Шторм

— Ты не пойдешь со мной? — Дрим неверяще уставился на Инка, уже повернувшегося к нему спиной. Тот пожал плечами. — Зачем? — Он обернулся лишь на мгновение, не поймав зрительный контакт. Дрим нахмурился. Инк мог опять потерять память, поэтому удивляться такому поведению не стоило, но кое-какие подозрения все же залегли у Дрима в сознании, точно свернувшиеся клубком змеи. Пригревшиеся, нашедшие удобное место. Добавившиеся к уже имевшимся... — Найтмер напал на вселенную, — напомнил Дрим. — Нужно спешить... — Зачем? — Вопрос повис в воздухе, напоминая почти отломившуюся сосульку — еще немного и упадет, разобъется. Оглушит своим звоном. — Найтмер нацелился на вселенную, которая не является негативной, — продолжил Дрим, постепенно уверяясь в сомнениях. — Его необходимо остановить. Послышался тихий вздох. Лицо Дрима немного вытянулось, но взгляд остался прежним, непоколебимым. Инк мог потерять память. — Зачем? — спросил тот самый Инк в третий раз. — Найтмер вмешался в установленный порядок, — как по учебнику ответил Дрим. Монотонно и спокойно. Хотя ему стоило бы поторопиться. — Нам с тобой предстоит ему помешать. Мои атаки наиболее болезненны для него, — здесь Дрим едва заметно поморщился, — а ты всегда прикрываешь мне спину... Потому что вселенная должна остаться такой, какая она есть. — Да... Наверное. Услышав это, Дрим легко улыбнулся. — Так пойдем?.. — У меня другие дела. Раздался хруст сосульки. — Что, прости?.. — Другие планы, — чуть резче повторил Инк. — Иди без меня. — Но почему?! — тревога все же прокралась в его голос — повышенная интонация резанула по ушам в нависшем пологом безмолвии. — Ты забыл? Ты — страж мультивселенной... — Я помню, — отрезал Инк, и Дрим замер в неловкой позе с протянутой к нему рукой. — Помнишь?.. Так почему... — Дрим. — Инк наконец посмотрел ему в глаза, но облегчения это не принесло. Он глядел насквозь, пусто. — Мультивселенная развалится, если я не приду? Не понимая, чего тот хочет, Дрим с паузой ответил: — Нет... — Так в чем проблема? Найтмер — больше твоя забота, чем моя. Это у вас там противостояние, — Инк неопределенно махнул рукой, — добра и зла. Ты и разбирайся. Дрим на секунду потерял дар речи. — Ты не хочешь мне помогать? Я не понимаю, Инк... Инк вновь посмотрел в сторону. — Нет. Нет, скорее... я не желаю с ним драться. — Цветные символы в его глазах замерцали холодной палитрой: от фиолетового к голубому. — С кем? — как никогда потерянно уточнил Дрим. — С Найтмером? Он что-то тебе сделал? Инк зажмурился, но без страха или злости. Дрим даже не распознал эмоцию, застывшую на лице друга. — Можно и так сказать, — нейтрально произнес Инк, не давая Дриму и шанса как-либо охарактеризовать ответ. Поэтому тот зашел с другого края. — Когда вы виделись? Вы общались? — Змеи внутри Дрима заворочались, шипя. — Что он тебе наговорил? — Тебя это не касается. — Ты отказался идти со мной! — едва не сорвался Дрим. Прошлое все еще дышало ему в затылок, несмотря на количество прошедшего времени, и он не мог реагировать на проделки бывшего брата спокойно. Видят боги из Рипертейла, он старался. — Там пострадают люди. Та вселенная может измениться навсегда или вовсе исчезнуть! Прямо сейчас мы теряем драгоценное... — Мы? Дрим не мог в это поверить. Инк только что саркастично поддел его. — Да что с тобой? Не может быть, что тебе все равно на чужие жизни. Это затянувшаяся шутка? — Нет, просто сегодня я выпил другие краски. Дрим переключил внимание на грудь Инка, где висел органайзер со склянками. Там особенно выделялись заполненные до краев желтый и розовый оттенки. Закупоренная крышками эмпатия. — Кто тебя на это надоумил? Найтмер? — Цепочка выстраивалась сама. Фантазия Дрима никогда не щадила его самого. — Зачем ты послушал нашего врага? Инк склонил голову набок. Равнодушие в его взгляде ранило похуже заточенного клинка. — Чем это отличается от того, чтобы слушать тебя? — Инк! — Дрим сделал шаг и поймал друга за руку. — Я вижу: сейчас ты не в состоянии думать иначе. Пожалуйста, выпей краски в той последовательности, которую мы составляли! Ты посмотришь на ситуацию под другим углом. Дрим прекрасно понимал, что поведение Инка зависело от принятых им оттенков, и не мог винить его за это. Инк редко был стабилен и в обычных ситуациях, куда уж там до чрезвычайных... Поэтому Дрим помог стражу мультивселенной намешать безопасную палитру, упрощающую всем (кто находился рядом с ним) жизнь. Вот только Инку ничего не стоило отказаться от нее, не добрав одного ключевого глотка или наоборот — перебрав какой-либо эмоции. Инк никогда не понимал эмоции так, как понимали их другие. Одушевленные. К Дриму он прислушивался от случая к случаю, называя себя его другом и периодически забывая об этом. Дрим не жаловался: иметь хоть какую-то связь с Инком было достижением, сродни контакту с инопланетной цивилизацией. Не то чтобы им здесь не хватало контактов с альтернативными версиями всех подряд... Инк аккуратно убрал его руку со своей. — Не хочу. — Кто-нибудь погибнет! — Без поддержки Инка Дриму приходилось тяжко. Он сражался в удушающей обстановке, где разворачивалась аура Найтмера, и не всегда получал подпитку от положительных эмоций. Иногда их там было днем с огнем не сыскать. — Я знаю, — интонация Инка иссушилась до автоответчика. — Но это не моя забота. — Неправда... — Дрим сглотнул появившийся ком в горле. Слышать подобное... было так странно, помня, как совсем недавно тот же Инк защищал жителей другой вселенной. — Ты сейчас не отвечаешь за свои слова. Инк потянулся за огромной кистью и взмахнул ею, обрисовывая портал. — Я отвечаю за все слова, которые говорю, Дрим. За все. — Даже за те, которые противоречат друг другу? — Такова моя природа, — Инк снова пожал плечами и исчез в черном пятне, растекшемся по земле. — Инк!!!

