Душа

—Так, о чем тебе хотелось поговорить?— поëжившись от холодного ветерка, Инк встал к балконным перилам и облокотился на них. —О том, что делать дальше... Не стой так, кстати, этот замок держится на вере в него, не хочу, чтобы ты грохнулся и переломался,— нервозно вздохнул Свап и подошёл к другу. —Че делать не знаю,— сразу отрезал художник и запрыгнул на холодный камень, видимо желая отморозить себе вагину и полностью игнорируя слова заботливого надзирателя. —Но то, что ясно. Нам точно стоит перестать бегать за ним,— отметил Инк и повернулся куда-то в сторону. —Он знает, что мы делаем, он провоцирует нас на это. Мы не справимся сейчас с ним. Нужно выиграть даже самое маленькое преимущество, но его нет. На вылазки стоит теперь с пятикратной аккуратностью, ибо я так думаю, что Голден знает, где мы появляемся. Я не уверен, конечно. Тот факт, что тут мы в относительной безопасности, потому как его локаторы тут не работают, гарантирован, но о другом я не могу ничего сказать, потому как нужно знать больше, чтобы делать выводы,— и он так быстро выдал свою лекцию, что Свап перестал воспринимать информацию уже на её половине. —То есть...— неуверенно переспросил он и столкнулся с очень недовольным и несколько надменным взглядом Инка. —Сидим на попе, ждём информации, не делаем ничего. Я планирую сводить Хоррора завтра на терапию и всё,— бегло, но более удобоваримо для восприятия подытожил Инк и закинул ногу на ногу. —Во-первых... Ты тараторишь. Во-вторых: какая терапия?— с полным непониманием ситуации Свап провёл ладонью по лицу, однако не дал открытому рту Инка выдать звук и прислонил палец к его губам. —Забудь! Главный вопрос: могу ли я... Смотаться домой?— художник только и успел поднять глаза на друга, чтобы сказать ему, что это слишком опасно и лучше не надо... Но его тревожный, почти умоляющий взгляд, такой тяжёлый и трогательный. —Хорошо, твоя взяла,— он закрыл глаза, чтобы не смотреть на эту щенячью мордочку самого печального существа на свете. Ему и не пришлось: Свап резко и очень крепко обнял его. —Спасибо! Спасибо!— от перевозбуждения у него аж слеза из глаза брызнула. —Спасибо! Мой лапушка, моё пятнышко, ты самый лучший!— он даже взвизгнул. Будто девочке подростку сказали, что она может сходить на ночёвку. —Сколько времени тебе нужно?— уточнил Инк, похлопывая друга по спине. —Не более минуты! Хоть с таймером стой! Всего один поцелуй и я вернусь!— почти бросив Инка, как плюшевую игрушку на пол, уверял Свап, сжимая его миниатюрную ладошку в руках. —Да верю я тебе. Пошли, только тихо,— не желая тратить время на подготовку Инк воспользовался своим рукавом, чтобы набрать достаточно чернил для портала. —А тебе разве не нужна для этого кисть?— прошептал Свап мимолетом, пока проходил в портал. —Нужна, наверное. Не задавай вопросов,— отмахнулся Инк и ткнул вверх, прислонившись к стене дома. Даже в темноте глубокой ночи Свап знал, что это за дом. Он легко с помощью пары телепортаций поднялся на нужный балкон. Как всегда не закрытый... Вот дурочка, а если воры придут? В квартире тихо, только включённый компьютер жужжит. А напротив, на кресле, откинувшись назад, отдыхала Напстаблук. Свап с трудом сдержал желание напрыгнуть на неё и сбить с места. Подошёл аккуратно и тихо, на носочках, чтобы не замарать пол. А как только подошёл, хотел просто лечь рядом и больше не вставать никогда. Но времени было мало. Девушка не заряжалась, стало быть спал призрак внутри. Свап восхищённо вздохнул и наклонился над ней, будто сейчас заиграет классическая музыка и семь карликов будут оплакивать её смерть. Но поцелуй предпочёл менее некрасивый, в конце концов, любимая отдыхает, нельзя тревожить. Лёгкий, от того ещё более трепетный и нежный поцелуй коснулся холодного лба девушки, и Санс провёл пальцами по её щеке. Какая же она