Что ты думал когда умирал ?

Вы видели смерть? Нет? А капрал видел. И очень много. Множество раз хотелось выколоть глаза, которые видели весь этот ужас. Хочешь плакать, но уже не можешь — настолько ты эмоционально истощён. На лице уже давно застыла каменная маска безразличия. Все яркие и хорошие эмоции отошли на задний план, если совсем не пропали. Его глаза опустели, словно никогда и не было там этой искры чувств. Мир стал полностью серым и бесцветным. Ничего уже, казалось, не смогло бы его порадовать, вывести на эмоции и… влюбить? Да. Как же он тогда ошибался. Эти зелёные, словно два изумруда, глаза, в которых горели искорки, и яркая, ослепительная улыбка. Эти решимость и непоколебимость. Эти надежда и вера в людей. Всего этого у капрала никогда не было. Да, это было неприятно осознавать. Каждая улыбка… Нет, каждое слово и взгляд отдавались частым сердцебиением и сбитым дыханием. Чем больше времени Леви проводил с ним, тем больше всё в нём вспыхивало новыми чувствами, каких он прежде не испытывал. Сначала он не обращал внимания, потом это уже начинало раздражать. Раздражало то, что он не мог страстно поцеловать, упасть в его объятия, когда ему тяжело или без причины, просто так, почувствовать его тепло. Иногда хотелось просто схватить его за руку, отвести в какой-нибудь тёмный переулок, чтобы никто их не видел, прижать к стене и… Нет. Он не мог. Капрал ни за что не хотел увидеть в его глазах отвращение и презрение в свою сторону. Этого он просто не переживёт. Хотелось, чтобы он всегда смотрел на него с уважением и любовью. Любовь? Капрал никогда этого не признавал. Он даже не думал в этом ключе. Он всегда был отвергнутым. Думал… Хотя нет. Просто знал, что его скверный характер, безразличность и жестокость никто не полюбит. Этого даже в самых радостных мыслях и снах представить было практически невозможно. Но всё же где-то в самой глубине сердца он хранил надежду на эту любовь. И ему хоть один раз повезло.

