Пионерская история: Перезагрузка

      Обычный осенний вечер. В воздухе витает легкий аромат опавшей листвы, мягкий ветер играет с ней, а вдали слышны звуки машин и разговоры прохожих. В соседнем доме, где зажглись окна, жизнь уже вступила в свои права. В это время я, словно сыч, сижу в своей однокомнатной квартире за компьютером, выполняя работу в полумраке. Я уже привык к такой атмосфере, хотя она и негативно сказывается на зрении. Последние три дня я тружусь над обложкой новой книги «Ветер перемен», автор которой — мой заказчик. В последнее время у меня не так много заказов, поэтому я согласился взяться за эту работу, хотя она и давалась мне нелегко, а сам процесс не приносил удовольствия. Всё в этом рисунке казалось мне каким-то скучным и странным: мужчина с кудрявыми волосами, большим носом и маленькими глазами, в стильном чёрном костюме, сидит за столом на фоне серой стены и мечтательно смотрит в окно, из которого словно исходит святое сияние. Наверняка в этой картине заложен какой-то смысл по задумке автора, но лично я в этом нахожу лишь уныние и скуку, которая вряд ли зацепит внимание читателя. Хотя говорят, что не стоит судить книгу по обложке, но нельзя отрицать того факта, что самые первые впечатления человека о чём-либо строятся в первую очередь после визуального контакта.       И вот от финальной стадии работы меня отделяет совсем немного времени, я тянусь к кружке кофе, как вдруг случайно опрокидываю её неловким движением руки. Содержимое выплёскивается на графический планшет, заливая его полностью. Я протяжно выругался и, мигом схватившись за полотенце, стал убирать последствия. Попробовал поводить пером на плоскости устройства, но никаких признаков жизни тот не подал. Сломался всё-таки. Жаль, а ведь столько лет мне прослужил и так нелепо ушёл в мир иной. Дедлайн поджимал, я хотел закончить работу именно сегодня, а без планшета у меня ничего не получится. Поэтому я решил присмотреть и купить себе новое устройство в интернет-магазине. Увидев цену за доставку, я возмутился. Почти тысяча! Это ещё учитывая то, что магазин находится от меня в пятнадцати минутах езды на автобусе. Ну уж нет, у меня и так денег с работы и пенсии в самый край хватает, а тут ещё надо раскошелиться на новый графический планшет, так ещё и отстегнуть за доставку. Лучше будет собраться и самому лично поехать в магазин. Не выключая компьютер, я схватился за костыли и с трудом поднялся, после чего поковылял к шкафу, подготавливаться к выходу.       Одевшись, я положил в карман куртки телефон, вышел в коридор, где стояла моя инвалидная коляска и, усевшись в неё, убрал костыли в пакет, висевший на ручках, после чего покинул свою квартиру. Спускаясь вниз на старом советском лифте, я молился о том, чтобы эта чёртова кабина не застряла, как на прошлой неделе. Но благо всё обошлось. Выехав из подъезда, я сразу же почувствовал на себе дуновение холодного ветра. Легкий мороз сразу защипал щеки, в нос ударил ледяной кулак приближающейся зимы.       — «Зря я не надел шапку…» — подумал я, покатив в сторону автобусной остановки.       Фонари заливали мой путь оранжевым светом, и я оставлял за собой лишь тень, которая постепенно увеличивалась в размерах, а затем и вовсе исчезала. Я ехал и размышлял о своей жизни. Если я буду продолжать работать фрилансером в таком же темпе, то вряд ли добьюсь многого. Денег и так не хватает, а заказов почти нет. Прожить на пенсию в двадцать тысяч рублей в условиях высоких цен на квартплату, интернет, еду и другие необходимые вещи становится всё сложнее. А также дополнительные расходы на выписанные врачами лекарства, которые на самом деле не помогают. Да и стоят они немало, но разве это кого-то волнует? Ведь для этих врачей-шарлатанов главное не вылечить или помочь тебе, а высосать как можно больше денег, пока твоя болезнь не окрылит тебя на небеса. А что до тех лекарств, которые действительно помогают и возможно смогут излечить меня? На них-то, конечно, денег нет, потому обеспечить тебя ими не можем. И это в столице! Во времена централизации, когда все деньги страны уходят именно в Москву. Какой ужас… А вообще, есть ли хоть маленькая надежда на моё выздоровление? Я уже и сам не знаю, любой энтузиазм и оптимизм в этом плане во мне давно угас, и я готовлюсь лишь к худшему, надеясь на лучшее.       Мне навстречу идёт молодая пара: высокий, приятной наружности молодой человек и хрупкая, но красивая девушка. Они идут под руку, и девушка весело хихикает, а молодой человек не может скрыть своего восхищения. Глядя на них, я испытываю странное чувство: мне не нравится, что они выглядят так нежно и мило.       — «Ми-ми-ми, ня-ня-ня, тьфу ты, бля» — думаю я, смотря на молодых, — «сейчас-то вы жить друг без друга не можете, а вот расстанетесь и будете заниматься активным взаимооскорблением».       Я вспоминаю свои относительно недавние отношения, бывшую девушку и на душе становится ещё грустнее. Ведь я тогда действительно был счастлив и любил всем сердцем, но как показало время, эта любовь оказалась односторонней. В один день, моя возлюбленная просто ушла, оставив записку. Там она писала о том, как ей со мной тяжело, мне нужен человек с такой же бедой, который сможет понять меня лучше, чем она, а мы друг другу не подходим, поэтому нам стоит расстаться и больше никогда не общаться. За меня решили кто мне нужен. Даже не спросив, чего я сам хочу. А чего мне хочется? Да на самом деле всё просто: семью. Мне ведь двадцать пять лет, пора уже задуматься. Любимая женщина, брак, совместная жизнь и любовь до гроба. Как в сказке. Прекрасное будущее! Представляю себе эту картину; я выхожу на улицу одним летним утром, стою у крыльца своего частного дома, вдыхаю свежий воздух полной грудью, слышу шаги позади себя и ощущаю объятие жены, жар её тепла. Она что-то шепчет мне на ухо, а я просто стою и улыбаюсь, осознавая, что я счастлив.       Вернувшись из мира мечтаний в реальность, я осознал, что уже добрался до автобусной остановки. Посмотрев расписание, я с досадой осознал, что ближайший автобус прибудет лишь через пятнадцать минут. Придётся ещё какое-то время стоять и мёрзнуть тут. Благо, что хоть дождь не идёт. Достав из кармана куртки пачку сигарет, я затянулся и выпустил клуб дыма изо рта. Бабушка, сидевшая на лавке остановки, недовольно посмотрела на меня и что-то пробубнила себе под нос. Одной рукой потягивая сигарету, другой я достал телефон. В отражении экрана я увидел своё лицо; худощавое, со впалыми щеками, небольшая борода, уставший взгляд и мешки под глазами. Два раза тапнув по экрану, циферблат показал полседьмого вечера двенадцатого октября две тысячи девятнадцатого года. Убив время за листанием ленты в соцсетях, я и не заметил, как подъехал автобус. Посмотрев на его номер, я слегка удивился. 410-й. По моей улице такие не ездили никогда! Подъехав к кабине водителя, я уточнил его маршрут. К счастью, он направлялся туда, куда мне надо. Я попросил мужчину выдвинуть для меня полозья, чтобы я смог заехать. Тот на удивление с дружелюбием согласился и выполнил мою просьбу. Попав внутрь, я занял место, поставил коляску на тормоза, воткнул в уши наушники и включил музыку, уставившись в окно. К счастью, в салоне я был единственным пассажиром, что избавило меня от косых взглядов посторонних людей, каких-то шушуканий между собой, наивно полагая, что я ничего не замечу. Будто бы тот факт, что я инвалид-колясочник, делает из меня какого-то изгоя. Чужака, которого стоит избегать. Но, похоже, что все так и считают. Лишь иногда натягивая на себя маску лицемерия и предлагая мнимую помощь, хотя эти люди даже сами не понимают, как именно могут помочь. Да и если быть честным; не смогут они ничем помочь. И некоторые из них, возможно, понимают это. Но главное ведь это возвыситься среди других за счет меня. Мол: «посмотрите на меня! Я помог инвалиду! Какой же я хороший человек!». Аж тошно становиться. Не люблю я находиться в толпе, а также излишнее внимание. Люблю одиночество, покой. Чтобы был лишь я, мой компьютер и мои дела, с перерывами на поддержку жизнедеятельности моего бренного тела.       Смотря на мелькающие за окном серые силуэты, я погрузился в себя, слившись с музыкой, растворился в глубинах своих мыслей. Я стал вспоминать своё детство; те времена, когда я еще мог ходить, когда я гулял во дворе с ребятами. Те беззаботные времена, когда всё казалось таким простым. Да и сам я был таким жизнерадостным и наивным, открытым и общительным. Интересно, куда делся тот самый мальчик, которым я был когда-то? Утонул в пучинах моего сознания, а может он был вовсе поглощен моей новой, серой и унылой личностью, пришедшей вместе с активной фазой болезни? Может ли его что-то пробудить, чтобы я вновь смог воспринимать мир проще, а не через призму пессимизма? Но из водоворота мыслей меня вывел звук тормозов, а следом заматерившийся во всё горло водитель. Последнее что помню, так это звук удара, резкий и сильный толчок, накатившая волна адской боли по всему телу, а дальше тьма. Именно так и началась моя история…

