Холод

      Стрелка часов уже давно перешла за полночь. И даже несмотря на это город продолжал жить своей жизнью. Все куда-то шли. Они все знали, что им нужно. Холодный, пронизывающий до костей ветер заставлял руки дрожать от холода. И пусть даже сейчас, в декабрь, в Питере было не так холодно, как в остальных городах, в одной футболке волей-неволей чувствовать градус приходилось.       Вик уже устал ходить туда-сюда, чтобы согреться. Красные от холода пальцы уже немели и телефон с маленьким процентом зарядки не распознавал их. Уши и нос были уже алыми, а каждое дуновение ветра грозилось стать причиной отключения. Парень сидел где-то на лавочке, отчаянно пытаясь согреться. Многие заведения сейчас не работали, а ходить и искать то, что может помочь, Вик уже устал. Но передумал, когда на него с ветки дерева свалилась горстка снега, любезно брошенная птицами.       Ноги словно приросли к асфальту, всё тело продрогло от макушки до пят и казалось, что ни единой капельки тепла не осталось. Сердце словно стало биться реже, щеки, промокшие от слез, словно покрывались льдом и кончики пальцев не ощущались. Вик чувствовал себя Анной, из мультфильма «Холодное сердце». Кусочек льда попал прямо в сердце и теперь он постепенно, мучительно замерзает. Вот бы кто растопил его искренней любовью. Но он заранее знал, что такое бывает, увы, только в мультфильмах. И хоть сюжет был захватывающим, ощущать себя на месте главных героев было отвратительно. Вик никогда не хотел бы быть главным героем. Всегда происходит что-то неясное и непонятное, и ты рискуешь и выкручиваешься.       Идеальный вариант — второстепенный персонаж, друг главного героя, который всегда поможет. Вот это та роль, для которой был рожден Вик. Он так считает. Никакие приключения не лишат его того, для чего он нужен. Хотя иногда, признаться честно, очень даже хотелось ощутить себя главным в своей жизни. И некоторые события тому доказательство. Взять ту же Вэлл. Вэлл... От воспоминаний фитилек надежды затухает. И Вик непременно жалеет о том, что вообще подумал об этом сейчас. Стало ещё хуже. Словно ветер стал холоднее, температура упала градусов на двадцать и тело отказывалось двигаться дальше.       Он встал и скрючиваясь поплелся вдоль набережной. Затем вышел к магазинчикам и одна из вывесок, до сих пор горящая ярким цветом, заворожила глаз. Вик с трудом открыл тяжелую дверь, слушая звон входных колокольчиков вперемешку с чем-то из джаза. Круглосуточное кафе. То что нужно. Юноша болезненно сглотнул и прошел в помещение. Табличка рядом с одним из столиков указывала на туалет. В надежде согреться парень направился туда.       Теплая вода обожгла руки, и даже после было невыносимо больно держать их там. Лишь через пару минут стало полегче. Вик взглянул на себя в зеркало. Краснота с тела никуда не делась, точно так же как и недавние побои — из видных: пару синяков на руках и ссадины в области щёк. Он отвел взгляд и вышел в зал. Занял стол где-то в углу и уже через пару минут к нему, разрушив тишину, подошел официант. — Извините, у нас нельзя сидеть, если Вы не будете ничего заказывать. Принести Вам меню?       Вик поднял взгляд на молодого парня в рубашке и фартуке, а затем поспешно встал, извиняясь и со стыда намереваясь как можно быстрее покинуть кафе. Отогрелись и дальше в путь.       Сегодня Кира ночует у Арта. Для родителей — у подруги. У Вика тоже были планы, но он остался прикрывать сестру. Сколько бы он не пытался убедить родителей в том, что всё в порядке, ничего не выходило. И превратилось всё в то, что отец разозлился настолько, что всё, что попалось ему под руку летело в Вика. А затем он и вовсе выставил сына на улицу не дав даже одеться и собрать собственные вещи. Кинул только почти разбитый телефон и велел идти прочь.       