Следы слез на асфальте.

Ляпис шла по пустынным улицам, слезы капали на холодный асфальт, оставляя следы, похожие на звезды, что вдруг упали с небес. Она шла и прикрывала свою руку, по которой струйками текла кров. Вокруг стояла тишина — только ветер шептал ей о том, как жесток может быть этот мир. Ночь окутывала город, и в темноте ей казалось, что она — единственное существо, способное почувствовать эту бесконечную боль. Получив тройку по математике, Ляпис не могла поверить, что именно за это её выгнали из дома. Она была средним ребенком в богатой семье, где успех был нормой, а не исключением. Отец всегда говорил, что слабаки не заслуживают поддержки. Она старалась изо всех сил, но иногда просто не могла справиться. Когда об этом узнал её отец то пришёл в ужас, и ненависть поглотила его. Сам он учился прекрасно и тыкал всем этим, говоря, что тогда времена были тяжелее. И из-за этого когда он узнавал, что кто-то из его семьи получил 4, и не дай боже 2-3, получали суровое наказание. Отец девушки мог придумать любое наказание, которое ни разу не повторялось. В большинстве случаев из-за того, что дети банально боялись и старались учиться, а если не могли то умоляли учителей. Вернемся к наказанию, отец приказал всем членами семьи присутствовать в этот момент. Он достал ремень и отхлестал ее, да так что она даже стоять не могла. Ноги тряслись на глазах застыли слезы. После каждого удара она просила, чтобы тот прекратил, но он продолжал. До тех пор пока она сама не устала кричать. Закончив с первой стадией он достал небольшой нож. Вкус колкой тревоги витал в воздухе, когда лезвие ножа скользнуло по ее коже. Яркая линия разделила пространство, и с ней звенела тишина. Сначала только легкое нажатие, едва ощутимое — как шепот, которая прерывает сон. Но вскоре боль восстала, яркая и беспощадная. Она замерла, зная, что рана появилась не случайно. Пульсация ощущалась, словно сердце стучало слишком быстро, вызывая страх.Взгляд его был настойчивым, полным жаркого интереса, который смешивался с легким презрением. Каждое движение остро отзывалось на коже, заполняя ее тело жгучими спазмами. Боль не была только физической; она пронизывала каждый уголок ее сознания, превращая легкость момента в тяжесть. Мысли метались, как будто искали выход из этого лабиринта. Порезы были чертами на теле, рассказами о чем-то более глубоком. В каждом резком контакте лезвия и кожи таились страх и страсть, довоженные до предела. Затем ей втирали в свежие порезы соль, но Ляпис уже ничего не чувствовала. Как же так вышло, что из-за одной неудачи она оказалась на улице, с разбитым сердцем и чувствами, способными разорвать её на части? "Что же делать теперь?" — думала она, поправляя свой волос. Ей хотелось найти спасение, уйти от всего этого. Мысли о том, чтобы спрыгнуть с крыши, кружили в её голове. Она настолько устала, что теряла надежду. Но вдруг в её поле зрения появилась скамейка, на которой сидела другая девушка. Ляпис заметила, что её волосы были окрашены в ярко-зеленый цвет, который контрастировал с ночной темнотой. Девушка сидела, радостно болтая ногами, которые чуть касались земли. Она смеялась, словно мир вокруг неё не имел никаких забот. В этот момент Ляпис остановилась, на мгновение забыв о своих переживаниях. — Привет! — весело поздоровалась зеленоволосая. — Ты чего грустная? Ляпис не могла сдержать улыбку, хотя и не понимала, почему. Эта яркая, жизнерадостная девочка казалась поразительно не похожей на неё. — Меня.. Меня выгнали из дома, — тихо вымолвила Ляпис, всё ещё не веря, что делится с кем-то своей болью. — О, неприятно! Но, знаешь, иногда нужно просто отвлечься от всего. Хочешь вместе немного поразвлекаться? — предложила девушка. Ляпис прищурилась. Её сердце немного теплее забилось. Она была удивлена этой непринужденностью и открытостью незнакомки. Возможно, ей просто нужен был кто-то, кто услышит её. — Как тебя зовут? — спросила Ляпис, начиная расслабляться. — Меня зовут Перидот! — с улыбкой ответила девушка. — Давай просто поболтаем, а потом пойдем поищем звезды! - Слушай, у меня есть идея! Давай напишем на асфальте мелом что-нибудь классное! — Ну, почему бы и нет? Перидот вытащила из кармана набор ярких мелков и протянула их Ляпис, словно это был сокровенный подарок. Девушки