invidia

Тэхён шёл по коридору. Его тело двигалось механически, будто существовало отдельно от сознания. Длинные одежды из тончайшей шелковой ткани мягко шуршали, тянулись за ним шлейфом, но он не обращал на это внимания. В ушах стоял неумолчный гул, а слова, которые недавно произнесла одна из прислужниц, всё ещё обжигали сознание. Чонгук привёл другого омегу в свои покои. Тэхён никак не мог поверить в это. Его собственный муж, император, человек, с которым он делил и трон, и кров, нарушил самое священное обещание. Чонгук, ради которого он предал свою родину, отказался от древних традиций своего народа и принял другую веру, теперь впустил в свои покои кого-то ещё. Тэхён чувствовал, как его руки дрожат под тяжестью ярости и обиды. Когда они заключили союз пред алтарём, был договор: гарем останется лишь формальностью, данью традиции империи. Тэхён согласился на это с неохотой, но понимал, что в их положении некоторые уступки неизбежны. Однако, они поклялись друг другу, что ни один другой омега, ни один человек не переступит порог их совместных покоев. Это был их союз, их тайна, их нерушимый обет. Но сейчас его нарушили. Тэхён не мог не вспоминать, через что ему пришлось пройти ради этой любви. Ради Чонгука он оставил родную страну, сжёг мосты и разрушил все связи. Он отвернулся от своих богов, став чужим среди своих. Но хуже всего было то, что он верил в эту любовь. Верил в Чонгука, его слова, его обещания. Даже их двое детей — наследники, которых Тэхён выносил с такой преданностью и надеждой на будущее — казались ему теперь чем-то незначительным по сравнению с тем, что он только что узнал. "Император взял к себе мальчика из гарема," — эти слова неумолимо кружились в голове. Как только они добрались до его ушей, Тэхён потерял себя. Как будто чья-то невидимая рука сжала его сердце и заставила дыхание застыть в груди. Он был слишком гордым, чтобы попросить подтверждения или опровержения. Теперь он шёл, не видя никого и ничего, перед его взором стояли лишь массивные двери покоев, за которыми всё это и происходило. Наконец, он достиг двери. Тэхён остановился перед ней, собираясь с мыслями. Он знал, что как только откроет её, его жизнь изменится. Больше не будет той уверенности, того доверия, которые они выстраивали так долго, кирпичик за кирпичиком. Тэхён толкнул дверь, и она с тихим скрипом распахнулась. Комната была наполнена мягким светом ламп, и он мгновенно почувствовал, как его сердце сжалось от той картины, что открылась перед глазами. На огромной кровати, покрытой роскошными тканями, лежал Чонгук, оголёный по пояс. Рядом с ним сидел молодой омега, его тонкая фигура казалась ещё более хрупкой рядом с мускулистым телом императора. Чонгук поднял взгляд, его глаза встретились с глазами Тэхёна. В них не было ни сожаления, ни раскаяния — лишь холодная отстранённость. — Что ты здесь делаешь? — спросил он спокойно, как будто происходящее не заслуживало объяснений. — Я должен был спросить тебя об этом, — прошептал Тэхён, чувствуя, как его голос срывается. — Что здесь происходит, Чонгук? Мальчик, сидящий рядом с Чонгуком, отвёл взгляд, явно не желая быть свидетелем их разговора. Его руки нервно теребили тонкий край одеяла, а дыхание участилось. Император поднялся с кровати, его лицо оставалось бесстрастным, как будто ничего не происходило. Это его спокойствие, его отстранённость, выводили омегу из себя ещё больше. — Ты сам всё видишь, — холодно произнёс мужчина. — Это часть моей жизни, часть моих обязанностей. Ты всегда знал об этом. — Обязанностей? — Тэхён почувствовал, как ярость затопила его. — Мы договаривались! Ты обещал, что никто не войдёт в твои покои, что они останутся только для нас двоих. Чонгук молча посмотрел на супруга. В его глазах не было ни одной эмоции. Он был уверен в своём праве, в своей власти. — Это всего лишь формальности, — продолжил Чонгук, отводя взгляд. — Я обязан поддерживать видимость перед двором и перед