***

      Очнувшись, я открыл глаза, как тут же в них ударил яркий солнечный свет. Я зажмурился и прикрыл лицо ладонью. Спустя время зрение стабилизировалось и я осмотрелся. Автобус стоял где-то посреди леса, на асфальтной дороге. Самое первое, что мне показалось странным: смена времени суток. Я точно знаю, что когда выезжал, был вечер. Сейчас же стоит ясный солнечный и, что немаловажно, жаркий день. Что совсем нетипично для октября. Следующая странность: я никак не пострадал. Я чётко помню волну боли после столкновения, но сейчас я себя ощущаю так, словно бы ничего и не было. Третье: неестественно зеленая природа для осени, пестрящая своей красотой. И ни следа от опавших листьев. Четвёртая странность: просторный салон автобуса стал узким, заполненным сиденьями, словно бы на нём ехала целая группа людей. Зато рядом со мной находились мои костыли. Взяв их, я, превозмогая вес собственной одежды, с трудом поднялся на ноги и решил выйти на улицу и оценить обстановку. На месте водителя было ни следа, словно бы тот испарился.       Оказавшись на улице, я подошел к лобовой части автобуса, дабы оценить уровень повреждений. Но кузов оказался целым. Хотя, чего я ожидал? Уже по салону было понятно, что это другой автобус. Но как я в нем оказался? После аварии меня пересадили в новый транспорт и привезли… а куда меня привезли-то? Я обошел автобус с правой стороны и увидел ворота с надписью «Совёнок», а также звезду на них. Статуи, по всей видимости, пионеров по бокам. Я тут же достал из кармана телефон, чтобы по геолокации понять, где я нахожусь. Но, к сожалению, в этом месте связь не ловила. Сняв с себя куртку, я оказался в одной лишь водолазке. Можно было бы снять и её, но под ней ничего нет. Разгуливать с голым торсом как-то непривычно. Багажник автобуса оказался открытым, а возле него стояла моя инвалидная коляска, всё с тем же пакетом на ручках. Усевшись в кресло, я кинул в пакет костыли, сверху положил свою куртку. В это же время я услышал голоса, доносившиеся со стороны ворот. Один из них принадлежал девушке, а второй взрослому мужчине. Я тут же метнулся за автобус, прислушиваясь к голосам. Из-за ворот показались два лица; молодая девушка, на вид примерно моего возраста, с длинными русыми волосами, зелеными голосами и одетая в… пионерскую форму? А рядом с ней мужичок средних лет с сигаретой в зубах, достающий из кармана зажигалку.       — Да нормально доехали, — произнес мужчина, чиркнув зажигалкой, после чего засмолил. — Вот только дорога не лёгкая была. — мужчина выпустил клуб дыма, который подхватил ветер и увёл в сторону девушки. Та поморщилась, начала отмахиваться, после чего с недовольством произнесла:       — Константин Семёнович, не могли бы вы не курить возле территории пионерлагеря?       — Ольга Дмитриевна, я больше десяти часов за баранкой сидел, без остановок. Столько дураков на дороге повстречал, а нервы-то не железные! Дайте насладиться минутами перерыва.       — Я не против, наслаждайтесь, но ведь рядом территория лагеря! Все-таки тут дети, да и мне лично неприятно, когда на меня летит этот дым, форма ещё пропахнет! Фу!       — Извините, — сказал мужик и отошел от девушки в пионерской форме подальше.       — А как там наш пионер? — поинтересовалась та.       — Я ему сказал, чтобы выходил, разгружался. Где-то тут у автобуса поди стоит. — после этих слов послышались шаги в мою сторону. И тут я понял, что меня застали врасплох. Отступать некуда. Ко мне подошла та самая девушка, и, увидев меня, удивилась.       — Ты чего так вырядился? Лето же на дворе! — сказала она, окутывая меня взглядом.       — Да я, э-э-э… — я так разнервничался, что напрочь позабыл все слова, что хотел сказать и, наверное, даже как дышать.       — Да-а, видимо совсем не летняя у вас погодка в Москве, что ты аж чуть ли не в шубе приехал. — девушка подошла ближе, мило улыбнулась, присела на корточки и посмотрела мне в глаза. — Меня зовут Ольга Дмитриевна, я твоя вожатая. А ты Коля Ефимов, так? — я в ответ лишь молча хлопал глазами, пребывая в шоке. Откуда она знает меня? Я вижу её впервые. И что значит «вожатая»? Я что, похож на ребёнка в лагере? — Ты же можешь говорить? Или…       — Могу, просто… я совсем ничего не понимаю. — Ольга издала короткий смешок и потрепала меня за волосы.       — Понимаю, столько проехать в душном автобусе по жаре, у меня бы голова тоже не соображала. Ну ничего, сейчас проветришься, в домиках как раз прохладно и свежо.       Какое-то время я молчал, и во время этой паузы пытался переварить происходящее. И тут-то я подумал о том, что всё происходящее вокруг, это ничто иное как осознанный сон. Я уже попадал в них, и там происходили похожие события. Я кинул взгляд на надпись на воротах. Если моя догадка верна, то надпись должна поменяться. Но моя теория обрушилась как карточный домик — «Совёнок» всё также красовался на воротах. Я перевел взгляд на вожатую, та встала в полный рост и заметила багаж.       — Давай-ка дотащим чемодан с твоими вещами до лагеря, заселим тебя. До линейки еще минут пятнадцать, успеем!       Рядом с моей коляской, находился чемодан на колесиках, за который ухватилась Ольга и повела меня за собой. А какие у меня ещё варианты? Уехать по дороге назад? А куда? Да и сил у меня не хватит так далеко колесить. Голова просто раскалывается от вопросов! Первые часы буду действовать по обстоятельствам, а потом подумаю по делу. А пока, считаю, стоит играть роль пионера и не выделяться.       Заехав на территорию лагеря, слева от себя я заметил маленькое здание, с надписью «Кружки». Только я хотел спросить об этом вожатую, как вдруг она ответила, словно бы заранее считав мои мысли:       — Тебе территорию покажет моя помощница после линейки, просто сейчас некогда, сам понимаешь.       — Угу. — буркнул я, следуя за девушкой.       Когда мы проезжали мимо площади, я сразу же приметил памятник, стоявший в центре. «Генда» — прочитал я. Кто бы это мог быть? Но если в честь него воздвигли памятник, то он явно является довольно известной личностью. Может быть член какой-нибудь партии, а может быть сам генсек? Этого я, увы, сказать не могу. Ольга Дмитриевна привела меня к небольшому домику, напоминавший мне больше какой-то ангар, но в разы уменьшенный.       — Сейчас мы временно оставим твои вещи в моем домике, чтобы тебе не приходилось с ними таскаться. А, и ещё там я для тебя подготовила форму, переоденься. — я молча кивнул головой и потянулся к костылям, чтобы подняться. — Справишься? Или тебе помочь?       — Я сам. — отрезал я, достал из пакета костыли, заодно прихватив с собой куртку, после чего встал на ноги и вместе с вожатой вошёл в домик.       Внутри по бокам стояло две кровати, посередине окно, прямо под которым стоял небольшой столик и прилегающие к нему стулья. Девушка поставила чемодан в угол домика, после чего подошла к шкафу и распахнула дверцы. Внутри, помимо пионерской формы, находилось зеркало. В его отражении я и себя. На моем месте стоял какой-то подросток, похожий на меня, но это был не я! Чистая и гладкая кожа, никаких мешков под глазами, да и сами глаза — такие яркие, взгляд словно бы полон энергии, жизни. От удивления я приоткрыл рот и вытаращился на отражение. Это заметила вожатая и, держа в руках выглаженную форму, повернулась ко мне и спросила:       — Что-то не так?       — Да-а-а… — неуверенно протянул я, придумывая отговорку в голове. — Просто прическу плохо уложил, вот и удивился своего вида.       — Ничего страшного, переоденешься и приведёшь себя в порядок, — ответила та и вручила мне одежду, после чего забрала из моих рук куртку и повесила её в гардероб. — Наверное, всё-таки к себе тебя поселю, чтобы не перевозить по сто раз чемодан, да и тебе удобнее будет, тут как раз от площади недалеко. Помнишь же, где она находится?       — Приблизительно.       — Ну смотри, — вожатая открыла дверь домика и вышла на крыльцо, жестом подозвав к себе. — вон в той стороне видишь Генда стоит? — она пальцем указала в сторону памятника, на что я угукнул. — Тебе туда. Через десять минут жду тебя там. Ты пока подготавливайся, а я пойду ещё нескольких пионеров встречу. Точно справишься сам?       — Точно.       — Хорошо, тогда осторожнее, не задерживайся! — произнесла она и скрылась из моего поля зрения.       Я скинул форму на кровать и вновь вернулся к зеркалу, чтобы убедиться, что увиденное мной это не галлюцинация. Наблюдая в отражении всё тот же образ, я вытащил из кармана штанов телефон, открыл камеру и сделал фото. Щёлк! Открыл снимок в галерее и сравнил его с тем, который делал ещё на прошлой неделе. Я перелистывал эти две фотографии на протяжении минуты и никак не мог поверить в происходящее. Чтобы немного успокоиться, я сделал глубокий вдох, мысленно посчитал до четырёх, а после выдохнул. И так повторял до тех пор, пока это не помогло.       — Что ж это за хуйня-то такая? — пробормотал себе под нос я, присел на постель и схватился за голову. — Куда меня занесло?       Я стал восстанавливать хронологию событий. Дом, инцидент с кофе, сломанный планшет, улица, остановка, автобус, авария, тьма… И как это вяжется с попаданием в некий пионерлагерь? Откуда он вообще взялся? Это что, альтернативная вселенная? Или же вовсе что-то вроде матрицы? Точно! Возможно, я просто в очень глубоком осознанном сне. Тогда, чтобы очнуться, мне нужно как-то выбраться отсюда! Но как? Думаю, что для начала стоит исследовать местность, прикинуть примерные варианты и пути побега. Но что потом?       — «Ладно,» — подумал я. — «буду действовать по обстоятельствам. Сейчас же стоит переодеться, осмотреться и… поесть! Здесь же местных кормят, надеюсь?».       Когда зимний облик сменился на летнюю форму пионера, я ещё раз посмотрелся в зеркало. Чего-то не хватает… Точно! Галстук. Да и хрен бы с ним, я будто бы надолго тут остаюсь. Открыв дверь и покинув домик, я сел в свою коляску и посмотрел в сторону площади, где уже собралась толпа пионеров. Просто стоят, чего-то или кого-то ждут. Скорее всего, меня. Подъехав поближе, вожатая жестом указала мне встать в шеренгу с остальными. Перекинув свой взгляд на толпу ребят, я тут же с неприязнью осознал, что всё их внимание сосредоточено на мне. Они пристально смотрели на меня, изучали взглядом, словно бы перед ними был и не человек, а какое-то диковинное животное, или вовсе инопланетянин. Я опустил взгляд вниз и встал в самое начало шеренги, стараясь слиться с окружением, но всё тщетно. Когда ты один единственный среди массы людей на коляске, то очевидно, что ты будешь выделяться. Я чувствовал себя крайне неуютно и неловко, хотелось провалиться сквозь землю, спрятаться, подобно черепахе в панцире. Сделать вид, что меня здесь нет, и никогда не было. Но словно назло именно на меня Ольга обратила внимание.       — Так, Ефимов, что с галстуком?       — Его нет. — пожав плечами, ответил я.       — А почему его нет? — Ольга поставила руки в бока и нахмурилась.       — Завязывать не умею, потому и надевать не стал.       — Как это «не умею»? Это же элементарно! А шнурки, наверное, тоже завязывать не умеешь? — от девчонок по правую сторону послышались смешки и перешёптывания. Все сразу уставились на меня. — Не надо тут хихикать! Это вас двоих тоже касается. Двачевская, может тебе напомнить, как ТЫ форму носила? Рубашка по грудь и галстук на запястье это, по-твоему, нормально?       — Это же было на прошлой смене. — ответила рыжеволосая, сморщив нос и отведя взгляд в сторону.       — Это не сводит на «нет» твои оплошности. — Ольга вновь перевела взгляд на меня. — Запомни; ПОРЯДОЧНЫЙ пионер всегда должен опрятно выглядеть и следить за своей формой. После линейки вернись в домик и хоть как-то завяжи галстук. В случае чего я потом подойду и поправлю.       — Ладно, хорошо.       Ольга Дмитриевна объявила начало линейки, а вместе с ней и начало смены. В своей речи она говорила о том, что это будут самые незабываемые две недели, о которых мы ещё долгое время будем вспоминать. А также поведала о планах на первую неделю; спортивные занятия во вторник, танцы в среду, родительский день и выступление пионеров в четверг, поход в пятницу и субботник. Конец линейки был ознаменован горном, призывающий пионеров на завтрак. Толпа сразу же ожила и зашагала вслед за вожатой. Сняв коляску с тормозов, я поехал за галстуком в домик. Завязал его по-человечески, чтобы не делали мозги. Лишь после этого я попал в столовую; небольшое одноэтажное здание с козырьком, и, самое главное, старой «Волгой», стоящей прямо под окнами. Что тут вообще делает машина? Кому взбрендило в голову заехать на территорию лагеря на автомобиле? И как давно она тут стоит? Пока Ольга была отвлечена остальными пионерами, я подъехал к машине и внимательно её осмотрел. Облезлая краска кузова, с ржавчиной на порогах и везде, где только можно, спущенные колёса. Заброшка одним словом, даже под капот лезть нет смысла. Да и водить я не умею, так что на ней бы я точно никуда не уехал. Отъехав от машины, я остановил коляску у ступенек так, чтобы она не мешала проходу, достал костыли и встав на ноги, с трудом поднялся по ступенькам и прошел в корпус.       Попав внутрь столовой, я беглым взглядом окинул зал — все были заняты трапезой, никто не обращает на меня внимания. Не может не радовать! Но, к сожалению, пустых столиков не было, придётся завтракать в компании с кем-то из местных. Растерянного меня сразу же подметила вожатая и, подойдя ко мне, произнесла:       — Ну вот, всё ты умеешь, просто ленишься. — она немного потеребила мой галстук, будто проверяя узел на прочность. — А чего стоим просто так? Не знаешь куда сесть? — я кивнул. — Та-а-ак, ну, все столики вроде заняты… А хотя нет, вон там с Алисой и Ульяной есть свободное место. — девушка указала в сторону столика, где сидели две девочки; одна младшая, примерно лет тринадцати или четырнадцати, красные волосы и майка «СССР». Вторая была постарше, лет шестнадцать или семнадцать; рыжеволосая, янтарного цвета глаза, одета в пионерскую форму.       Как только я подошел к столику и занял место напротив них, дамы тут же обратили на меня внимание. Рыжая слабо толкнула в плечо «СССР», и что-то шепнула ей на ухо. Та усмехнулась. Через несколько секунд гнетущего молчания, младшая обратилась ко мне:       — А ты новенький, да? В прошлом году я тебя не видела.       — Вы здесь не впервой? — спросил я.       — Ага, второй год уже. — ответила девочка и улыбнулась. — Меня Ульяна зовут, а это Алиса. — она кивнула в сторону рыжей пионерки. Взглянув в её глаза, мне на миг показалось, что в них зажёгся огонёк. Та с ухмылкой еще раз окинула меня взглядом и произнесла:       — Ну привет, галстук.       — И вам не хворать, мисс Прошлая Смена. Алиса собралась что-то сказать, как вдруг вернулась вожатая с подносом.       — Приятного аппетита, — дружелюбно произнесла Ольга Дмитриевна, поставив еду на стол. — Как поешь, к тебе Славя подойдет, покажет тебе местность. Заодно сходите с ней и подпишете обходные. — девушка положила на стол листок, на котором было перечислено пять позиций и справа поле для подписи. — И обязательно куда-нибудь запишись, хорошо?       — Ага.       На удивление, еда была довольно вкусной. Даже геркулесовая каша, к которой я никогда не испытывал симпатии, тут мне казалась чем-то невероятным, будто бы я прозрел всю прелесть данного блюда. Или это просто моему организму уже осточертело потреблять пельмени да лапшу быстрого приготовления, из-за чего теперь любая другая пища мной воспринимается как деликатес?       — Эй, галстук! — обратилась ко мне младшая.       — Чего тебе?       — А ты откуда приехал-то?       — С Великого Устюга поди, — встряла в разговор Алиса, не убирая с лица ехидную ухмылку. — Видала его, как он со шляпой в её домик шли. Чуть ли не в шубе приехал! — Ульяна расхохоталась. — Где же тогда твои рога, Николя? Ты один из оленей деда Мороза?       Сразу же я ощутил прилив злобы, захотелось съязвить, выкинуть что-то в стиле: «да, с твоим ушедшим из семьи папашей работаем, на ваши алименты отдыхаем», но у меня не было никаких вводных об Алисе, которые бы я мог использовать для хорошей острой фразочки. Я сидел и думал над своим ответом. Как вдруг её упрекнула Ульяна, что меня удивило, ведь она сама же смеялась над словами рыжей.       — Ну-у, Алис, разве так мы встречаем новеньких? — девочка слабо толкнула в бок свою подругу. — Он только-только приехал, а ты сразу издеваться начала.       — Да я и не издевалась, это же просто шуточки, наш галстук же не в обиде, верно? У него же есть чувство юмора? — она сложила ладони домиком и поднесла к лицу, из-за чего её взгляд стал каким-то таинственным и загадочным. — Все же мы любим пошутить. Мисс Прошлая Смена приносит свои извинения, если вдруг тебя обидела.       — Галстук принимает извинения, — ответил я, положив ложку с кашей в рот.       — А это тебе. — Ульяна передала мне какую-то конфету. Всмотревшись в фантик, я разглядел надпись «Батончик». Мои глаза сразу же загорелись, это моя любимая конфета, потому с удовольствием принял подарок.       — У нас такое негласное правило; в качестве знака дружбы мы дарим новеньким какое-нибудь угощение. Если бы ты его не принял то та-а-ак расстроил нас. — последнее предложение Алиса произнесла наигранно, под аккомпанемент в виде хихиканья Ули. Я сразу же почуял что-то неладное.       — «Ну, наверное пустую бумажку подложили. Или какой-нибудь пластилин завернули в фантик». — подумал я. — «Но, всё же, открою, больно интересно что там. А вдруг и вправду конфета?».       Краем глаза я заметил, что тарелки девочек уже пустые, но они всё ещё сидят со мной. Явно ждут моей реакции на то, что мне дали под видом батончика. Раскрываю фантик и вижу что-то шоколадного цвета. Действительно конфета. Разворачиваю дальше и ощущаю, как там что-то шевелится. А там оказался чёртов паук! Чёрный, c длинными тонкими лапами, что в одно мгновение оказался на моей ладони. Я ощутил как он передвигается по моей руке и движется к предплечью, собираясь проникнуть под верхнюю одежду. Как арахнофоб, я сначала впал в ступор, а затем громко взвизгнув, резким движением скинул насекомое с себя и чуть не упал со стула. Столовая разразилась громогласным хохотом Алисы и Ульяны.       — Вы ненормальные?! — повысив голос, выплеснул я, пытаясь восстановить ритм сердцебиения и вернуть в норму дыхание. — Кто так делает-то?       — Что у вас тут происходит? — к нашему столику подошла высокая голубоглазая блондинка, с красивыми заплетенными косами. — Что за крики? Вы чего так смеётесь? — девушка поставила руки в бока, прямо как вожатая, и сделала грозное лицо, которое сделало её лишь ещё милее.       — Они мне паука в конфету подсунули! Вон он, по полу бегает.       — Ульяна, твоих рук дело? Сознавайся по-хорошему. Алиса тебя подговорила?       — Я его просто конфетой угостила, я ничего ни про какого паука не в курсе.       — Я доложу Ольге Дмитриевне об этом инциденте. Как тебе не стыдно перед нашим новым товарищем издеваться? — старшая стыдила девчушку, причём говоря громко, делая из этого прелюдию. С одной стороны; так ей и надо. Но с другой стороны; я никогда не любил стукачей. Видимо голубоглазка как раз из тех, кто при малейшем происшествии бежит рассказывать обо всём взрослым. В детстве мы таких называли «сирена», ибо её вой схож с протяжным «ма-а-а-ам! /па-а-а-ап!», исходящее от них. Хотя я и сам тоже отчасти стукач, ведь сразу же пожаловался. Но в любом случае, можно было решить вопрос без вмешательства вожатой. Теперь она уже не казалась мне такой милой. Окончив прилюдное осуждение, девушка положила мне на плечо руку и нагнулась, опустив взгляд до моего. — Пойдём со мной за мой столик, там тебе никто мешать не будет. Я твою еду сейчас отнесу. — она взяла тарелки и перенесла на соседний столик слева от нашего, затем вернулась. — Та-а-к, как тебе помочь встать? Руку подать?       — Не стоит, я сам. — вооружившись костылями, я, опираясь на них, кое как поднялся, попутно кряхтя, как старый дед, затем пересел на новое место. В моей новой компании оказалась темноволосая девушка в очках, что с самого первого взгляда мне показалась какой-то злой. Она активно о чём-то беседовала с другой девочкой, со странным фиолетовым цветом волос, стрижкой по плечи и двумя хвостиками по бокам. Как только я плюхнулся на стул и убрал костыли, девушки сразу обратили на меня внимание и замолчали. Рядом с ними села и «сирена».       — Девочки, знакомьтесь, это Ефимов Коля, он наш новый пионер, приехал буквально недавно. Ольга Дмитриевна забыла его представить на линейке, старалась успеть до начала завтрака. — она издала неловкий смешок. — Коля, это Женя, она наш библиотекарь. А это Лена. Просто Лена. Довольно застенчивая, поэтому, я тебе её представила сама. А я Славяна, или же просто Славя, как тебе удобнее. Помощница вожатой! — она произнесла это с гордостью, смотря на меня, в ожидании реакции.       — Э-э, привет. — застенчиво произнес я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Отвожу взгляд в сторону и начинаю тарабанить пальцами по столу, не намеренно выстукивая «Кукушку» Цоя.       — Кажется кто-то засмущался, хе-хе! — сказала Славя, начав легонько хлопать по столу в такт моему ритму. Заметив это, я сразу же остановился и засмущался ещё сильнее. Ну не привык я к такому вниманию к себе. — Не бойся, никто тебя тут не обидит!       — Я смотрю ты Алиске перешёл дорогу. — Женя ловким движением поправила окуляры на своем носу безымянным пальцем, держа в руке кружку кофе.       — О чём ты?       — Да она на тебя постоянно злобно поглядывает. — Я кинул взгляд на столик, где сидел до этого. Рыжая задира и мелкая проныра встали и направились к выходу. Старшая, проходя мимо нас, словно бы обожгла меня своим взглядом, полным презрения, так и говоря мне: «мы ещё не закончили».       — Сидорова, Двачевская, ну-ка стоять! — послышался строгий голос Ольги Дмитриевны. Девочки остановились и развернулись к ней. — Что за инцидент с пауком в конфете? Объяснитесь?       — Решили подшутить, что тут такого? Безобидная проказа. — начала Алиса, как тут же её перебивает Ольга.       — Проказа по отношению к кому? Головой-то думаете или как? Человек на инвалидной коляске, в первый раз приезжает в наш лагерь, а вы, вместо того, чтобы дружественно принять нового товарища издеваетесь над ним? А если бы у него было слабое сердце и от испуга ему стало плохо? Вы об этом подумали?! — вожатая не жалея голосовых связок отчитывала девчонок. И тут я почувствовал себя как-то неловко. Да, было неприятно получить паука в конфете, мягко говоря, но и прилюдно стыдить их мне не хочется. Поэтому решил вступиться. Взяв костыли, я поднялся и подошёл к ним.       — Ольга Дмитриевна, я понимаю, что вы заступаетесь за меня, меня правда очень приятно, но я не держу зла на девочек. Это правда была просто безобидная проказа, шутка. Надо мной в школе и не так прикалывались. Так что, прошу вас, не стоит их ругать. Я не в обиде.       — Ну, что могу сказать… берите пример, девочки; Коля заступился за вас, как за товарищей, невзирая на ваши выходки. Поистине добрый человек. Потому, так уж тому и быть, прощаю вас и можете избежать наказания. Но если я хоть раз ещё услышу что-то о пауках и конфетах, то будете лично делить её и есть. Поняли меня? — провинившиеся кивнули головой. — Вот и хорошо. Николай, ты уже поел?       — Да, позавтракал немного.       — Отлично, тогда скажи Славе, чтобы провела тебя по лагерю, а также тебе нужно сделать обход. Если что, то Славяна твой «компас».       Я молча кивнул и вернулся к столу, оповестив старосту о выданном «задании». Та, быстро опустошив свою кружку, встала и мы покинули столовую. Решили мы начать с исследования местности.       Началась «экскурсия». Первое место, которое показала мне помощница вожатой, было площадью. Довольно обширный квадрат, забетонированный плиткой, по периметру которого расположились скамейки, а в центре стоял тот самый Генда. Любопытство распирало меня, и я всё же задал вопрос своему «экскурсоводу».       — А кто такой этот Генда?       — Ты что, с луны свалился? — посмеялась девочка. — Генсек наш! Папа говорит, что раньше он был борцом за права, а после свержения Хрущёва, теперь он наш председатель. — Славя мило улыбнулась и, убрав руки за спину, наклонилась ко мне. — Спишь, наверное, на уроках истории, да?       — Я не интересуюсь политикой.       — Полити-и-и-итика. — протянула она. — Это, пионер, не политика. Это история, её нужно знать и чтить! А твоё отношение к этому говорит о твоей неграмотности и неосведомлённости происходящего.       — Хочешь сказать, что я глупый?       — Я такого не говорила, это ты придумал. Просто задаёшь очень странные и очевидные вопросы. Ты бы ещё спросил, какой сейчас год.       — А какой сейчас… — не успел я договорить, как Славяна звонко расхохоталась, прикрыв рот ладонью.       — Какой ты шутник. — она вновь улыбнулась и легонько похлопала меня по голове. — Да ладно, не бери в голову. Утомился от поездки, вот и каша не варится. С кем не бывает. Я вот, порой, даже забываю, какой сейчас день.       Следующей нашей остановкой стал медпункт; маленькое белое одноэтажное здание. И снова ступеньки. Доступная среда прямо как в Митино, или на окраинах Москвы и её области. Если верить легенде о том, что я прибыл в этот лагерь целенаправленно, то тогда почему никто не подготовился к моему приезду? Знали же ведь, что приедет пионер-колясочник, но даже полозья не положили нигде. Это какая-то издёвка? А если бы я не был способен ходить на костылях? Подъехав к ступенькам, я поставил каталку на тормоза и, схватившись за костыли, уверенно поднялся. Славя хотела подоспеть на помощь, но увидев, как я справился, отпрянула. К моему счастью, у медпункта ступенек меньше, чем в столовой, отчего и подниматься по ним было проще. Встав у двери, я неуверенно постучался, полагая, что внутри никого нет, но с той стороны послышалось: «Входите!». Я открыл дверь, перешагнул порог и увидел сидящую за столом медсестру, она подписывала какие-то документы. Та отвлеклась от своего дела и повернула голову в мою сторону. Посмотрев ей в глаза, мне показалось, что они у неё разного цвета, но как только я проморгался, то понял, что это был не обман зрения.       — Ну, здравствуйте, пионеры. — каким-то странным тоном произнесла девушка, сделав акцент на последнем слове. — На медосмотр пришли?       — Здравствуйте, Виолетта. Я уже у вас вчера была, но привела вам пациента. — произнесла Славя, стоявшая в дверном проёме. — Он новенький, пришёл по обходному листу. Примете?       — Хорошо, конечно приму, — женщина развернулась на кресле к нам лицом. Увидев её целиком, я сначала и не поверил своим глазам. Таких медсестёр, казалось, можно было встретить только в фильмах для взрослых, но никак не в детском лагере. Длинные темные волосы, заплетённые в хвост, стройная фигура, обтягивающий халат с глубоким вырезом и пышная грудь. «Ну и врач, блин». Девушка посмотрела на меня, я немного растерялся.       — Так, голубчик, проходи. Поговорим. — последнее слово врач произнесла как-то похотливо, что вызвало чувство стыда. — Славечка, подожди пожалуйста на улице, закрой дверку. — помощница вожатой послушно закрыла дверь и осталась снаружи, бросив меня один на один с медсестрой. — Ну не стой же, присаживайся на кушеточку. — Я не стал перечить и покорно выполнил просьбу. Врач надела очки и, повернувшись к столику, стала перебирать какие-то листки, видимо искала моё «досье». — Ефимов Николай Анатольевич. — прочеканила та моё имя и повернулась ко мне, спустив очки на нос. — Справки и история болезни, надеюсь, при себе имеются? Без них, боюсь, наш разговор не имеет никакого смысла. — строго произнесла медсестра.       — Э-э-э… — только и смог выдавить из себя я, прежде чем серьёзное выражение лица женщины сменилось на лёгкую ухмылку.       — Расслабься, я просто шучу. Твои родители всё заранее отправили. — она сняла очки и встала с кресла, затем подошла ко мне и нагнулась. — Я забыла представиться — меня зовут Виолетта Церновна, но это всё формальности, для тебя, пионер, я просто Виола. — она говорила это таким спокойным и умиротворяющим тоном, он будто гипнотизировал меня. Эту даму природа красотой не обделила, впрочем, как и остальных местных дам. Да и имя тоже завораживает — Виола! Интересно, есть ли у неё в помощниках медбрат Президент, ну или Хохлэнд? И как бы они просили их называть? Презик и хох… Не, звучит как начало анекдота. — Давай не будем тянуть время и приступим к делу, у меня ещё сегодня много работы.       Девушка встала со стула и подошла ко мне, грея в руке стетоскоп. Она наклонилась ко мне.       — Позволь я… — она стала расстегивать пуговицы моей рубашки. — Всё в медицинских целях, разумеется. — она улыбнулась. Я нервно сглотнул и ощутил, как потеют ладони. Блять, этот медицинский осмотр граничит с сексуальным домогательством! Интересно, это она со всеми так?       Прислонив холодную головку стетоскопа к моей груди, она стала вслушиваться в моё сердцебиение. Зачем-то она наклонилась ещё ближе, так, что я физически ощущал её дыхание на себе. Сказать, что я был смущён — значит промолчать. От того вида, что мне открылся в данной позе, я чуть не сгорел от стыда. Хоть бы поскромнее халат, что ли, надела.       — У тебя учащённое сердцебиение. Что такое? Ты меня боишься или наоборот? — она ехидно улыбнулась. — Ладно тебе, перестань, это всё просто шутки. — она сняла стетоскоп и отстранилась от меня. — Можешь застегнуть рубашку. У тебя всегда такой высокий пульс?       — Для моего заболевания это норма.       — А что у тебя, мой дорогой?       — СМА Второго типа. Врождённая. Разве это не написано в истории болезни?       — Разумеется, просто я тебя проверяла на знание собственного недуга. Идиотизм какой-то, уж, наверное, за столько лет я уже в курсе за собственный диагноз? Иначе, какой смысл мне вообще посещать какие либо мероприятия в одиночку, если я даже собственного заболевания не знаю? Странная, мягко говоря, эта Виолетта, очень странная.       — Так, слушай, у тебя тут в строке «рекомендации врача» прописаны лекарства, которые ты принимаешь. Ты их, надеюсь, с собой взял? — сказала Виола, положив локоть на стол и уперев голову об ладонь.       — Ну, я ещё даже чемодан не разбирал, мне его мама собирала. — я придумывал ответы на ходу, так как понятия не имел, что мне сказать.       — Ты же понимаешь, что это просто медпункт, а не полноценная больница? Из медицинских товаров тут только обезболивающие, активированный уголь, жаропонижающее, средства от боли в горле, капли от заложенности носа, бинты, йод, различные мази для заживления ран и этиловый спирт с ватными дисками. И таких лекарственных средств, которые тебе назначены, у нас попросту нет, и в лагере тебя обеспечивать ими не смогут, в случае если и их ты с собой не взял. Да и я сомневаюсь, что в райцентре найдутся такие препараты, даже я о таких не слышала. Зарубежные какие-то что ли? Вот, например, «Элькар». Что это?       — Левокарнитин. — ответил я, — для улучшения обмена веществ и энергообеспечения тканей. — сам бы я ни за что в жизни не объяснил что это, если бы не запомнил наизусть надпись на коробке. — И это даже не совсем лекарственный препарат, скорее, что-то вроде стимулятора.       — Не слышала о таком. — протянула Виола. — Ну, ладно. Хорошо, с этим решили. И огромная, огромнейшая к тебе просьба, пионер: если хоть немного чувствуешь какой-то дискомфорт, боль или недомогание, ну и просто плохое самочувствие — то сразу же безоговорочно ко мне. Я всегда тут. Самый главный страх администрации лагеря, да и мой лично, что произойдет внештатная ситуация и придётся вызывать медиков с райцентра.       — А есть с чего вызывать? Ну, телефонная будка, например?       — Нет, только экстренная кнопка по вызову скорой помощи. Но сам знаешь; пока там они доедут, тут дорога не такая уж и близкая — километров тридцать где-то ехать будут. А в таких ситуациях время на вес золота, и каждая потраченная секунда может стоить тебе жизни. Так что я настоятельно тебе рекомендую в свободное время приходить ко мне на осмотр, мне указано следить за твоим состоянием.       — Хорошо, я вас понял. Могу я идти?       — Конечно, только обходной не забудь. — Виола протянула мне листок и подмигнула. — До свидания, Николай. — Я забрал лист и вышел за дверь.       — До скорого!       У порога уже стояла очередь из пионеров, столпившаяся у медпункта. Как только они услышали скрип двери, они повернули свои голову в мою сторону. Среди всех я приметил двух светловолосых парней, один из которых был в очках, и их лица мне были до боли знакомыми. И тут до меня дошло, что парень в окулярах это Шурик из советской комедии «Операция «Ы», а второй, что стоял рядом с ним, это Электроник из фильма «Приключения Электроника». Я протёр глаза, чтобы убедиться, что мне самому уже не пора носить очки, но сходства с упомянутыми персонажами не пропали.       — Чего встал, как столб? — послышался чей-то знакомый голос. Я повернул голову в сторону звука и увидел недовольную Алису, скрестившую руки на груди. — Галстук, очередь не задерживай!       — А?       — Б! Не стой, проходу мешаешь!       — Не торопи его, ему же сложно ходить! — заступилась за меня Славя и подбежала ко мне. — Давай, осторожно, не спешим. — не успел я сделать и шагу, как девочка взяла меня под руку и повела вниз по ступенькам. Я уже было хотел отпрянуть, но хватка девушки была довольно крепкой. Почувствовав мои потуги освободиться, она сжала моё предплечье сильнее. — И не вырываемся, я же не на казнь веду.       — Да он и сам отлично справляется, чего ты к нему жмёшься-то? Ты ему мешаешь только. — сказала мисс Прошлая Смена, скрестив руки на груди.       — Ольга Дмитриевна назначила его сопровождение моей ответственностью, а значит, я должна следить за ним.       — А он похож на маленького ребёнка, за которым глаз да глаз?       — Алиса, это входит в мои обязанности по-мо-гать. Тебе, наверное, такое незнакомо?       — Да твоя помощь тут без надобности!       — А может я САМ решу, как мне лучше, а? — вырвав руку, произнес я на повышенном тоне. Заметив опешившее выражение лица Слави, я поубавил пыл. — Извини, просто, я имел ввиду, что, я могу сам справиться. Когда мне нужна помощь, я о ней попрошу. Хорошо?       — Д-да, хорошо, просто я… хотела помочь. — увидев расстроенное личико старосты, мне тут же стало стыдно за свою вспыльчивость. С другой стороны, такая настойчивость действительно раздражает. Ну сказал же, что «сам», ну куда ж ты лезешь? Русским же языком сказано! — Извини…       — И ты тоже извини, что накричал, не стоило так.       — Ой, какие нежности… Сыроежкин! А ты чего встал? Шуруй на приём! — обратилась Алиса к светловолосому пареньку.       — Да я…       — Как тресну! — прошипела девушка, замахнувшись на него.       — Всё-всё, бегу! — пионер действительно от испуга побежал на приём к Виоле.       — Коль, пойдём? — отвлекла от этой картины меня помощница вожатой. — Нас впереди ждёт Мику.       — Кто-кто? — опешил я.       — Ми-ку. Она наполовину японка, по крайней мере сама так утверждает. Заведующая музыкального клуба.       — Японка, говоришь? — задумчиво сказал я, вспоминая всеми известного вокалоида.       — Не беспокойся, она говорит по-русски и по-японски, она тебе понравится! — сев в коляску, я уже развернулся и мы засобирались уходить, как вдруг моя сопровождаются что-то вспомнила.       — Шурик! — окликнула она парня в очках. — Мы к вам скоро придём за подписью, будьте на месте, хорошо?       — Мы пока сами обходной проходим, где-то через полчаса с Серёжей будем у себя.       — Ладно, тогда до встречи!       Мы отправились к нашему следующему пункту. Я всё крутил в голове рассказ об этой полукровке, и думал: шутка ли это? Но также вспомнился момент, когда мы вошли к медсестре; Славя сказала, что она уже отмечалась.       — Слушай, вопрос…       — Да?       — Ты сказала Виоле, что была у неё, но когда, если все остальные проходят обходной лишь сейчас?       — Я приехала вместе с вожатой на два дня раньше остальных. Поэтому я и не прохожу обходной.       — И давно ты помощница вожатой?       — Первая смена. Изначально, хотели на эту роль утвердить Женю, но она отказалась. Поэтому Ольга Дмитриевна взяла меня.       — И каково это? Быть старостой?       — Знаешь… неоднозначно. С одной стороны это то, чего мне хотелось; помогать в организации мероприятий, следить за порядком, участвовать во внутренних делах лагеря, но…       — Но?       — Много дел сразу сваливается мне на голову. Вот после того, как я помогу тебе с обходным, мне нужно будет помочь Ольге Дмитриевне настроить аппаратуру к её вечернему объявлению, потом подготовить всё необходимое к завтрашнему дню спортивных занятий, потом написать меню на всю неделю и повесить в столовой, а ещё Женя и Лена попросили помочь им в библиотеке с сортировкой книг. И вот я бы хотела… как неловко, не мог бы ты после обеда помочь девочкам, пожалуйста?       — Я?       — Ну, ты же можешь действовать руками, верно? Будешь помогать, чем сможешь. Насколько хватит сил, потом, в случае чего я приду и доделаю. Извини за такую просьбу наглую, просто я всё не успеваю. Заодно с девчонками познакомишься!       — Э-э, хорошо, я помогу, но, сразу скажу, что верхние полки мне недосягаемы.       — Спасибо большое! Тебя никто не заставит работать сверх своей силы. Сколько сможешь — столько и сделаешь. Им вдвоём долго придётся работать, а с тобой дело всяко быстрее пойдёт.       — Что-ж, буду рад быть полезным… наверное. — Славяна рассмеялась.       — Какой же ты стеснительный! Ты всегда такой, или только здесь?       — Я сам по себе такой… нелюдимый. Не часто выхожу на улицу, мало с кем общаюсь, и то, в основном через интер… тьфу ты, телеграммы. Письмами, то есть.       — А почему так?       — Ну… так вышло.       — Тогда заведи себе новых друзей тут, в «Совёнке»! Ты же для этого и приехал в лагерь? Социализируйся! Пообщайся с ребятами, может, ты с кибернетиками нашими сдружишься? Вы же мальчишки всё-таки.       — Не уверен.       — А ты попробуй! Не попробуешь — не узнаешь! А вдруг иначе всё будет?       — Я не знаю, как всё пойдет. Посмотрим. — так я обычно говорю, когда хочу просто закрыть тему.       — Всё зависит от тебя, запомни это. Не будешь проявлять инициативу, то тогда вряд ли кто-то сам к тебе потянется.       Советы по социализации и попытки вынести кандидатуру друзей для меня являлись чем-то схожим по звуку на жужжание мухи или белый шум лампового телевизора. В плохом смысле: раздражающий и неприятный звук. Если и есть вещь, которая бесит больше всего, так это когда мне говорят как и с кем взаимодействовать. На данный момент я не горю желанием с кем-то из местных общаться и заводить дружеские отношения. Я здесь явно чужой, и дело не только в моей инвалидности. Взять ту же Славю: её потуги помочь не вызваны личным желанием, а лишь обоснованы указом вожатой, она сама об этом сказала. При этом строит из себя невесть что; такая умница-благоразумница, примерная пионерка, всем пионерам пионер, такая правильная и работящая. Она воспринимает меня как ребёнка, за которым надо бегать с платочком и носик вытирать. А Алиса? Пусть и заступилась за меня, но, всё же, для неё я лишь объект для насмешек. Первый день вообще не складывается как-то, потому моё желание поскорее убраться отсюда растёт в геометрической прогрессии.       Тем временем, мы уже подобрались к музыкальному клубу. Покинув инвалидное кресло, я со своим «экскурсоводом» поднялся по лестнице и постучался в дверь. Долгое время никто не открывал, потому я решил дёрнуть ручку и открыть дверь. В процессе она обо что-то стукнулась, лишь только спустя мгновенье сигнал дошёл до мозга.       — ああ、それは痛いです！[Ай, больно!] — послышалось по ту сторону, и я увидел в щели девушку с аквамариновым цветом волос, что закрыла нос руками и зажмурилась. Дверь полностью открылась, девочка, увидев нас, тут же сделала вид, будто ничего не случилось. — Ой, Славя, это ты, привет! А кого ты привела? Это новенький? Стой-стой, дай я угадаю; это тот самый пионер, о котором говорила Ольга Дмитриевна? Да? Да? Это же он? Ну конечно он, я же его впервые вижу, а всех ребят я запомнила, а значит что это и есть новенький! — протараторила девица с довольно высоким голосом.       — Да, Мику, это наш новый товарищ, Коля Ефимов. Мы…       — Ой, как здорово! — перебила её та. — У нас и так мало мальчиков в отряде, а тут ещё один! Как же здорово, что его к нам распределили! Ну не стойте же в проёме, проходите. Коленька, будь осторожнее, тут высокий порог, не споткнись! — после очередного залпа словесной атаки, Мику уселась на банкетку, покрутилась вокруг и, повернувшись к нам лицом, закинула ногу на ногу. — Вы, наверное, пришли за подписью в обходном листе? Да? Я угадала?       — Ну да, — ответил я, переглянувшись со Славей, — а что?       — Эх, а я думала ко мне запишетесь в клуб. Мы тут с Алиской вдвоём кукуем, третьего бы человека, было бы веселее и мы могли бы что-то придумать, организовать выступление. Или просто приятно проводить время! Было бы здорово, правда?       — Я обязательно подумаю об этом, Мику, но пока что, если можно, просто подпиши, не составит труда?       — Ну хорошо. — с грустной миной произнесла полукровка, щёлкнув ручкой, которую она достала из кармана рубашки. Оставив в соответствующем поле свою роспись, она вернулась мне лист. — Если не хочешь записываться в клуб, то можешь просто приходить поиграть на инструментах. Я всегда буду рада твоей компании! Ольга Дмитриевна сказала, что ты на гитаре играть умеешь, а у меня как раз две акустические, даже бас-гитара есть, но на ней правда Алиса играет.       — В последний раз я бренчал года три или четыре назад, уж всё забыл.       — А я могу научить!       — Это здорово, если у меня будет время, то я загляну. А сейчас нам пора, увидимся! И… за дверь извини.       — За дверь? — она слегка наклонила голову и приподняла бровь. — А-а, то что я ударилась? Да ничего страшного, я сама виновата. Заходи ещё, Коленька, я буду очень рада!       