Молочко

*Хлоп-хлоп* *Бам-бам* *Тук-тук* Нацуки неумолимо тряслась, быстро идя в кабинет. В последнее время она стала более широкой: попка определенно потолстела, грудь увеличилась, а пузико округлилось от переедания. Девочка, обычно отличавшаяся миниатюрными размерами, так пристрастилась к свежему парному молочку, что совсем перестала себя контролировать. Она любила смешивать с ним свою выпечку: готовила на следующий день себе тортик или несколько кексов, а потом сытно уплетала их, запивая натуральным молоком. Такая диета результировала в рекордный для Нацуки набор веса: на последнем уроке физкультуры девушка с трудом бегала, хотя раньше отличалась своей быстротой и выносливостью. Без стука Нацуки отворила двери класса и, не поздоровавшись с остальными, которые, казалось, даже и не заметили прихода ещё одного члена, направилась сразу к Юри. Та издали уже улыбалась своей любимице, завидев на её лице нервное выражение. Для них стало нормой, что, когда Нацуки психует, её необходимо особым образом успокоить. Подобная терапия стресса явно давала свои плоды: обе девочки с великим удовольствием шли после занятий в клуб, полностью перестав волноваться о любовном треугольнике между новичком, Моникой и Сайори. Юри галантно отодвинула стульчик, когда запыхавшаяся Нацуки, перебиваясь на отдышку, стала торопливо искать, где бы присесть. Её лицо выражало явное желание рассказать о своих проблемах. Заботливая Юри, уже свыкаясь с надетой на себя ролью мамочки, не отворачиваясь от подруги, поднялась и заходила по комнате, готовя всё необходимое. Она поднесла к столику любимую мангу Нацуки, но не ту, что про парфе, а ту, что хранилась до недавних пор в секрете под полками и за стенками клубного шкафа. После каминг-аута необходимость в тайне полностью отпала, так что теперь Нацуки даже и не пыталась скрывать своей страсти к нарисованным грудастым девочкам, а её любовница всячески способствовала усилению этого интереса. Юри забавляла возможность манипулировать подругой, используя свои формы. Она чувствовала себя счастливой, когда кажущаяся твёрдой Нацуки под чарами грудей становилась мягче котёнка и шла на поводу у своей мамочки-хозяйки. — Т-ты представляешь?! — вскричала Нацуки, стоило ей лишь немного отдышаться, — Нет, ну это уже не в какие ворота! Это же совершенно бесчеловечно — так со мной поступать! Да как они посмели?! — Тише, моя маленькая, — проговорила Юри своим кристально чистым голоском, выкладывая из портфеля оставшееся со вчера печенье, — лучше поешь и расскажи мне, что случилось, хорошо? — Д-да... *хрум-хрум* Это всё эти... тупые учителя! Заставила меня рассказывать домашку перед всем классом, а потом ещё и задержала после уроков! Говорит: "Нужно больше сил тратить на учёбу..." (Нацуки спародировала голос учительницы, сделав его более визгливым и неприятным, попутно гримасничая, чтобы передать свою нелюбовь) Да я итак целыми днями эти уроки делаю! Задолбало уже, а тут ещё эта... Да кому в жизни могут пригодиться её косинусы? Я не видела еще ни одного здорового человека, кому бы они после школы понадобились... Бли-ин!.. Раздался почти неслышный журчащий звук: такой, будто бы где-то воды переливали из стакана в стакан. Нацуки тут же сглотнула. Она упорно грызла печенье, но сейчас остановилась, предвкушая десерт. Юри молча улыбнулась и пододвинула девочке тёплый стаканчик. Та незамедлительно взяла его обеими руками и стала жадно сербать, как будто кружка убежит, если промедлить хоть на секунду. Если бы кто-то смог прочитать мысли Нацуки в этот момент, то обнаружил бы полную тишину. Для девушки это была лучшая часть дня, точнее её начало. Она знала, что, если продолжать в том же душе, можно получить чуть побольше (special services). Поэтому несмотря на то, что на светлом личике Нацуки и, особенно, на её надутых от молока