красивая... Он бы всё отдал, чтобы она не спала, чтобы обняться, поцеловаться, сказать ей что-нибудь, но его желания были совершенно не важны сейчас. Чтобы успеть, юноша метнулся к столу и взял с него первую попавшуюся ручку, быстро чирикая послание на первом попавшемся листе, ориентируясь только на слабый свет экрана компьютера и мышечную память. А потом тихо прошел к балкону и последний раз обернулся на комнату. Темнота и тишина. Кое-где в углах и на кровати валяется какой-то мусор или скомканная одежда. Неряха... Без него вообще не убирается у себя. Вот когда он рядом, то у неё чистота, сама всё прибирает, а если его нет, то всё. Он невольно хихикнул, стараясь не сделать это слишком громко, и вышел, тихонько закрывая дверцу, чтобы хотя бы по виду было закрыто, а потом быстренько вниз к ожидающему Инку. —Я же сказал, что я быстро,— гордо заявил он и поправил нагрудник. Инк лишь ухмыльнулся и кивнул на ещё открытый портал. —Ты хотел встретиться с ней, получается, зря пришёл?— спросил он, оказавшись в замке и замирая перед видами скудного, но элегантного в своей скорби пейзажа. Появилось желание прийти сюда на пленэр с холстом и добрые пару часов без остановки рисовать. Как давно он не рисовал... Такое ощущение, будто руки уже позабыли... —Почему зря? Я оставил записку и посмотрел на неё, пока она спит,— совершенно искренне ответил Свап и подошёл к Инку со спины, заключая его в объятия. Слегка холодные от присутствия на нём брони, но тёплые за счёт чувств. —Разве этого достаточно?— художник прищурился, оценивая цели для пейзажа. —С головой. Знаешь, когда любишь, радуешься меньшему. Например: простой возможности несколько секунд побыть в одной комнате.— Расчувствовавшись Свап шмыгнул и потерся лицом о ближайшее доступное плечо. Инк задумался о чём-то и улыбнулся. Жалко, Свап не видел, как его щек коснулась радуга и губ эта забавная смущенная улыбка. Кажется, в его голове промелькнули какие-то мысли, но это достаточно редкое событие, поэтому маловероятно. —Подозрительная тишина,— хихикнул Свап, сжал Инка посильнее, желая выдавить из него зубную пасту, и отпустил жить свою жизнь. —Я пойду отдыхать. День был тяжёлым,— отчитался он и пару раз хлопнул Инка по плечу. Художник сохранил молчание и не ответил никак, ровно до момента, пока наполненный любовью и нежностью Свап не вернулся слишком резко и не сжал его в очередной раз, оставляя на щеке такой силы поцелуй, что художника аж помяло. —Ты тоже отдохни. Прости, если я иногда веду себя невыносимо... Я очень тебя люблю,—прошептал он буквально в лицо Инку. —Я тоже тебя люблю, очень,— улыбнулся Инк и погладил его по спине. Как мало кому-то нужно для счастья. Кажется, у него появляются силы, когда он напоминает себе ради чего... Ради кого он продолжает сражаться. Интересно, если бы у Инка был тот, ради кого он сражается, стал бы он сильнее? Спасает ли наличие важных монстров от того, чтобы потерять смысл жизни? Серьёзные мысли быстро переключились на привычный поток глупостей, и он потопал к себе в комнату, где было значительно теплее и сидел, цокая спицами Эррор. —Работаешь?— в тупую поинтересовался Инк и плюхнулся на своё место, заглядывая в творчество Рора. —Нет, ем. По мне не видно?— закатил глаза Эррор и продолжил цокать. Инк любовался тем, как, быстро и естественно выходит изделие. Глюк даже руками не двигал. Вот художнику казалось, что когда вяжут, должны по-бабульчески водить всей рукой, как дирижёр, а Эррор так не делал. Он использовал лишь два-три пальца с каждой руки, изящно двигая спицами и накидывая на них петли — вот почему у него ямочки на последних костяшках. —Чего вяжешь?