Сияние

      Атмосфера в этом тёмном зале говорила голосом его отца:       — Слышал, благодаря фантазии организаторов, в прошлом столетии на нём погибла парочка студентов.       Пока все восхищённые взгляды были устремлены на кубок, возвышающийся на постаменте, Драко хотел стать более незаметным. И это несмотря на то, что с детства он любил ловить восторженные взгляды на себе, несмотря на то, что публичность была встроена в генетический код всех аристократов. Об этом самом коде Малфой, кстати, тоже слышал от маглорождённой нянечки.       Именно здесь ему не хотелось привлекать чужое внимание, и он затаился в ожидании шоу.       — Настал момент, которого все так ждали!       Объявил на весь зал директор, и огонь в кубке порозовел.       А он подумал, что будет забавно наблюдать, как школы заставят этих недоумков проходить испытания на потеху публике и ради удовлетворения собственного эго. Эти болванчики, на которых укажет проклятый кубок, обречены. Нет, не стать великими. Скорее, попотеть и поднапрячься ради чьих-то интересов.       Сам же Драко слишком ленив, чтобы что-то делать не ради своих выгод.       Поэтому, лишь зевнув, он плечом облокотился на колонну. Сквозь приглушённый свет в зале вряд ли кто-то заметил этот с его стороны небрежный жест. Всё внимание было приковано к Дамблдору, а у него в голове прокручивалось улучшенное заклинание дезиллюминации, которое оказалось очень интересным. Настолько, что он всё не мог выбросить из головы эти схемы, которые показывала мама.       Директор, патетично размахивая руками, призывал имена чемпионов:       — Чемпион Дурмстранга… Виктор Крам. Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур.       Слизеринец отвлёкся на прелестных француженок, что в синеньких платьицах и кружевных перчаточках восторженно аплодировали, и сделал пометку, что стоит с кем-нибудь из милых леди закрутить близкое знакомство. Драко уже даже начал выбирать, кому из них выпадет участь упасть в его шёлковые простыни, как…       Грянул гром.              — Чемпион Хогвартса…       К удивлению всех собравшихся, огонь в кубке стремительно закрутился в розовый вихрь и выплюнул из себя что-то. Скорее всего, очередную бумажку. Драко не мог отвести взгляд от волшебного безобразия из цветного огня, который предвещал что-то очень необычное, раз даже на лицах преподавателей застыла маска удивления.       Вихрь, продолжая играть красками, притягивал.       Тут его пихнули в плечо.       Это явно было связано с тем, что сказал директор.       — Драко, мне послышалось или этот сумасшедший старик назвал твою фамилию? — осторожно шепнул Нотт, кидая взгляд в сторону Дамблдора. — ...И Поттера.       Осмотрев зал, он понял, что всё внимание студентов устремлено на него и на небезызвестного всем Гарри Поттера, с которым в итоге он и встретился глазами. Тот показался ему испуганным.       Они явно стали сенсацией.       Гриффиндорец поправил очки.       Преподаватели пытались испепелить их двоих разъярёнными взглядами. Тщетно. Малфой сглотнул, понимая, что сейчас ему бы пригодилось заклинание, которое они успешно изучили в субботу с матерью.       — Лучше бы тебе послышалось, Тео, — вместо заклинания невидимости прошептал он другу.