щёчках, читалось абсолютное блаженство, девочка сделала вид, будто бы ещё не удовлетворена. Юри считала это одним коротким взглядом на свою подопечную, хитро улыбнувшись при это. Пока Нацуки пыталась поглотить как можно больше свежего напитка, её кормилица неспешно, но уверенно начала разговор. Её, признаться, интересовали только отдельные "свои" аспекты. — Нацуки, моя дорогая, — девушка сделала паузу, привлекая внимание, — не кажется ли тебе, что в последнее время тебя стало несколько больше? Нацуки тут же перестала пить и густо покраснела. Тема её набора веса в последнее время так и просилась, но девочка всё равно было сильно смущена, что ей говорят об этом так просто... — Н-не понимаю, о чём ты... Ч-что ты хочешь сказать этим? — Ну знаешь... Раньше, когда ты присаживалась со мной за столом твоя задница не торчала из-за спинки стульчика... А твой животик не был таким округлым и не касался парты, понимаешь? С тех пор как мы... *Кхм* Н-начали встречаться... Тебя несколько разнесло. Боюсь, что это моя вина. Твоя грудь тоже увеличилась, наверное из-за молока... В нём, должно быть, слишком много женских гормонов, вот ты и пухнешь как на дрожжах... Прости меня, — Юри, очевидно, неприятно было это говорить. Она не ставила своей целью оскорбить подругу, но лишь хотела ей помочь. — Н-нет! Погоди, всё не так! Это не твоя вина, не бойся!.. Я-я просто немного переборщила с тобой... Это мне нужно извиниться. В последнее время, знаешь ли, так тяжело бывает... Эта школа, да и вообще! Поэтому мне так часто нужно успокоиться, и я пью твоё... М-молочко... Я-я исправлюсь! Начну ходить в зал, сброшу вес, и всё будет как раньше! Пожалуйста, не лишай меня его... Прошу, ты же знаешь, как оно мне нравится... Юри улыбнулась. До этого, казалось, что она пытается предупредить Нацуки. но теперь её мотивы полностью скрылись в глубине хитрых пурпурных глаз. — Не перестанешь его пить, даже если растолстеешь так, что ходить не сможешь, да? Ну ты и извращенка, дорогуша~ — А... А-а-а! Д-да! Такая уж я, да... Ха-ха... Но всё-таки, мне правда оно очень нужно, — прошептала Нацуки жалобно. Её глаза устремили на "мамочку" жалобный кошачий взгляд. — Порой мне кажется, что ты любишь моё молочко и мои сисечки больше, чем меня саму... Надеюсь, мне это просто так показалось, не так ли? — К-конечно! Б-больше всего я люблю тебя! Тебя и никого больше... Я очень сильно тебя люблю, правда. — Ох-х~ Ты прямо умеешь заговорить... Тем не менее, если хочешь получить это свежее, вкусное, сладенькое молочко... (Юри взялась за свои огромные сиськи обеими руками. Её бюст не переставал расти за всё это время и уже достиг таких объёмов, что его тяжело было спрятать под рубашкой.) тебе придётся потрудиться, ясненько?~ — *Глп* Д-да. Я сделаю что угодно... Ч-чего тебе— *Кхм* Т-то есть чего вам нужно? — Нацуки знала, что, когда Юри входит в кураж подобный сегодняшнему, к ней лучше обращаться на "Вы". — Молодец... Ах-х~ Теперь покажи мне, что я с тобой делаю... — Юри уже тискала свои груди, беззаботно рассматривая свою любимицу со всех сторон. Она была спрятана от других членов клуба за толстенькой спинкой Нацуки. — Э-э-э... П-простите, но что именно вы хотите, чтобы я сделала? — Нацуки постаралась придать своему голосу максимум уважения и подчинения. Она говорила тихо и мягко, как мышка. — Покажи мне... А-ах~ Как я тебя балую... Давай! Я-я уже вся... А-ах! — девушка ужа запустила руки себе под рубашку, где с наслаждением тискала огромные напряжённые груди, лаская соски. Её ножки сошлись вместе, а нижняя губа сама собой оказалась прикушенной. — К-конечно... сейчас! Нацуки всё ещё плохо понимала команду, но знала, что лучше не спорить, а слепо выполнять. Ей подумалось: "Что же такого она могла со мной сделать? Что она хочет увидеть?" Ответ оказался под носом: уже заметно округлившееся