Реквием по мечте

Си бемоль, ля, соль, ре второй октавы друг за другом на выдохе. А на вдохе ещё раз в той же последовательности. Сигарету левой рукой к губам и вместе с дымом вдыхать грустную мелодию. Нет. Скорее тревожную. Не сулящую ничего хорошего. Впрочем, это так же похоже на что-то одинокое, как слёзы по несбывшейся мечте. Бездушный инструмент, а умеет плакать. Так забавно, если подумать. Выдох и третий раз си бемоль, ля, соль, ре второй октавы роняют свои слёзы, пока холодный металл педали обжигает голую кожу ступни, а пепел с тлеющей сигареты летит прямо на клавиши, которые когда-то были белоснежными и чистыми. Больше нет. И в мире больше нет чистоты. Только голое потреблядство витает в воздухе, а асфальт усыпан осколками несбывшихся надежд и мечтаний. Здесь нету счастья, нету радости на этом свете. Сырые серые дни сопровождают нас до смерти. Давно понятно, что наша жизнь это не лёгкая штука. Да только сил на неё отсыпать забыли. До, си бемоль, ля, си бемоль… Как запятая в конце предложения без продолжения. Или многоточие. В жизни тоже так бывает. Бежишь, бежишь, бежишь куда-то и вот уже почти добежал, цель перед глазами, только руку протяни и хватай. А ты не успеваешь. Может, кто-то дорогу перекрыл или отвлёк на секунду. Маршрут перестроил прямо в полёте, забыв учесть, что розовые очки разбиваются стёклами внутрь. А после осыпаются осколками на серый асфальт. И ты идёшь вдоль ночных дорог, видя перед собой только темноту, потому что что-то яркое и такое желанное разбилось прямо перед тобой. А ноги уже совсем в кровь разбиты. И боли уже не чувствуется… Тушить сигарету о клавиши теперь привычно. Под ногами и так кучка окурков собралась. Одним больше, одним меньше — какая разница? И есть ли вообще хоть в чём-то разница? Возможно и нет её. Две руки на клавиши и слегка надавить. Просто случайный набор звуков, а бьёт по душевным струнам, заставляя вновь и вновь вспоминать все мечты, что не сбудутся никогда. И всех людей, которые ушли, а ты остался. Один. В таком огромном долбанном мире, где по официальным данным живёт восемь миллиардов людей. Подумать страшно. Их так много, а ты один. А жить не страшно? Си бемоль, ля, соль, ре. Только уже на малой октаве. Перепачканными в пепле пальцами со множеством кровоточащих мозолей. Они уже не болят, как и ступни, ежедневно ступающие по осколкам. Так, лёгкий дискомфорт и напоминание, что этот кусок мяса всё ещё жив. Красные разводы на клавишах воспринимаются уже как данность. Слишком много «уже» становится в жизни, когда цели больше нет. Да и не будет никогда. А была ли она вообще? Нажимать клавиши в нужной последовательности — привычка, вбитая с самого детства. Читать чёрные закорючки на тонких линиях как книгу — оттуда же. Развитие. Образование. Прививание прекрасного через ремень и слом личности. Знать всё о жизни великих классиков, создавших музыкальные шедевры, и не знать, что со своей жизнью делать. Не такая уж и большая плата за окультуривание личности, которой это нахуй не сдалось. Похоже на сюр, если честно. Жаль, что в продолжении никто не напишет «приз». Или хотя бы «пантин». Тогда даже смешно выйдет и немного раскрасит серые будни. Сюрпантин. Будто склад с фейерверками горит. Страшно, но так красиво, что пусть горит себе спокойненько. Авось ебанёт так, что и грёбанного мира больше не останется. Настанет тот обещанный двенадцатый год, который должен был освободить мир от страданий. Только вот у жизни свой юмор и она решила, что умирать будет долго, мучительно, но красиво. Так, что все запомнят. Кульминация в мелодии и будто сама душа кровоточить начинает. Пальцы уже давно разбиты о грязные клавиши, которые чёрт знает сколько не видели солнечного света из-за вечно закрытых штор. В полумраке живётся легче. И дышать легче в прокуренном помещении. Необъяснимо, но факт. А после кульминации нежно-нежно и тихо-тихо. Будто есть просвет в этих мрачных буднях. Будто надежда ещё не до конца умерла. Слегка грустно, но зато спокойно. Затишье перед бурей. И второй акт на подходе. Потихоньку, по нарастающей, всё громче и громче, и пальцами по клавишам всё сильнее. Так, будто если их не сломать, то сломается жизнь. Или она уже?.. А под руками какофония. Пальцы мимо клавиш. Бездарность! Даже просто попасть не можешь. Да и вообще ничего ты не можешь в этой жизни. Моцарт в три года уже написал своё первое произведение! Бетховен и вовсе глухим писал! Никому ты не нужен будешь в этой жизни. Бесталанный. Бесперспективный. Бесполезный. Си бемоль, соль. Си бемоль, соль, си бемоль, соль. Каждое нажатие на клавиши как удар молотком по гвоздям, что забивают в крышку гроба, в котором покоятся все твои таланты. Открой, посмотри, он пуст, как и твоя жизнь. Ты соткан из страданий по несбывшимся мечтам. Плачешь над ними душой, внешне оставаясь невозмутимым. Маску на клей-момент посадили — не отлепить. Только если с кожей. Но никто не станет смотреть на окровавленный кусок мяса, воняющий страданиями. Улыбайся, улыбайся невесомости поверь и отдайся. Делай вид, что всё хорошо. Никому не нужны твои страдания. Впрочем, как и ты. Удар по клавишам и резкая тишина. Несколько секунд перевести дыхание, посмотреть на грязное месиво и плавно к третьему акту. Всё ещё по нарастающей. Циклично, как и жизнь. Взлёты, падения, то громче, то тише, слабее, сильнее, ярче, и совсем-совсем серо. Маленькие дети качаются на деревянных качелях. Иногда на железных или пластиковых. У взрослых выбор меньше. Вот тебе эмоциональные. Получи, распишись и не смей ныть, что тебе некомфортно сидеть на осколках своей души! Закройся в шкафу и не отсвечивай. Ты можешь других заразить. Когда-нибудь клавиши сломаются. По ним опять безжалостно бьют. Конечно, они же не чувствуют! Ты тоже не чувствуешь. Тебя не жалко. Ты давно уже сломан. Как игрушка. Тобой поиграли и закинули под кровать к пыли, фантикам и остальным таким же сломанным. Чтобы не мешались нормальным людям. Только кто определяет степень нормальности?.. Новая кульминация. Правда ощущения от неё те же. Да-да, как в жизни. Что-то происходит, но уже не то. Ты знаешь, что там за горизонтом. Знаешь, как разбиваются мечты. Тебе больше не интересно. Ты не мечтаешь, ибо ещё одних разбитых очков не переживёшь. Да и надо ли… В этот раз короче и быстрее на снижение. Хватит. Все устали от плача инструмента. И от тебя все устали. Вновь вторая октава и си бемоль, ля, соль, ре друг за другом. Только в этот раз с привкусом безнадёги. Ты знаешь, что впереди больше не будет кульминаций, всплесков, радости, света и много чего ещё. Немного отчаянно и грустно, так, чтобы окружающие почувствовали всю ту пустоту, что таскают с собой изо дня в день. Си бемоль, ля, соль, ре. Си бемоль, ля, соль, ре. Си бемоль, ля, соль, ре. Ля, соль, фа диез, соль…