народом. Гарем — это часть нашей культуры, Тэхён. Ты знал, на что идёшь, когда принял это. Тэхён задрожал от гнева. — Формальности? А как же я? Как же наши дети? Разве мы тоже формальность для тебя? Чонгук отвернулся, его лицо оставалось каменным. — Твои чувства не изменят того, что должно быть сделано. Ты должен понять это. Тэхён не мог больше сдерживать себя. Он шагнул вперёд, хватая Чонгука за плечо и заставляя альфу посмотреть ему в глаза. — Я предал всё, что у меня было, ради тебя! — крикнул он. — Я изменил свою жизнь, отказался от своей веры, оставил свою страну! А теперь ты говоришь, что это просто "формальности"? Чонгук вырвал своё плечо из его хватки, но омега не отступил. Он уже переступил ту черту, за которой обратного пути не было. — Мы дали друг другу клятвы, — продолжал Тэхён, голос его был наполнен болью и горечью. — Ты обещал, что я буду единственным для тебя. И теперь ты нарушаешь это обещание ради какого-то мальчика? Молчание, воцарившееся в комнате, казалось, поглотило всё вокруг. Тэхён чувствовал, как его дыхание перехватывает от боли, как что-то внутри него ломается. Он любил Чонгука, несмотря на всё, что им пришлось пережить. Но сейчас этот человек перед ним казался чужим. Чонгук смотрел на него с холодной, невозмутимой отстранённостью, и Тэхён понял, что тот уже давно принял своё решение. — Ты всегда знал, что быть императрицей — это не просто титул, — наконец сказал Чонгук. — Это роль, и она требует жертв. Тэхён хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Гнев и боль поднимались в нём волной, грозя захлестнуть полностью. Он чувствовал, как руки дрожат от напряжения, как жжение в груди разгорается всё сильнее. Ещё мгновение — и он сорвётся. Он не выдержит и набросится на Чонгука с кулаками, не думая о последствиях. Но омега знал, что это только усугубит ситуацию, сломает последнюю преграду, которая хоть как-то удерживала его от безумия. Он резко повернулся и, не сказав ни слова, вышел из покоев. Дверь за ним закрылась с глухим стуком, отрезая его от Чонгука и того унизительного зрелища, которое до сих пор стояло перед глазами. Шёлковая ткань одежды цеплялась за ковры, словно пытаясь замедлить его шаги, но он шёл быстрее, почти бегом, не оглядываясь. Слёзы жгли глаза, но Тэхён не позволял им течь. Он знал, что если остановится, то рухнет прямо здесь, в коридоре, перед слугами, перед всеми. А это было последнее, чего он хотел. Он должен сохранить хоть каплю достоинства, хоть какую-то иллюзию контроля над собой, хотя внутри него бушевала буря. Одна из прислужниц, заметив состояние супруга императора, бросилась к нему, но он не обратил на неё внимания. Её голос, наполненный заботой и беспокойством, доносился до его ушей как сквозь толстую стену. — Ваша светлость, дайте мне помочь вам! — мягкий голос был полон сочувствия. Но Тэхён даже не посмотрел в сторону девушки. Он продолжал идти, как будто каждый его шаг был единственным, что удерживало его от краха. Омега не мог позволить себе сломаться здесь, на глазах у всех. Только не сейчас. Коридоры дворца тянулись бесконечно, но, несмотря на размытые от слёз глаза, Тэхён знал дорогу к своим покоям наизусть. Мужчина шёл на ощупь, больше полагаясь на интуицию, чем на зрение. В груди что-то сжалось так сильно, что казалось, ещё немного, и сердце просто разорвётся. Наконец он добрался до своих покоев. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, словно отрезая его от всего внешнего мира. В комнате царила тишина, нарушаемая только его собственным тяжёлым дыханием. Тэхён остановился посреди комнаты, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя следы на нежной белоснежной коже. Тихий всхлип вырвался из груди, и это стало точкой невозврата. Слёзы, которые он так старательно сдерживал, хлынули потоком. Тэхён рухнул на пол, больше не в силах держаться. Он упал на колени, сжимая в руках волосы, чувствуя как слёзы стекают по лицу, и не мог остановиться.