— Инк присел рядом, как любопытный кот, и сложил руки на колени. —Пока не знаю,— честно признался Эррор, но не забыл добавить своего привычного тона, без которого фраза была бы пустой. —Возможно звездолёт,— он слегка отвёл руки, чтобы размотать клубок из своих нитей. —Для звездолёта пригодились бы белые ещё,— умно отметил Инк, хотя умно это то, что к нему мало подходит. —Да, но белые я не умею пока. Может, когда-нибудь научусь срать паутиной, как паук,— Глюк звучал так, будто этот небольшой разговор его раздражал и отвлекал, но было в его желании поддерживать это диалог что-то увлеченное. —Я умею. Хочешь сделаю?— Инк посмотрел на его лицо, и Эррор невольно сместил приоритеты своего взгляда, на его мордашку. Было в ней что-то его очаровывающее. То ли нелепые огромные прожекторы с причудливыми фигурами, то ли дурацкое пятно на полрожи, то ли эта слабая заинтересованная улыбка на одну сторону. А может, вся его форма лица, круглая и мягкая, напоминала ему что-то по-детски невинное и потешное. Он кивнул, и Инк опять занялся членовредительством, с хрустом откусывая от своей кисти последнюю фалангу большого пальца. Рора аж передернуло от всего: от звука, от его безразличности, от того, насколько часто он такое вытворял... На процесс создания Глюк предпочёл не смотреть и отвёл глаза на очень интересную в данный момент стену, возле которой аккуратно сидела очень интересная на данный момент плюшевая копия его друга. Точно, он же обещал ему... Ну, зато идея для вязания пришла. —Готово,— гордо заявил Инк, закидывая на колени другу несколько мотков разноцветной пряжи. —Спасибо,— неожиданно прямо сказал Рор и взял чёрную пряжу в руку. —Ну наконец-то нормально заговорили,— ухмыльнулся Инк, прикрепляя себе палец обратно остатками чернил. Глюк закатил глаза и начал медленно разматывать этот клубок. Инк смотрел на него и хлопал глазами. —Че ты ко мне пристал вообще?— фыркнул Эррор, недовольно шурша пряжей. Но художник только посмеялся, будто недовольство друга было для него не более чем забавой... —Доброе утро, зайка,— первое, что услышал Хоррор, когда его разум очнулся от сладкого сна. Его уже не мутило, он достаточно хорошо поспал, но просыпаться от весёлого нежного голоса Инка не то, что было в его листе желаний. Он медленно открыл глаз и аккуратно привстал на локти. —За что?— медленно моргнув и зевнув сладко, он был почти совсем готов слушать, что хочет ему сказать Инк. —Бесплатно! Одевайся быстро-быстро и пойдём!— выспавшийся творец скакал по комнате, а для Хоррора этот момент казался таким сумбурным и странным, что он несколько секунд тупо глядел вперёд и только потом начал переодеваться, периодически зыркая на больное раненное плечо, которое Инк, конечно, заделал... Наверное, пока он спал... Но оно всё ещё болело. —Куда мы вообще идём? И почему я? Я же бесполезный сейчас...— его приторможенная речь была несколько забавной сейчас. Казалось, даже Хоррору свойственно ныть по утрам, хоть по нему и не скажешь, обычно ведь он достаточно спокойный. Или силы не тратит на эмоции... —Идём это исправлять! Я же обещал тебе, что займусь тобой,— Хоррора будто ведром ледяной воды окатили, и он вытаращил на Инка единственный рабочий глаз. Второй и без того застыл в вечном шоке, поэтому вот сейчас-то его эмоция была цельной. —В смысле? Куда мы идём, радужная рожа?— недоверчиво и встревоженно говорил Хоррор, натягивая футболку и не сводя пристального жгущего взгляда с зефирной морды. Ну, справедливости ради он бегал всё утро и много чем занимался, поэтому рожа у него действительно была слегка радужной. —Я не могу сказать, потому что ты сразу откажешься!— Инк закатил глаза, не обращая внимания на оскорблимент, который ему отвесили едкой кличкой. Спасибо, что не про сиськи, и на том приятно знаться. —Но ты должен довериться мне...— его голос прозвучал удивительно ровно и серьёзно. —Я делал глупости, я временами не знал, что нужно для вас. Но сейчас я уверен в том, что я знаю способ, как могу тебе немного помочь. Ты можешь просто позволить мне?