cause I’m about to take you back to church

-Пап, я дома! — кричит Джисон из прихожей и кидает рюкзак на пол, сразу же стягивая с себя кожанку и надоевшие за день кеды. Быстро проходит в гостиную и видит там отца. И чертового Ли Минхо. Минхо — лучший друг Чана, отца Хана, который для своих тридцати девяти, что в представлении Джисона было уже глубокой старостью, выглядел через чур красиво, горячо и привлекательно. Каждый раз, видя его у себя дома, в неизменной чёрной рубашке и таком же галстуке, у Джисона гормонами срывало крышу и хотелось лишь одного — сорваться к нему совсем близко, притянуть к себе за чёртов галстук и глубоко, жадно целоватьцеловатьцеловать. Но Минхо всё ещё был лучшим другом его отца, всё ещё был старше на семнадцать лет и просто был. А потому и на этот раз Джисон просто закрыл глаза на мгновение, глубоко вздохнул, и прошёл в гостиную со спокойной улыбкой на лице. -Привет, пап. Господин Ли, добрый день, — он поклонился и сел на высокий барный стул на кухне, подогнув под себя ногу. Минхо помахал ему рукой в ответ, отчего сердце Джисона зашлось в быстрой дрожи, пропуская удар за ударом. -Привет, Джи, — Чан подошёл ближе и потрепал сына по волосам, отчего Хан недовольно нахмурился, но руку отца не сбросил, позволяя тискать себя, словно мягкую игрушку. Минхо растянул губы в ухмылке, с ног до головы осматривая открывшуюся перед ним картину: Джисон, недовольно поджавший пухлые губы, в узких чёрных джинсах, пушистом мягком свитере, с мягкими кудряшками, спадающими на симпатичное лицо с до безумия милыми щёчками. А, ну и Чан, заобнимавший сына. -Пап, я понял, что ты без ума от меня, пусти пожалуйста, — Хан натурально захныкал, пытаясь оттолкнуть отца. — По какому поводу общий сход стариков? Минхо усмехнулся и цокнул языком якобы недовольно, склонив голову набок. Джисон показал ему язык и вновь посмотрел на отца. -Вообще-то, если ты еще не забыл, но у меня День рождения скоро, — Джисон пробубнил под нос что-то похожее на «хрен про такое забудешь», за что получил слишком уж слабый и игривый удар по плечу, — и мы с Минхо хотим его отметить. Точнее, пригласить друзей и посидеть у нас дома. Джисон кивнул, в голове уже представляя, как будет всеми силами избегать Минхо на вечеринке, дабы не столкнуться с ним и не натворить глупостей. Например, не запереться в туалете и не подрочить прямо посреди праздника. Или не перепить и не полезть целоваться, заставляя своего лучшего друга разгребать этот феерический пиздец. -Кстати, можешь пригласить Феликса, — «а я без него и не вывезу» хотелось ответить, но на деле Хан просто кивнул. И через секунду скрылся за дверьми своей комнаты. Телефон, знакомый контакт, кнопка «позвонить» и самая часто звучащая фраза в их диалоге. -Ликс, это пиздец… А, ну и заёбанный вздох на том конце провода. *** -Ликс… А ты, ну… Уверен, что это хорошая идея? — Джисон скептически поднял бровь, оглядывая себя в зеркале уже раз пятнадцатый: практически прозрачная майка-сетка, не скрывающая совсем ничего, пиджак сверху, не спасающий положение вообще от слова совсем и кожанные, обтягивающие где надо и не надо чёрные штаны. — Я как будто не к папе на День рождения собрался, а на блядки… -Уверен, блять. Джи, не ссы. Мы с тобой вместе так разрядились, если что, скажем, что мода сейчас такая, — Феликс рассмеялся, указывая Хану на свой прикид: похожая полупрозрачная майка, больше похожая на кроп-топ, чёрная, с каким-то полувырезом в районе груди-ключиц, и чёрные классические, отменно обтягивающие, штаны. Хан усмехается, подходит к Феликсу