পাগলামি

      — Род Шарма — не последний в дюжине! Нравится вам или нет, но вы будете прислушиваться ко мне в делах, которые касаются моей семьи, — Дивия холодно отчеканила последнюю фразу.       Откуда только в этой юной госпоже столько смелости, чтобы перечить Басу? Каждый раз при разговоре с Видией кровь в жилах Деви закипала от вырывающегося наружу гнева, а пульсация в висках достигала пика.       — Басу очень много берут на себя. Это мои шахты, и только я буду решать, кому и как продавать драгоценности.       О нраве драгоценной госпожи в Калькутте слагались легенды. Её решительность, прямолинейность и абсолютное отсутствие страха вызывали уважение у одних и непонимание у других. Как третий род может перечить первому? Как может перечить совсем ещё юная девушка взрослой и мудрой госпоже?       Схватка льва и сокола всегда была ожесточенной. Хищник нападал, не выжидая даже секунды — Басу славились вспыльчивостью. Говорят, в их крови течет ярость самой Махакали. Сокол придерживался иной тактики — кружил над добычей и внимательно высматривал нужный момент, чтобы ударить одним взмахом когтистых лап, выцарапав глаза любому врагу. По силу ли соколу одолеть царя зверей и грозу фауны, загнав в клетку? Сможет ли лев поймать юркую и высокопарящую птицу?       — Не забывайся, Шарма, — Махарани потеряла всякое самообладание и угрожающе поднялась над столом, — Я и так достаточно позволила тебе обращаться со мной в таком тоне! Никто, слышишь?, — цепкий взгляд пробежался по лицу Дивии, словно пытаясь считать уязвленность, но наткнулся только на абсолютную непоколебимость, — Никто не давал тебе права разговаривать так со мной!, — Видия сорвалась на крик и хлопнула ладонью по столу так, что ваза, стоявшая смирно, закачалась и упала, разбившись на мелкие осколки.       5 лет во главе рода Шарма дали о себе знать. Взгляд Деви очерствел, а вместе со смертью Кайраса в душе потух крошечный огонек искренности и наивности. Она встала во главе всей семьи— прошлой и будущей — не имея права опозорить имя своего брата. Хрупкие девичьи плечи взвалили на себя больше, чем брали Дубеи или Басу — так закалялась сталь.       Она больше не маленькая девочка, которая убежит за спину старшего. Она больше не Деви. Она — главная госпожа своего рода, Дивия Шарма, и потому с ней будут считаться.       Непоколебимая, решительная и стойкая. Храбрая, отважная и мужественная. Упрямая, сильная и самоотверженная.       Такая мягкая, смущающаяся и нежная, когда слышит за спиной знакомый бархатистый низкий голос с хрипотцой.       Она стоит спиной, но осязает, как медовые глаза смотрят на её шелковые локоны и тонкие синие лямки сари. Его энергия стала ощутима физически, стоило ему открыть дверь. Он поглощал любую мощь, затмевал собой всё, внушая безумный страх и уважение. Перед ним благоговели и боялись одновременно, опуская глаза. Его любили за верность Индии, но ужасались его поступкам.       Каждый имел право относиться к Дорану Басу так, как ему вздумается, но отчего-то несогласных с широкоплечим брюнетом не находилось.       — Госпожа Ша-а-арма снова наводит переполох в моих родных стенах. Какой повод на этот раз?, — он подкрался бесшумной поступью.       Дивия обернулась и вздёрнула подбородок, напуская маску безразличия и гордости. Сердце сделало кульбит и зашлось в бешеном ритме, стоило юной Шарме заглянуть в глаза Палачу — его взгляд полыхал и пожирал, а медовые глаза наливались кислотно-желтым оттенком. Ей хотелось раствориться в них, уйти в омут с головой и больше никогда не возвращаться. Девушка засыпала и просыпалась с мыслями о нём, работала с мыслями о нём, ездила верхом на лошади с мыслями о нём — настолько симпатия к Дорану юркой змеёй заползла в сердце к Дивии.       — Добрый день, господин Басу. Так такового повода, считаю, нет. Просто госпожа Басу имеет свои планы на мои шахты, — Деви через плечо посмотрела на Махарани, улыбнулась и снова вернула своё внимание к Дорану, — Но я думаю, разговор был завершён.       — Ракшаси... Выметайся, — Басу устало выдохнула и села обратно, сжав пальцы на переносице и пытаясь восстановить дыхание.       Деви ещё раз окинула быстрым взглядом Дорана: широкие мускулистые плечи, грудь, которую так изящно обтягивал фиолетовый шервани, копна тёмных волос и рассекающие кожу шрамы — он был бесподобен! — и потянулась к ручке двери, как вдруг та распахнулась и на пороге возник младший наследник Дубеев — молчаливый, тихий, но мудрый и всеми любимый Рам Дубей.       — Добрый день, господин Дубей, — Деви ухмыльнулась, одними губами произнесла «Привет, ракшас» и просочилась в дверной проем.

