Отверженный

Рубиновое вино призывно переливалось в бокале, крольчатина таяла на языке, но Роберта все эти яства волновали сейчас в последнюю очередь. Он вспоминал насыщенный событиями день, впечатления от которого отзывались приятным теплом за грудиной. И даже внимательный, чуть затуманенный выпитым, цепкий взгляд Нортона не мешал ему наслаждаться ими… — Вы что-то знаете про мою мать? — сказал ему Артур, оторвав взгляд от портрета и с трудом подбирая слова, настолько был ошарашен увиденным в том охотничьем доме милорда. — Кое-что мне рассказали, — сочувственно вздохнув, ответил Роберт. — И прежде всего то, что она, видимо, была красавицей. Артур вновь перевел взгляд на портрет: — Но почему… почему она так похожа на леди Нортон… и почему этот портрет висит в этом доме? — Мне бы тоже хотелось знать о том, — сказал ему на это Роберт. — Пойдем. Кажется, здесь нам больше не на что смотреть. Они покинули дом через незапертую дверку для прислуги, так никого и не встретив на обратном пути. Наблюдательный Роберт заметил, что мальчик мрачно молчал, погрузившись в свои мысли. Роберту и самому было о чем поразмыслить, потому он нашел им место на берегу лесного озера, под густым, укрывшим их орешником. Пока Роберт мысленно пытался хоть как-то систематизировать добытые ими сведения, Артур тронул его за плечо. — Я могу узнать кто именно рассказал вам о маме, о том, что это именно она на портрете… — Мистер Нортон рассказал, — ответил Роберт, осторожно прикасаясь к опять заледеневшим тонким пальцам. — А ты, кажется, расстроился. Разве ты ничего не знал о ней? — Совсем ничего, — ответил Артур, не думая отбирать пальцы, которым было бесконечно уютно в крупных мозолистых ладонях, не понаслышке знакомых с оружием и упряжью. — Но как же так… — начал было Роберт, бездумно поглаживая невесомо легкие пальцы, пахнущие травами, когда громкий окрик разбил их приятное уединение: — Артур! Роберт уже было хотел схватиться за арбалет, столь неожиданно этот крик прозвучал в тишине лесной опушки, но увидел, что к ним почти бежит малолетняя рыжая пигалица, та самая младшая дочь милорда Лидла. Как там ее звали? Элли или Элси? Тем временем запыхавшаяся девчонка подошла совсем близко и выпалила, задыхаясь от быстрого бега: — А что это вы тут делаете? Отец тебя обыскался, Артур! Ты же написал что ушел до сторожки… И пропал. Мальчик слабо улыбнулся пигалице, так мягко и ласково, что что-то темное и яростное внутри Роберта вдруг проснулось и нехорошо заворочалось. Артур тут же поднялся, полный решимости… Своего отца он явно сильно уважал. А может, боялся? Хотя… Не похоже, чтобы лекарь мог поднимать руку на своего сына, но чем черт не шутит? — Роберт, простите, но мне нужно идти, — застенчиво-извиняющимся тоном произнес мальчик, стараясь не отводить взгляд. — Я приду к вам попозже за своим лекарством, — очень тихо ответил Роберт на немой красноречивый взгляд мальчика, а потом — они ушли… Роберт смотрел вслед этой странной парочке, пока она не скрылась из виду. Что может быть общего у мальчишки-лекаря и мелкой девчонки из богатого дома? Осознав, как кулаки непроизвольно сжимаются, Роберт вновь почувствовал что-то знакомое, но порядком подзабытое, глухое и темное, очень похожее... на ревность? Ну нет. Глупости. Неужели он ревнует почти незнакомого мальчишку к вниманию мелкой девчонки, у которой ни рожи не кожи… Это все от одиночества и отсутствия партнера для пары приятно проведенных часов. Надо бы этим озаботится, только вот в этой деревне, где все на виду, ему ничего не светит. С этими странными мыслями Роберт поспешил обратно, нужно было успеть зайти за настойкой и успеть к ужину… В доме лекаря Роберт к вящему своему неудовольствию нашел только до крайности озабоченного чем-то Джона, который постарался как можно быстрее выпроводить его прочь. А мальчик? Неужели он все еще проводил время с той пигалицей? С трудом сглотнув уксусный привкус ревности, что вдруг сам возник на языке, раздосадованный Роберт отправился к Нортонам. — Куда же вы сегодня запропали, Роберт? Вы меня слышите, друг мой? — из воспоминаний Роберта вырвал взволнованный голос Нортона. — Мы с Селимом уже начали тревожиться. — Вы не поверите, но меня захватил ваш лес и не хотел отпускать, — нашелся с ответом Роберт, словно по наитию решив не упоминать в рассказе мальчишку-лекаря, что так странно на него действовал. — Немного поплутав, я нашел и сторожку и дом милорда Лидла. — Вы нашли там что-то? — поинтересовался Нортон, подливая вино в бокалы. — Ничего, что относилось бы к нашему делу, кроме портрета миледи Мэри. Обдумывая все что увидел по дороге в деревню, Роберт предположил, что именно Мэри является одним из главных действующих лиц в той таинственной истории с оборотнями, несмотря на то, что скончалась много, много лет назад. А кто мог рассказать ему о ней больше, чем человек, который видел все своими глазами и прямо сейчас сидел за одним с ним столом? — Теперь мне еще больше хочется узнать о жизни, а главное - смерти этой несчастной девушки… — начал осторожно Роберт. — Пока я не пойму, почему так многое связано именно с ней, буду блуждать в темноте. — Вы ведь о чем-то хотите спросить меня, Роберт? — мягко заметил Нортон, подвигая к Роберту блюдо с куропатками в меду. — О чем? О Мэри и о милорде? Или о Мэри и Джоне? С благодарностью принимаясь за куропаток, Роберт сказал: — Вы довольно проницательны, мой друг. Я бы хотел, чтобы вы рассказали обо всем, что знаете. — Спрашивайте. — Сказал серьезно Нортон. — Постараюсь рассказать вам все, что знаю. — Как прошло ее детство и юность, как к ней относились в замке, как в неё оказались влюблены такие разные мужчины? — Я не знал ее детства, — задумчиво начал Нортон, поигрывая наполненным винным бокалом. — Да и о ее юности я знал слишком мало — я тогда только приехал, так что считайте, что я не знаю ничего. Да, конечно, я видел ее, как все прочие, но она была далекой — как звезда, очень сильно далекой от студента, разводившего чернила для королевского нотариуса. — Но вам как мужчине она нравилась? — Спросил Роберт, помня о потрясающем сходстве Мэри и леди Нортон. — А разве она могла не нравиться? — ответил Нортон вопросом на вопрос. — Да, она мне очень, очень нравилась, но это ничего не значило. Кто я, а кто она? Да и покойная миледи прочила для Мэри совсем другую партию. Даже столичного живописца пригласила, чтобы он, — тут Нортон словно осуждающе фыркнул, — … показал товар с самой лучшей стороны. — Значит, миледи её действительно любила и желала для неё самого лучшего мужа. Как же так получилось, что сошлась девушка с простым лекарем? Первая любовь? — Первая любовь, — вздохнул Нортон. — Как у нас с Элизабет. Моя жена, кстати, о вас сегодня спрашивала. И еще, Роберт, не хотите ли узнать, что мне рассказали егеря? Роберт понял, что его очень тактично, но непреклонно остановили от дальнейших вопросов, и покладисто спросил: — И что же они вам рассказали? — Про искомого вами оборотня, который, видимо, действительно существует, — ответил Нортон, отставляя прочь початую бутылку. — Потому что они напуганы, Роберт. Довольно сильно напуганы. — А значит, нам предстоит выяснить, что именно до такой степени напугало видавших виды охотников, — решительно произнес Роберт. Нортон понимающе кивнул и подозвал слугу: — Проводи нашего гостя в комнату и исполни все, что скажет. — Доброй ночи, мой друг! — любезно поклонился Роберт и поспешил к себе. Ему было о чем подумать.

