Сияние

      У Тео явно происходило что-то, о чём он не желал рассказывать, или даже то, что он намеренно пытался скрыть. Это у него получалось, откровенно говоря, плохо. Ведь выражение лица, когда они увидели открытую в танцевальный класс дверь, выдало его с головой. Ну и сам Малфой был не лучше. И, пока они подходили ближе к залу, где музыка становилась громче и громче, он мечтал, чтобы там не было… её.       Один образ гриффиндорки выводил из себя.       Сжав кулаки, Драко услышал в голове голос, повторяющий вновь и вновь одно единственное слово: «Грязнокровка», но, несмотря на него, он всё же присоединяется к танцу. Повторил за Теодором. И это получилось слишком легко и органично. Будто Грейнджер ждала, что он снова дотронется и поведёт её, согласно фигуре танца.        Бред. Малфой одёрнул себя.       Это бред, разведённый завораживающим звуком клавиш.       Нужно напомнить ей, что она — в его власти.       Что она — его должница.       Под нарастающий ритм музыки нужно шепнуть, как она ничтожна в его глазах. Как одним видом напоминает о приближающемся противостоянии. Возможно, войне. Как словами вызывающе показывает, что она — такая же идеалистка, как толстосумы из министерства, которые не боятся идти против устоявшихся норм. Как те, что сначала медленно и верно приравняли маглорождённых и полукровок к ним. Сто лет назад… позволив обучаться, наряду со всеми в Хогвартсе. То был первый шаг в эту пропасть. И теперь они активно пытаются ими разбавить магию и кровь аристократии, чтобы искоренить её. Ослабить. У них уже даже был свой символ этой войны. Человек. Избранный.       Запах от её волос бесил.       Драко размышлял, что сказать, чтобы увидеть панику на милом личике и страх вылететь из школы. За чередой нелепых случаев Грейнджер расслабилась. Этой предсказуемой отличнице стоит напомнить, кто главный в этой ситуации и что одно его слово может изменить всё. Лишить её Хогвартса.       Но слова не оформлялись на его языке, и только движения перебивали все мысли.       Раз. Два. Три.       Он танцевал бесконечно много раз. Даже было сосчитать сложно. На официальных мероприятиях под строгим взглядом родителей, в детстве на уроках под пристальным вниманием учителей, ради удовольствия публики или чтобы произвести впечатление на девушек. И это были отточено заученные, немного механические движения под счёт, от которого порой кружилась голова. Раз. Два. Три.       Девушки были выше и красивее Грейнджер, была даже Астория, что ходила на приёмы с шести лет. Гринграсс была средоточием аристократической элегантности. Он был её поклонником, и, несмотря на это, Малфой продолжал искать ответ в себе, почему ему так легко танцевать с гриффиндоркой, как ни с кем другим. Под коркой рассыпавшихся убеждений не находил.       Они складывались в горстку под его дорогими туфлями.       Без платьев, свеч, гула и приторных духов. Без приветливых и лицемерных масок, без ярлыка «завидный жених» и без груза ответственности на плечах, что за ним наблюдают коршуны. Да. Наверное, ему нравится не танцевать именно с Грейнджер, а танцевать в такой непринуждённой атмосфере. Это всё она.       Облегчённо выдохнув, Малфой даже капельку обрадовался тому факту, что не пришлось предавать голос в голове, твердящий всё то же самое слово.       Он решил для себя всё.       Но почему тогда эта девчонка танцует с ним? Хочет не упасть в грязь лицом перед Крамом?       Теодор, чтоб тебя с твоими глупыми идеями. «Давай с ними потанцуем», — говорил он. «Будет весело», — повторял, упуская из виду, что польза от этого перепадает только ему. Можно даже сказать, что Драко своим участием в этом помогал другу завоёвывать девушку, тем самым обрекая себя на проигрыш в споре… Но хотя бы он выбрал не Грейнджер, что радовало. Крамольную мысль, что своим танцем с этой когтевранкой Нотт хочет вывести его кудрявую партнёршу на ревность, Малфой отогнал подальше в закоулок разума.       Раз. Два. Стоп.       Бесит.       Как же она раздражает.       «Грязнокровка».       Поворот. Шаг.       Шаг.       Стоп.       — Мне будет жалко твоего партнёра на балу, — стремительным шёпотом догоняет замеревшую её он, сжимая крепче за локоть. — Ему достанется слишком медлительная партнёрша.       Малфой уходит из зала, не обращая внимания на болтовню Нотта с партнёршей и шипение Грейнджер за своей спиной. Она — змейка. И надо было всё же напомнить ей, что она попалась уже однажды. Что она — не самая умная. Нащупав во внутреннем кармане картонную коробочку, Драко даже обрадовался возникшей «недосимпатии» у Теодора, ведь мозг его явно плавился. И, заметив открытую в зал дверь, Нотт забыл забрать у него пачку сигарет. А он и не был против.       