Душа

Шумный вздох разрезал тишину. Лежать в ней было слегка дискомфортно, особенно после бурной деятельности. Как-то непривычно, что ли. Нужно было срочно как-нибудь эту тишину уничтожить. И первой же фразой Инк неосознанно начал высвобождать поток сознания. –Почему всё идёт по пизде? В какой момент оно пошло по пизде так конкретно? Я не хотел, чтобы из-за меня всё испортилось. Было же нормально раньше... Может, это действительно я всё испортил?– Тишина вновь воцарилась на несколько секунд, пока Инк искал в голове ответы. –Может, остаться здесь? Сбежать и забить уже, чтобы они как-то сами порешали...– глаза медленно закрылись, и шумный вздох опять вырвался из груди. Перспектива убежать от ответственности и забыть о бедах даже так была всяко лучше, чем сталкиваться в лоб с такой сложной жизнью, которая даже передышки не давала. –А Голубичка не будет против? А с другой стороны, я не буду спрашивать, я же взрослый монстр в конце концов...– Он начал играючи болтать ногами в холодной воде. –Тут так спокойно. А мы ведь когда-то мылись в каком-то похожем пруду с тобой, когда прятались от погони. Зачем мы это делали? Мы же могли просто телепортироваться... Так глупо.– Инк нахмурился и задумался. А потом дошло, и он открыл глаза на луну. –Ты пытался меня развлечь? Я знаю, ты очень любил меня развлекать... Где ты сейчас... И... мы вообще увидимся?.. А был бы тут ты, ты бы знал ответ на любой мой вопрос. Для тебя всё было пустяком и незначительностью. Но... Без тебя каждый пустяк выбивает меня из колеи. И я чувствую себя глупо, когда в очередной раз меня накрывает плач. А я не могу не плакать! Я стараюсь не думать о таком, когда занят чем-то, но, когда наступает тишина, в моей голове вновь нет иных мыслей...– На глазах опять образовались крупные капли, которые мешали зрению и в конце концов начали падать внутрь черепа. Инк быстро опомнился и стал их вытирать. Он вновь почувствовал себя очень слабым, потому что не мог самостоятельно справляться с грустью в одного, скучал вдвое сильнее из-за того, что не было и Дрима, и Эррора. Два самых близких монстра отсутствуют, и будто нет куска самого себя. Только не руки или ноги, а части души. И опять он думал об этом, никак не мог отделаться от чувства брошенности и потери. Кто бы спас его от этого чувства, когда нет тех, кто мог внести какую-то ясность в происходящее? Когда голова остыла, художник смог слегка успокоиться и даже придремать в тёплых объятиях плаща. Грустить тоже иногда полезно. Из неги дремоты, окутанной мыслями обо всём и ни о чём, резко выдернул шорох. Инк взволнованно повернулся на звук и подскочил. В попытке прикрыться, он попытался достать из-под жопы плащ, но не вышло. Хотя к моменту, когда он понял, что случилось, он осознал, что это не обязательно. Белая маленькая фигурка на четырёх лапах стояла перед ним. Старый знакомый. Кошка окинула Инка взглядом своих мутных глаз. То ли зелёных, то ли голубых, то ли серых. –Приветик!– дружелюбно улыбнулся Инк и поспешил поднять жопу. Он пару раз проскользил ногами по дну озерца, пытаясь как можно быстрее подняться и принять вертикальное положение. Первые два шага на четвереньках, затем выправился и подошёл к котику. По своему обыкновению небрежно он взял кошку за плечи и оторвал от земли. Животное не выказало раздражения или недовольства. А Инк, то ли убедившись в вечной дружбе, то ли напитавшись наглостью, поднял животное повыше, перехватив под лапы, и внимательно посмотрел на живот. –Так ты кот или кошка?– поинтересовался хранитель, но однозначного ответа не получил. Однако, методом исключения и в силу отсутствия у испытуемого бубенцов, пришёл к однозначному выводу. –Кошка, значит... Как же я тебя назову?