретиться со старыми друзьями.» «Они больше не твои друзья, Альбедо.» «Мы навсегда связаны нашим прошлым, от него не убежать.» Альбедо потерял всё гораздо раньше, чем потерял себя и Скарамуччу. Свой дом, наставницу, друзей... Осталась лишь цель. Последняя цель отомстить за всё, что ему пришлось пережить и упокоить тех, кто нуждается в этом долгие века. Как глупо бы не звучала эта идея, он был уверен, что справится. Совсем опрометчиво и крайне смело – он убьет эона. — Я бы хотел навсегда сохранить в памяти наше героическое, беспристрастное прошлое в надежде, что однажды оно расцветёт вновь, самыми красивыми цветами... – холодная рука осторожно касается тёплой щеки и проводит по ней медленно, словно капли растаявших снежинок стекают вниз осторожно и боязливо. Скарамучча секундно жмурится от этого, но Альбедо не замечает под завязаными глазами. — Я вновь буду Альбедо, а не мерзостью Изобилия в твоих прекрасных глазах, – он даже позволяет себе улыбнуться. Его голос тихий и хриплый, пока Скарамучча всё равно берёт его холодную руку в свою, в попытке согреть. Для него это так необычно. Альбедо ранее философствовал совсем редко, но сегодня першел на новый уровень. Однако, зажмурив глаза, он также понял, как же сильно не хочется их открывать и видеть перед собой болезненно бледного, совсем не своего... Альбедо. Скарамучча мог бы выдохнуть и сказать ему, что тот до сих пор прекрасен в его глазах, до сих пор чистейшее озеро, что только могло предстать перед его взором, его просто надо согреть. Растопить лед, который перекрыл собою рассудок сотни лет назад. Привести Альбедо в привычное состояние, когда и его руки могли дарить тепло. Мог бы сказать, но обреченно молчит. — Но пока что у меня нет выбора... – и без того тихий голос затихает к концу фразы сильнее, а Альбедо осторожно укладывает свою голову на чужое плечо, не чувствуя сопротивления. — Я клянусь, что не опущу свой меч, пока звезды не будут отрезаны от неба, а Изобилие не придет к долгожданному концу.