начали рисовать, и вскоре вокруг них развернулась настоящая феерия: белые, розовые, желтые и зелёные линии закружились под их руками, создавая нечто совершенно новое на сером асфальте. Неожиданно Ляпис почувствовала прилив тепла, словно в её сердце вновь зажглись искры надежды. Да конечно это можно назвать детской игрой,но у Ляпис и детства особо не было. — Знаешь, а я никогда не думала, что так можно. Обычно я всегда чувствую себя в неволе… — призналась Ляпис, утирая слёзы, которые внезапно поднялись на глаза. — А теперь ты свободна! От всех этих ожиданий и стандартов! Ничто не удерживает тебя больше! — говорит Перидот. - Ляпис затаила дыхание. Внутри неё что-то изменилось, и прежде подавленная часть её личности снова начала вставать на ноги. - знаешь.. у тебя довольно странная реакция на такую простую вещь. Так что давай кое-что сделаем. Перидот крепко взяла Ляпис за руку, и, словно волшебник, потянула её за собой. Они стремительно мчались по улицам, ветер несел по лицам, и Ляпис впервые почувствовала свободу, которой давно не испытывала. Наконец, они добрались до узкой поляны, где свет звёзд переливался над их головами, как бесконечный океан. Ляпис легла на траву рядом с Перидот, и вдруг все её проблемы, все страдания растворились в этой ночной тишине. Звёзды светились так ярко, что казалось, они могли бы ожить. Перидот подняла руку к небу и начала показывать на созвездия, живо рассказывая легенды о каждом из них. — Вот, видишь? Это большая Медведица — его звёзды образуют похожую на ковш, — говорит она, и у Ляпис замирает сердце. Она с благоговением слушала, с каждой секундой забывая о своей боли, о том, что произошло накануне. На неё вновь накатывало тепло, словно она нашла родственную душу. Перидот время от времени обнимала Ляпис или держала её за руку, будто рискуя потерять её в этом волшебном мире. Ляпис испытывала необычайное спокойствие — это был момент, когда всё было правильно. Она чувствовала, как их связи крепче с каждым мгновением, как будто они были знакомы всю жизнь. Через какое-то время, Перидот поднялась и предложила поиграть в догонялки. Они бегали по поляне и громко смеялись, словно маленькие дети. Им обеим было хорошо и комфортно рядом друг с другом. И вот, в какой-то момент, они вновь улеглись на траву, обнявшись и беззаботно смеясь. Перидот говорила о чем-то, но Ляпис лишь мельком воспринимала слова, растворяясь в ощущении безопасности и тепла. Внезапно Перидот наклонилась и нежно поцеловала Ляпис в щеку. Это был нежный, трепетный жест, который заставил сердце Ляпис забиться быстрее. Она закрыла глаза и, не сдержавшись, погрузилась в сон прямо там, на траве, под светом звёзд. Когда Ляпис проснулась, окружающая реальность оказалась резким контрастом с её сладкими, незабываемыми мечтами. Яркие лампы больничной палаты резали глаза, а вокруг царило тихое шебуршание. Она услышала, как внизу зашумели голоса. Сердце её вдруг сжалось. Где Перидот? И что происходит? Она осмотрела палату и поняла, что её рука была перевязана — бледная кожа, словно отражение шва, врезавшегося в её жизнь. Вдруг воспоминания нахлынули, и как волны на берег — всё, что произошло. Отец, нож, боль — всё смешалось в один громкий отблеск. Она вспомнила, как его лицо заполнилось яростью, и её собственный крик, звук отозвался в пустоте. Ляпис схватила голову. Неужели всё это было лишь сном? И почувствовала на ней бинт. Воспоминания о Перидот, о смехе, о эмоциях, о чувстве безопасности, были настолько яркими, что она не могла понять, реальны ли они или это просто бред ее измученного сознания. — Ляпис! — раздался голос издалека. Это была мама. Ляпис не знала, как реагировать. Сказать ли ей о той странной, яркой девочке? Возможно, это было всего лишь иллюзией, созданной для того, чтобы помочь ей справиться… Но почему-то, в глубине её сердца, она знала, что Перидот была настоящей. Её тепло, её смех — это что-то, что не поддаётся объяснению. Эта ночь изменила всё в ней. Она почувствовала, что, несмотря на всё, что произошло, она способна на что-то большее — на любовь, на дружбу, на жизнь. Мама Ляпис наклонилась и нежно поцеловала её в щеку. В этот момент по телу прошли мурашки — поцелуй был таким же нежным, как и от Перидот. Ляпис улыбнулась, но в глубине души её мучили