– Решив закончить за сим с кошачьими пытками, Инк попытался уложить зверька себе на руки, как сделал в прошлый раз, но кошка вдруг внезапно выказала своё мнение и всеми лапами упёрлась в грудь Инка, не желая дать ему обнять себя. Когтей этот ангел решил не выпускать, то ли из вежливости и доброты, то ли от неумения. Однако границы дозволенного были обозначены. Хранитель шутки не понял и решил отпустить животное. Зверюшка вывернулась из его цепких хваталок и приземлилась на землю, тут же присаживая попец и устремляя прицелы на Инка. Не убежала. В порыве понять, что на уме у этой штучки, художник присел напротив и уставился в ответ. Несмотря на то, что было темно, он отлично её видел. Белая шерсть отражала даже самый незначительный лучик, который попадал на неё. В целом она не напала и не ушла, а весь её язык тела, насколько понимал его Инк, говорил о том, что настроена она дружелюбно... Ну, типа хвостом если не виляет, то добрая? Познания Инка в языке тела кошек были минимальными и, на удачу, у кошки, видимо, тоже. Потому как опытный кото-родитель сразу заприметил бы в её действиях несостыковки и решил бы не трогать её лишний раз. Но Инк из тупых, и ему ничего ни о чём не говорило. Он в целом намёки не понимал, а коты пока не научились разговаривать. Кица около минуты была неподвижна, словно статуэтка. Даже не разглядывала визави, просто сидела, а потом сделала шаг навстречу и поставила пушистые мягкие лапки на голое колено Инка. Она потянулась носом к его лицу и принюхалась. Было сложно сообразить, что на уме у этого комка шерстки, но Инк не обижался, в конце концов, обычно никто не может сообразить, что на уме у него самого. Принюхавшись и пару раз трогательно коснувшись подбородка Инка носиком, кошка в чём-то убедилась и полезла на руки. Барыне, видимо, необходимо было ради приличия сначала отказаться. Впрочем, Инк не любит много думать. Он оперативно запустил руки в белую шерсть и принялся наглаживать меховую подругу. Кошка в ответ пристально смотрела ему в глаза и молчала. Спустя несколько секунд наглаживаний она сощурилась и издала одиночный демонстративный мур, ожидая реакции. Но Инк внимания не обратил, он был поглощён мыслями об имени для своей питомицы. В голове алым пламенем горело «Фасолька» просто потому, что это слово первое взбрело в голову, но он не хотел так быстро сдаваться, хотя Фасолина так и напрашивалась на это имя... –Чтож... Теперь ты Фасоля. Поняла?– серьёзно спросил Инк, в ответ получая многозначительное ни-ху-я и пустой взгляд. Ну, значит, согласна. Кошка резко вывернула одно ухо, будто услышала что-то, и оперативно выкрутилась из рук Инка, вставая на четыре лапы. Она обошла его и направилась в сторону, противоположной той, откуда она пришла. Остановилась, ждала, смотрела на художника. Это игра? Если так, то проигрывать Инк не желает. Он встал с земли и сделал шаг за ней. Кошка тут же развернулась и, словно рыба, нырнула в кусты, а художник помчался за ней на чернильных конечностях. Шуршание травы и листьев смешалось с шумом магии в голове. Происходящее не казалось естественным, но он пропустил все знаки того, что нужно остановиться и подумать, вновь цепляясь взглядом за белый кончик хвоста. Бежать без причины, ради веселья и выпуска лишней энергии, казалось глупым и нелогичным, но интересным. Направление было ему неизвестно, он бежал за кошкой. Даже сам не заметил, когда стал бежать на четвереньках. Четыре чернильные конечности несли быстрее и легче, чем две: он легко шмыгал под деревья и между кустов. В своей стихии он неудержим, хотя, казалось бы, со стороны выглядит глупо. Однако волнует ли его, если работает? В какой-то момент спинным мозгом Инк почувствовал преследование, не мог объяснить, откуда это чувство, но бежал, не меняя резвый темп, чтобы не терять кошку из виду. Он не знал точно, но надеялся на то, что она ведёт его прочь. Видеть было не очень удобно, потому что в лицо постоянно лезли листья, а слышать он не мог от количества шума, который был вокруг, причём Инк был почти уверен, что его аккуратная поступь не могла заставить ветви так трещать... Последний рывок и внезапное ощущение бессилия, то ли от усталости в ночи, то ли от чего-то иного. Но, вывалившись из леса, он вскочил на ноги и вгляделся в его темноту. Этот лес имел такое чёткое начало только вблизи замка, значило ли это, что он поблизости? Всё же, наверное, стоило продолжить бежать, а не стоять вместе с Фасолинкой, глядя в бездну. Потому что если долго смотреть в бездну, она может посмотреть в ответ. На несколько секунд прекратившийся шум вновь стал слышим. Кажется, тот, кто его издавал, понял, что его рассекретили, и перестал пытаться скрыть