***

      — Дивия, постой, — громкий голос нагнал её в коридоре на выходе из резиденции Басу, — Я хотел с тобой поговорить.       — Вечереет, господин Басу, а мне ещё домой добираться. Дело терпит?, — она устало вздохнула, разворачиваясь к мужчине, — Вы можете отправить мне письмо.       — Деви, ты уже должна была убедиться — если я чего-то прошу или хочу, то я требую беспрекословного выполнения. Это ясно?, — его голос опасно снизился и наполнился нотками угрозы, а глаза заиграли новыми оттенками.       Он не делал ничего плохого, но внизу живота госпожи Шарма завязался узел, а глаза не смогли выдержать медового напора и забегали по сторонам.       Огрызаться с Видией Басу — одно; она не несла угрозы расправы прямо на месте, в то время как огрызаться с Палачом было подобно самоубийству — его взгляд унижал, заставлял съеживаться и дрожать.       — Мне бы хотелось, госпожа Шарма, — он слегка наклонил голову, практически перешёл на шепот и ловко подцепил её подбородок, заставив девушку зардеться, — Чтобы Вы раз и навсегда уяснили, что я — не моя сестра и я не допущу подобного отношения к себе. Повторю — я хочу поговорить.       — Хорошо, господин Басу. Поговорим.       Ей хотелось сказать, чтобы он больше никогда в жизни не вздумал ей угрожать. Хотелось сказать, что она — не жертва и не будет пресмыкаться перед ним, боязливо отводя глаза в сторону. Но было ли это правдой?       Всё её тело трепетало и дрожало от одного упоминания имени господина главного рода дюжины — настолько она его боялась. Или боялась своих чувств к нему?       — Давай пройдем в мои покои. Там как минимум появится уверенность, что нас не услышат.       — Нет, господин Басу. Я не имею права оставаться наедине с кем-либо, кроме своего жениха, — сердце Шарма болезненно сжалось от воспоминаний о том, что она обещана другому, но выражение лица осталось неизменно ровным.       — Боже, храни де Клера, — он закатил глаза, — Твой англичанин даже ничего не узнает. Я настаиваю, — уголки губ Дорана едва заметно исказились в ухмылке, стоило ему только приблизиться к Дивии на непозволительно близкое расстояние от её лица.       — Вы теряете время. Говорите.       — Упрямая. В кого такая? Кайрас был..., — Доран вовремя осёкся и нахмурился, — Хорошо, твоя воля.       Басу волновался и переживал, но не смел показать это. Подумать только! Наследник самого знатного рода Индии с говорящим прозвищем нервно сглатывает при виде хрупкой девицы, которая ниже его по статусу.       В его жизни было много женщин — красивых и не очень, умных и глупых, равных ему или ниже, достойных и не совсем, но ни одна не могла сравниться с ней. Её решительность сражала его наповал; Доран не мог устоять перед ее вьющимися волосами, их блеском под жарким индийским солнцем. Глубокий синий цвет, который она так любила, отлично контрастировал с ее смуглой кожей и подчеркивал все достоинства: изящная талия, длинные и стройные ноги, аккуратная грудь. Что-то было в ней гораздо глубже: строжайшая выдержка, огромная сила воли и... Нежность. Доверчивость. Хрупкость.       Нежность, которую она прятала ото всех. Доверчивость, на которую могли легко надавить. Хрупкость, которую так тяжело разглядеть за маской нечеловеческой силы.       Но всё это меркнет на фоне того, как она на него смотрит. Абсолютное отсутствие страха и задорный блеск в глазах — Палач знал, что он ей нравится. Знал, о ком она вздыхает по ночам и о ком думает, стоит только её подругам — его племянницам — завести разговор о тайных воздыханиях.       Доран Басу всё знал, но всё равно до нервно сжимающихся кулаков переживал и боялся.       — Я не буду ходить вокруг да около. Я знаю тебя не первый день, Деви. Я хочу, чтобы ты была моей, — мысленно он упрекнул самого себя за неумение выражать свои эмоции, — Понимаю, что ты обещана другому, но клянусь тебе — ни один асур не посмеет подойти к тебе и притронуться, если ты согласишься. Я не дам планам Видии осуществиться.       — Господин Басу, Вы... Стало быть, шутите?, — её сердце пропустило удар, а его — два. В испуганных глазах блеснули слезы, а руки быстро стали разглаживать синюю ткань сари.       Он всё понял. Понял, поэтому коротко кивнул, развернулся и ушёл.