***

Как же всё это осточертело! Эта фраза, наверное, шла нога в ногу с капралом как минимум большую часть его жизни, если не всю. Да, это было очень пессимистично, но капралу было всё равно. Ему и впрямь надоедала это беспомощность, которая следовала за ним по пятам. Ей было плевать, что он являлся «сильнейшим оружием человечества», как, в принципе, и судьбе вместе с удачей. Она много где проявлялась в его жизни, и очень часто в самые ненужные моменты. Капралу только осталось смириться с этим. Но, всё же, как же было от этого плохо. И беспомощность выражалась не только в невозможности кого-то спасти из своих близких и товарищей, но и в чувствах и способах их выражать. И поэтому Леви уже битый час сидел и думал как признаться Эрену в любви, попутно готовя себя к самому худшему исходу. Мысли не лезли в голову, а вся его решимость решила взять отпуск и оставила хозяина на произвол судьбы. Он нервно постукивал по столу и кусал в кровь губы, но лицо практически не выражало его нервозность. Не выдержав, он с яростью ударил по столу. Стол из дорогой древесины жалобно скрипнул, жалобно покачнувшись; чернильница перевернулась, пачкая листки бумаги и стекая каплями вниз. — Чёрт! Злобно прошипел капрал и махнул рукой. Всё. Ему похуй нет, что Эрен ответит ему на признание. Он быстро собрал испачканные листы и поставил чернильницу на место, размышляя о том, как объяснить это Эрвину и найти новый стол, но мысли его возвращались к Эрену. Закончив, он накинул верхнюю одежду с эмблемой разведки и беглым взглядом осмотрел себя в зеркале. Вроде выглядит он неплохо, так что можно идти. Чуть ли не с ноги открыв дверь, он вышел из кабинета. Сердце бешено стучало, а руки сложенные за спиной подёргивались от перевозбуждения, но лицо всё же оставалось непроницаемым и даже немного устрашающим. Легионеры, встречающиеся ему на пути, пугались его и поспешно уходили. Капитан просто не обращал на них внимания, сосредоточившись на дороге и думая, где же Эрен может быть, одновременно молясь, чтобы тот был один. Поблуждав по коридорам, он вышел на улицу и судорожно вздохнул. Всё ещё прохладный ветерок возвращал помутнившийся рассудок. Мысли постепенно стали принимать более ясную картину. Он будто бы и не мужчина, которому уже за тридцать, а маленькая девочка, которая собирается признаваться в любви. Но переживать было над чем. Большая разница в возрасте давала о себе знать, и Эрен мог посчитать его сумасшедшим, и от осознания этого становилось хуже. Капрал сделал глубокий вдох и сжал кулаки, на коже ладоней показались розовые полумесяцы от ногтей. Он пошёл дальше, пытаясь отогнать плохие мысли и сосредоточиться. Леви посмотрел под ноги, как будто ища там подсказку о том, как ему действовать дальше. Яркая изумрудно-зелёная трава, прямо как его глаза… Он и правда постепенно сходит с ума от этих чувств. Сосредоточенный на своих мыслях и пиливший бедную траву грозным взглядом, капрал не заметил, как к нему подошёл человек и дотронулся до его плеча. Явно не ожидавший этого Леви вздрогнул и резко обернулся. Тело как будто прошибло сильным электрическим разрядом, и оно окаменело. Сердце ушло куда-то в пятки, из лёгких вышел весь воздух, заставляя задуматься то ли от нехватка воздуха, то ли от переизбытка чувств. Глаза забегали не в силах зацепится за что-то конкретное. Каменная маска дала трещину. Эрен. Это был он. Удивлёнными и слегка потерянными глазами смотрящий на него. Остановившееся сердце забилось в бешенном темпе, в голову придательски ничего не лезло, а маска безразличия дала ещё одну трещину. — Капрал? Это слово вибрацией прошлось по всему его телу. Как же он по нему скучал, хоть они и виделись совсем недавно. Признание в любви крутилось на языке, но никак не получалось сказать эти чёртовы три слова. Леви в глубине души выл и крушил от этой ситуации. Повисло гнетущие молчание. Эрен замялся и переспросил: — Капрал, с вами всё в порядке? «Я больше не выдержу.» Это была последняя мысль капрала перед переломным моментом. Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза. Эрен вздрогнул. Все шесть чувств кричали о том, что сейчас что-то будет, что перевернёт его жизнь с ног на голову, и они не ошиблись. Леви, привстав на носки и притянув его голову, оставил лёгкий, но ужасно горячий, долгожданный поцелуй, выражавший весь широкий спектр чувств, которые нельзя объяснить. Те пару секунд казались целой вечностью. Мир потерял свою свою значимость. Остались только два по уши влюблённых человека, которые до последнего не признавали, что нравятся друг другу. Немного отстранившись от столь желанных губ и самого человека, он прошептал: — Я тебя люблю, Эрен, очень. Хоть это и было сказано почти на грани слуха, но для Эрена они были до ужаса громкими, лезущими прямо в самую глубь сердца, словами. Они кричали от тех чувствах, что так долго прятали эти двое. Глаза оттенка грозового неба, выжидающе и с испугом посмотрели на Эрена, явно ожидая срочного ответа, иначе они совсем потеряют хоть какой-то блеск. Атмосфера вокруг них стала до ужаса интимной и смущающей. Эрен покраснел, да и на щеках капрала появился румянец. И наконец-то из рта зеленоглазого вылетели те самые заветные слова: — Я вас тоже, капрал, очень сильно люблю! Ледяная маска рассыпалась в пыль. Леви буквально набросился на Эрена и, повалив его на землю, жадно впился в его губы. Поцелуй был долгим и до жути горячим, было такое ощущение, как будто этот поцелуй решал всю судьбу человечества. Отлипнув от губ Эрена, капрал сразу был заключён в крепкие объятия. Он уткнулся в изгиб шеи, жадно вдыхая запах юношеского тела. Сверху донёсся тихий, слегка смущённый смех. На душе стало спокойно и приятно, как никогда раньше не было. Хотелось, чтобы этот момент длился вечность.