***

Откинувшись на приятно пахнущие вереском подушки, Роберт едва прикрыл глаза, а перед мысленным взором уже появилась мягкая светлая смущенная улыбка юного лекаря. Как легко бы было сейчас вместо всех этих расследований просто бродить по лесу и слушать этот приятный, срывающийся голос, говорящий… да все, что угодно - от пояснения лекарских трактатов, до воспоминаний о детстве. Но увы, совсем рядом был этот подозрительный Лидл, его не менее подозрительное семейство, а еще две похожие друг на друга как две капли воды женщины, которые тоже, Роберт это чувствовал, были связаны с этим самым семейством. Роберт задремал удивительно быстро и легко, убаюканный сладкими видениями сегодняшнего дня, видимо усовершенствованная настойка милого мальчика была действительно отличной, но через четверть часа вынырнул из сна с важной и очень своевременной мыслью: «осведомитель, мне нужен осведомитель». У него, точнее у его дяди в Лондоне, был осведомитель из влиятельного клана Нолисов, который не раз им помогал и поставлял нужные сведения «из первых рук». И сейчас он был как нельзя кстати, потому что даже Нортон, который явно был к нему расположен, не слишком торопился делиться странными тайнами этой деревушки. «А мне очень нужны все возможные подробности о жизни милорда Лидла, Уильяма Генри Нортона, Джона Хитклиффа и его семьи, и еще — о жизни и смерти некой Мэри, воспитанницы миледи Лидл». — Селим, — Роберт сел на постели. — Найди чистый пергамент и чернила. И с рассветом будь готов к отъезду в Лондон. Отвезешь письмо господину Нолису и дождешься ответа.