      Дивия не увидела потухшего в глазах огня; Доран не увидел, что ошибся, уйдя.

***

             Дивия нежилась под лучами ласкового английского солнца, пытаясь разобраться со странной штукой, которой тут обмахиваются все леди. Грустно вздохнув, девушка отбросила это гиблое дело и потянулась, зажмурившись.       — Лед... Госпожа Шарма, Рам Дубей просил передать, что ждёт Вас в библиотеке, — противный высокий голос служанки раздался над самым ухом. Она учтиво сделала реверанс.       — Спасибо. Иди, — Деви неспеша встала и обратила внимание, что служанка не торопится уходить, — В чем дело? Иди же, — она недовольно вскинула бровь.       — Лорд де Клер просил сопровождать Вас везде, ведь Вы прибыли с мужчинами и...       — И что? Это мои друзья, — Дивия вскипела, — Я нахожусь здесь не по своей воле, и это хотя бы какое-то напоминание о моей Родине! О месте, откуда меня предательски выдернули! Я сказала, вон!       Служанка поспешила ретироваться, ведь весь персонал уже знал: гнев Шарма страшен, как и страшна месть её друзей. Стоило задеть драгоценную госпожу, как Сарасвати и Доран Басу уже были готовы испепелить всех причастных, Рам Дубей снимал повязку, а господин Камал Рай хватался за кинжал.