сомнения. Она знала, что должна рассказать маме о том, что произошло, о Перидот, о своей боли, но в этот момент открылась дверь, и в палату вошёл её отец. Сердце Ляпис сжалось. Атмосфера изменилась, и она почувствовала, как всё вокруг застывает в ожидании. Отец подошёл к матери, и между ними разразился громкий конфликт. Она слышала крики, резкие обзывательства, которые больно отзывались в её сердце. Вспомнив о своих недавних переживаниях, Ляпис вдруг осознала, что происходит что-то ужасное. Её отец, которого она всегда боялась, снова вел себя агрессивно. Словно в ответ на её страх, в жестоких словах отца прозвучал намёк на то, что он продолжал причинять ей боль. Ляпис вспомнила, как после первого удара об нож она потеряла сознание от жуткой боли. И тогда её мысли метнулись к моменту, когда мать выбежала из комнаты, но вернулась только тогда, когда уже была вызвана скорая. Её отец был не в себе, продолжая наносить раны на тело своей любимой дочери. В тот день он перешёл черту, которую никто не должен был пересекать. Ляпис закрыла глаза, чтобы избавиться от воспоминаний, которые не давали ей покоя. Когда она вновь открыла их, отец и мать уже вышли, и она осталась одна в палате. Опустошённая этим потоком эмоций, она стала потихоньку осознавать, что ей нужно выбираться из этого затянувшегося кошмара. Несколько дней в больнице тянулись как вечность. Её никто не навещал, кроме медсестёр, которые время от времени приходили проверить состояние. Ляпис чувствовала, как её окутывает одиночество, но в тёмные дни ей все же приходила на ум Перидот и всё то тепло, которое она передавала. Это был единственный лучик света в безмятежной тьме. Однажды, после того как Ляпис вернулась с туалета, она заметила мальчика, который стоял немного поодаль. Он был значительно ниже неё, но его внимание привлекла повязка на её руке. Он подошёл ближе, его лицо выражало искреннюю заботу. — Привет, — сказал он робко. — Что с тобой случилось? Ляпис, вздохнув, решила отстраниться от общения. Она не была готова открывать душу, даже этому незнакомцу. — Ничего особенного, — ответила она, пытаясь скрыть свои переживания. Но её ответ не выключил его интерес. — Понятно, — сказал он, но пришёл в замешательство. — Я просто... хотел знать. Если что-то нужно, я могу помочь! На следующий день они столкнулись вновь. Мальчик уже нес с собой контейнер, закутанный в плотную тряпку. — Это... — начал он, чуть стесняясь. — Это обед. Я приготовил слишком много, и мне было бы приятно, если бы ты составила мне компанию. Ляпис колебалась, но что-то в его тёплом, искреннем взгляде заставило её согласиться. Они сели за столик, и он начал рассказывать о себе: о своих увлечениях. Постепенно её сердце начало оттаивать. Она стала забывать о своих страхах и переживаниях. Этот мальчик был другой, он не пытался её осудить; наоборот, он искренне заботился о ней. На следующий день, когда Ляпис снова пришла в палату, её сердце забилось быстрее, ведь она ожидала встречи с ним. Однако когда она увидела его в компании троих девушек, её радость немного поблекла. Они смеялись и обсуждали что-то, беззаботно ведя разговор. Внутри Ляпис закипело чувство. Она осознала, как же сильно ей хочется дружбы, как она жаждет понимания и поддержки. Может, именно это ей и нужно — чтобы кто-то понимал, что подобные раны могут исцелиться не только медицинскими средствами, но и дружбой, нежностью и хорошими воспоминаниями. Она сделала глубокий вдох, решив, что не будет больше терпеть тишину и одиночество. Однажды, когда Ляпис медленно шла по коридору к кабинету, где должна была пройти процедура, её мысли вновь пронзили воспоминания о Перидот. Чувство тоски накатывало на неё, ведь все эти дни, проведённые в больнице, только усиливали её одиночество. Внезапно она остановилась, когда из-за двери одного кабинета доносился знакомый голос. Ляпис замерла, прислушиваясь. Он звучал так живо, так весело, словно откуда-то из глубины её памяти. Её сердце забилось быстрее, как будто она почувствовала ту самую магию, что возникала в момент, когда она была рядом с Перидот на поляне под звёздами. Странно, но Ляпис до последнего верила, что все эти яркие воспоминания были не более чем плодом её воображения и желанием уйти от реальности. Она сделала шаг к двери