— извиняющимися за недоговорки глазами Инк, казалось, только сильнее вселял в друга тревогу, но Хоррор всматривался в причудливые фигурки и через несколько секунд вздохнул и моргнул одним глазом, веко второго лишь слегка дёрнулось. —Я почищу зубы и умоюсь...— смиренно вздохнул монстр и действительно просто доверился. Это было странно, ведь Инка знал он недавно, да и из себя самого представлял далеко не самого умного и надёжного монстра... Но что-то было в его словах, поэтому Хоррор позволил отвести себя вслепую куда-то в неизвестный ему мир. Стоило зайти в портал, как в лицо ударил слегка неприятный вечерний ветер. Хоррор оглянулся и заметил где-то там за деревьями яркое жёлтое солнце, которое медленно близилось к закату, от его света аж глаз защипало. Инк сделал шаг назад, разглядывая его, будто до этого не видел уже со всех сторон. А он и не видел. Точнее не смотрел. Не замечал раньше, как вообще выглядит Хоррор. И его сломанную мимику, которая выдавала для уголков губ слишком резкий скачок, от чего его улыбка могла зачастую выглядеть странно. И глаз красный, который навсегда завис в положении шока, будто смотрел куда-то в прошлое на известные, конечно, Инку события, но всё же далёкие от его понимания. Он никогда не закрывался: верхнее веко подергивалось, и чёрная точка на красном шаре вертелась вокруг, разглядывая всё, в синхроне с белëсым зрачком здорового глаза, который щурился, глядя на свет. —Так и... Где мы?— после недолгого разглядывания природы и очаровательных небольших домиков вокруг Хоррор удосужился повернуться к Инку. —Это Хоррортейл. Местное время около шести, район временного пребывания спасённых монстров,— не стал юлить и стыдливо посмотрел в пол. Собеседник дёрнулся и пугливо осмотрелся, будто кто-то тут мог его заметить и ранить. —Я знаю, ты не в восторге. Но я думаю в этом конкретном доме...— Инк удачно вытянул пальчик и сместил внимание монстра со своего пристыженого лица на здание возле. —...живёт кое-кто очень важный... Знаешь, он, как и некоторые другие тут, не стал выселяться из уютного домика в приятном месте, чтобы жить в большом городе. И я думаю, он не знал, но ждал того, чтобы ты зашёл,— аккуратно говорил Инк, смотря на то, как тревожно дёргается чужая грудная клетка и как дрожат насквозь вспотевшие ладони, а пальцы так и норовят сжаться так сильно, чтобы пройти сквозь кости насквозь. —Нет... Я не могу,— судорожно дергая головой из стороны в сторону с небольшой амплитудой шептал Хоррор, медленно поднимая руку к губам, не желая верить, что спустя столько времени... Ему можно будет коснуться чего-то такого, по чему ныла душа. —Он меня не знает,— спешил остановить это сумасшедшее гудение души, которая желала биться так, как бьётся сердечко колибри. Внезапно его холодную от страха руку мягко подхватила тёплая небольшая ладошка. —Ты можешь... Код ничего не значит, даже если из него выдернули всё, что связано с тобой. Вы блин братья скелеты! Вы буквально работаете тандемом! Он почувствует, потому что душа это больше, чем набор команд, куда заложена биология и характер отдельного существа...— Хоррор даже не смотрел на него, не мог оторвать ошарашенного взгляда от зашторенного окна, будто гуляющая по дому в свете лампы за занавеской фигура, такая удивительно реальная и живая, может выпрыгнуть и вызвать у него резко защемление души и внутренний разрыв её на части. Всё стало таким нереальным, таким чужим и странным, всё было не настоящим и одновременно с этим врезалось в сознание так сильно, что перегружало командный центр. Единственным островком спокойной будничной реальности была тёплая ладошка. А сам Инк молчал, позволяя ему прожить этот моментик в своём темпе. —Ты можешь решить уйти и больше никогда не попытаться. А можешь взяться за этот шанс, и всё может стать лучше.