***

Тэхёну было семнадцать, когда он оказался в гареме. Он и предположить не мог, что его жизнь вскоре так сильно изменится, когда шёл в купальни храма, где рос с самого детства. Омег в этом месте ограничивали во всём, и Тэхён считал это нормальным, скрываясь под накидками и масками, не говоря лишнего, полностью подчиняясь этим законам и правилам. Достигнув банных помещений, парень снял с себя все эти слои дешёвой, жёсткой на ощупь, ткани, и встал в углу, набирая черпаком воду из медного тазика, и обливая себя с ног до головы. — Тэхён-а, поторопись. - услышал он голос наставника храма через пару минут. Омега считал этого человека отцом, доверял ему во всём, и именно к нему приходил за советами, когда юную душу терзали какие-нибудь сомнения. — Конечно, отец. - отвечает Тэхён. Он вытирает воду со своего тела полотенцем, натягивая на себя вновь все одежды, идеально скрывающие всё, кроме пронзительных карих глаз, и выходит из купальни. Мужчина в возрасте, который ждал его снаружи, одобрительно кивает. — Ты прекрасен сегодня, Тэхён. Господин Ли счастлив, что именно ты будешь его супругом. Тэхён пытается улыбнуться на это, но чувствует, как напряжение растёт внутри него. Он не знал этого господина Ли, омега даже не слышал о нём до того разговора неделю назад, когда ему сообщили о помолвке. Но парень был слишком предан этому месту и этим людям, чтобы отказаться от своей обязанности. То, что было дальше, он помнит словно в тумане. Во время церемонии в зал внезапно ворвались вооружённые люди в кожаных доспехах, с гербов в виде орла на щитах и броне. Люди императора Чон. Все в их небольшом поселении знали, что Чон Чонгук, недавно захвативший столицу их государства, скоро придёт и сюда - но, как это обычно бывает, никто не был готов. Тэхён показался людям императора Чон красивым, экзотическим, поэтому они, не долго думая, схватили его с парочкой других омег, и затолкали в корабль. Двое суток они плыли через море к столице империи Чон, и когда всё же прибыли, управляющий гарема, милый омега по имени Сокджин, отобрал среди десяти парней и двух девушек только троих. Тэхёна, Хёрин, и какого-то ещё парня, который умер через несколько дней. Хёрин не была интересна Чонгуку, поэтому Тэхён сразу привлёк внимание повелителя. Все в гареме завидовали омеге, когда того очередной раз задаривал украшениями и сладостями император. Со временем Тэхён сам стал проявлять симпатию к Чонгуку, привыкая к нему, даже будто начиная любить. Их путь к счастью был долгим. Тэхёну пришлось изменить религию, отречься от своих богов в угоду богам его нового государства. Омега пережил три беременности, одна из которых закончилась выкидышем. Он несколько раз становился жертвой покушений, его пытались отравить как минимум два раза. Тэхён убил впервые ради Чонгука. И всё ради того, чтобы этот альфа в итоге нарушил придуманный самим же собой обет, данный пред алтарём.