и, не удержавшись, приоткрыла её. И тут её сердце замерло. На стуле у окна, полу боком к ней, сидела Перидот. Ляпис не могла поверить своим глазам. Это была не иллюзия, не сон — это была она, живая и яркая, с зелеными волосами, освещёнными мягким светом. Перидот разговаривала с какой-то женщиной, её голос был полон смеха и радости. Видеть её здесь, в этом холодном и неприветливом месте, было одновременно удивительно и вызывающе тепло. — Вы правда на меня не обижаетесь? — смеялась Перидот, бросая озорной взгляд на собеседницу. — Я всего лишь хотела немного развеять скуку! Ляпис хотела крикнуть, хотела бежать и обнять её, но вместо этого она ощутила, как страх накрывает её, как холодный поток. А вдруг Перидот не помнит её? А вдруг она ушла оттуда, задолго до того, как Ляпис успела её познать? Ляпис стояла у двери и прислушивалась к звукам из кабинета, её сердце билась быстрее от волнения. Она не могла поверить, что Перидот, та чувственная душа, которая изменила её жизнь на несколько часов, была здесь, в этой больничной палате. Кажется, она была реальна, а не всего лишь плодом её воображения. Волнение захлестнуло Ляпис, но как назло, она не могла решиться войти внутрь или хотя бы позвать её. Время шло, и вскоре всё вокруг словно застыло. Примерно через 15 минут Ляпис заметила, как к ней подходит Стивен вместе с тремя девушками. Он был в своём привычном обличье: дружелюбный и немножко незадачливый. — Привет, Ляпис! Что ты здесь делаешь? — спросил он, искренне интересуясь. Ей бы хотелось ответить, но её голос застрял в горле от неожиданного волнения. В этот момент из кабинета вышла Перидот. Ляпис замерла, когда её взгляд упал на неё. Стул, на котором сидела Перидот, был пуст — но на её ногах были железные протезы. У Ляпис перехватило дыхание от того, как сильно это её поразило. Она наконец поняла, что Перидот действительно не просто персонаж её фантазий — она была реальной, как и все вокруг. Однако радость быстро сменилась смешанными чувствами, когда одна из девушек, самая низкая, подошла к Перидот и, смеясь, шутливо ударила её по плечу. Этот жест был таким непринужденным и дружелюбным, что Ляпис почувствовала странную горечь внутри себя. Перидот, казалось, не обиделась, и в ответ на это лишь улыбнулась, хотя в её глазах сквозила усталость. Стивен, заметив Перидот, быстро подбежал к ней. В его голосе прозвучало такое беспокойство, что Ляпис даже замерла от неожиданности. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, его голос дрожал от волнения. Сквозь сомнения Ляпис увидела, как заботливо он относился к своей знакомой, и это только усилило её ощущение одиночества. Перидот, уставшая, но всё еще улыбающаяся, ответила, — Я в порядке, просто немного устала. И в этот момент их взгляды пересеклись. Ляпис замерла, ожидая от неё знака, какого-то подарка внимания, но Перидот быстро отвела взгляд. В этой мимолётной встрече Ляпис почувствовала, как её мир снова обращается к ней спиной. Все её надежды, что Перидот может вспомнить о ней, обернулись пустотой. У неё возникли внутренние противоречия: в её сознании Перидот была её спасением, но реальная Перидот даже не заметила её. Странное чувство истощения и печали мгновенно заполнило Ляпис. Вспоминая чудесную ночь, они провели вместе, она ликовала от надежды, но теперь испытывала лишь безнадёжность. Стивен и девушки продолжали общаться с Перидот, смеясь и подбадривая её. Ляпис чувствовала себя крошечной, как будто её существование стало неизменной тенью, выраженной только в желание быть замеченной. Она сделала шаг назад, постепенно растворяясь в коридоре больницы. Хочется верить, что однажды кто-то снова увидит её, подарит ту утрату и тепло, что Перидот когда-то дала. Но для этого ей нужно сделать первый шаг к своей свободе. Ей нужно было выбраться из всех этих слоёв боли и страха, начать заново. Ляпис посмотрела на часы и поняла, что пора возвращаться в палату. Возможно, когда-нибудь она снова встретит Перидот и расскажет ей о том, как эта встреча изменила её жизнь. Она должна была верить, что вся эта тьма когда-нибудь превратится в свет. Ляпис надеялась, что они еще раз пересекутся и поговорят, Ляпис узнаёт её поближе и главное, что с ней случилось. Но за все следующее время она не встретила ни Стивена ни Перидот.