Калина

Холод пробрался в сердце. Противные мурашки быстро пробежали по спине и рукам. Сердце, в котором ютился маленький, теплый огонек надежды, который бабушка долго поддерживала. Проявление сострадания, жалости. Да и вообще, поддержки у Касуми было с детсва было очень мало. Ведь с ведьмой она редко виделась. Будто холодная, ледяная корочка покрывала этот тусклый огонёк любви. Какое-то неприятное чувство поселились в груди. Такое было довольно давно, когда ее подружки не предали её. Такое холодное и одновременно обжигающее чувство, будто камень упал... Что-то отвратительное. Кровь окутала тело девушки. Запах, цвет, вид, ноги стали ватными и не держали. В голове быстро забилось сердце. Его стук больно бил по вискам. Тело пробило мелкая, почти не заметная дрожь. Все стало таким хрупким и вялым, будто от одного лишь прикосновения девушка развалиться, упадёт, получит необъятное количество боли. Старшеклассница упала на жесткую кровать. Она схватилась руками за голову и зажмурилась. Противное чувство разрушил камень, прилетевший в окно. Все чувства будто испарились, потеряли значение. А вот тот, кто это сделал, считайте, потерял жизнь. Общение с людьми для Ёсиды давадось тяжело, но природный дар чудесного обаяния был на максимум. Девушка спешно поправила растрепанные волосы и подошла к окну, открыв его на распашку. —Вам жить надоело? — Грубо бросила Касуми бросая свой грозный взгляд лесных глаз вниз, прямо на... Пятифанова и Бяшу?! Они те, кого она ожидала увидить меньше всего. Девушка нахмурилась и недовольно посмотрела на парней. —Да нет, вроде, жить хотим, —Бяша неловко потёр шею. —Ладно, чего хотели? — Холодно спросила девушка подозрительно смотря на небо. Холод никто не отменял. —Ты это... Домашку сделала? —Рома лукаво улыбнулся. —Вам дать списать? — Медленно, будто издеваюсь произнесла Касуми. Она хитро ухмыльнулась. —Да, пожалуйста. — Синхронно ответили одноклассники. —Ну, так и быть. — Девушка с окна второго этажа кинула им две тетради. По русскому и математике. — завтро в школе верните. Ребята довольно улыбнулись, кивнули и убежали. Конечно, давать списывать новым людям довольно рискованно. Ещё раз рисуют, выкинут... Да, сначало делать, а потом думать для Касуми привычно. Но догонять их довольно глупо. Идиотская черта характера... Ёсида сжала кулаки и молча села на кровать. Что-ж, как говорится, музыка расслабляет. Она достала гитару, настроила её на слух и достала лист и карандаш. Прошёл час. Желудок в пятый раз спел свою чудесную песню. Взгляд упал на окно. Осенний лес. Из за света, было видно каждую пылинку, что витала в воздухе. Пришлось отложить музыку и идти на кухню. Родители явно ушли на работу. А что-же с бабушкой?.. Заходить в её комнату не хотелось. Мама и папа должны сами разобраться с ведьмой. Быстрая дрожь пробежала по телу. Окно на кухне оказалось открытым. Ледяной ветер быстро качал полу-прозрачные шторы. Холод коснулся и Касуми. Она вздрогнула и принялась шариться в холодильнике. Ничего съестного там не оказалось, пришлось готовить самой. Аромат чая и яичницы разлетелся по всей кухне. Лишь холодный ветер дул по темно-дубовому полу. Обои со странными узорами остались с самого первого ремонта этого домика. Старая люстра изредко покачивалась из стороны в сторону, слабо освещая старинную кухоньку. Такая же старая полусгнившая мебель, которую родители ещё по приезду обещали поменять. В скрытых углах и щелях от людских глаз мирно лежали большие слои серой пыли. Когда-то здесь протекла крыша, конечно, перед продажей сделали ремонт, но запах сырости остался и сейчас. В голову ударили детские воспоминания. Когда-то, Касуми ездила в Россию, но не надолго. Лишь на неделю. Тогда она жила в старенькое квартирке. С тем самым красным бабушкиным ковром, скрипучей раскладушкой, неизвестным растениями на подоконнике и всякими деревянными ветринами с кучей хлама. °°° Тогда солнце светило ярко, было около семи утра. Нежные лучики аккуратно будили спящую девочку. Она недовольно поморщилась, но открыла зеленые глаза. Чёрные волосы были разбросаны по всей, некогда белой, подушке. Сейчас она покрылась жёлтыми пятнами неизвестного происхождения. Маленькая Касуми поставила босые ножки на прохладный пол и потопала на кухню. Там её ждала мама. —Кас, встала? Давай кушай и иди погуляй. — Холодно и хрипло ответила женщина и достала пачку сигарет. Касуми недоверчиво посмотрела на маму, ещё не зная что в шестнадцать тоже будет курить. После долгой трапезы, японка отправилась на улицу. На выходе