***

      — Госпожа Шарма, Ваш цвет синий. А это, спешу заметить, мой, — низкий властный голос настиг ее почти у са́мой библиотеки, — И я с безумным удовольствием помогу Вам избавиться от него.       — В том-то и дело, господин Басу, что Вы безумны. Вы изводите меня двусмысленными намеками, — Деви развернулась к Палачу, — Добиваясь чего?       — Не чего, а кого. Вас, разумеется, — он стремительно приблизился к девушке, заглядывая в глаза цвета синей стали, — Да и Вам ли забывать, что в крови Басу течет ярость самой Махакали? Мы все слегка не в уме, взять, например, мою племянницу.       Дорану понадобился день, чтобы восстановиться после болезненного отвержения. Уже следующим вечером господин Басу решил, что добьется Дивии Шарма, чего бы ему это ни стоило, потому был первым, кто вошёл в список сопровождающих в Англию. Палач не мог допустить, чтобы его драгоценная госпожа провела хотя бы минуту наедине с этими асурами без его чуткого контроля. Более того, он был уверен — Дивия неравнодушна к нему. Вопрос времени.       — Господин Басу, я нахожусь в доме своего жениха. Не кажется ли Вам, что Вы недостаточно близки ко мне?, — девушка рвано выдохнула, опуская глаза в пол и сжимая ткань сари в руках.       — Я ослышался?       Нет, господин Басу не ослышался. Шарма больше не могла терпеть — она желала и любила этого безумного мужчину, руки которого по локоть в крови. Она хотела целовать его губы, обвивать руками широкую спину, прижимаясь всем телом, впиваться ногтями в тяжелые плечи. Хотела ощущать его грубые руки, украшенные шрамами, на своей талии, шее, бёдрах — о Боги, везде!       — Пожалуйста, Доран.       Это всё, что успела вымолвить госпожа, прежде чем одним грубым рывком господин притянул её к себе, разместив руки на талии и утянув в пучину страстного, дикого поцелуя. Он был безумен, как сам Доран Басу — чувства переполнили чашу терпения и требовали немедленного освобождения. Его руки блуждали по всему телу, поглаживая изгибы, словно говоря: «Ты прекрасна». Руки Дивии несмело легли на крепкие плечи, пока языки переплетались в настоящем индийском танце: эмоциональном, ярком и животрепещущем.       Послышались шаги. Грязно выругавшись на бенгали, Доран отстранился и облизнул свои припухшие от жадных покусываний губы.       — Моя драгоценная госпожа... Вечереет. Я буду ждать тебя в своих покоях после полуночи. Не бойся, — он смотрел прямо в глаза Дивии, — Но если ты не придёшь, я пойму и оставлю тебя в покое. Обещаю.       Она видела, что это взгляд человека, который хочет её, а не хочет её. Это не простое вожделение. Это интерес, необузданная страсть, это нежность и забота, но эти чувства вкупе — бесконечно сильная любовь.       Он не давил на неё и всегда давал выбор, как и сейчас. Всегда был рядом, но ненавязчиво. Именно его слёзы счастья она увидела, когда наконец очнулась после той страшной бойни. Именно с ней Палач терял свое прозвище. Деви могла бегать от дюжины, от лорда, от Басу, наставника, но не от самой себя.       Он уходил.       — Доран, — она робко окликнула его, — я люблю Вас, господин Басу.