— Художник аккуратно погладил его тыльную сторону ладони пальцем. —Ты не понимаешь... Они... Он... Он другой, моё отсутствие делает его жизнь лучше и между нами нет больше ничего, что было раньше. В мире счастливого Папса меня быть не должно, я есть только в мире безумного и страдающего...— его тихий сломленный шёпот, почти неразличимый, нëс скорее не ту информацию, что он действительно проговаривал, а ту, которую признать было неприятно "мне страшно". Инк размеренно вздохнул и сделал шаг вперёд в сторону бока бедолаги и аккуратно обвил его рёбра руками, молча, без лишних комментариев, которые могли бы только сильнее нервировать его. Так и стояли около двух минут, как дебилы. А потом шум в дырявой голове будто стал складнее. Хоррор выдохнул, собирая внутри остатки решительности, и похлопал Инка по спине. —Я с тобой,— отпустив рёбра друга, он отошёл на пару шагов и с жизнеутверждающей улыбкой подмигнул, а потом в момент распался на чернила и парой чернильных крыльев, как маленькая птичка, шмыгнул куда-то в сторону. С ним он, конечно... Пиздабол. Но назад идти было поздно и некуда. Он шагнул через кусты и направился к дому, который где-то на подкорке был ему знаком. Одинокий почтовый ящик, украшенный будто к какому-то празднику, но пустой. Если бы рядом был его ящик, он был бы закидан письмами о просрочке по аренде... Видимо, без него Папс справляется с этим лучше... Подойдя к двери, где круглый год висит венок, он тревожно ткнул на кнопку звонка. Приятная мелодия раздалась изнутри, и Хоррор услышал голос, от которого был готов расплакаться... Впервые за столькие годы направлен в его сторону. —Одну минутку!— на лице расползлась странная улыбка, он гость. Гость у него... Дверь достаточно резво растворилась, о неё звонко звякнула цепочка, он её даже не ставил, доверчивый и будто всегда ожидающий гостей. Его взгляд, добрый и открытый, полный искреннего приятного удивления. А Хоррор не мог даже рта открыть. Высокий мужчина в брекетах, которые он наверное будет носить всю жизнь, чтобы как-то исправить свои зубы, в пушистом зеленоватом свитере, домашних нелепых штанах и пушистых тапочках с котиками, а ещё в этом шарфе... В красном шарфе. —Вау-ви! Вы в порядке?— счастливый взгляд в несколько мгновений стал обеспокоенным и встревоженным. Неужели Хоррор так плохо выглядит? —А... Да, я в порядке...— обомлевший и шокированный он не смог выдавить ничего лучше. —На улице холодно, заходите быстрее!— тёплый свет из дома, жар обогревателя... Он и не знал, что ему было холодно, но сейчас, когда ему предоставилась возможность почувствовать этот жар, он понял, что страшно замёрз и нерешительно посмотрел на порог. —Это ваш питомец?— спросил безмятежно хозяин дома, указывая пальцем на плечо гостя. Хоррор посмотрел в нужном направлении и увидел, как на его плече два небольших чёрных глаза синички смотрели на него в ответ. Вот же Инк! Полон сюрпризов! На душе стало легче от его присутствия рядом. —Да... Мой друг,— вздохнул он и аккуратно перехватил птичку на свою ладонь. Она бесстрашно присела на кости и тихонько расслабленно мурлыкнула. —Это очень милый друг!— по-детски восторженно заявил Папс, но тут же вспомнил, что действительно хотел сказать. —Вы были в забытых районах и вам не удалось выбраться вместе с остальными? То есть, было уже несколько волн возвращения, но я не думал, что глубоко в подземелье кто-то остался. Вы были один или там ещё кто-то есть? У меня есть контакты команды спасения, я должен связаться с ними, если вы знаете кого-то, кто не смог выбраться!— обеспокоено тараторил он, отступая назад и впуская гостя. Хоррор прошёл внутрь, держа в руках Инка моральной поддержки, который, как и обещал, остался с ним в этом деле. —О, нет, я не думаю... Я никого не видел, то есть...