пузико, слегка шаталось, пока Нацуки стояла, пытаясь понять, чего от неё хотят. Девушка тут же схватила себя за брюшко. В ответ Юри закатила глаза, опустив одну руку вниз через всё тело под самую юбку. Это наверняка значило "да". Девочка продолжила импровизировать: Нацуки подошла чуть ближе и, приподняв пузико обеими руками снизу, хлопнула им об стол, заставив животик трястись как желешку. Это тоже определённо понравилось Юри, она уже заметно вспотела, волосы на лице немного скомкались и прилипли к коже, а в области сосков были две едва различимые капельки. Продолжая представление, Нацуки думала только о них. Она несколько раз облизнулась, представляя, каково было бы просто взяться за эти огромные молочные сиськи и высосать всё, что в них есть. Тем не менее приходилось подыгрывать. девочка обильно промяла своё пузико, смущаясь от странных бурлящих звуков, подступающих к горлу отрыжек и некоторых твёрдых комочков внутри. Ей было неловко, что на неё смотрят, при этом ещё и испытывая невероятный экстаз. Спасало одно: другие члены клуба были слишком заняты между собой, так что не особенно отвлекались на дела Нацуки и Юри. И вот после обильного похлопывания по своему тучному пузику, поглаживания его, выпячивания, дабы показать, насколько сильно девушка разъелась за последнее время, после долгие сессий расстёгивания пуговиц и демонстрации своих боковых складочек во всей их красе, девочка заметила, что ей госпожа готова кончить в любой момент. Юри уже долго находилась на грани, но всё никак не могла. Её красивые длинные ножки периодически пробирали судороги, заставляя пальчики в туфлях сгибаться и разгибаться, но не более того. Поняв, что её любимая в ступоре и не знает, что ещё показать, Юри, не отвлекаясь, дала повелительный жест. "Развернись," — произнесла она, не раскрывая рта. Голос прозвучал в голове Нацуки сам. Девочка тут же развернулась и, услышав сзади довольный стон, поняла, чего от неё просят. Она стала медленно, как огромная круглая шестерёнка, нагинаться, откидывая свою большую сочную жопу назад на радость Юри. Та, очевидно, оценила жест и старалась ублажить себя как можно быстрее. Нацуки и самой в тайне нравилась подобная поза. Её возбуждало чувство, что кому-то может нравиться её задница так сильно, что этот человек будет с удовольствием разглядывать только её. Более того, это играло и на её недавно приобретенном комплексе по поводу лишнего веса, ведь если кому-то так нравится её толстый зад, значит всё не так уж и плохо. В итоге, нагнувшись достаточно низко, девушка вошла в азарт. Она никогда не делала ничего подобного, но потрясти попкой для любимой госпожи оказалось легче лёгкого. Нацуки слышала, как её сочные булочки прыгают туда-сюда, сотрясаясь в воздухе. Сзади послышались хлопки, заставившие девушку покраснеть: она всё-таки не думала, что стала настолько большой. Это напомнило Нацуки, что пока они с Юри заняты друг другом, вокруг есть ещё люди, пусть невнимательные, но громкий шум они точно заметят. Тем не менее девочка даже не собиралась сдавать обороты. Перспектива получить молочко играла для неё слишком важную роль, так что Нацуки должна была любыми средствами заставить свою "мамочку" кончить как можно скорее. Она решила сделать ставку: "Будь что будет". Девочка потянулась руками к заднице и, зафиксировав её с обеих сторон, спустила с себя трусики, после чего стала энергично трясти жопой влево-вправо. Это так понравилось Юри, что та незамедлительно кончила, громко вздохнув и перестав наконец извиваться. Чтобы сделать оргазм хозяйки длиннее и приятнее Нацуки с силой шлепнула себя по заднице с обеих сторон. Сзади слышалось только удовлетворенное мурлыканье, так что девушка спокойно выдохнула и стала натягивать на свою огромную, тучную задницу трусики. Ей приходилось покачивать бёдрами из стороны в