Ну куда может пойти подросток с одним телефоном совсем без одежды? Сначала Вик пришел к Арту, но его там не оказалось. Его отец что-то заподозрил, хотел впустить и расспрашивать стал, но юноша отмолчался и ушел. Ни Кира, ни Арт трубки не брали. Филу Вик даже звонить не стал. У него сегодня турнир, про который он говорил еще за неделю до его начала, и скорее всего он будет с утра до ночи торчать в компе. В такой момент беспокоить друга совсем не к месту. Поэтому оставалось просто дожидаться утра, появления телефонов Арта и Киры в сети или конца турнира Фила. А возможно конца зарядки или окончательного замерзания на улицах.       Почему бы не позвонить Филу? — спросит любой нормальный и адекватный человек. А Вик и объяснить внятно не может. Видимо, мозги уже совсем на морозе отсохли. Но вот представьте: вы ждете какой-то ивент очень сильно, и вот он настаёт, вы первый заходите и играете в него. Ну это ли не кайф? И представьте обиду и злость человека, когда его лишили этой возможности или того хуже — её прервали. Вик не раз ощущал себя на месте Фила и потому беспокоить его сейчас хотелось меньше всего. В то время как Черных отрывал его от турниров ради вопроса о том как пройти уровень уже дважды, Сменкин решил тактично воспользоваться возможностью промолчать, когда мог отомстить.       Лишний раз Вик старался не смотреть в телефон. Держал его всегда в более-менее теплом месте или пытался согреть. Сил больше не оставалось. Бегать от кафе до кафе — плохая идея и отнимает много сил. Поэтому сейчас Вик сидел на поребрике, свернувшись в калачик. Глаза начинали слипаться, Но Вик останавливал себя: спать нельзя! Это обман! Он понимал, что сон в таком состоянии может плохо кончиться, поэтому достал телефон и, дыханием разморозив пальцы, набрал Фила. Он взял не сразу. — П-привет, — старался говорить Вик как можно оживленнее, — не разбудил? — Да когда тут спать! — послышался голос из трубки, — Давай быстрее, Вик. У меня катка. — Ты не можешь спуститься на улицу? — Нет, не могу, — занято сказал он, — А что случилось? — Фил... Я понимаю, но... Это в-важно, пожалуйста... — Хорошо, сейчас, — на удивление быстро согласился тот и бросил трубку, хотя как потом обнаружилось у Вика просто сел аккумулятор.       Эти десять минут сборов Филиппа казались вечностью, и Вик решил на секунду прикрыть глаза. Это было его ошибкой. Еле как он пришел в себя, после продолжительной тряски и необычно приятных теплых ощущений на теле. Он открыл глаза и перед ним сидел взволнованный Фил. Он пришёл... Пришёл... Спас, помог. И... Влепил по пощечине на каждую щёку. — Вик! Слышишь меня? Давай, очнись! — теплые руки Филиппа невыносимо медленно пробуждали кожу к ощущениям. А Вик был только рад. — Фил... Я... Пожалуйста, извини, — хриплый голос сочетался с только что выступившими слезами на глазах и редкими всхлипами. Помутнение ушло и теперь можно было заметить все переживания друга, — Мне нужна была помощь... Я знал, что ты занят... Прости. — Вик.., — теплые объятия прервали цепь самобичевания и рассеяли сомнения того, что Филу было бы всё равно. Пара минут прошла как секунда. Юноша отстранился и только сейчас Сменкин увидел, что он тоже выскочил без куртки. — Вставай, пойдем.       Голос собеседника не был тверд и настойчив. Он был наоборот мягок и нежен, словно перед ним не друг, а ребёнок. Только поднявшись, Вик ощутил на своих плечах верхнюю одежду друга. Так вот куда она делась. Они зашли в парадную, быстро поднялись на пятый этаж, и Фил закрыл дверь на ключ. Он снял с себя ботинки, помог раздеться Вику и, отправив его в ванную, направился на кухню. Они встретились там.       Фил, выходя на улицу во втором часу по просьбе друга, мог ожидать всё что угодно, но только не этого. Игра, конечно же, после услышанных слов дрожащим голосом отошла на второй, чуть ли не на третий план. Сейчас от придурковатого Фила с его характерными манерами поведения осталась лишь серьезность. Он понимал проблему, не понимал только где её устье.       Биение сердца стучало в ушах, всё тело пульсировало, хотелось взять и не отпускать этого темноволосого дурачка никуда. Фил потёр глаза, взглянул на часы, а затем в окно. Подошел к нему и вначале разглядел собственный двор, а затем перевел взгляд на градусник. Несчастье ходить в такую погоду в таком одеянии. И сколько он там бродил? Почему сразу не пришёл? Что произошло и почему? Вопросы ушли, как только в комнату вошел гость. Фил тут же метнулся к чайнику, наливая кипяток в кружку. — Хочешь поговорить? — он поставил чашку чая на стол, а в ответ получил мотание головой на свой вопрос, — Кира знает? — Она у Арта, — дрожащим голосом произнес парень. — И они, конечно, игнорируют? — последовал кивок Вика, глядящего в пол.       