со спины, кладёт голову на его плечо, а ладони с громким хлопком приземляются на округлые ягодицы лучшего друга, так там и оставаясь. -Меня-то понятно, зачем ты так вырядил. А сам-то нахрена разоделся? — интересуется Джисон. -Да так… — Ли оборачивается лицом к лучшему другу и склоняет голову вбок, — неважно. Готов? Хан оставляет на пухлых губах лучшего друга тёплый, совсем недолгий поцелуй, и отстраняется. -Всегда готов, — и выходит из комнаты. *** Внизу сумеречно, не темно и не светло, и всё происходящее похоже на какую-то сборку местной городской элиты. Джисон ловко маневрирует между деловыми партнёрами и друзьями отца, сердечно всем кланяясь и здороваясь. Где-то в толпе теряет Феликса, который остановился поздравить Чана. Радуется, что ещё не наткнулся на Минхо, и заходит на кухню налить себе вина. Перегибается через барную стойку, дабы достать нужную бутылку и чувствует, что задницей вполне ощутимо упирается в чьи-то бёдра. В ступоре немного ёрзает и только потом медленно оборачивается. И желает ослепнуть в тот же момент. Потому что задницей он вжимается прямо в пах Ли- я трахну тебя одним взглядом-Минхо. И этот самый Ли Минхо не проявляет никаких эмоций, лишь кладёт ладони на тонкие хановы бёдра и немного отодвигает его от себя. -Осторожнее, крошка Джи. Тут мог оказаться совсем не я, — внутри Хан истошно вопит «Да на кой хер ты ушёл-то?!», но на деле он лишь тяжело сглатывает и кивает, не смея отвести взгляд от Минхо, одетого в излюбленную чёрную рубашку, галстук и классические брюки, идеально подчёркивающие талию, бёдра и, Джисон уверен, зад. Минхо улыбается, треплет Хана по кудряшкам и выходит с кухни. Джисон залпом выпивает весь бокал, немного морщится и достаёт из кармана телефон. Кому: дурашка с веснушками Ликс, не теряй меня, я в ахуе, пошёл курить Кидает телефон обратно в карман и вновь лавирует меж кучи людей, не переставая сгибаться в поклонах и залетает в первую попавшуюся комнату. Не глядя закрывает дверь, достаёт пачку сигарет из кармана пиджака, поджигает и поднимает взгляд только после первой затяжки. -Блять… — истерический смешок вырывается изо рта вместе с дымом, когда перед ним вновь оказываются знакомые кошачьи глаза с хитрыми бликами и острая ухмылка. — Господин Ли, вы следите за мной? — новая затяжка. -Нет, крошка Джи. Нас судьба сталкивает, — и говорит Минхо всё это с таким спокойным лицом, что Хан давится выдыхаемым паром. -И я, конечно, не стукач, но отец-то в курсе твоих вредных привычек? — скептически поднимает бровь. Джисон бросает короткое «В курсе», отмахиваясь, и докуривает сигарету, бросая ее вниз с окна. -Грешишь, крошка Джи. Хан вопросительно выгибает бровь. -В таком наряде, который ни черта не скрывает. Так бессовестно вжимался своей задницей в мой пах, ёрзал, заставляя меня сохранять остатки собственного самообладния, которого и так не осталось. Я замечал все твои голодные, жадные взгляды, когда ты видел меня. Замечал, как ты смотришь на мои губы, кусая свои. Замечал, как ты рассматривал моё тело, заостряя внимание на бёдрах. Замечал, как сбивается твоё дыхание, стоит мне подойти ближе. Минхо делает несколько шагов вперёд, и дыхание Хана предательски становится неровным, подтверждая всё сказанное. -Расскажи мне о своих грехах, малыш, — Минхо подходит совсем близко, стоит всего в паре сантиметров от дрожащего тела, — какой из них был худшим? — проводит пальцем по подбородку и усмехается. — О чём ты думал, когда запирался в своей комнате? Джисон дрожаще выдыхает, чувствуя чужие руки на своём теле и шлёт всё