себя, маскируясь под чужие звуки. И тогда Инк увидел его. Впервые, лицом к лицу. Два малиновых глаза из мрака леса уставились на него и начали неспешно приближаться, не столько из-за желания растянуть зрительный контакт на расстоянии, сколько из-за того, что существу было сложно передвигаться. Теперь Инк его видел. Он оставлял шматки чёрной жижи, из которой состоял, на деревьях, проходя через них насквозь, и не сводил взгляд с Инка. И чем ближе он подходил, тем больше очевидных черт приобретал. Если сначала был похож на бесформенную массу, то, когда между ними было не более пары метров, вдруг казался очень даже человекоподобным. Конечности начали медленно дубеть от холода, а душа вдруг забилась в грудной клетке, как пичужка. Инк решил напасть или защититься, но при обычном действии чернила вдруг не полетели за его рукой. Теперь его сковал не интерес, а страх, потому что существо продолжило двигаться и, казалось, даже более стремительно, чем раньше. И тогда время вдруг замедлилось для хранителя вселенных. Он видел несущуюся на него фуру, но ничего не мог сделать с этим. По какой-то причине его магия и тело его не слушались, а существо тянуло свои отростки к его груди, с трудом открывая пасть, пытаясь издать неразборчивый стон. И теперь-то Инк был бы рад дать по газам, но натурально не мог: стоял как завороженный и смотрел, как пред ним аморфная масса, формируясь из сгустков какой-то грязи, создаёт когтистые конечности, направленные на грудную клетку Инка, готовые впиться в него, просунув пальцы меж рёбер, и разорвать грудину на переднюю и заднюю часть. Это был он. Убийца Эррора. Инк не успел толком развить эту мысль, когда перед глазами мелькнул какой-то силуэт и раздалось шипение. Толком спасителя не разглядывал, только и успел увидеть, как он приобретает ясную форму чего-то различимого, покрываясь белым шумом. Инк опустил глаза в поиске Фасолинки, надеясь, что она убежала как можно дальше, но и сам не собирался ждать, когда битва двух чудовищ выйдет за рамки междусобойчика и вовлечет его. Как раз, благодаря вмешавшемуся, стало возможным сдвинуться с места и драпануть, уже по пути соображая куда. Прежде чем скрыться вовсе, Инк обернулся, желая запечатлеть что-нибудь в памяти, чтобы понимать, что произошло, заодно убедиться в том, что кошечка убежала. Тогда он столкнулся с этими глазами: абсолютно спокойными, безразличными, даже с тем, что он не мог видеть на сто процентов явно, он видел это ледяное умиротворение и яркую черную полосу наискосок, которая разделила лицо на две части. В глаза бросилось жёлтое пятно, но, прежде чем он смог проанализировать его, фигура сдвинулась и скрылась в лесном мраке, по-видимому, вступая в схватку с нападавшим. Будь то ангел-хранитель, неизвестный герой или ещё какая невиданная хрень, Инк был более чем благодарен ей за то, что она решила появиться сейчас. Почти грохнулся на жопу, когда разворачивался и побежал дальше по мокрой траве. Разум начал функционировать и выдавать мысли: почему его магия вдруг перестала действовать? Откуда появилось чудовище, которое убило его друга? Какие у этой мрази вообще мотивы? Кто его спас и зачем? Где Фасоля и в порядке ли она? Стало даже стыдно, что он драпанул, но это было здравым решением. Хер ли он бы чего сделал, если бы не решил сбежать. Глаза судорожно выцепили из пейзажей замок, и ноги направили тело туда. Чертог, с верху до низу залитый ненавистью, словно баобаб в пустыне, разрезал пространство. Его зловеще-мрачный вид внезапно был родным и будто звал приблизиться и укрыться в его холодных, но домашних стенах. Инк не сразу понял, что магия вернулась. Но стоило ему понять, как он взмыл в воздух, зацепился за черепицу и оставил на ней свои чернила, когда проехался по ней ноготками, как по наждачке. С трудом удержавшись на краю крыши и закинув ногу на сточную трубу, Инк смог залезть на неё и обернуться. Но, к сожалению или к счастью, было абсолютно тихо. После нескольких секунд ожидания чуда Инк сделал несколько шагов назад, скинул с себя плащ и сделал стремительный прыжок. В полете он смог экстренно стать чернилами и быстро оказаться внизу в виде неопознанного зверька размером со среднюю собаку. Он