***

Капрал проснулся в холодном поту и слезах. Бедное одеяло лежало скомканным где-то на полу. Подушка же лежала на краю кровати, так и намереваясь повторить судьбу своего друга. Сердце учащённо билось, в глазах помутнело от резкого подьёма. Капрал пытался отдышаться и справиться с неконтролируемой дрожью в руках и льющимися без остановки слезами. Снова кошмар. Когда-то этот момент был самым лучшим в его жизни, но сейчас это просто невыносимый кошмар, преследующий его практически каждую ночь. От этого он просыпался в таком состоянии, под глазами были ужасные синяки, на которые было больно смотреть как окружающим, так и самому себе. Он взял стакан с водой и залпом выпил, пытаясь прогнать липкое, тягучее и неприятное чувство, начинающееся с горла и расходившееся по всему телу. Пару капель упали на простыни, но капрал этого не заметил. В окно настойчиво лезли лучи восходящего солнца. От них немного щипало в глазах. Сегодня он поспал довольно долго. Можно считать рекордом. Обычно ложась в три часа ночи или четыре часа утра, он просыпался ближе к пяти-шесть часам, но сейчас проснулся в семь. Нежиться в кровати не было никакого желания, но подняться с постели с первого раза у него не получилось. Накапливающаяся усталость и стресс уже довольно давно не давали ему функционировать. Встав на ноги, он натянул чёрные облегающие штаны и белую рубашку. Монотонно застёгивая пуговицы, Леви стал постепенно успокаиваться. Пустым взглядом он сверлил стену, как будто хотел проделать в ней дыру. Не было ни желания, ни сил, что-либо делать. Уже всё настолько наскучило и потеряло смысл, что тошнило. Первое и последнее солнце погасло. Настала непроглядная тьма, всепоглощающая ночь. Не подумайте, Леви любил ночь, сумрак, тогда ему было хорошо. Но сейчас это было совсем другое, эта тьма только усугубляла всё. Дарила боль и ненависть, но только не покой. Может потому, что ночь — это то время, когда они были вместе? Было больно. Было больно вспоминать те чаепития, те разговоры. Эти моменты клеймом отпечатались в его памяти. Леви взъерошил волосы, пытаясь отвлечься. Он быстрым шагом прошёл на кухню и стал заваривать чай. Пару раз обойдя стол в середине кухни, он резко, но аккуратно отодвинул стул и присел. Сильный недосып сильно на нём сказывался, отрицать было нельзя. Белая, как смерть, кожа, чёрные круги под глазами, бледные искусанные губы и усталый, безразличный взгляд. Леви тяжело вздохнул и, продвинувшись чуть ближе к столу, он начал размеренно постукивать по дереву незамысловатую песенку. Чайник засвистел, Леви снял его с огня и аккуратно налил в кружку с заваркой кипяток и принялся ждать. Когда приготовление подошло к концу, капрал стал медленно, растягивая удовольствие, пить. Выпив где-то половину, он отложил кружку в сторону, прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. Ничего не хотелось. Леви слишком устал, чтобы жить, но всё же кое-как, да держался. Не без усилия открыв глаза, он начал сверлить взглядом потолок. Сегодня был выходной, так что он был полностью свободен. К сожалению, радости не было от слова совсем. Работа хоть как-то его занимала и отвлекала от мыслей о нём. Из-за этого дом капрала был вытерт до дыр, так что заниматься сейчас уборкой было крайне глупо. Руки чесались что-нибудь сделать, но мозг ставил на это жирный красный крест. Ничего не придумав лучше, Леви отправился в гостиную и, взяв книгу, расположился на диване. Текст перед глазами плыл, и как будто совсем не хотел быть прочитанным. Капрал уже читавший одно предложение уже наверно раз двадцатый, отложил чтиво и посмотрел в окно. Ярко светило солнце, одаревая всех своей ослепительной улыбкой, щебетали птицы и шелестела листва. Дул лёгкий ветерок, на улице стояла просто прекрасная погода, но не для Леви. Поджав губы и подойдя к окну, он задвинул шторы. Где-то так полдня находясь в неком подобии прострации, капрал и не заметил, как наступил вечер. Он даже толком и не поел, всего-лишь перекусив какими-то сухарями и чем-то ещё. Мужчина вновь пошёл на кухню. Немного постояв в дверном проёме, он направился к шкафчикам, находящимися неподалеку от стола. Он присел и дёрнул на себя деревянную дверцу одного из них, она страдальчески заскрипела. Перед глазами капрала предстала картина из множества вплотную жавшихся друг к другу бутылок спиртного. Леви помедлил, находясь в муках выбора, всё же взял парочку бутылок и поставил их на стол. Немного порывшись в другом ящике, он вытащил хрустальный стакан и поставил его неподалёку от спиртного. Откупорив крышку бутылки, он налил янтарную жидкость в стакан и, подняв его на свет, рассматривает мелкие крупицы, осевшие на дне. В груди растеклись чувства отвращения и желания вперемешку. Желание забыться от этого напитка, не вспоминать о былом хотя бы на немного или наоборот погрузиться в этот омут воспоминаний с головой. Леви после некоторых раздумий, залпом выпил содержимое стакана. Оно обожгло горло, наркотиком гуляя по венам, плавя разум, лишая возможности здраво мыслить. Да... Капрал уж точно не мог похвастаться устойчивостью к алкоголю и умением пить. В голове сами по себе стали вырисовываться образы.