к черту. -Вы нравитесь мне слишком давно, Господин Ли. Я уже не помню, сколько лет я мечтаю почувствовать ваши губы на своих, — Минхо придвигается ещё ближе. — Не помню, как давно желаю оказаться под вами и стонать ваше имя. Не вспомню, как давно стираю ладони, дроча на ваш образ в этих чёртовых классических костюмах. Не помню, сколько раз хотел, чтобы моё тело было покрыто вашими укусами. Не помню, как давно стал трахать себя резиновым членом, выстанывая «Папочка», представляя, что это вы, — рука Минхо скользит по Джисоновой талии. — Не вспомню, как давно хочу быть только вашим. Вся напускная уверенность Хана растворяется, стоит только руке Минхо заскользить вверх-вниз по его талии и спине, его телу оказаться совсем непозволительно близко, а горячему дыханию обжечь губы. Джисон чувствует, что превращается в скулящее нечто, требующее внимание. -Поцелуй меня, пожалуйста, Минхо, я… — бормочет Джисон, переходит на «ты» так резко, цепляясь руками за лацканы чужого пиджака. Его голос звучит так мягко-плаксиво, так сладко, что Минхо всё сложнее держать себя в руках. Он неровно выдыхает, и Джисон, который максимально приблизился к его лицу, чувствует горячее дыхание на своих губах. Хан облизывает пересохшие уста, взгляд Минхо цепляется за чужой влажный язык. В следующую секунду Джисон забывает, как дышать. Губы Минхо обрушиваются на него пожаром, они горячие и сладкие, сминают хановы так приятно и правильно, что в ушах звенит от удовольствия. Он стонет в поцелуй и неуверенно отвечает. Наматывает ненавистный галстук на кулак, тянет к себе ещё ближе и приоткрывает рот в тихом стоне, чем Минхо сразу же пользуется. Проникает языком в чужой рот, обводит зубы, едва касается ханова, и Джисон, с тихим мурчанием, касается языком Минхо в ответ. Минхо буквально рычит и сжимает ладони на тонкой талии, вжимает в себя максимально близко, потирается пахом о пах, заставляет Джисона прервать поцелуй и откинуть голову, делая шею доступной. Минхо хватает его за волосы на затылке и цепляется губами в открытую нежную кожу. Сначала мягко сминает, едва незаметными поцелуями-бабочками покрывает, затем смелеет, стоит услышать тихий неровный выдох, — и слегка прикусывает места соединения челюсти с шеей, опускается осторожными покусываями ниже и ниже, слушая тихие всхлипы, лижет выступающие ключицы, грубо засасывает кожу, покрывая красными пятнышками, которые к утру уже посинеют, и слышит первое осторожное «П-папочка» в ответ на свои действия. -Блять, — Минхо отстраняется и смотрим на Хана голодным, жадным взглядом, — раздевайся. И на кровать. Быстро. Джисон тяжело сглатывает, смаргивает дымку с глаз, и трясущимися от возбуждения руками стягивает с себя кожаные штаны, практически разрывает грёбанную майку и кидает на пол пиджак, рядом с которым остаётся лежать и нижнее бельё. На кровать, в коленно-локтевую, прогибается в спине, демонстрирует всего себя, предлагает так открыто и чуть не скулит, когда слышит за спиной тяжёлый выдох сквозь зубы и чувствует позади себя крепкое тело и горячие ладони, схватившие жадно за округлые половинки. -Твою мать, крошка. Посмотри, — всё ещё одетый Минхо толкается пахом в шикарную задницу, позволяя почувствовать то, насколько твёрд его член в брюках, — посмотри, что ты со мной делаешь. Джисон разрушенно стонет, подаваясь бёдрами назад, желает ощутить больше, ближе, глубже. Но Минхо с наглой, уверенной усмешкой на красивых губах отстраняется совсем немного, да так, чтобы Хан при этом достать не мог. Покрывает поцелуями затылок, выступающие лопатки, гибкую