***

Простыни пахли штормом. Дождем с грозой, бушующим морем, а еще весенним снеготаянием. Чувствовалась нежность и одновременно пугающая сила, клонившая вниз. Инк гладил ладонями дорогущую ткань, скользя по ней, как по горной реке; а Найтмер гладил ладонями его, скользя по нему, как по мокрой трассе. Инк дрожал, с ним дрожали вселенные. Найтмер грел его дыханием, поцелуями, движениями. Кусал шею, сначала легко, точно пробовал, потом тяжело. С гематомами. Инк шипел, когда его ласкали, а затем травмировали. И все заново, и все по очереди: одно за другим, одно за другим. Круговорот безумия. Он выгибался, выпускал воздух сквозь плотно сжатые зубы, отчаянно вдыхал, выгибался вновь. Он горел и таял, как те весенние снега. — Боги... — выдохнул Инк, когда Найтмера стало слишком много, когда его векторы уже были повсюду, держали трясущееся тело за все конечности — за плечи, за запястья, за щиколотки. За все. Они были везде, такие живые и подвижные. Такие обжигающие. В какой-то момент рот Найтмера оказался в непосредственной близости от подергивающегося члена Инка, и тот нервно сглотнул. Он никогда еще не ощущал себя настолько возбужденным, расслабленным и напряженным одновременно. Ему никогда еще не отсасывали. Язык Найтмера был длинен. Он мог менять размер, как и все остальное, что состояло из негативной энергии. Язык Найтмера был вездесущ и ловок. А еще влажен. А еще... — Ох-х... — Инк тихо застонал, когда его головка оказалось в чужом, приятно посасывающем и узком рту. Крайняя плоть обнажила чувствительную кожу, почти соскочив с уздечки. — Я, м-м, очень скоро... Он зажмурился от удовольствия, настигающего волнами. Рукой нащупал затылок Найтмера, спустился ниже и крепко вцепился в его плечо. — Мгх... В нем было много розового. Найтмер споил ему несколько чайных ложек, держа на коленях, давая за каждую ложку долгий головокружительный поцелуй. Инк распалялся до тех пор, пока член в штанах не затвердел, а на щеках не возник стабильный румянец. Розовый делал его неестественно чувствительным. Он мог кончить от любого движения. Он хотел кричать, но кусал губы и просто дрожал. Пахло штормом. Чуть позже терпко и солено запахло спермой, потому что Найтмер вернулся к его лицу, проглотив все, что Инк выпустил. Найтмер вернулся с устрашающе голодной улыбкой, и Инк понял: ему было мало. Ему все еще было мало, и неизвестно, когда ему станет достаточно. — Я слишком долго смотрел на тебя, моя луна, — утешающе прорычал Найтмер, пальцем гладя ему ключицы. — Слишком долго. Сейчас я хочу делать все что угодно, но только не смотреть.

