Кинктобер 2024

Эйс любил и одновременно ненавидел свои отношения с Изо. Секс со снайпером всегда был о чем-то на грани. Обычно это была боль, которая примешивалась к удовольствию. Это всегда было о потере контроля. Но иногда, как сегодня, это было больше, чем просто отказ от контроля. Было темно и тихо. Изо и раньше уговаривал Эйса отказаться от одного из своих органов чувств. Он в первый раз взял два одновременно. Снайпер думал, что полный отказ от бдительности может быть пугающим, поэтому трижды убедился, что Эйс помнит стоп-сигналы. Но это не было пугающе. Было… спокойно. Никаких звуков. Никакого цвета. Единственная информация, которая поступала в его мозг, была от его кожи и носа. Это была мягкая ткань кимоно Изо, на чьих коленях сейчас лежала голова Эйса. Гладкие доски, на которых он сидел. Приятный запах парфюма, которым пользовался снайпер. И… ошейник на его шее, шнур от которого, как знал юноша, был привязан к запястью Изо. Эйс нервно сглотнул. Он немного ненавидел свой мозг в этой ситуации так же, как часть его хотела ненавидеть Изо. Снайпер, очевидно, хотел убедиться, что Эйсу «комфортно», поэтому ему нужно было просидеть так некоторое время, прежде чем они на самом деле что-то сделают. К тому же, Изо нужно было закончить работу с документами своего подразделения. Это был не первый раз, когда Изо заполнял свои документы, оставив Эйса в сомнительном или крайне компрометирующем положении. Однако это всегда сопровождалось запертой дверью, так что никто бы их не прервал и ничего не увидел. Однако обычно Эйс мог слышать скрип ручки по бумаге. Сейчас единственное, что он мог слышать, это его мысли. И его глупый мозг решил, что ему очень комфортно, что было хорошо, и что он все еще очень возбужден, несмотря на свое положение, что было не очень хорошо, потому что Изо не любил, когда Эйс «развлекался сам». Дыхание логии стало тяжелее, но это не особенно помогало, потому что теперь его обострившееся обоняние с особой остротой улавливало парфюм и уникальный запах косметики и ткани гейши. Он чувствовал себя так безопасно в этой тишине, на коленях у его данны, что просто не мог придумать ни одной разумной причины не быть уязвимым и возбужденным в этот момент. Отсутствие возможности нормально ощущать время тоже не помогало. Казалось, прошли часы, но скорее всего не прошло и минуты. Дыхание Эйса было тяжелым, он чувствовал это благодаря ошейнику. Он знал, что, должно быть, создавал много шума. Логии было безумно интересно, сколько на самом деле прошло времени, возможно, Изо уже закончил со своими бумажками и с садистским интересом наблюдает за страданиями парня у его ног. Но второй командир так же не был человеком, который славился терпением. И вскоре он потянулся к своему колом стоящему члену. Эйс уткнулся лбом в ткани в попытке заземлиться. Из-за того, какой чувствительной стала его кожа в попытке компенсировать отсутствие других чувств, прикасаться к себе было почти невыносимо. По крайней мере его ошейник остался неподвижным, за пряжку никто не дернул, а значит, Изо не был против того, что Эйс играет с собой. Парень отчаянно начал надрачивать себе. Это было почти слишком много ощущений, для чего-то столь простого, но его нервы были настолько на пределе, что Эйс хотел поскорее покончить с этим. Единственная связная мысль, которая у него осталась, это держать рот закрытым, Изо бы разозлился, если бы Эйс заслюнявил его кимоно. Портгас, конечно, не продержался долго, его нервы горели, и он просто знал, что сейчас наверняка довольно жалко скулил в своем положении. Когда облегчение наконец пришло и тело Эйса обмякло от этого, Изо наконец воспользовался своей шлейкой и дернул за ошейник. Буквально пара движений, и вот Портгас уже лежит на столе, под кожей спины ощущается холодная древесина. Эйс лишь шире раздвинул ноги, пригласительно заскулив. Он не верил своему голосу сейчас, когда не мог его слышать, но это было и неважно. Его Данна наконец собирался им заняться.