Отражение моей любви

— Спасибо всем за этот вечер! Я рад был выступать для вас! — сказал мужчина, отдавая микрофон и уходя с импровизированной сцены. Этот вечер прошёл стандартно. Нельзя сказать, что как-то гениально или очень плохо. Все прошло как обычно. Мужчина вышел из ресторана. Холодный зимний ветер легко дул в лицо, а мелкий мягкий снег медленно падал на волосы. Николай переводил дух. Годы немного давали о себе знать: провести длиннющую свадьбу и спеть чуть ли не каждую свою песню… Подобное сильно утомляло и раньше, а теперь полностью забрало все силы. Вздохнув, он достал телефон и набрал номер. Гудки шли, однако ответа так и не последовало, и сколько бы он не пытался дозвониться, никто не брал трубку. «Странно» — думалось Николаю. Лазарев, конечно, часто забывает включить звук после съёмок или перелетов, но обычно раза с четырнадцатого отвечал. А тут молчит. — Николай Викторович, — водитель, подошедший так незаметно, выбил мужчину из размышлений. — Сегодня я ещё нужен? — Что? — немного тормозил блондин. — Нет, дальше я сам, — он протянул руку, чтобы забрать ключи. — Ты свободен. Водитель отдал связку Баскову и удалился, оставляя мужчину в одиночестве. «Чего не отвечаешь?» — короткое сообщение, которое отправил он Лазареву также осталось без ответа. — Блять, договорились поужинать называется, — бурчал под нос Коля, открывая машину и садясь за руль. Он разочарованно вздохнул, но поделать ничего не мог. Машина тронулась, оставляя за собой громкий свист шин, и удалилась в даль. Через полчаса блондин был у дома Сергея. Николай достал ключи – к счастью, Лазарев недавно дал ему один комплект – и прошёл в подъезд. Поднявшись на лифте и зайдя в квартиру, блондин слегка удивился: везде был выключен свет, только мигал телевизор в гостиной. Складывалось ощущение, что в доме нет ни единой души. Мужчина не решился кричать из коридора, чтобы проверить, кто дома. Во первых, если никого нет, это не принесёт результата. А во вторых, если дома дети, а он их разбудит, будет нехорошо. Тогда Николай тихо разулся и прошёл в гостиную. Картина, открывшаяся его взору была бесценна. В тёмной комнате играл телевизор, на нем шёл «Валли». На журнальном столике лежали сладости, попкорн всевозможных вкусов, разная газировка и другие закуски. А на диване сидел Серёжа в своей любимой домашней футболке, той самой, которую он когда-то тихо спёр у Коли, а потом отказался отдавать. Никакие уговоры тогда не привели к желаемому результату, и футболка стала собственностью брюнета. А сейчас он мило сидел на диване, обнимая Аню и Никиту. Они лежали у папы на коленях, и, наплевав на мультик, любимый Серёжин между прочим, все трое крепко спали, мило посапывая. Подобный шедевр ни с чем не мог сравниться, даже с картинами Боттичелли или Давинчи. Блондин был готов отдать все деньги мира, только бы подольше смотреть на это. — Серёж, — тихо, еле слышно произнёс Коля, легонько касаясь плеча Лазарева, но тот никак не отреагировал. Слишком уж сильно он устал после рабочей недели, поэтому очень крепко спал. Блондин не смог сдержать тёплой улыбки. Этот трудоголик давно стал не просто коллегой или партнёром, он стал семьёй, поэтому, видя как он, умаявшись на работе, приходит домой и пытается ещё и отцовские обязанности исполнять, честно, руки чешутся дать ему подзатыльник, забрать телефон, набрать его менеджеру, отменить все дела на следующую неделю и отправить спать, чтобы приведение наконец выспаться смогло. Полюбовавшись недолго, он все же решил, что так оставлять их не стоит. У Серёжи дел много, и так скорее всего спина болит, поэтому Коля тихонько снял пиджак и, кинув его на стул, аккуратно взял Аню на руки, так, чтобы не разбудить, и понёс в её комнату, осторожно положил в её кровать, укрыл одеялом и легонько поцеловал в лоб. Потом вернулся обратно в гостиную, также взял Никиту и тоже отнёс в комнату, преодолевая преграды в виде всевозможных машин на пульте управления, роботов и иных игрушек, которые явно были брошены в тот же момент, как папа наконец приехал домой. Он уложил его, тоже чмокнул и вышел, закрыв дверь. Вновь вернувшись в гостиную он поначалу просто любовался: любимая футболка, браслет на руке — все так и говорило: «Я твой». Коля подошёл к нему и сел рядом на диван. Телевизор старательно показывал мультик, как раз на моменте, когда Ева спасла Валли. Лёгкая улыбка появилась на лице Баскова. Он аккуратно коснулся ладони Серёжи и сомкнул пальцы также, как роботы в мультике. Пару мгновений и одно лёгкое прикосновение заставляли Колю чувствовать себя самым счастливым человеком. Он не хотел отпускать брюнета, но пришлось. Он все же разомкнул пальцы, выключил телевизор и, осторожно подхватив Серёжу на руки, встал, направляясь в их спальню. На мгновение Лазарев испуганно открыл глаза, только частично осознавая, что происходит, но Коля тут же прошептал ему: «Это я, Сереж», — и легонько коснулся его лба губами. Это нельзя было назвать поцелуем, это было нечто иное. И это сработало, брюнет закрыл глаза и продолжил спать на руках у любимого, только сильнее прижавшись к нему. Пройдя в спальню, блондин осторожно положил мужчину на кровать. Тот тут же съежился от холода, когда тёплые руки любимого больше не обнимали, легонько согревая. Тогда Коля нарыл его одеялом, а Серёжа, почувствовав тепло, тут же укутался в него почти с головой. Басков легонько улыбнулся, присел на корточки рядом с ним и невесомо поцеловал его в губы. Без страсти и жажды, а с безмерной заботой и любовью. После он отстранился, тихонько встал, разделся и также улегся на постель, накрываясь белоснежным одеялом, мягким, как облачко. Он крепко обнял своего брюнета и, уткнувшись в его макушку, заснул самым крепким и спокойным сном, который только бывает, потому что он был здесь, он был дома, где его любят, где им дорожат, где его вечно ждёт его маленькое привидение, вечно игнорирующее сон и пищу, которое его по-настоящему искренне его любит.