спину и чёртовы ямочки Венеры, прежде чем достать из прикроватной тумбочки бутылёк смазки. -Не так быстро, крошка, — Минхо гладит хановы ягодицы, — ходил в душ сегодня? -Д-да… Я… растягивал себя, — Джисон смущённо вздыхает и утыкается покрасневшим лицом в груду подушек перед собой. -Какой хороший мальчик. Готовил себя для моего члена? Минхо не дожидается ответа — широко лижет сжавшуюся дырочку, слышит удивлённый вскрик, усмехается и не отступает. Обводит сфинктер, причмокивает, наслаждается тихим хныканьем под собой и проталкивает язык дальше. Буквально поедает Джисона, как самую вкусную сладость. Джисон же разваливается на части — стонет громко-сладко, сжимает под собой простыни, подаётся навстречу горячему языку. Заводит руку за спину и прижимает Минхо ближе за затылок, и скулитскулитскулит. -Крошка Джи, какой же ты, блять, сладкий, весь, — рычит Минхо и раскрывает бутылёк с вишнёвой смазкой. Греет её между пальцев. Вставляет сразу два. Хана аж подбрасывает от неожиданности, но не от боли. Минхо даёт лишь несколько секунд, чтобы привыкнуть и сразу начинает двигаться, попадая по простате спустя несколько коротких, точных, выверенных движений. Джисон закусывает губу в попытках не застонать, но проваливается сразу же, самостоятельно насаживаясь на тонкие, длинные пальцы. -Повернись. Я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь рассыпаться на части. Хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь подо мной, с моим членом в заднице и с моим именем на губах. Джисон — воплощение покорности. Он выполняет не просьбу — приказ — сразу же, как его слышит. Ложиться на спину, сгинает ноги в коленях и разводит их шире. Тянется к Минхо за поцелуем и получает его. Капризно скулит, дёргая его за рубашку — и получает то, чего хотел после ещё одного жалобного «папочка». Теперь и мужчина перед ним полностью обнажён, и подставляет головку крупного, достаточно длинного члена к разработанному входу. -Минхо, блять, пожалу… — скомканная просьба обрывается громким стоном, когда член наполовину входит, и Хан зажмуривается. Минхо ждёт пару минут, и начинает двигаться только тогда, когда слышит тихое «Я в порядке» от парня под ним. Минхо сразу, без промедлений берёт быстрый и жёсткий темп, закидывает одну ногу Джисона на своё плечо и не даёт ни секунды на передышку, берёт всё и сразу, потому что выдержка ни к чёрту, когда тот, о ком ты мечтал уже года 3, наконец-то скулит твоё имя. Руки грубо исследуют бёдра, впалый живот, щекочут чувствительные соски и затем Минхо накрывает один из них губами. Хан выгибается навстречу приятным ощущениям, грубым толчкам, трётся своим членом о пресс Минхо, ладони крепко держатся за его плечи, а ногти — оставляют царапины. -Папочка, пожалуйста, — по щекам текут слёзы. — Я так близко, так близко…. — Джисон рассыпается в объятиях, скулит на ультразвуке, когда чувствует руку на своём члене, уверенными движениями скользяющую по всей длине, так правильно сжимающую головку и задевающую уздечку. Хватает лишь пары слишком правильных движений, чтобы с громким, хриплым стоном кончить на собственный живот. -Вот так, крошка Джи. Так хорошо постарался для меня. Ты, блять, самый красивый, кого я только видел. Я никого, блять, так не хотел, как тебя, — рычит Минхо и делает всего несколько финальных толчков, прежде чем кончить глубоко внутрь Джисона. Пока Хан после лучшего секса в своей жизни лежит на груди Минхо и улыбается, рисуя на ней пальцами непонятные узоры, в зале, где полно гостей, Феликс сладко целует отца своего лучшего друга.