***

Дышать приходилось через раз. Негативные миазмы как будто крали драгоценный кислород, и Дриму не хватало воздуха, чтобы как следует вдохнуть. Его силы иссякали, забираемые отчаянием, пропитавшим эту вселенную насквозь. Найтмер хорошо постарался, выжав из нее максимум. Дриму оставалось лишь признать поражение и сбежать, но он все медлил, едва держа равновесие на раненных ногах. Его бывший брат стоял в пяти шагах от него и скучающе окидывал взглядом. Найтмер молчал, не спеша совершать последний удар, и ждал чего-то. Дрим ждал «этого чего-то» вместе с ним. — Где Инк? — неожиданно спросил Найтмер, не мигая уставившись на Дрима единственным глазом. У того мгновенно появились десятки вопросов: — Что ты ему сделал? Он отказался помогать мне из-за тебя? С каких пор вы общаетесь? — Он так сказал? — Найтмер криво усмехнулся. — Он ничего мне не сказал, — с сожалением признался Дрим и все же опустился на одно колено, не в силах перетерпеть боль. Найтмер любил хватать своих врагов векторами за щиколотки и избивать их об твердые поверхности, превращая в сплющенную лепешку. Даже зная об этом, Дрим не избежал данного приема. Опять. Вопреки ожиданиям Дрима, Найтмер не стал издеваться над ним. — Хорошо. Голова шла кругом. Инцидент с Инком, бой с Найтмером, провал, этот донельзя неестественный диалог... Найтмер редко изъявлял желание поговорить, если только не запугивал Дрима его же слабостями. Общаться с бывшим братом без бесконечных издевок в свой адрес было совершенно непривычно. — А ты?.. — с хриплым кашлем выдавил Дрим. — Ты не хочешь что-нибудь мне сказать? Если Найтмер не нападал, значит, что-то было ему нужно. Тот наконец моргнул. — Инк передал, что ты сел бы со мной за стол переговоров. Дрим глупо округлил глаза. Этот день выбивался в рекордсмены по абсурдности. — Да... Я ведь говорил тебе об этом много-много раз. — Ну, — хмыкнул Найтмер, — считай, я услышал. Я готов побеседовать. Наедине и без сюрпризов с твоей стороны. — О чем? — поинтересовался обескураженный Дрим без особой надежды и получил закономерный ответ: — Узнаешь. — После этого Найтмер превратился в тень и ушел, оставив Дрима наедине с роем лихорадочных мыслей. Где-то случилось нечто, встряхнувшее мультивселенную, а он оказался втянут в это постфактум.