осторожно, но решительно подошёл к месту, где остолбенел от шока и встретился одновременно с убийцей и спасителем. Пусто, тихо, будто тут никого и не было. Только следы грязи на деревьях выдают то, что тут было чудовище. Инк стал искать глазами Фасолю. Кошка испарилась или сбежала, по крайней мере, кошачьего трупика нигде не было. Ни в кустах или на траве, ни меж ближайшими деревьями. Заходить глубоко в лес Инк не хотел, был велик шанс столкнуться с чудовищем. Пришлось принять решение о том, чтобы вернуться домой. С тяжелым сердцем он направился обратно и сделал пару воздушных прыжков, перед тем как взмыть в небо и аккуратно приземлиться на крышу. Очень нужная вещица нашлась сразу после, она немного сместилась ветром. Инк накинул плащ на плечи и вдел рукава. В его душе было такое опустошение за то, что он бросил подружку, и вдруг пред его взором предстала живая и здоровая кошка, которая смотрела на него так, будто художник задержался, и его пришлось ждать. Инк почти взвизгнул от радости и подхватил кошку на руки, многократно целуя кошачью морду. По-любому первая чесанула, чертовка! А Инк переживал. Он скорее обнял пушистую и поспешил обратно в замок. Несколько легких шажков по крыше, и Инк спрыгнул в окошко в ванную, где тихонько прокрался на выход, держа кошку за пазухой. Казалось бы, он справился с задачей и даже не обосрался. Однако, на выходе его поймали и напугали. –Погулял?– резко спросил Найтмер и взял Инка за плечевой сустав. Инк хотел вскрикнуть, но сдержался и сжал челюсти. В довесок к тому, что сам весь сжался. –Я вроде как ясно сказал, что высовываться нельзя. Но ты лучше знаешь, конечно.– В ярости Найтмер до боли сжал плечо Инка и серьёзно тряхнул его. От шока Хранитель проглотил язык: совсем не ожидал нападения. Лишь закрывал рукой кошку и жал к себе, надеясь на то, что ее не обнаружат. А она будто чувствовала важность ситуации и прижималась к его груди, чтоб не запалиться перед врагом. –Я…– хотел было начать череду оправданий Инк, но Найтмер швырнул его из ванной и с недовольным вздохом заволок ненавистью последнее окно. Видимо, действительно не знал о нём. Художник чуть было не упал и не выронил кошку, которая аж когти выпустила и впилась в его защитное тело, но Инк удержался на ногах и юркнул по коридору в комнату, не желая ждать, когда там Найтмер перестанет стоять в афк и решит смять Инка с подружкой в кубик размером с ластик, который тот погрыз и оставил под столом. –Ушёл,– заключил Найтмер и присел на пол, ощущая то, как из его тела уходят силы. Смог позволить дать себе слабину и с трудом потопал к подвалу. Там ещё хранились крупицы негатива, которые позволяли ему не растерять последние возможности к функционированию. Его домашние тапочки безвольно шаркали по ковру, пока граф плёлся в каком-то направлении, держась за перила. Во тьме его разума, где он различал улицу и здание только по наличию ветра, наверняка существовали какие-то мысли, помимо бесконечной ненависти, из которой он состоял, но он этого не показывал. Никто, по его собственным догадкам, не должен слишком приближаться к нему. Он пытался нагнуть природу когда-то. Пытался несколько раз, но каждый из них становилось только хуже. Впервые он ощутил печаль от этой невозможности испытать искреннюю радость почти в самом начале. И она не покидала его по сей момент, ведь он не мог находиться в кругу тех, кого по-своему считал близкими. Они были слишком счастливы, и это причиняло почти физическую боль. Хотел ли он когда-то быть этим чудовищем? Он не решал. Не он был тем, кто выплюнул себя в мир таким, какой он получился. Пока уставший разум не начал меланхолично рассуждать о смысле жизни, который сейчас держался лишь на интересе "посмотреть", чем закончится всё это, Найтмер отвлёк себя мыслями о подпитке. Зачем он защищает их? Он не может их полюбить, не может быть привязан, но они по какой-то причине вызывают у него желание держать их рядом. Сгусток негатива навалился на дверь подвала и начал шаркать по каменному полу. Подвал. С каких пор он называет так это место? Ах да… Они его так назвали. Хриплое дыхание потихоньку начало восстанавливаться в пути. Запах мертвых тел был особым для Найтмера, умиротворяющим. Но живые в самом конце были, он понял это по приятному чувству чужого отчаяния и усталости. Они ещё держатся. Самая дальняя камера – любимая, если Найтмер вообще мог любить. Такая нелепица, если бы он мог любить, он мог бы любить не Эррора, не Киллера или Кросса, а неизвестную личность, которая ненавидит его. И только ненависть могла заставить его желать встречи с кем-то, только она его выставляла глупым и нуждающимся. Как глупо, но логично. –Мой дорогой человек, соскучилась?