***

Луна, белым пятном расположившись на чёрном небе с мириадами звёзд, освещала землю. Мир, как только наступила ночь, погрузился в сон и затих. Но эту идиллию нарушали напившиеся солдаты, празднующие победу. Леви поморщился от вновь донёсшегося смеха и визга. Вот никогда не могут дать ему спокойно насладиться тишиной. Он уже собирался пойти к этим уже совсем распоясавшемся свиньям, чтобы их припугнуть и разогнать по комнатам спать. Но как только он встал, на балкон влетел Эрен. На щеках его играл пьяный румянец, волосы были растрёпаны, рубашка было расстёгнута. Всё вело к тому, что Эрен явно пил, и очень даже много. Он, пошатываясь, подошёл к капралу и, подтянув его к себе, обнял за талию. Леви начал сопротивляться, но это было больше похоже на детское возмущение без капли силы. Эрен на это лишь плавно провёл рукой по спине, пересчитывая позвонки и горячим дыханием опалил ухо. — Капрааал, — промямлил он, пытаясь справиться с постоянно заплетающимся языком. Через пару секунд он с предыханием произнёс: Я вас так люблю, так люблю... — Мелкий, отстань. От тебя за версту перегаром несёт. — Беззлобно буркнул капрал и приобнял его в ответ. Они так простояли где-то несколько минут, прежде чем Леви всё же удалось выбраться из крепких объятий. Эрен недовольно вздохнул и облокотился на перила. Прохладный ветерок немного протрезвил его. Солдат ярко улыбнулся и обратился к капралу: — А вы чего не пьёте? — Отдаю предпочтение чаю. — Капрал скривился, посмотря на неожиданно появившийся у лица бокал со спиртным. — А из-за чего же, позвольте спросить? — Он грустно улыбнулся и посмотрел на небо. — Он мешает думать. — Угрюмо ответил капрал . — Для этого и пьют, милый, — протянул Эрен и посмотрел на алую жидкость в бокале. — Глупо, — ответил капрал, решив не обращать внимания на то, как его назвали. — Согласен... Но всё же имеет место быть. Вы когда-нибудь испытывали желание провалиться в небытие и забыть что-то или кого-то? — с хрипотцой в голосе сказал парень. В его глазах отразилась печаль, а улыбка чуть сползла. Леви только фыркнул и нахмурился. Да. Были и такие моменты, но он от силы пару раз за всю жизнь притронулся к алкоголю. И то это было по принуждению. Алкоголь по его мнению был уж совсем крайним способом, чтобы забыться. — Да. — Его голос ели заметно дрогнул. — Но я никогда в эти моменты не пил алкоголь. — Мммм... — Задумчиво промычал Эрен. — Пусть лучше вы никогда не почувствуете надобность в алкоголе после чей-то смерти.