***

Инк ощущался чайными листьями и кипятком. По отдельности. Иногда фарфоровым чайником, а иногда серебряной ложкой. Иногда утренним прохладным светом, а иногда тяжелым полуденным зноем. Инк никогда не был каким-то одним. У него никогда не было единости. Он никогда не являлся чем-то целым, только разрозненными кусочками некого пазла. Найтмеру же нравилось пазлы собирать. А еще ему нравились головоломки и игры, зависящие от ума. Стратегии. Пошаговые стратегии, длинные стратегии. Стратегии, длинною в жизнь. Все это Найтмер любил. А еще он любил выигрывать. И произведения искусства тоже любил. Инк был произведением искусства. Как по своей ценности, так и по своему влиянию на окружающий мир. Чем-то вечным, завораживающим. Невероятно сильным. Найтмер любил быть сильным. Найтмер любил сильных. Найтмер любил обладать сильными. Найтмер хотел обладать всем, что ему нравилось. А Инк ему нравился. От эмоций Инка Найтмеру не становилось тошно, более того — Найтмер совсем не чувствовал его эмоций. И это срывало крышу. Инк летел по мультивселенной подобно комете, росчерком хвоста оставляя видимый след. Рисовал целые миры, превращал их в скопление вселенных — этакое созвездие. Устранял черные дыры, брызгал искрами великих звезд. Менял направление рек, уничтожал горы, строил города. Был богом для всего, что родилось в мультивселенной. Был музой для Найтмера. — Я люблю тебя, — сказал Найтмер, обдумав все. — Я люблю тебя, — сказал Найтмер, случайно столкнувшись с Инком. — Я люблю тебя, — сказал Найтмер, тогда же его поцеловав. В моменте. — Позволь мне быть рядом, — попросил Найтмер, считая те самые звезды в чужих глазах. — Я хочу быть рядом. Ближе, чем все остальные. Я не ограничу твои действия, мысли и тело. Ты будешь свободен, как и всегда. Но я стану твоей постоянной тенью. Ты больше не спрячешься от меня, не сойдешься с кем-то другим, не освободишься. Я желаю тебя, как своего партнера. Во всех смыслах. Я покажу, как умею любить, а ты узнаешь, каково быть любимым. Ты позволишь мне прикоснуться к себе, захватить тебя... И ты не останешься один. Инк улыбнулся. — Я совру тебе, если скажу, что полюблю тебя так, как ты меня. Найтмер хрипло захохотал, показывая видоизмененные зубы. — Я соврал тебе, сказав, что люблю тебя. Я умею лишь грязно желать. Хотеть обладать. Быть собственником. Но лично для меня это все же означает любовь. Мою, темную, неправильную. Негативную. Но любовь. Поэтому я люблю тебя. Я знаю, ты тоже не способен любить как другие. Но мне этого достаточно. Просто не сбегай от меня. Попробуй то, что я предлагаю. Найтмер коснулся органайзера с красками и вытащил розовый цвет. Капнул себе на палец и поднес к Инку. Когда капля оказалась слизана, Найтмер приник к нему с новым поцелуем. — Просто... не убегай, моя луна.

***

Инк дорисовывал второй стул, приставленный к длинному столу, пока Дрим подпирал ближайшее дерево и смотрел в никуда. Посидеть за «столом переговоров» его пригласили в нейтральную вселенную и под открытым небом. Неплохой выбор: в закрытом помещении Дрим чувствовал бы себя в ловушке. Как и Найтмер, наверное. Их ауры постоянно конфликтовали друг с другом, принося владельцам не иллюзорную физическую боль от противоположной энергетики. Дрим улыбнулся про себя. Забавно, что Найтмер согласился на все это. Взгляд невольно переместился на сосредоточенного Инка, зажавшего в зубах одну кисточку и орудующего второй над спинкой стула. Он увлекся и переборщил с детализацией мебели, как обычно забыв, для чего она вообще нужна. — Инк?.. — позвал Дрим, подходя ближе. Инк остановился и принялся убирать инструменты в органайзер. — М? Чересчур, да? — В глазах стража мультивсленной за секунду произошел красивый градиент: вспыхнуло оранжевое солнце, зарябили желтые вопросы и перевернулся зеленый ромб. Удивительное зрелище. — Ты в порядке? — вырвалось у Дрима. В этот момент Инк выглядел как тот Инк, с которым Дрим десятки раз проходил через огонь и воду. Как его друг. На контрасте с недавней размолвкой это вызывало смешанные эмоции. — В полном, — слегка удивленно ответил Инк. Дрим кивнул, не зная, стоит ли задавать еще вопросы. Инк все равно не поддержал бы беседу, явно собираясь оставить свои секреты при себе. Дрим не обижался и не злился из-за этого. Уже нет. Он слишком быстро понял, что с Инком будет иначе, чем с кем-либо еще. — Я могу тебя обнять? — Предложение отдавало застоялым чаем — горьковатым, но крепким. — Конечно. — Инк быстро прижался к нему, уперевшись лбом в плечо. Не сомневаясь, не противясь. Не думая, что ему это не нужно. — Спасибо, — с теплотой сказал Дрим, удерживая его рядом. Они постояли так немного, после чего Инк отступил, собираясь прощаться. Все-таки Найтмер требовал встречу наедине. — Береги себя. — Наблюдая, как Инк знакомо очерчивает края портала, Дрим ощутил вновь возникший ком в горле. Противный, блокирующий все, кроме непонятного сожаления. Словно он упустил нечто невероятно важное, что давно чувствовал на расстоянии вытянутой руки, но никак не мог поймать. Нечто, похожее на солнечного зайчика — поначалу слепящего, а затем скоропостижно угасшего. Такого яркого, но неосязаемого. — Комплекс брата? — раздалось у Дрима за спиной, и он резко повернулся, встречаясь взглядом с появившимся из ниоткуда Найтмером. Тот смотрел с прищуром. Инк уже скрылся в портале. — Я переживаю за него, — только наполовину согласился Дрим. — На этом все. Найтмер многозначительно фыркнул, обозначив отношение к сказанному, и сел на стул, откинувшись назад. Вместе со своим хозяином пришла и густая негативная аура, вынудившая Дрима незаметно смять одежду: ему стало неприятно в области груди, как бывало, когда количество отрицательных эмоций начинало колоть душу, ослабляя ее. Справедливости ради, Найтмер испытывал то же самое, находясь так близко к нему. Данный факт служил причиной нескончаемого потока яда, льющегося на Дрима во время столкновений во вселенных. Найтмер не сдерживался в выражениях, когда был чем-то недоволен. — А переживает ли он за тебя? — с неприкрытым смешком поддел Найтмер, дождавшись, пока Дрим опустится на стул напротив. Тот проигнорировал выпад. — Мы будем говорить об Инке? — Да? Нет? Наверное? — Найтмер очевидно забавлялся, наблюдая за реакцией Дрима, не знающего, чего стоит ожидать от внезапно согласившегося на переговоры бывшего брата. К его сожалению, Дрим умел сохранять самообладание. Он выдохнул, выпрямил спину и открыто посмотрел на Найтмера. — И все же? Найтмер моментально поскучнел. — Тогда разберемся по-быстрому. Как насчет перемирия?