***

      — Я протестую! — верещала с французским акцентом директор Шармбатона. — Я буду подавать протест!       Малфой закатил глаза и сложил руки на груди с каверзной мыслью, хоть бы она и правда решилась его подать. Это участие ему ни в какую не упёрлось.       По оленьим глазкам Поттера он понял, что тому тоже.       — Тише-тише! — одёргивает её Дамблдор и стремительно подлетает к ним, закидывая вопросами:       — Вы кидали свои имена в кубок?       — Нет, сэр! — они ответили с Поттером хором.       — Вы просили кого-нибудь кинуть ваше имя?       — Нет, сэр!       То ли из-за злости, то ли из-за яркого беспокойства Драко так и не понял. Директор схватил Поттера за плечи и, внимательно смотря ему в глаза, уточнил:       — Ты абсолютно уверен?       — Да, сэр, — Избранный практически сжался под таким напором.       Где-то во всём этом переполохе и между тонами претензий от профессоров стоял Драко Малфой, банально не успевающий следить и анализировать происходящее.       — Разумеется, они лгут! — верещала чокнутая директриса, на которую ему хотелось наложить «Силенцио». Такими темпами он умрёт не с подвигом на турнире, а от её вещания. Он уже и не знал, какой исход лучше.       — Это невозможно, — влез Аластор Грюм, оттесняя директора от Избранного. Драко делал ставку, что в этом балагане он самый адекватный. — Кубок огня обладает исключительными магическими свойствами, и только мощнейшее заклятие «Конфундус» может его обмануть, — он кивнул на них. — Этим соплякам такое не под силу.       Ого. Вот это познания, профессор. Может, вы сами это и наворотили?       Судя по всему, не только Драко об этом подумал, так как директор Дурмстранга перехватил слово:       — Я смотрю, ты очень много думал об этом, Грозный Глаз.       Между ними искрило, и сначала парень думал, что ему кажется вражда между ними, но, как оказалось, Драко не показалось.       Эти двое, если бы могли, убили бы друг друга на месте.       — Это моя работа разгадывать замыслы тёмных сил, — цокнул Грюм с пренебрежением. — Надеюсь, ты помнишь это, Каркаров.       У Драко было циничное предчувствие, что всё решится не в его пользу. И оно его не обмануло. Предчувствие — вообще штука интересная. Его даже умолять не нужно ошибаться. Он этого не сделает.       Поэтому, когда Дамблдор подытожил стенания профессоров и обратился к Барти Краучу, Драко скривил губы, будто долька лимона оказалась во рту.       — Решать тебе, Барти.       — Правила непреложны, — осматривая двух молодых людей с такой жалостью, будто перед ним детишки из песочницы, проговорил тот. — Решение кубка огня — это обязательный магический контракт, и у них нет выхода. Они теперь чемпионы и участники турнира.

***

      — Он так и сказал «магический контракт»? — уточняет Нотт и делает затяжку.       Никотин, как называли его маглы, успокаивал. Туманя разум, он заставлял забыться и на пару минут отвлекал от суеты.       — Да.       Драко выдыхает горький дым с привкусом шоколада.       — Ты попал, Малфой, — добавляет сидящий на корточках Крэб очевидное.       — Ты точно не кидал своё имя?       Нотт выдохнул это с таким явным подозрением, что захотелось съязвить, мол, он, Малфой, не нарывается на статус смертника и пока ещё в своём уме. Драко оглянулся. Солнце уходило в закат, все уже разошлись по своим комнатам, и подкрадывалось время ночи. Скоро начнётся дежурство, и придётся оглядываться, возвращаясь в комнату, чтобы не напороться на взыскание.       Пальцы чуть обожгло. Сигарета тлела, теряя привлекательность.       — Это мог сделать только идиот.       «Коим себя он не считал», — закончил он у себя в голове.       Они уже направлялись в комнаты, когда Драко заметил кудрявое нечто, спешно направляющееся в сторону кабинета зельеварения. Весь напряжённый вид Грейнджер, пробежавшей, как призрак, говорил, что она что-то задумала.       — Не ждите меня. Я зайду к Снейпу, — бросил он в спины друзей и, не считая более нужным объясняться, свернул в другой коридор.       Его снедало предвкушение.