***

      Ночную тишину разрезали остриём ножа тихие женские стоны.       — Будь тише, драгоценная госпожа. Нас ведь услышат, — он растянул губы в улыбке, вновь припав к пухлым девичьим устам.       Доран будоражил каждую клеточку тела Деви, каждую частичку души. Её тело пробирало мурашками до костей — настолько он заводил её. Поцелуи перерастали в нечто большее — Басу ласково оттянул каштановую копну, оголяя шею. Её вкус был горьким от масляных духов с приятным ароматом спелой, сочной груши. Так пахла его женщина.       Он утробно зарычал, слегка прикусив тонкую кожу на шее и тут же зализав покрасневшее место. Деви вскрикнула, за что получила хлесткий шлепок по ягодицам.       — Я же сказал, будь тише, — его глаза опасно блеснули в темноте, — Нас услышат и мне придется кого-то убить. Например, твоего жениха. Сомневаюсь, что ты хочешь это вместо ослепительного секса. Я прав?       Шарма кивнула головой, но вновь не сдержалась, когда Доран скользнул ладонью на внутреннюю сторону бедра. Девичье невинное тело, не знающее ласк, особенно остро реагировало на любое прикосновение опытного и уверенного мужчины.       Грубая кожа руки плотно примкнула к губам госпожи, заставляя замолчать.       — Ты не захотела по-хорошему, но мне так нравится даже больше. Ты восхитительна, — он забрался одной рукой под юбку сари, коснувшись самого чувственного места.       Покои господина Басу наполнились неразборчивыми стонами, больше похожими на мычание. Доран целовал Деви как в последний раз: прикусывая и зализывая, особенно страстно и нежно. Он покрывал поцелуями всё тело, постепенно обнажая девушку: губы, плечи, ключицы, шею, уши. Сгорая от возбуждения, мужчина наплевал на всё и позволил любимой стонать, как в последний раз. Тональность звуков изменилась вновь.       Деви не заметила, как скользнули вниз лямки топа сари и как Доран прильнул губами к затвердевшим соскам. Он ласкал так чувственно и нежно, что Дивия растекалась и плавилась. Рассудок мутнел, заставляя отдаваться мужчине без остатка. Лаская грудь, Басу вновь опустил ладонь к чувственному месту, едва касаясь нужных точек.       — Доран, ты..., — фраза оборвалась сдавленным стоном, — Бесподобен...       Он едва слышно усмехнулся и развязно поцеловал госпожу.       — Я знаю, драгоценная госпожа. Знаю. Порадуй меня — не сдерживайся. Я хочу, чтобы твой жених слышал, как я буду трахать тебя.       Деви должна была засмущаться и покраснеть, отвести взгляд в сторону и сжаться, но господин Басу дурманил её, манил и утягивал в самые приятные ощущения. Поэтому Шарма кивнула и сама потянулась за новым поцелуем, расстегивая пуговицы фиолетового шервани. Он выдохнул ей прямо в губы.       — У-у-умница.       Разгоряченные тела раскаляли ночной воздух и разгоняли прохладу, доносившуюся с ветром из окна. Дивия целовала Дорана всюду: точёные ключицы, крепкие плечи и мускулистые руки, подтянутый торс. И, наконец решившись, оттянула пояс штанов.       Мужчина сдавленно простонал и с утробным рычанием взял инициативу вновь в свои руки, подмяв девушку под себя.       — Ну уж нет. В комнате давно не слышно тебя, — два пальца нежно, но уверенно скользнули в лоно девушки, заставляя изогнуться и смять простыню в руке.       Наверное, каждый обитатель поместья лорда Кристиана де Клера сегодня знал, что юной госпоже из Индии очень хорошо.

***

      Басу вжимал в кровать Дивию, сомкнув ладонь на тонкой нежной шее, входя во всю длину члена. Та закатывала глаза и не сдерживала себя, отдаваясь чувствам. И будь что будет — плевать! И пусть каждый слышит, и пусть дюжина знает, и пусть у Сарасвати утром будут вопросы к подруге и дяде, и пусть лорд разочаруется в невесте, и пусть Видия будет в гневе — плевать!       Ей до дрожи в коленях хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы Доран всегда был рядом. Она была готова встать на колени перед ним (и поверь, читатель мой, это случится ещё и не раз), лишь бы он был с ней.       Любовники сменили позу и теперь Деви была сверху — Доран лишь грубо придерживал её за ягодицы. Она скакала и извивалась на своём мужчине, лишь изредка опускаясь, чтобы поцеловать его. Напряжение между горячими телами росло с каждой секундой и могло достигнуть пика в любой момент — они оба сдерживались, растягивая удовольствие этой ночи.

***

      — Пообещай мне, что это не последняя наша ночь. Пообещай, что у нас будет завтра, послезавтра и вся вечность. Пообещай, что я стану Басу, — Деви лежала на груди Дорана, задумчиво глядя в темноту, — Скажи, что любишь.       — Обещаю, госпожа Шарма. Я люблю тебя. Я готов отдать за тебя жизнь. А пока отдыхай — нам завтра предстоит объясняться.       Мы не страдаем от безумия — мы наслаждаемся им.