из квартиры, девочку встретил холодный подъезд, в котором пахло какой-то едой. Через высокие окна подъезда были видны синие стены, которые немного давили на Касуми. Каждый её шаг раздовался громким топотом. Девочка с необычной внешностью для русских детей и их родителей вызвала некое отвращение. Чёрные длинные волосы, белые чистые чулочки, тонкие длинные пальцы, гладкая идеальная кожа, белая футболка с каким-то рисунком и чёрная юбка. «Это ещё кто такая?», «Впервые вижу!», «Фу, какая страшная», «И куда только смотрят родители ?», «Она такая странная!» - Шёпот и хихиканье разлетелись по всей старой ржавой площадке. Тогда Касуми поняла, что здесь ей не рады. Она грозно нахмурилась, как это обычно делал отец, когда был зол. Она так же хотела накричать, как мама и ударить, как папа. Но она - маленький ребёнок, для которого без родителей было опасно оставаться. Её могли в любом месте зарезать, и никто ничего не сделает. Все, что она тогда могла сделать - это расплакаться и убежать. Что Касуми, соответственно и сделала. Вернувшись домой, через старый подъезд, девочка пожаловалась матери, но та лишь строго посмотрела на дочь. —Ты должна к этому привыкнуть. Не всем тебя любить. Слезы - это признак слабости, ты же не хочешь быть слабой? Вот иди умойся и забудь. Не раздувай из этого драму, — Сакура презрительно посмотрела на Касуми и подтолкнула её к ванной. °°° Девушка встряхнула головой. В дверь кто-то постучался. Кого могло принести в такой час? А действительно, сейчас... Десять часов вечера! Ёсида полностью откинула мысль о родителях. А вдруг это те зверо-люди со своим "хозяином"? А вдруг это вообще её брат? Но он мертв... Касуми нерешительно подошла к двери и приоткрыла её. Там стояла недовольные Сакура и Аки. —Ещё бы медленнее открывала. — Мужчина закатил глаза и вошёл в свои владения. —Извините, я спускалась со второго этажа... — Касуми устало прикрыла глаза и виновата о посмотрела на родителей. — Хотите... Чай? —Ёсида от растерянности и холодного взгляда забыла как сказать "чай". —Нет. Я не хочу вообще прикасаться к тому, что сделала ты. — Будто воткнув нож в живот дочери, произнёс Аки. — А ты уроки сделала? — Хрипло спросил отец и свысока посмотрел на дочь. —Да, конечно. — Касуми улыбнулась. Она никогда не получала похвалу от своих родителей. Сакура и Аки всегда игнорировали все достижение и она чаще слышала как она им ненужна. Японка вновь вспомнила то, как бездумно отдала две тетради. —Ага. — Отмахнулся Ёсид и ушёл на кухню. —Аки! Сюда подойди. — Воскликнула Сакура, выходя из комнаты бабушки. Касуми сразу поняла. Она все таки умерла?.. Как так?.. Девушка хотела плакать, но ни одна слеза не упала. «Слезы - слабость» — Вспомнилось ей. Душевная боль рвала Касуми изнутри. Такое она испытывала лишь тогда, когда потеряла брата. Будто тяжёлый камень упал где-то в глубине души, будто недавно свеже-зелёная трава завяла. Сильное опустошение поглощало старшеклассницу. Словно кто-то невидимый с головой обнял её, скрывая от внешнего мира. Все звуки казались такими тихими, размытыми. Всё осталось на заднем плане. Сейчас лишь она одна, стоит одна во тьме. В такой чёрной, липкой, вязкой, тягучей, противной. Это одиночество разъедало, как токсичный яд. Медленно, больно, нанося сильную душевную боль. Все чувства как по щелчку изчезли. Просто Касуми. Обычная Касуми. Самая простая девушка. Но кое-чем она отличается - одиночеством. Все общаются, разговаривают с по настоящему ценными им людьми. И лишь она говорит с теми, кого знает не больше одного дня. Говорит, но не хочет. Слушает, но не слышит. Один холодный ветер задувает в дырявую душу, котрая гниёт с каждой минутой. Навряд ли она почувствует былое, хотя бы мимолетное счастье. Услышит голос брата, увидит его лицо, черты которого с каждым днем становились все размытие. Теперь нет и бабушки. Скоро на кладбище, среди серых могил будет одна такая же неприметная могилка: Анада Ёсида. 1899-1998. Ей бы исполнилось сто лет... И зачем теперь жить? Смысла нет... Нет, смысл, конечно, есть всегда. Но все они настолько ничтожны и бесполезны, что жить хочется с каждым разом всё меньше и меньше. Теперь вычеркиваем Анаду. Больше Касуми её не увидит. Стоит ли закрыть свое сердце внешнему миру? Остаться одной? Одной... Будто пробуя на вкус это слово, мысли заполнились этим словом. По сути, Ёсида была всегда одна, до шести лет. Бабушка, может и была, но лишь дома. Они видились раз в месяц. У неё нет друзей, только знакомые. А родители? Родство ещё не делает нас семьёй.