Не виноват

Я спокоен.

Я сдал оружие.

Я закурил седьмую.

Я проиграл свою личную

Первую

Мировую.

____________________________________

      Ночь отрезвляет. Сырой воздух тяжёлыми клубьями тумана перекатывается по земле, оседая в лёгких вместе с никотином. Черт. Фильтр обжигает пальцы и тут же оказывается отброшен в сторону. Раздражение утихает быстро, проносясь стремительной вспышкой, оставляет за собой лишь пустоту. Хочется рвать и метать, злиться на мир и на себя, сражаться и доказывать… Хочется рухнуть на колени. Умереть. Исчезнуть. Раствориться в годах, словно его никогда и не существовало. Он не должен был выжить. Не имел на это права.       Не имел права так, как не имеет убийца родного отца. Так, как не имеет убийца некогда любимой сестры. Так, как не имеет убийца собственной дочери. Кристофер знал, это он. Он виноват в произошедшем. Он направил дуло пистолета на Джеральда. Он оставил Кейт умирать. Он не смог защитить Эллисон. Отчаяние пожирало. Сколько людей он мог спасти? Сколько близких? Сколько невинных охотников и оборотней? Сколько детей погибло из-за него? Сколько живых людей, черт возьми, потеряли жизни из-за его слабости?       Истощенное тело не выдерживает нагрузки. Он падает. Больно. Нога пульсирует, словно её прострелили. Плевать. Он — Кристофер Арджент — и раз в него стреляют, значит заслуженно. Слишком много причин наконец избавить мир от своего прогнившего существования и не одной отчаянно-желанной крупицы надежды. Нет, Крис, ты уже не ребёнок. Никто не станет утешать тебя тем, что умереть от твоей пули для волка сродни благословению. Теперь ты взрослый. Теперь ты знаешь, что это не избавление от больной реальности, а самая, ужасающе-привычная смерть. Очередная. От твоих рук.       Теплые ладони крепко хватают за плечи. Крис не видит их, не видит человека, охотника, оборотня… Плевать. Неважно с какой целью пришли эти руки: убить его или спасти — он жмёт к ним, словно слепой кутёнок в отчаянной надежде, что его не оттолкнут. Он знает что виноват; знает, что должен умереть, но не хочет этого. Совершенно не хочет расставаться с самим собой, безвыходно рыща в поиске того, кто сможет дать ему ещё один шанс. Того, кто так реально прижимает к горячему телу и шепчет, что не все потеряно. Крис знает, что верить нельзя, однако от чего-то до сих пор наивная душа неистово этого хочет. Хочет, чтобы ее обняли и поддержали, убедили в том, что во всех этих смертях нет его вины, что… — Крис. Крис Арджент, слушай меня. Я рядом, все хорошо. Дыши.       Теплая рука надавливает на грудь заставляя выпустить застоявшийся воздух из лёгких, и коротко вдохнуть вновь. Прижимает к себе, уменьшает дрожь и словно забирает боль. Не позволяет судорожно задохнуться тяжёлым кислородом, контролируя абсолютно во всём. Безопасно. Приятно. Комфортно. Безумно просто отдать свою жизнь кому-то другому до самых мелочей, осознанно отказываясь от всякого контроля. И чертовски хорошо получить в ответ теплые прикосновения заботливых рук. — Вот так. Молодец. А теперь расслабься. Я со всем разберусь. И Крис верит.