Выйдя на балкон, Драко достал одну из пяти оставшихся сигарет.       Прикурил.       Едкий дым порой прекрасно вправлял мозг. Даже если в голове продолжал играть ритм проклятого вальса, а пальцы мерно выстукивали его на холодном камне парапета. Они ещё помнили мягкость кожи гриффиндорки и лёгкий ягодный аромат её геля для душа. Но судьба оказалась сильнее: сигаретный дым стёр всё это.       Вонь на пальцах от табака он ненавидел, и Теодор всегда смеялся над этой его чертой и называл «чистоплюйным аристократом». Наверное, даже хорошо, что сейчас на этом балконе он один. Его не раздражает лишний шум, и здесь всё равно, какую маску нацепишь — никто не видит. Здесь можно расслабиться, не ощущая на себе заинтересованных, влюблённых или изучающих взглядов. Последние он терпеть не мог особенно. Люди любили искать… нет, не правду… скорее, подтверждения своим теориям. Они обожали выискивать слабости, растить в нём гнев и создавать трещины в гордости. Пытаться создавать, если точнее. Копать их всё глубже и глубже.       Легко привыкнуть, если ловишь это внимание с детства.       Ему-то точно это было несложно.       Цель затмевала эти нюансы.       Стать для отца идеалом. Лучшим. Даже если не в своих глазах, то хотя бы в чужих. Быть достойным своей фамилии и силы, что она даёт. Улыбаться тем, кто, закатывая глаза, верит, что ему просто повезло родиться в семье «Малфоев».       Несказанное везение.       Крепче сжав сигарету между пальцами, Драко стряхнул пепел в темноту.       Поздней осенью свет уходил стремительно.             Сейчас только тусклый лучик от старой коридорной лампы достигал балкона. Создавалось ощущение, что тьма вот-вот рассеет и его. Как рассеялся закат в мгновении вечера. Малфой вздохнул. И, пока в воздухе таял запах табака вперемешку с чем-то зловеще-леденящим, Драко ощутил колючее беспокойство.       Пепел мягко оседал на пол, как песок в часах, отсчитывая мгновения.       Стряхнув и сделав последнюю затяжку, Малфой сжёг окурок. Взглянув на тень, отбрасываемую лампой, он вдруг почувствовал, как холод проникает в кости. Шаги. Кто-то идёт в направлении этого самого балкона.       Наложить дезиллюминационные чары, усиленные магией рода, в этот раз заняло пять секунд. Тренировки с матерью не прошли даром. Единственное, запах сигарет он не успел замаскировать, потому что звук стука его ошарашил. Тук. Тук.       Дыхание его стало медленнее. Драко шагнул неосознанно назад, ближе к углу балкона.       Вслед за звуком тяжёлого стука появилась небольшая фигура.       Из тени обрисовался Аластор Грюм.       — Чёртовы студенты, — выплюнул он. — Навоняли тут.       Скрипучий голос разнёсся эхом по коридору, что остался позади него.       — Как же всё надоело… как же всё надоело…       Лихорадочно бубнил, доставая из кармана мятую бумажку. Он плюнул и потёр в дрожащих ладонях, пытаясь распрямить. Произнеся неизвестное Драко заклинание, профессор превратил набалдашник своей трости в маленькую серенькую птичку.       — Какой мерзкий запах, дорогая, — пробормотал он, поглаживая её, как нежную подругу. — Мы выведем на чистую воду эту кудрявую выскочку…       О ком он?       Драко вслушивался в бред человека, разговаривающего сам с собой.       — Она что-то явно знает… Слишком подозрительная…              Кто «она»?       Ком в горле показал, что Драко точно не сможет выкинуть из головы эту ситуацию. Странную ситуацию.       В тёмном коридоре почти заброшенного крыла школы, под маленьким огоньком старого фонарика, профессор, бывший мракоборец, подозрительно опасается чьего-то внимания. Постоянно осматривается за спину. Дёргает головой, поправляет и снова мнёт этот чёртов клочок бумажки.       Малфой следит за каждым дёрганым движением.       За тем, как больной ногой он притопывает в нетерпении.       — Мы избавимся от неё, — складывая вчетверо записку, скалится. — Нужно продолжать наблюдать за этой девкой, — птичка смиренно ждала, пока свёрток привяжут на её лапку и наведут заклинание отвода глаз. — Обязательно донеси до адресата, умница.       Драко не понял, о ком говорил Грюм и кто такая «она», но пот, стекающий по виску, выдавал его возрастающую тревогу.       Малышка кивнула, подпрыгнула и взлетела.       Профессор истерически хохотал, наблюдая за тем, как она улетает от школы.