— глупо странно улыбаясь, он остановился на входном коврике и прикрыл за собой дверь. —Это радует,— расслабленно ответил Папс и указал на обувницу. —О, у меня есть тапочки для гостей! У меня редко гости, но тапочки есть всегда!— улыбнулся он радушно, и Хоррор чуть ли не хихикнул. Розовые пушистые тапочки, как иронично и мило. В новых тапочках он будто даже дома был. Ведь всё точно так, как он помнит: диван, телевизор, камень в тарелке, посыпанный хлопьями, уютная кухня. Всё будто замерло во времени и ждало его. —Спасибо за гостеприимство,— неловко сказал он, разглядывая стены с большими рамками разных рисунков костей и какими-то фотографиями с монстрами, не всех из которых он мог узнать. —Да ладно! Мы должны держаться вместе. Я помню, как сам вышел из подземелья, был напуган и потерян. Тогда я бы был рад, если бы кто-то открыл мне случайную дверь и пригласил на ужин! И я бы точно не отказался от ужина, ведь так?— возбуждённый от компании, он почти за ручку повёл Хоррора на кухню, и тот был не против. —Можно на ты и... Думаю, я не нуждаюсь в еде, мне достаточно просто погреться немного.— Он хоть и сопротивлялся на словах, но шёл же, смотря на то, как его брат держит его за руку и куда-то тянет. Совсем как в детстве, совсем, как тогда. Пусть сейчас эта рука болела от раны, Хоррор позволял этому случиться, потому что не мог отнять руки от него, никогда не мог. —Нонсенс! Дружище, ты выглядишь голодным и раненным. Да и готовить я люблю и готовлю много. Раздели со мной первый обед, это же так здорово!— он повернулся и уставился на Хоррора этими огромными глазами, которые Хоррор знал с самого детства и пусть его дырявая голова не держала память о многих вещах, он бы никогда не забыл эти глаза, этот голос, эту улыбку... —Первый обед?— переспросил он, выгибая бровь. —Да, традиция! Знаешь, когда мы выбрались, мы устроили праздник среди своих, который назвали первым обедом. Это было освобождение от прошлого. Мы празднуем каждый год, но когда кто-то ещё выбирается, у него должен быть свой личный первый обед. Это как второй день рождения!— ярко жестикулируя с чужой рукой в своей, Папс, казалось, был так рад возможности помочь, что вообще больше ни о чем не волновался. —А мы с тобой вообще одного вида! И я так счастлив, что ты есть! Я всегда чувствовал себя немного одиноким, потому что скелетов мало, но ты же тоже скелет! Я очень хочу это сделать, пожалуйста!— Папайрус сжал ладонь старшего брата двумя руками и продолжал давить своими глазами на разум. —Я думаю, я могу разделить с тобой первый обед... Ужин...— такому было невозможно сопротивляться. На тарелке спагетти, рядом салат и нарезанный сыр с колбасой, поодаль тарелка с фруктами, перед лицом влажный от испарины стакан с каким-то вунш-пуншем розового цвета. —Так, в меню паста с говядиной и томатным соусом, лёгкий салат и ягодный морс. Только не набрасывайся сильно! Я впервые очень много съел и ещё неделю себя ужасно чувствовал!— Папайрус присел напротив и взял вилку. —Раз уж мы едим и обстановка приятная, ты можешь рассказать о себе? Как ты так долго не слышал об освобождении?— спросил он безмятежно и начал накручивать макароны на вилку. —Кстати, салфетки вон, возле соли и перца. Не переживай, если испачкаешься, многие потеряли способность есть нормально по первой, но это легко исправить. Скелет дружелюбно улыбался, болтал много, по своему обыкновению... Но не так громко, как раньше. Казалось, жизнь в одиночку, без того, кто бы помогал ему чувствовать себя великолепным, осадила его амбиции. Однако это был он, бесконечно милый и радушный. —Ну...