– елейно промурлыкал Кошмар, прильнув к решетке. Цепь звякнула – заключённая отшатнулась. Её всплеск отвращения порадовал. Найтмер мог найти радость только в чужой боли. Что за отвратительное существо. –Не хочешь поболтать?– улыбнулся он. Конечно, она не хотела болтать. Мало какой похищенный человек будет рад общению с похитителем, и это прекрасно. За считанные секунды его запасы сил возвращаются к значениям необходимого минимума для хорошего самочувствия. Найтмер слышал, как заключенные пугливо дышат, и ощущал их страх. Но не она. В ней были усталость и гнев, но не страх. Найтмер не любил вкус страха, ненавидел, когда его умоляли и пресмыкались, как перед сильным. Именно поэтому он держал жертв так долго. Спустя такое количество времени у них не оставалось ни капли сил для борьбы. Приходило отчаяние и усталость. А отчаяние он любил. Отсутствие надежды – самое прекрасное, что мог бы найти граф в чужих эмоциях. –Мог бы привести своих подчинённых. С ними болтать приятнее,– голос заставил обрадоваться, настолько он был слабым и лишенным жизни. –Боюсь, ты им не нравишься,– Найтмер расслабленно сел на пол перед решеткой в позу лотоса. Щупальца поползли по полу в поиске жертвы, но, видимо, она сидела на скамейке, поджав ноги. Однако, судя по звукам, даже не предпринимала попыток двигаться. Она не ответила. Не желая больше тусить в подвале, Найтмер встал и поплёлся обратно. Шуршание обертки и хруст навели на какие-то скоротечные мысли, которые испарились почти сразу, как появились. Подобным образом повели себя и тревоги Инка, когда он хлопнул кошку на подушку и несколько раз пошлёпал её по спине. Царапинки на оболочке болели. Это был сигнал от души: «Ты не в безопасности». Душа не различала виды урона, но Инк различал. На эти пульсации и тянущую боль он не обратил внимания. Да и затягиваться маленькие ранки начали в ту же секунду. Защитное тело так быстро восстанавливается. Кошка как-то очень осмыслено приблизилась к раненному её когтями монстру и потянулась к его лицу, чтобы потыкаться в него носом. Инк улыбнулся и мягко отстранился от неё лишь после того, как сел на своё койко-место и начал ласково наглаживать её черепушку, похищая её мозг коготками. Тогда он почувствовал ещё и слабую боль в кончиках пальцев и посмотрел на них. Обломанные коготки, края которых почернели от пыли и крови. Это не была серьёзная боль, поэтому он её забыл, но теперь она вернулась, и скелет сдвинул брови. Бруми лежала где-то в комнате, но он так не хотел идти за ней. Взгляд переместился на Фасолину, которая смотрела на Инка и ждала чуда. Хранитель шумно вздохнул и улыбнулся, протягивая руку к кошачьей жопе. Она недовольно, но спокойно мявкнула, когда ее взяли за попу и потянули к себе. Инк обнял белую шубку пушистой барышни, плюхнулся на спину, вдыхая запах кошачьего лба. Она приятно пахла свежестью и… как будто фарфоровой или гипсовой пылью. Вкусная кошка. Захотелось ее укусить и яростно рычать. И вдруг… Кошка замурлыкала. Как по команде. Так приятно. Быть выбранным кошкой. Инк особенный. Особенный чпокнул ногой по кнопке выключения лампы и повернулся на бок, сжимая вибрирующий комочек. –Долго спать собрался?– ласково прозвучал знакомый, глючащий голос. Инк подпрыгнул и распахнул глупые глаза. Эррор безмятежно сидел на краю кровати и смотрел на Инка весёлым взглядом сквозь очки, закинув ногу на ногу. Художник почувствовал, как его глаза становятся мокрыми, и он резво вскочил и кинулся в объятия Эррора. –Как ты так быстро?! Я ждал тебя дня через три ещё!