***

      Родовая магия.       Своеобразный усилитель. Энергетик.       До разговора с матерью он не хотел прикасаться к этой неизвестной и пугающей его части магии. Где-то в глубине души он надеялся стать лучшим среди всех не благодаря этому преимуществу. Или же эта магия его пугала. Он слышал, что многие аристократы, не выдерживая напор родового проклятия, сходят с ума. Она — как кот в мешке. Если не дозировать и применять неумело, она поглощает разум и волю.       Дезиллюминационные чары, усиленные магией рода, не могли держаться больше двадцати минут и отнимали много сил, но Драко, чувствуя, что сегодняшний вечер будет особенным, решил ими воспользоваться и подслушать тех, кто точно не должен знать, что их подслушивают.       Шаг. Шаг. Слишком торопливый.       Он слышал его из-за угла.       Драко успел накинуть заклинание, как на него чуть было не налетел из-за угла куда-то спешивший Снейп. Проходя мимо, тот на секунду остановился, словно принюхиваясь в поисках нарушителей комендантского часа, и, никого не обнаружив, продолжил путь в сторону кабинета Дамблдора.       Шаг в шаг Малфой следовал за ним.       Так вместе они и вошли в кабинет директора, где Малфой тут же и спрятался за нишей. Ноги тряслись, и, облокотившись на стену, он максимально обратился в слух, различая фразы лишь по голосам профессоров.       — Так больше продолжаться не может! Сначала чёрная метка, теперь это…       Оууу. Да, он попал практически на тайный военный совет. Узнай об этом мама — его тут же отругает. Хотя… отец наоборот бы похвалил его за наблюдательность.       Самое интересное обычно происходит в кулуарах.       — Что ты предлагаешь, Минерва?       Обречённый тон Дамблдора, который Драко слышал у директора впервые, намекал, что решение с его стороны уже было принято.       — Положить этому конец и запретить мальчишкам участвовать!       Давай, профессор. Приведите стоящие аргументы и запретите им идти на этот турнир тщеславия. Драко вам сам премию выпишет за адекватность.       — Ты слышала Барти? Правила непреложны.       Все в этой комнате понимали, что это отговорка, всего лишь ширма, за которую уцепился Директор.       — Да плевать на Барти и на его правила. С каких пор ты потакаешь министерству?       Не аргумент, но как попытка провокации, дабы выяснить истинную причину. Засчитано, профессор Макгонагалл. Драко довольно хмыкнул бы, если бы не конспирация.       — Профессор, я тоже не верю, что это простое совпадение. Нет. Я в этом убеждён. Но тем не менее. Если мы действительно хотим понять смысл этих событий… может быть, какое-то время лучше не вмешиваться.       Снейп прагматичен, как всегда.       Почему-то он не ожидал от наставника иного.       — Что? Использовать их как приманку? — возмутилась Минерва. — Они всего лишь мальчишки, а не куски мяса для расходного материала.       Ого. Вот это слова вы подобрали, профессор. Наверняка директор купился бы на эти пламенные формулировки, если бы решение уже не было им принято.       — Я согласен с Северусом, — глухо проговорил Дамблдор.       Малфой сжал кулак в гневе, хотя и предсказывал такой исход событий. Внутренне он почувствовал, что время поджимает. По его подсчётам, чары продержатся ещё минут десять. Проще покинуть это шапито, а то обидно было бы обделить Грейнджер своим вниманием.       — Аластор, присмотри за ними, — продолжил старик. — Только незаметно. Гарри и без того напуган…       Быть приманкой слишком мерзко.       Дальнейший разговор был бессмыслицей.       Малфой выскользнул из кабинета так же бесшумно, как и вошёл.       Осталось около семи минут.       Он свернул в подземелье, ощущая, как лава растекается по телу, смешиваясь в венах с кровью.       Четыре.       Сердце ускорило ритм.       Две минуты.       Он остановился перед лабораторией, выравнивая дыхание.       Полторы хватило, чтобы, приоткрыв дверь, понять, что Грейнджер всё-таки здесь. Об этом ему поведали лёгкие запирающие заклинания и сигналка на двери...       Глаза, в которых разливалась кофейная гуща вперемешку с настороженностью, смотрели на него. Вернее, в сторону захлопнувшейся двери. И сначала девушка явно не понимала, что произошло.       Семь секунд.       Заклинание слетело, и он оказался перед ней, стоило той нахмурить свой лобик.       Книга заклинаний, что он заприметил у неё в руках тогда на площади, лежала на столе возле котелка. Эта книга настолько стара, что была припрятана и забыта в чертогах библиотеки. Он и сам узнал о ней случайно. А Грейнджер, по глупости или наоборот недооценив знания других, читала её при всех. Непростительная ошибка.       Можно сказать, в безобидной книге среди ста тридцати двух зелий было одно или даже два… запрещённых. Ментальных. И по фиолетовой дымке из котла Малфой понял, что его мышеловка захлопнулась.       Вот к чему приводит недооценивание знаний других, Грейнджер.       — Вау! — притворно восхитился он, поднимая уголки губ. — Отличница Грейнджер настолько жаждет быть отчисленной, что нарушает правила?