Черных тяжело вздохнул. Руки были сложены на груди, а взгляд направлен в никуда. Пара минут молчания. Вик боялся нарушить тишину, а Фил сделал это первым. Он сел напротив Вика, волнительно оглядывая его. От картины глаза наполнялись слезами. Перед ним сидел худющий мальчишка, с красным лицом, руками и шеей. С синими губами и волосами уже чуть отмерзшими от инея. В одной футболке. Дрожащий всем телом, испуганный и запуганный, словно маленький котенок, который случайно попал в передрягу. И причина всему — его доброта. — Если такое еще раз произойдет, сразу ко мне иди. Неважно: занят я или нет, день или ночь, с предупреждением или без. Иди ко мне или звони, я приду.       Теплая кружка чая отогрела руки, которые всё ещё подрагивали. Фил сидел рядом и после пяти минут попыток Вика употребить напиток он убрал кружку и поставил её на стол. Аккуратно, осторожно, медленно. Вик вдруг вздрогнул и дернулся от друга, даже зажмурился на несколько секунд. В его голове невольно промелькнуло, что Фила может раздражать его слишком долгая нерешительность и сейчас этот напиток полетит прямо в Вика. Но вместо этого он затем ощутил нечто теплее керамики. Чужие руки окутывали красные пальцы. — Я на тебя не давлю. Если ты будешь в настроении и состоянии поговорить — я всегда здесь.       Он подождал пару минут разглядывая покрасневшее не только от холода лицо друга, а затем встал, достав аптечку из нижнего шкафчика. Вик молчал, сказать было просто нечего. Он сидел и молча наблюдал за тем, как готовятся препараты для обработки ран. Клонило в сон с каждым прикосновением. Вик смотрел в глаза блондину и теперь точно знал, что спать сейчас можно, это не опасно. И прикрыл глаза. Но только Фил так не считал.       Раны были не такими серьезными, но всё же приносили боль. Фил понимал это и обрабатывал их молча, не задавая вопросов. И этому Вик был очень рад. Он был рад тому, что сейчас каким-то магическим образом язык друга завязался и даже превратился в нечто целебное, открыв план на следующий раз. — Эй, эй, эй... Вик, немного потерпи, — отреагировал Фил на клевание носом, — Сейчас уже закончу.       Пара минут тишины и уставшего Вика отводят в спальню Фила, где тот уже мысленно готовится уснуть где-нибудь на полу. Но Черных молча укладывает его на свою кровать, укрывает одеялом и тушит свет экранов компьютера. Звуки прекращаются и именно сейчас спать хочется меньше всего. В голову Вика лезут столь неуместные вопросы, что хочется опять выбежать на улицу и замерзнуть там, чем чувствовать себя здесь столь неловко.       Фил молча садится у подножия кровати, доставая свой телефон и вспоминая про телефон Вика. Остается надеяться, что у него состояние не такое плачевное, как у его хозяина. Пара минут поисков и телефон уже стоит на зарядке. Парень возвращается на своё место и открывает со своего телефона поочередно чат с Артом и Кирой. «вы чё там от любви совсем мозги потеряли?», «трубки берите когда вам звонят» — пишет он Арту. Кира же получает заботливое сообщение «вик у меня» и юноша молча откладывает телефон.       Теплое одеяло окутывает плечи и размораживает кожу. Хоть и не сильнее, чем чужие руки. Вик снял очки и положил их рядом с подушкой, прямо над головой Фила. Ощущения были странные. Не верилось, что это всё реально. Вдруг это галлюцинации? Или сон? Нет, нет, всё по-настоящему. Фил настоящий, холод и тепло тоже настоящие, это не мог вытворить мозг Вика. Рука прошлась по мятой постели и мизинцем парень аккуратно коснулся чужих волос, но тут же от дернул руку и захлопнул ресницы, лишь бы не видеть реакции на такое действия от Фила.       От Вика, словно ночной бред, слышится лишь одно слово — спасибо. Фил проваливается в сон, совсем забывая о важном матче и обо всём на свете кроме собственного друга.