***

Тэхён сидел на полу ещё некоторое время. То ли час, то ли два, он сам не считал. За окном уже потемнело, и глядя на это омега почувствовал внезапное желание увидеть своих детей. Субин и Ёниль были его гордостью, его радостью. Каждого из них он вынашивал под своим сердцем по девять месяцев, каждому без раздумий отдавал себя всего. Пожалуйста, только Чонгука он любил больше, чем своих детей. Он встал на дрожащие ноги, которые затекли от долгого сидения в одной позе на твёрдом каменном полу, поправил свои одежды, привёл волосы в относительный порядок ловкими движениями руки, и вышел из покоев. — Ваша светлость, ваше высочество. - сразу услышал он голос той самой служанки, которая до этого звала его, преследуя по коридору. - Выпейте воды, вам станет легче. Она протянула ему посудину с водой. Недолго думая, омега потянулся за чашей, однако когда он уже поднёс керамический ободок к губам, воду внезапно вырвали у него, хватая за запястье. Чаша упала, и вода разлилась пол их ногами. Служанка мгновенно опустила голову, и побежала за тряпкой, а Тэхён замер, не решаясь даже дышать. Знакомый терпкий аромат заставил омегу замереть. Чонгук всё ещё держал своего супруга за руку, и спустя пару долгих молчаливых секунд потащил того за собой обратно в покои, из которых Тэхён недавно вышел. — Ты вообще думаешь своей головой? - сразу же спрашивает альфа, как только дверь за ними закрывается. - А если бы вода была отравлена? — Что.. Да как тебе вообще могло прийти такое в голову? - омега вырывается из крепкой хватки. - И вообще, что тебе от меня надо? Я не хочу видеть тебя сейчас, я... — Тэхён, послушай. Нам надо поговорить, алмаз. Алмаз. Чонгук называл так только Тэхёна, говоря что омега напоминает ему этот прекрасный, невинный, прозрачный камень. Тэхён тогда смеялся, что не такой уж он и невинный, раз носит под сердцем их ребёнка. — Не называй меня так. Небось омегу того тоже как-то красиво называл, да? Супруг императора устраивается на своём диване, что отделан шёлком, и утыкается взглядом в своего альфу. — Тэхён, не говори глупости. Я люблю только тебя, и не спал ни с кем кроме. - говорит мужчина возле двери, потирая переносицу. Да, стоило сразу всё объяснить супругу - тогда он бы избежал всего этого шоу. — Не спал?! - омега мгновенно взрывается вновь, вскочив с дивана. - А этот омега из гарема просто решил посидеть у тебя? Рядом с голым тобой! — Я не был голый... — Да, ты был только в штанах. Это ситуацию лучше не делает. - Тэхён произносит эти слова, и отворачивается от императора, чувствуя как мелко дрожат руки. — А тебе послушай меня, истеричка. - альфа поднимает руку, останавливая омегу, когда тот вновь собирается начать на него кричать. - Я позвал его к себе, потому что Чимин самый тихий омега в гареме. До меня дошли слухи, что где-то в последней доставкой омег на борт, а после и во дворец, пробрались какие-то специально обучение воины. И чтобы не привлекать внимание, я позвал к себе самого тихого омегу, и расспросил его якобы невзначай. Тэхён молчал, не зная что сказать. Он чувствовал смесь эмоций. Недоверие, ярость, немного облегчения. История звучала невероятно, но омега слишком сильно хотел верить в это, хотел чтобы это было правдой. Он не хотел разочаровываться в себе, в своей любви, в своей жизни. — Почему ты на сказал сразу, Чонгук? - тихий вопрос, произнесённый едва различимым шёпотом, заставляет Чонгука опустить взгляд. Тэхён чувствует себя так, будто перед ним не император могущественного государства, а провинившийся ребёнок. У из старшего сына, Субина, был прямо такой же взгляд, когда он понимал что его ловили на горячем. — Я не хотел чтобы ты.. переживал. - отвечает Чонгук. - Не думал, что тебе мгновенно доложит кто-то об этом, хотел быстро решить проблему и всё. Омега опускается на мягкие подушки вновь, вздыхая тяжело. Император всегда был таким. Пусть для всего мира он был жестоким правителем, Тэхён не раз видел его настоящего. — Добился своего? Ох, ну вот так я совсем не нервничал. - с сарказмом произносит омега. Чонгук стоит и понимает, что впереди его ждут долгие часы извинений за своё поведение. Пусть гордость стояла на пути, своего алмаза он любил больше, чем переживал о статусе и положение.

***

Через несколько дней вскрылось то, что кто-то в гареме и правда готовил бунт, пробравшись намеренно туда, в самое сердце дворца. Тэхён понимал теперь, что Чонгук не врал ему. О том, что он лично после того разговора у себя в покоях пошёл, и обнюхал Чимина с ног до головы на наличие запаха своего супруга, императору лучше не знать.