сторону, дабы сделать этот процесс осуществимым: без таких движений попка оказывалась слишком тугой и никак не проходила. В это время девушка заметила кое-что необычное. Она стояла в наклоне задницей к Юри, при этом лицо её было обращено внутрь комнаты. Нацуки вообще-то не боялась, что её, трясущую своей жирной тушкой перед лицом другой девочки, задыхающейся от экстаза, обнаружат: остальные члены клуба были слишком поглощены своими глупостями. Тем не менее среди них нашёлся тот, кто незаметно, не отвлекаясь от диалога с Моникой и Сайори, наблюдал. Нацуки не знала, сколько он смотрел и что видел, лишь только встретилась с его прищуренным хитрым взглядом своими глазами. Это подействовало на неё как дурман: девочка тут же натянула на себя нижнее бельё и резко выпрямилась, выровняв юбочку. Теперь её попа была прикрыта, и только толстенький овал брюшка оставался немного выпирающим. Приведя себя в форму, Нацуки тут же заметила, что и сама сильно вымокла от пота. Её жилетка ощущалась ещё более тугой, чем раньше, а на трусиках осталось несколько капель жидкости. Убедившись, что больше на неё не смотрят, девочка поборола стеснение и развернулась, чтобы удовлетворить своё любопытство по поводу состояния Юри. Та оказалась в кондиции, не совсем подходящей для разговоров. Девушка полулежала на спинку стульчика, её грудь полностью вымокла, а вниз падали обильные белые капли. Руки тоже были покрыты молоком, как и стул, как и всё вокруг. Создавалось ощущение, что кто-то лопнул здесь небольшой шарик, полный молочка, оставив такие последствия. Юри понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Она убрала слипшиеся аметистовые волосы за спину, вытерла своё милое личико попавшейся салфеткой и взглянула на подругу лицом, излучающим тотальное блаженство. Теперь на ней снова был надет лик любящей мамочки, а не БДСМ-госпожи. Почувствовав, что пришло её время получить, что следует, Нацуки подошла ближе и сделала настолько жалобное, молящее личико, что стала похожа на бездомного котёнка. Её розовые глазки поблескивали в тишине между девочками, а губки сжались, будто бы она вот-вот расплачется. Юри не стала более пытать свою любимицу. — Ах-х~ Ну чего ты? Что случилось? — она посмотрела на стол и нашла, что всё молочко, стоявшее там, уже закончилось. Поняв это, Юри хитро улыбнулась и завела обе руки за спину, стараясь нащупать на своём гигантском лифчике застёжку. Нацуки тут же подбежала и помогла девушке с этим. Когда лиф был расстегнут, обе девочки собрали свои вещи и вышли из помещения, оставив ещё троих членов в полном недоумении. На этот раз и им было интересно, куда они так рано собираются, но времени спросить не было. Хотя новенького все последние дня только и делали, что развлекали наперебой президент клуба со своей заместительницей, именно ему было более всего интересно, куда это собрались Юри с Нацуки... Между тем через некоторое время в небольшом белом частном домике Юри раздался сначала лёгкий звон колокольчика калитки, а потом и шорохи, связанные с открытием дверей, переобуванием и проч. Нацуки, ведомая своей "мамочкой" поднялась на второй этаж, где их тяжелое дыхание скрылось за толстой дверью спальни, закрытой на два щелчка нежными пальчиками хозяйки. Девочки устроились: Юри села на мягкую, словно бархатную кровать, подготовив свои широкие ляжки в качестве подушки для лежания. Затем девушка похлопала ладонью по одеялу, что означало разрешение для её любимицы принять нужную позу. Нацуки, как радостная собачка после команды хозяйки, тут же прыгнула на кровать и улеглась к госпоже на колени. Сначала она немного стеснялась своего веса, но, увидев, что Юри продолжает нежно ей улыбаться, отбросила стыд и начала ерзать, прислоняясь лицом к красивым и гладким ножкам своей кормилицы. Услышав, как Юри сбрасывает с себя верхнюю одежду, Нацуки