Закрыв за собой дверь я с облегчением выдохнул. Устал я знатно от этой девчушки; болтливая до ужаса, и тараторит, как Эминем в свои лучшие годы. Когда я вернулся в своё кресло, Славя спросила меня:       — Как тебе Мику?       — Моим ушам не понравилось. — блондинка рассмеялась.       — Она такая, да, с ней не заскучаешь. Ладно, мы с тобой обошли два места из четырёх по твоему обходному. Сейчас пойдём в библиотеку, так как Шурик с Электроником ещё не вернулись. Так что разворачивайся, поезжай за мной.       — Вы его действительно Электроником называете?       — Сыроежкина-то? Да, его так Шурик называет, а остальные подхватили.       — Слушай, можешь кое-что рассказать?       — Да, конечно, спрашивай!       — А какие тут ближайшие населённые пункты есть?       — Самый ближайший это рай-центр, примерно в тридцати километрах отсюда. Есть ещё деревня «Рябцево», но я не помню, где именно она. На прошлой смене с той деревни к нам в лагерь кошка прибежала. Она своровала сосиски с кухни. Не одну, а целую связку! Мы за ней бегали, поймать пытались, но она оказалась даже шустрее Ульяны. — она выждала небольшую паузу, после чего задала вопрос: — А с какой целью ты интересуешься? Неужто сбежать решил?       — Нет, просто Виола сказала, что в случае чего карета скорой помощи будет ехать долго, поэтому и спросил у тебя, что тут самое ближайшее.       — Ты думаешь, что она может тебе понадобиться?       — Ну, вообще не хотелось бы. Но знаешь, ситуации разные бывают.       — А ты не боишься больниц?       — Нет, уже привык к ним. Они просто мне не очень приятны.       — Я помню что меня один раз в жизни на скорой увозили; я тогда в двенадцать лет сильно заболела гриппом и меня с высокой температурой повезли на скорой в больницу. Мне тогда так страшно было, ещё ведь родители добирались до неё своим ходом. — она вновь замолчала на какое-то время, а затем спросила: — И как часто ты в больницу ложишься?       — Как назначат врачи, так и ложусь.       — Тебе помогает лечение?       — Нет. И я не хочу об этом разговаривать.       — Тебе не хочется думать о плохом?       — Потому что считаю это чем-то личным, чего я не хотел бы рассказывать.       — Ой, прости пожалуйста, я даже не подумала об этом.       — Теперь ты знаешь.       — Э-м-м… мы, кстати, уже подходим. — стесняясь, перевела тему моя спутница. — Подъезжаем. — А-а, да, я имела ввиду… — я не сдержал смеха, девочка в непонимании уставилась на меня.       — Да я ж пошутил, чего так серьёзно-то? Славяна тоже коротко посмеялась над ситуацией, но как-то стеснительно и неуверенно. Да и вообще я заметил в ней некую скованность, когда она находится со мной. Очевидно, что она не понимает, как себя вести, потому и совершает странные действия. Хотя, чего бояться-то? Я что, кусаюсь? Вроде как обычный человек, да, стеснительный, но что такого? Просто передвигаюсь на каталке, ничего сверхъестественного, в связи с чем тогда такая тряска?       Наконец доехав до библиотеки, староста постучалась в дверь, и во избежания предыдущего казуса, она сразу же приоткрыла её и, просунувшись, произнесла:       — Есть тут кто?       — Да-да, проходи. — послышался уже знакомый голос изнутри, после чего мы переступили порог.       За столом сидела уже известная мне Женя, которую я видел за завтраком, а также вторая девчонка, имя которой я забыл. Она кинула на меня свой беглый взгляд, затем вернулась к чтению книги.       — Это опять мы, пришли подписать обходной лист, — начала светловолосая. — А ещё хочу предупредить вас, что наш новый пионер, — она взглянула на меня с легкой улыбкой, — будет вашим помощником вместо меня. У меня слишком много дел, и я просто не смогу помочь вам в этот раз. — Евгения широко распахнула глаза и в недоумении уставилась на Славяну.       — Он? — спросила девушка, указывая на меня. — Славь, ты с дубу рухнула? Ему самому помогать надо, а ты его НАМ в помощники?       — Ну что ты! Книжки по полкам сортировать много силы надо?       — Ага, а на стремянку он как взбираться будет с костылями? Я попросила тебя о помощи потому что ты высокая и без проблем до верхней полки достаёшь. А если ты не можешь, то я уж тогда лучше кибернетиков попрошу… — она приняла задумчивую позу. — Хотя, их бы я видеть в библиотеке хотела в последнюю очередь.       — А почему? — спросила Славя.       — М-м-м, неважно. — отмахнулась та. — В общем, мы тогда сами справимся.       — А если я встану на стремянку, а Коля будет подавать мне книги? — предложила застенчивая девочка, которая до этого молча читала. — А ты в это время можешь заняться средней и нижней полками в другом отделе.       — Я потому и просила о помощи Славю, чтобы не пришлось задействовать стремянку. Она с последней смены ещё не очень надёжная.       — На ней в любом бы случае кто-то стоял. К тому же, я лёгкая, меня должна она выдержать.       — Ох, ладно. В любом случае, уж лучше новенький, чем Шурик с его дружком. В общем, Костя, будешь сидеть и пыль сдувать с книжек, а мы уже расставим.       — Прошу прощения?       — Коля, да, прости, я забыла твоё имя.       — Я не об этом; что значит «пыль сдувать»?       — То и значит. Чего непонятного?       — Ты как-то слишком предвзято ко мне относишься. Какого чёрта? Я что, по твоему, совсем ни на что не способен? — возмутился я.       — Он прав. Жень, перестань, он же не дитё малое. — странно было слышать эти слова от Слави, что сама пару десяток минут назад думала обо также.       — Судя по тому, как ты переминаешься с ноги на ногу, тебе и просто стоять-то трудно. К тому же, я хотела тебя избавить от лишних забот, но, раз уж ты так рвёшься помочь: так тому и быть. Давай сюда свою бумажку, подпишу и можешь отправляться дальше. За обедом найду тебя и позову, с нами пойдёшь.       — Хорошо. — я передал обходной девушке в очках, та взяла его и, подойдя к столу, расписалась и вернула мне. — Спасибо.       — Было б за что. Славь, если вдруг с ним каши не сварим, сможешь завтра подойти?       — Постараюсь, но, думаю, что вы справитесь.       — Ладно, до встречи! — попрощалась Женя, после чего мы покинули библиотеку.       Если же до этого я был нейтрально настроен по отношению к Жене, то теперь она мне откровенно говоря не нравится. Слишком предвзято относиться ко мне, при этом так уверена в своей правоте. Но вот Рена, то есть, Лена, наоборот, вроде как, считает меня более менее дееспособным.       — Ну что, теперь последняя остановка. Устал уже, наверное?       — Не особо, на самом-то деле.       — Ладно, не переживай, скоро передохнуть сможешь! Сейчас последнюю подпись соберём и, думаю, всё. Пойдём, нам недалеко. — какое-то время моя спутница молчала, но затем её видимо смутило молчание, и она начала: — Слушай, насчёт Жени; не обижайся на неё, ладно? Она, видимо, сегодня просто не в настроении. Обычно она так не ведёт себя, не то, что я её оправдываю, просто…       — Я понял. — перебил я. — Забудь.       — Ну, хорошо. Как скажешь.       В полном молчании мы добрались до маленького одноэтажного здания с вывеской «Кружки». В голову пришёл глупый каламбур: «А чашки и тарелки будут?», но не стал его озвучивать. Староста постучалась в дверь, оттуда послышалось глухое «входите!», открылась дверь.       — А вот и мы!       — Да-да, я помню, вы за подписью пришли. Точнее ты. Привет! — ко мне подошёл Шурик и протянул руку.       — Здрасьте. — по привычке произнёс я после рукопожатия.       — Интересуешься кибернетикой? — сходу спросил он, поставив руки в пояс.       — Нет.       — Эх, а жаль, мог бы к нам записаться. Ты ж ещё нигде не числишься? — я отрицательно помотал головой. — Во-от, а вожатая сказала, что каждый обязательно должен в какой-то кружок вступить.       — Я думаю, что у Коли ещё есть время определиться. — вступилась за меня Славя, неодобрительно поглядывая на парня.       — Да, г-хм, конечно. Но ведь остальными клубами заведуют девочки, а мы, мальчики, быстро общий язык находим, и…       — А хитро ты, однако, меня завербовать пытаешься. — Славяна хихикнула, а Шурик смущённо стал теребить дужку очков.       — Ну, хе, что ты сразу, «завербовать», мы никого против воли не заставляем вступать в клуб, просто… — тут из мастерской выходит Электроник, подошёл ко мне и поздоровался.       — Ты по обходному? Или решил к нам записаться?       — По обходному, — я протянул ему листок. — можешь подписать?       — Э-э, да, разумеется. — тот выполнил своё дело и вернул обходной. — И, если ты всё же надумаешь к нам записаться, то подходи до ужина, мы будем рады новому участнику!       — Хорошо, я вас понял. Спасибо, до скорого! — попрощался я.       Мы ещё раз пожали руки и я покинул здание кружков. Оказавшись на крыльце, я почувствовал какое-то облегчение. Возникло ощущение мнимой свободы, мнимой по причине того, что я всё ещё не имел ни малейшего понятия о том, где я нахожусь и как сюда попал. Хотелось побыстрее понять причину моего перемещения, а также просто остаться наедине, чтобы обмозговать дальнейший план действий.       — Могу тебя поздравить; мы закончили обход! Однако тебе стоит куда-то записаться. Подумай об этом и обязательно сделай до ужина, только потом отдай лист вожатой, хорошо?       — Да, хорошо.       — До обеда ещё полчаса, может, хочешь взглянуть на пляж?       — У вас есть пляж?       — Да, можно даже поплавать, если есть желание. Денёк сегодня жаркий, вода тёплая, но, как только в неё заходишь, то освежает.       — Я не против, веди.       Помощница вожатой привела меня на берег реки, где дул приятный летний ветерок, заставляя листья на ветвях деревьев шелестеть. Этот звук находился в гармонии с журчанием воды, звуком притока и оттока к берегу, а ещё я только что обратил внимание на пение птиц. Приятная, умиротворяющая и столь манящая атмосфера натолкнула на меня мысль: «а, может, остаться тут?». Но тут же я развеял её.       — Ну, я, пожалуй, тогда отпущу тебя. У тебя много дел и тебе надо спешить, наверное?       — Да, но за эти полчаса вряд ли что-то успею выполнить, потому, если ты не против, то я побуду в твоей компании. — она присела на шезлонг.       — Если хочешь, оставайся.       — Как тебе здешний пейзаж?       — Завораживает.       — Такого в Москве не найдёшь, а?       — За МКАД уезжаешь, километров эдак пятьдесят, а лучше сто, и такие же пейзажи можно повстречать.       — А у тебя в семье есть машина?       — У мамы был «Москвич», как у Виктора Робертовича, но когда мне было то ли восемь, то ли девять лет лет, мама его продала. Он ломался часто, а чинить дорого и долго было, постоянно в автосервис его катать было неудобно.       — Вы купили новую потом?       — Нет. После того, как я сел в коляску, все деньги пошли на лечение, препараты и другие приспособления.       — Мне очень жаль это слышать. А, прости пожалуйста за такой вопрос, но как давно ты в инвалидном кресле сидишь?       — С утра. — произнес я и посмотрел на неё, одарив улыбкой. Та в ответ хихикнула.       — Коль, ну я серьёзно.       — Это личное. Я не готов таким делиться.       — Я понимаю. — в этот момент я ощущаю резкий толчок. Что-то прилетело в спинку кресла. — УЛЬЯНА!!! — тут же закричала Славя. Я обернулся и увидел на земле футбольный мяч. Младшая тут же подбежала ко мне и встревоженно осмотрела. — Ты что делаешь-то? Смотри куда пинаешь!       — И-извини, пожалуйста, я правда нечаянно. — виновато произнесла Уля и поникла головой.       — За такое «нечаянно» бьют отчаянно! А если бы по голове попала? Ты же знаешь, что если мяч сильно ударит по затылку, то человек в отключку упадёт?       — Знаю.       — Ты этого добивалась или что?       — Я просто хотела пнуть мяч так, чтобы он отскочил от дерева. Но промахнулась.       — Непутёвый из тебя футболист. Хотя, из меня явно не лучше. — пошутил я и Уля улыбнулась. — Товарищ начальник, не ругай её. Она же не специально. Да, сглупила, но ведь без злых умыслов.       — Первый и последний раз. Ты такими темпами нас всех в инвалидное кресло посадишь, и себя в том числе. Верни мяч туда, откуда взяла. Завтра как раз день спортивных занятий, сможешь поиграть в футбол с ребятами.       — Хорошо. — пионерка подкинула ногой мяч вверх и поймала его, сунула подмышку и направилась в сторону футбольного поля.       — Часто она так? — спросил я, дождавшись, когда Ульяна отойдёт подальше.       — Да. — коротко ответила Славя, смотря вслед девочке. — Ни дня без её шалостей не обходится.       И тут прозвучал горн. Короткая, но отчётливо слышная мелодия.       — А вот и обед! Пойдем в столовую, а то без нас всё съедят!       Прибыв в столовую, я решил сесть вместе со Славей, Женей и Леной, невзирая на свою неприязнь к библиотекарше. Пока я усаживался, староста сказала мне, что пойдёт за подносом еды для меня, оставив наедине с девушками. И вновь меня окутало чувство смущения, которое я изо всех сил пытался побороть.       — Га-алсту-ук! — послышался знакомый и противный ехидный тон голоса Алисы. Она подошла к нашему столику и, облокотившись на него, продолжила: — Мальвина очень просила меня передать тебе о том, что она с большим нетерпением ждёт твоего вердикта по поводу вступления в музыкальный клуб.       — Мальвина? — переспросил я, не понимая, о ком идёт речь.       — Ну ты совсем дурак? Кто у нас в муз клубе заведующая?       — А, точно, Мику. В общем, я уже в другой кружок записался.       — Как же жаль. Мы бы научили тебя как аккорды зажимать, как правильно гитару настраивать. Не судьба. — наигранно произнесла та, отстранившись от стола. — Видимо ты больше предпочёл компанию двух кибернетиков, нежели двух девочек-красоток. Твой выбор, Николя. Очень странный, но твой. Пока-пока.       — Ты к кибернетикам записался? — с долей неприязни спросила Женя.       — Нет, я никуда не записался пока что. Просто соврал, потому что не хочу вступать в музыкальный клуб.       — А не проще ли было напрямую сказать, что не хочешь?       — Не хотелось обидеть Мику.       — Тогда, может… запишешься к нам в литературный кружок? — застенчиво предложила Лена.       — Сомневаюсь, что он захочет.       — На самом-то деле никуда не хочется вступать, но вожатая настаивает.       — Можешь не приходить, будешь просто числиться и всё. — сказала Женя, разламывая ложкой кусок мяса в супе.       — О, тогда вступлю.       — И какой смысл вступать в какой-то кружок, если ты не будешь его посещать? — спросила зеленоглазка.       — Потому что нет альтернативы для тех, кто никуда не хочет вступать.       — Кружков и секций в лагере уйма, главное просто выбрать себе по интересам.       — Ну у него, видимо, их нет.       В это время возвращается Славя с подносом еды; как для себя, так и для меня. Без понятия, как она донесла оба сразу. Ловкость рук, не иначе.       — О чём разговариваете? — спросила блондинка.       — Костя хочет вступить к нам в кружок. — ответила Женя.       — Я Коля. — раздражённо поправил я.       — Да, я забыла твоё имя. Опять.       — Правда? Хочет вступить? Это же хорошо! — порадовалась Славя.       — Только он согласился после того, как я сказала, что он может не посещать его, а просто числиться как участник.       — Хитро, Коля, хитро, но так не получится: я лично прослежу за тем, чтобы ты посещал кружок.       — Ну, хорошо, буду. Я готов к вам записаться.       — Значит, нас теперь четверо? — порадовалась Лена.       — Стало быть да. — ответил я.       — Ура. — безэмоционально произнесла Женя и медленно похлопала в ладони. — А оформлять тебя мне. Как придём, распишешься в паре документов, хорошо?       — Распишусь.       — Я тогда передам Ольге Дмитриевне, что ты в нашем кружке. — сказала Славя, после чего я принялся за обед.       Так я стал участником литературного кружка в лагере «Совёнок». Я не могу сказать, что всегда был большим поклонником чтения. Мой список прочитанных книг довольно скромный и в основном состоит из произведений, которые мне задавали прочитать в школе на лето. Признаюсь, я не испытывал особого энтузиазма, когда садился за первый том «Войны и мира» и пытался найти в нём что-то увлекательное. Но я сделал свой выбор, и, как говорил один персонаж, «надеюсь, он был верным».       По окончанию обеда, Славя ушла по своим делам, а мы с Женей и Леной отправились в библиотеку. Меня немного смутил тот факт, что в этом лагере, находящемся во временном промежутке советского союза, никто не посещает библиотеку. Хотя в те времена был культ развития и обучения молодёжи. Да что там; читать книги в то время было одним из немногих развлечений, а также источником знаний. А тут всего четыре, включая меня, участника литературного кружка. Интересно, почему?       — А сколько было участников в кружке на прошлой смене?       — Явно больше, чем в этот раз. — ответила Женя, копаясь в тумбочках письменного стола.       — И как так вышло?       — Просто в этот раз приехало меньше ребят. — девушка достало какие-то бумаги из ящика стола, бегло прочла и подозвала меня. — Вот тут и тут распишись, а тут напиши своё имя, фамилию, и в конце дату поставь.       — А какое сегодня число?       — Двенадцатое.       — Июня? Или июля?       — Нет, декабря! Сейчас же начало лета!       — А год?       — Да ты издеваешься?! — поставив руки в бока, выпалила Женя. — Тебя откуда такого привезли? С Луны?       — Восемьдесят девятый. — подсказала Лена.       — Видимо из-за жары котелок не варит, хе. — смутившись, сказал я и заполнил анкету. Женя также записала в моем обходном листе, что я вступил в их кружок.       — Я тогда отнесу все бумаги вожатой, а вы пока начинайте. Стремянка у входа стоит, аккуратнее, хорошо?       — Да, я поняла. — мягко и тихо произнесла застенчивая девочка, после чего Евгения оставила нас наедине.       Несколько секунд мы просто молча сидели, не решаясь сказать и слова, но Лена всё же поднялась со стула и подвинула его ко мне, отведя взгляд в сторону, залившись краской. И без слов поняв, что она хотела сказать, присел. Я обратил на кипу книг, стоявших башней на полу возле стеллажа. Он был примерно полтора метра в длину и два с небольшим в высоту.       — Ты тогда подавай, а я буду ставить. Мы наверх поставим только научную литературу.       — «Да-а», — подумал я. — «На самый верх научные книги ставить. Странная у них библиотека, конечно».       — Хорошо, но, судя по количеству книг, объём работы нам предстоит не маленький.       — Не переживай, мы справимся. — улыбнувшись, сказала Лена и полезла наверх. Я опустил голову и наклонился, чтобы разгребать книги. И кто их вообще на пол скинул? Та-ак, самая первая; «Тихий Дон». Это художественная литература.       — А куда класть не подходящее по жанру?       — Если не затруднит, сразу ставь на среднюю полку. — так и сделал. Работа Шолохова отправилась на своё место. Следующей книгой оказался первый том «Война и мир». Самое то для вдохновления какому-нибудь сценаристу-разумисту, что в последствии напишет графоманскую идиотскую историю и выпустит в тираж. Без слов кладу это достояние на ту же полку, что и предыдущую книгу. А вот следующая уже поинтереснее: «Основы работы автоматических механизмов». Сдув с неё пыль, я громко чихнул, чем напугал Лену. Та от неожиданности вскрикнула и чуть не упала вниз.       — Извини, я случайно.       — Ничего, всё в порядке.       Я молча протянул ей наверх книгу и она поставила её на полку. Примерно через час мы закончили с верхней частью полок и теперь помогали библиотекарше сортировать книги на оставшихся. Когда осталась последняя, я взял её в руки.       — А это м-моя. — робко произнесла Лена. Я вернул её владелице и краем глаза заметил название «Ветер перемен».       — Прости пожалуйста, а можно я её посмотрю? — попросил я. Девушка нехотя и явно стесняясь протянула её мне. Моему удивлению небыло предела, когда я разглядел ту самую обложку, над которой вёл работу. Автор — С.В. Орлов, являющийся моим заказчиком.       — Что-то не так? — заметив мою реакцию, спросила Лена, смутившись сильнее.       — Нет, просто у меня дома такая же. — это было первым, что пришло в голову. Я отдал книжку назад, девушка прижала её к груди, как ребёнка.       — Да? — она отвела взгляд и улыбнулась. — И как она тебе? Ты её прочитал?       — Нет. Не успел. — Лена словно бы хотела что-то сказать, но не решалась.       — Уже закончили? Молодцы! — похвалила нас Женя. — А я и вправду тебя недооценила, Коля.       — Хоть с третьего раза запомнила моё имя.       — Думаю, что на сегодня хватит. С минуты на минуту будет ужин, а затем объявление Ольги Дмитриевны, так что, можешь пока отправляться к столовой, а мы тут по-быстрому приберёмся.       — Хорошо. — сказал я и, поднявшись, поковылял к выходу. Уже будучи в дверном проёме, я услышал позади:       — И… спасибо за помощь.       — Да не за что. — через плечо ответил я и закрыл за собой дверь.       Вдохнув полной грудью освежающий вечерний воздух, я посмотрел на солнце, что стремилось скрыться за горизонтом. Я подумал о том, чтобы после всех мероприятий попытаться покинуть пределы лагеря и осмотреться. Возможно, что я смогу добраться до рай-центра, там-то наверняка есть связь и я попробую с кем-то связаться, или узнать, где я территориально нахожусь. Поспрашивать местных, может быть обратиться за помощью к доблестным правоохранительным органам. Хотя, с другой стороны, даже если мне удастся дозвониться, то что говорить? «Я тут в другом времени застрял, забери меня из 1989 назад, в 2019, по-братски, а?». Но с другой стороны, а хочу ли я остаться тут? Вроде как тут не так уж и плохо, свежий воздух, красивые пейзажи, стоит ли мне возвращаться назад, в серую и холодную осень своего времени? Там меня ждет тоска и меланхолия, тяжесть бытия и тлен, а тут всё как-то красочно и позитивно. Хотя, нет! Мне пытаются запудрить мозги, чтобы я остался тут. Я не могу с точностью сказать, реально ли всё то, что я сейчас вижу. Вдруг это всё ловушка? Может, под видом райского местечка скрывается нечто ужасное? В любом случае, за пределы лагеря я точно высунусь, уж больно меня манит идея о том, что там что-то может быть.       От этих размышлений меня отвлёк горн, заигравший прямо в тот момент, когда я подъезжал к столовой. Зайдя внутрь, я самый первый взял еду и уселся за пустой стол. Наконец-то я могу насладиться приёмом пищи в одиночку. Поедая макароны с подливкой, я услышал, как в здание входит толпа и устраивается в очередь.       — Тут свободно? — послышался голос Слави.       — Да, садись.       Вместе с ней за один стол со мной села и Ольга Дмитриевна. Поставив поднос, она присела напротив меня.       — Значит, ты в литературный записался? — спросила она меня с долей удивления.       — Да, а что?       — В этот раз не так много ребят в этом кружке состоят. На прошлой смене было где-то пятнадцать или двадцать человек, если мне память не изменяет.       — Но чем меньше людей, тем уютнее становится круг. Как-то всё по-домашнему становится. — сказала Славя.       — Тоже верно. Но хотелось бы, чтобы ребята как-то более сплоченно работали, а то выходит, что один там, другой сям.       — На этой смене в целом ребят поменьше будет, так что ничего не поделаешь.       — Но мне бы всё равно хотелось это как-то исправить, чтобы все не разбредались, а наоборот, объединились.       — И как вы собираетесь это сделать? — ради приличия спросил я, без всякого энтузиазма.       — А об этом ты как раз узнаешь после ужина. Как только все соберутся, я сделаю объявление.       Долго ждать не пришлось. Ребята довольно быстро собрались, в столовой поднялся шум от стука столовыми приборами по тарелкам и переговоров. Доев к тому времени ужин, я просто помешивал сахар в чашке чая, рассматривая соседние столики. Как вдруг меня дёрнуло от резкого и громкого голоса вожатой.       — Ребята! Попрошу у вас минуточку внимания! Я бы хотела сделать объявление! Я думаю, вы заметили, что в этом выезде ребят меньше, чем было в прошлом году. А значит, что и координировать вами будет в этот раз проще. Я подумала и решила, что было бы неплохо на этой неделе устроить товарищеские соревнования с ребятами из другого лагеря на этой неделе! Поэтому в это воскресенье, в девять часов к нам приедут ребята из лагеря «Комета».       Анонс, мягко говоря, меня удивил, ведь такого в расписании не было. Ольга Дмитриевна говорила на линейке, что воскресенье будет выходной день, а теперь организовала какие-то соревнования.       — Поэтому давайте вместе подумаем, в каком виде спорта мы бы могли посоревноваться?       — Футбол! Футбол! — сразу запрыгала на месте Ульяна. — Я хоть одна всех переиграю!       — Хвалю за рвение, но для начала тебе стоит собрать команду. Есть у кого-нибудь ещё варианты?       — А не могли бы мы устроить творческое состязание? Например, в пении или игре на музыкальных инструментах? — предложила Мику.       — В игре на электрогитаре мне равных нет! Я точно их уделаю. — самодовольно сказала Алиса.       — О, или в сборе механизмов! Мы с Шуриком ТАКОЕ сделаем! Это точно нам победу принесёт! — с энтузиазмом добавил Электроник.       — Предлагаю объединить идеи и сделать свободное соревнование: как конкурс талантов! — сказала Славя.       — Хорошая идея, Славя. Но всё же, вам стоит об этом подумать и совместно обсудить. До воскресенья ещё есть время! Поэтому вам задача продумать, как именно будут проходить соревнования. И помните, что главное это не победа, а участие, сам процесс состязаний!       По окончанию ужина, все стали расходиться. Наступило свободное время, до отбоя было ещё несколько часов. Вожатая подошла ко мне и предупредила, что эту ночь я провожу в её домике, ведь она до сих пор не уверена в том, что я заселюсь к ней. Я решил, что пока все заняты своими делами, то попробую сделать вылазку за пределы лагеря. Подъехав к воротам, я обернулся, чтобы убедиться, что не привлёк лишнего внимания. Приоткрыв левую дверцу ворот, я проехал вперед и закрыл её, чтобы не оставлять «улик». Я поехал вперед по асфальтированной дороге, уходящей в поворот через пару сотен метров. Мне захотелось посмотреть, что за ним находиться. Конечно, я не ставил себе цели добраться до рай-центра — сегодня у меня на это не хватит сил, придётся ехать далеко и долго, тридцать километров, как никак. Да и колесить ночью, одному, по лесной дороге явно идея не из безопасных. Находясь в пути уже продолжительное время, я так и не приблизился к повороту. Я решил попытаться повысить свою скорость, что дало какие-то успехи: я действительно стал продвигаться. И вот, наконец добравшись до поворота, я заехал за него и увидел что-то вдали. Обрадовавшись, я поколесил туда, в надежде найти там выход из этой вселенной назад в свою, пусть и понимал на подкорке мозга, что это вряд ли возможно. Приблизившись, я осознал, что совершил круг. Я вернулся назад в лагерь.       Ком подкатил к горлу, руки задрожали, а слёзы непроизвольно полились из глаз. «Отсюда нет выхода» — пролетела мысль в голове.       — Твою мать, ДА ГДЕ Я НАХОЖУСЬ, БЛЯТЬ?! — от безысходности заорал я, всё ещё находясь достаточно далеко от лагеря, потому и не опасался, что меня может кто-то услышать. Впрочем, мне было всё равно. — ЕСЛИ В ЭТОМ МИРЕ ЕСТЬ БОГ, ТО УСЛЫШЬ МЕНЯ, ПРОШУ, ВЕРНИ МЕНЯ НАЗАД! Я ХОЧУ ДОМОЙ! — я не смог сдержать эмоций и разрыдался. Меня всего затрясло, я свернулся в три погибели на собственной коляске, не зная, как действовать дальше. У меня был план, были надежды на то, что я смогу вернуться назад, но они испарились.       Я достал из кармана пачку сигарет, достал одну и чиркнул зажигалкой, засмолил. Выпуская дым, я пытался успокоиться, взять себя в руки и вновь начать мыслить рационально. Но то, что я увидел, не могло быть наяву. Мне казалось, что я нахожусь в каком-то сне или «Шоу Трумана», где всё вокруг это декорации, а все люди подставные, актёры. Но кому и зачем придет такая идея? И почему именно я? Докурив сигарету, я отправился назад, в лагерь, ведь мне больше ничего не оставалось. Подъезжая к воротам, я заметил по левую сторону какую-то будку, из которой горел свет. Дверь открылась, оттуда вышел взрослый, крупного телосложения мужчина в форме охранника. Тот, увидев меня, сказал:       — А ты как тут оказался? Возвращайся скорее назад! Через десять минут отбой!       — Уже направляюсь. Я просто… хотел прогуляться за территорией лагеря перед сном.       — Парень, — тот как-то странно посмотрел на меня. — не советую это делать.       — Почему?       — Здесь могут обитать дикие животные, напасть. Волки, кабаны, знаешь ли, не шутят.       — Я учту. Спокойной ночи вам!       — Спокойной!       Оказавшись на площади, я заметил, что на скамейке кто-то сидит. Приглядевшись, я понял, что это Лена. Она просто сидела и читала книгу под светом фонаря. Услышав скрип моей коляски, она подняла голову и увидела меня, тут же вернув свой взгляд в книжку. Не знаю, что мной овладело, но я подъехал к ней, хотя изначально строил другой маршрут. Лишь когда я подъехал к ней то в мозг дошёл сигнал: «а зачем я здесь?». Что сказать?       — Добрый вечер. — первое, что пришло в голову.       — Привет. — застенчиво ответила она.       — Всё читаешь? — она ничего не ответила. — Скоро отбой, ты не собираешься идти в домик?       — Скоро пойду. А что?       — Та нет, ничего, просто… интересуюсь. — я чувствовал себя болваном. Зачем-то подъехал, что-то бессмысленные спросил, засмущался и молчит. — Можем пойти вместе, я как раз тоже направляюсь в дом.       — Я дальше живу, в другую сторону.       — А, ну… ладно. Тогда, до завтра? — она слабо кивнула головой.       Подъехав к домику вожатой, я увидел свет внутри. Решив оставить коляску на улице, я припарковал её у крыльца, поставил её на тормоза и с помощью костылей кое-как поднялся, после чего зашёл в дом. Открыв дверь, я увидел сидящую на своей кровати Ольгу, что читала какой-то советский журнал моды.       — А вот и ты вернулся! Прогулялся?       — Да.       — Завтра подъём в семь часов утра, поэтому советую лечь спать сейчас. Ты же не будешь стесняться раздеваться при мне?       — Я, пожалуй, лягу в форме.       — И она будет вся мятая! Если хочешь, я могу отвернуться.       — Да ладно, не стоит.       Расстелив постель, я разделся и зарылся под одеяло, вожатая выключила свет. Что ж, а вот и конец первого дня. После пережитого я вряд ли, конечно, усну, но, думаю, справлюсь. Столько всего крутилось в голове — я так и не понял, как сюда попал и зачем, с какой целью? Зато узнал дату. Восемьдесят девятый год, охренеть, я только через пять лет рожусь! А что если я останусь здесь навсегда? Эта неприятная мысль вызвала у меня беспокойство, заставив ещё больше нервничать. Но усталость взяла своё и нанесла сокрушительный удар; веки стали тяжелеть, я закрыл глаза и погрузился в сон.