– от радости Инк прижался к чужой груди и вдохнул полной грудью приятный запах плаща Эррора. Он здесь, он жив, он в порядке. Душа затрепетала от радости. Глюк любезно погладил Инка по спине и улегся с ним в постель, сдаваясь его напору без единой попытки в сопротивление. –Извини, я не хотел тебя пугать. Такого больше не повторится,– слабо походя на виноватого оправдался Эррор и положил руки на желтоватые бока Инка. Глюк, казалось, заимел немного совести и не посмел дальше мять чужое тело, перемещая руку с бока на щеку художника и заставляя его посмотреть в свои глаза. Инк недоумённо сдвинул брови и постарался отстраниться и встать. Что-то в этом жесте было очень противоестественное. –Ты, видимо, соскучился…– хехекнул Инк в недоверчивом смятении и опять совершил потугу к тому, чтобы подняться. –Конечно,– странно заинтересованно утвердил Эррор, крепко держа руки на чужом теле. Его взгляд Инка напугал, какой-то слишком желающий. Под этим взором Инк чувствовал себя абсолютно голым. А он… и был голым. И это было неправильно. Только сейчас Инк начал думать о происходящем. И это происходящее было в корне отличающимся от того, что должно было происходить. А стоило Инку понять это, как вдруг оно смялось в комочек и растворилось в его сознании. От испуга он проснулся и положил руку на грудь, улавливая быстрое биение души. Это был сон! Какое же у Инка живое воображение, такие ебануто натуральные сны… Он вздохнул и оглянулся, пытаясь понять, день сейчас или ночь. От попытки сконцентрироваться отвлекла дверь, которая со звуком открылась. Инк повернулся, запахнул плащ и спрыгнул с кровати, Эррор смерил спокойным взглядом, протирая очки тряпочкой и вновь цепляя их на нос. –Ты… рано,– с трудом отходя от сна, терзаемый подозрениями, недоверчиво заметил Инк и нахмурился. –Одного тебя оставить?– спросил Эррор очень спокойно и пожал плечами. –Плащ верни, родной,– с легкой улыбкой сказал он и протянул руку. –Э... А, да, сейчас,– подвис в самом начале, но сориентировался и поспешил взять штаны и лифчик, чтоб не светиться голышом. Не то, чтобы раньше не светился… Неловко просто, да и голова какая-то чумная. А после очередного ужасно реалистичного сна так вообще стрёмно. Протянул плащ владельцу и начал натягивать водолазку. –Пошли работать, ты слишком долго спишь.– Ровный, слегка лагающий голос Эррора только волновал и заставлял нервничать. Неужели он вообще никак не прокомментирует произошедшее? –Погоди!– крикнул Инк, когда увидел, что Эррор начал уходить. Он пытался кое-как одеться, натянуть балетки, повязать шарф и поспеть за ним, но Глюк не останавливался. Каким-то чудом Инк успел за ним пойти и побежать по ступеням. –Что за холод? Ты на меня в обиде?– поинтересовался художник, и Эррор внезапно остановился. –Чего ты вообще хочешь?– отчеканил Глюк без единой помарки и повернулся на Инка с абсолютно нейтральным еблетом. Казалось, это опять сон… Во сне. Из пелены сна Свапа выдернула неистовая тряска, и он лениво разлепил глаза. –Помоги мне!– агрессивно, вполголоса рыкнул Инк. Всклокоченный, напуганный и слегка не в себе. Свап с трудом поднялся, пытаясь раздуплиться, но ему не дали. Инк схватил его за руку и с силой выволок из комнаты. Там по коридору в свою комнату, пока Свап делал безуспешные потуги в полноценное пробуждение. И вдруг он отпустил и отбежал на пороге. Спустя пару секунд бездействия Голубенький вошел в комнату, только сейчас доходя до мыслей о том, что что-то произошло. Инк стоял в центре, в чужом плаще. Казалось, он лунатил. Но было что-то тревожащее. Его руки так сильно сжимали его голову с разных сторон, что челюсть сместилась. Свап включился и подбежал к Инку, которого панически сковало во сне. –Хей! Утро доброе!– с хлёстким шлепком по лицу в Инка вернулось сознание. Он с трудом сфокусировал глаза и шокировано отшатнулся. –Что происходит?– переспросил Свап, держа руку наготове, пока Инк в тупую водил глазами по его лицу, пытаясь понять, сон ли это. В щеке запульсировала та самая необязательная боль, которая сейчас была так нужна. Стоило Голубичке открыть рот, чтобы начать разъяснения, как Инк чвякнулся в его объятия. –Слава звёздам и создателям, что это не сон!– вскрикнул Инк и зашмыгался, его ноги начали подкашиваться, а руки слабеть. –Я постоянно просыпался! Эррор приходил и вел себя всегда по-разному сотни раз! Я думал, я с ума сойду!