затаила дыхание. Вот-вот ей будет позволено сделать это... Когда момент наконец-то настал, девочка с радостью перевернулась, чтобы узреть над собой огромные молочные бидоны так и жаждущие дойки. Юри была только рада тому, что похабный взгляд её возлюбленной скользит по изгибам сочных форм её тела, то и дело перекидываясь на соски. Через мгновение обе девочки уже стонали за тем, как мягкие пальчики Нацуки массировали уставшую от полноты грудь, попутно приближаясь к сосочкам на вершинах бюста. Когда они наконец-то достигли цели, Юри не выдержала и сама вложила свою грудь девочке в ротик, буквально заставив её сосать молочко. Той, впрочем, этого и хотелось... Нацуки погрузила левый сосок себе на язык. Её ротик тут же наполнился молоком, которое стало само стекать в глотку. Девушка не противилась, а, наоборот, старалась сосать как можно энергичнее, чтобы втянуть в себя так много, как только возможно. С левой груди она переключилась на правую, после чего взялась за обе сразу и, быстро сглатывая, устремила в себя двойной поток жидкости. Юри придерживала девочку, как кормящая мать придерживает малыша, то и дело поглаживая её волосы, расчесывая пряди и говоря комплименты. — Моя малышка... Мамочка любит тебя. О-очень любит... Особенно мамочке нравится, когда ты выпиваешь её вкусненькое свеженькое молочко... О да-а~ Соси его так сильно, как сможешь... Пей, сколько влезет, мамочка всегда даст тебе столько, сколько нужно... Ах-х~ Ты моя самая любимая девочка во всём мире... Ты красивее всех... Ты умнее всех... Мамочка любит тебя за то, какая ты миленькая и хорошенькая... Не обращай внимание на то, что твоё пузико выросло. Это нормально, когда ты так хорошо кушаешь, когда ты так много пьешь моего вкусного молочка... Ты будешь расти ещё и ещё, моя любимая... Будешь становиться всё больше и жирнее... О-ох! А-а! М-ф-х~ О да, вот так... Пей-пей, не останавливайся... Становись всё пухлее и пухлее с каждым днём, мамочка всё равно будет тебя любить... Мамочка будет любить тебя всегда— *Кхэ-кхэ* *Кашель* Юри вдруг закашлялась. Сначала она не подала виду и только приложила руку к горлу, но почему-то ей не стало лучше. Девушка ощутила какое-то неприятное першение во рту и продолжила кашлять. Нацуки заволновалась и вынула сиськи у себя изо рта. — Что с тобой? Т-ты в порядке? Или я сделала что-то не так... — её рот был весь в молоке, девочка явно переживала. — Нет, моя дорогая— *Кхэ-кхэ* Н-не переживай... Наверное это побочный эффект от моих лекарств... *Кхм* Вот, кажется, и прошло. — Всё-таки мне не нравится, что ты пьешь так много таблеток... Думаю, это не к добру! — Не о чём не переживай, моя маленькая. Продолжай пить... Давай же, зайка~ Мамочка со всем разберется, ты не бойся... О-ох~ Д-да... Да, тяни их... Для тебя я их такими растила, теперь соси изо всех сил... Ах-х~ Мамочка та-ак тебя обожает... И Нацуки продолжила высасывать из своей кормилицы все соки, попутно ублажая её возбужденное горячее тело между ног. Это продолжалось до самого вечера, когда девочкам уже приходилось разойтись. Юри проводила сытую подругу до перекрёстка, где они и распрощались. У обеих остались незабываемые впечатления об этом дне, впрочем, как и о многих предыдущих днях. Казалось бы, обе они были счастливы с тем, что имели, но по некоторой причине Нацуки чувствовала себя несколько не в своей тарелке. Она всё не могла выбросить из головы слова своей "мамочки". "Неужели Юри получает удовольствие, видя, как я толстею от её молочка?" — думалось девочке. Она долго не могла заснуть ночью, а, когда ей всё же это удалось, мир сновидений обернулся кошмаром, где её тело так раздулось от переполнения молоком, что девушка не могла ни ходить, ни даже встать. Проснулась Нацуки в холодном поту и торжественно пообещала себе ни в коем случае не доводить до такого состояния.