— вздохнул Хоррор, повторяя за ним действие нерабочей рукой и краем глаза поглядывая на Инка, который уже облюбовал фрукты и поклëвывал грушу. Манеры, Инк! Ты же не хочешь опозорить друга?! Но, казалось, Папса это не смутило. Он встал, достал небольшое блюдце и положил кусочек груши, который понравился птичке на неё... Всё же это Папс, он не мог иначе. —Я знал... Просто мне казалось, что я лишний в этой картине и всё,— сказал он, пытаясь отделить зерна от плевел, точнее макароны от мяса, благо оно было в виде фрикаделек. —А как ты? —Я ну...— юноша прожевал свою порцию и облизнул зубы. Казалось, вопрос был не к месту, но Хоррор не мог не спросить. —Знаешь, достаточно хорошо последнее время. Внизу было невыносимо и одиноко, но сейчас всё стало легче. Я работаю, живу потихоньку. Кстати, если тебе нужна работа, я могу договориться со своим менеджером, он не откажется от ещё одного охранника или кого-нибудь другого, в нашем магазине всегда есть свободные вакансии!— он почти подпрыгнул от возможности кому-то помочь. —Спасибо... Но я нашёл работу, можно сказать. Я просто... Мне интересно, не одиноко ли тебе сейчас. Ты вроде один живёшь, и мне казалось, что проще, когда кто-нибудь ходит под боком и достаёт.— Думая об этом, он вспомнил свою семью из доставучего Киллера и пассивного Даста. Без них он бы сошёл с ума ещё очень давно. —Вообще да,— такой ответ заставил Хоррора поднять глаза и обеспокоенно уткнуться ими в родное лицо. —Ты будто очень хорошо меня знаешь... Я давно чувствую это. Умеешь хранить секреты?— как типично для Папса доверять первому встречному. Хоррор кивнул. —Я скучаю по брату.— Собеседник почти подавился, но виду не подал. —Когда-то давно, ещё в детские годы, у меня был брат. Он был старше меня и... Мы остались одни, без помощи и поддержки, а он всегда говорил мне, что я удивительный и... Он скорее всего не подозревал, но я знал, что он постоянно спал, потому что работал по ночам. И вот однажды он ушёл... И никогда не вернулся. В глазах мужчины застыли одинокие слезинки, он чуть нахмурился, будто пытался вспомнить больше. —Я не помню ничего о нём. Ни лица, ни голоса, ни характера. Только чувство, что где-то что-то должно быть, но ничего нет. Я пытался найти его, когда выбрался, долго пытался, но от него не осталось и следа. Я хочу думать, что он выбрался и уехал куда-то очень далеко, что он счастлив... Что оставив меня позади он смог добиться чего-нибудь хорошего и это не было зря. Наверное я должен злиться, что меня бросили, но я не злюсь. Сначала злился иногда, пытался понять, что я сделал не так... Но теперь я просто очень очень хочу знать, что он в порядке.— Он вздохнул и пальцы на вилке ослабли. Кажется, кое-что он очень долго держал в себе. —Он бы не бросил тебя никогда! И не бросал... И...— поняв, что говорит слишком много, Хоррор осадил себя. —Я знал одного парня. Он рассказал мне, что когда-то давно у него был младший брат... И кто-то предложил ему услугу. Если он будет работать на этого кого-то, то его младший брат будет под присмотром и в порядке. Парень согласился, сказал, что больше всего на свете хотел, чтобы самому дорогому для него монстру было легче. И я думаю, твой брат не бросил тебя, а просто... Хотел, чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы ты больше не страдал и не нуждался... Думаю, он очень хотел остаться, но знал, что тебе будет лучше без него,— подняв глаза, Хоррор увидел в лице брата какую-то вековую печаль, которую никогда не видел. —Надеюсь ты прав... Но ещё больше надеюсь, что что бы там ни было, сейчас он чувствует себя хорошо и не одинок.— Папс улыбнулся и стер салфеткой слезу с глаза. —Я знаю, что так и есть. Я уверен, что у него есть монстры, с которыми ему безопасно, и он счастлив и... я думаю он надеется, что и ты будешь счастлив... Папс вздохнул и прикрыл глаза. Казалось, слова незнакомца затронули нечто очень важное. —Кстати, я так и не узнал твоего имени,— безмятежно поинтересовался. —Я Хоррор,— на автомате ответил он, пристально смотря в глаза брата. —Чтож, Хоррор, ты будешь добавки?