***

Такое ощущение словно он задыхался. В лёгких катастрафически не хватало воздуха. В глазах всё плыло, а в теле чувствовалась неприятная слабость. Перед его взором появился расплывчатый и такой знакомый силуэт. Капрал, поддавшись навождению, протянул к нему дрожащие руки. Человек напротив медленно подтянул его ладони к себе и поцеловал их на внутреннем сгибе, где находились выпирающие синие вены и... Множество белых шрамов, оставленных от лезвия. — Эрен, Эрен... — Через силу прошептал капрал. Каждое сказанное слово отдавалось болью. — Капрал... — силуэт начал постепенно исчезать. Казалось, ещё немного и сердце не выдержит. — Нет, нет, нет... Эрен! Пожалуйста, не исчезай! Прошу! Я... Я всё сделаю, что только ты пожелаешь! Умоляю, останься! Я исправлюсь, только вернись! Не буду больше на тебя ворчать, буду больше уделять времени. Я всё сделаю. Только не исчезай. Я этого больше не вынесу. Прошу, молю... Эрен!.. — голос срывался и дрожал. Было слишком больно, слишком. По его щекам потекли струйки слёз. — Капрал, — послышался бархатистый голос. — Смиритесь. Меня уже нет.

***

Очнулся Леви где-то ближе к середине ночи. Слёзы текли реками, а дыхание было сбитое. Время пролетело слишком быстро, когда он начинал пить. Это и к лучшему. В груди зияла дыра. Может её и не было видно, но она была уничтожительна. Леви, покачиваясь, поплёлся в зал. Вроде реальность и ощущалась, но он был в пьяном бреду. Посередине большой комнаты висела во всю стену картина. На ней был изображён парень с зелёными глазами. Он был прекрасен, как ни крути. Леви прерывисто вздохнул и, зажмурившись, потёр точку между бровями. Сердце бешено колотилось и не могло остановиться. Он всё же решил. Подойдя к небольшому шкафчику в другом конце комнаты, он остановился. Было страшно, он не отрицал, но он больше не может. Выдвинув ящик, капрал достал маленький чёрный пистолет и, поразглядывав его пару минут, зарядил пулями. Прицелившись, он выстрелил в одну из ламп на соседней стене. Ещё, ещё и ещё, пока не осталась последняя пуля и свет полностью не потух. Он остался стоять в кромешной тьме. Даже в алкогольном опьянении и с тресущимися руками, он стрелял метко и ни разу не промазал. Он вновь подошёл портрету парня, освещаемый лунным светом, и невесомо дотронулся до него подушечками пальцев. — Эрен, — тихо сказал он. — Скоро мы будем вместе. Капрал прислонил дуло пистолета к виску. Мгновенье, второе... Бешеный ритм сердца отдавался в голове барабанной дробью, зрачки сузились до предела, а руки всё больше затряслись. Что ты думал когда умирал, Эрен? Третье мгновенье. Послышался громкий выстрел, глухой звук падающего замертво тела, и гробовая тишина. Снова появился расплывчатый силуэт парня.