***

Найтмер быстро пускал в нем корни. Вцеплялся когтями. Глубоко проникал под кости. Начинал контролировать употребляемые краски. Инк не имел ничего против. Все, что он мог иметь против — Найтмер изымал. Это не было плохо. Инк не чувствовал себя злым, грустным или потерянным. Удивительно, но рядом с самой большой концентрацией негатива в мультивселенной Инк совсем не ощущал негатива. Может быть, он стал несколько грубее в сравнении с прошлым собой, которого создал Дрим. Может быть, он стал несколько циничнее. Чужие жизни перестали казаться такими важными, как раньше, но не более. Не более того... Найтмер постоянно был неподалеку. Даже близко. Притворялся его тенью, скользил за ним по всем мирам. Следил за ним. Наблюдал за другими. Всегда был готов вмешаться, если на Инка кто-то нападет. Найтмер был требователен к физическому контакту. Частые держания за руку, частые объятия, частые поцелуи. Регулярный секс. Обычно в их спальне, в его излюбленном месте, чуть ли не в личном Найтмеровском гнезде. Где никто не мог увидеть Инка, стонущего от проникновения, голого, вспотевшего. Такого, какого никто и не должен был видеть. Обычно затяжной, практически изнуряющий. После секса Инк чувствовал себя выжатым в буквальном смысле. Ему хотелось завернуться в кокон из одеяла и спать ближайшие десять часов. Разумеется, Найтмер был с ним все эти десять часов. Разумеется, потом Инк просыпался в коконе из самого Найтмера, меняющего под него форму. Найтмер заставлял его больше читать. Неважно что, главное читать. Еще они смотрели фильмы. Разные — и людей, и монстров. Никаких комедий и много триллеров. Что-то историческое или что-то атмосферное. Иногда детективы. Иногда драма. Найтмер терпеть не мог хорошие концовки, и Инку с этого было смешно. Найтмер слушал музыку на пластинках, пока разбирал документы, а Инк слушал, что слушает Найтмер, пока сидел рядом и рисовал. Порой сочинял стихи или писал свою музыку под флейту. Потом начал писать музыку под рояль Найтмера. Выяснилось, что он тоже играл. Найтмер обожал доводить Инка до края. Обожал видеть, как его взгляд мутнеет от наслаждения. Обожал подмечать, что он истратил последние силы и принимал член Найтмера с приглушенными стонами. Найтмер ценил продолжительные прелюдии. Ценил послушность. Ценил красивое нижнее белье. Ценил редкую инициативу с его стороны. Ценил его самого. Найтмер готовил, убирался в комнате, оставлял метки на теле, срывал для него цветы, отсасывал, брал на столе, зализывал синяки, варил кофе. Найтмер казался обычным любовником. Нет, лучшим обычным любовником. Без сюрпризов в стиле личного подвала с ошейником. Инк не просил большего.

***

Инк пришел к нему сам. Вошел в дом, не стучась, бросил вещи на пол и подсел к Дриму, прожигающего отсутствующим взглядом дыру в стене, на диван. — Как прошло? Ты согласился? — Голос друга вернул Дрима в реальность, но вот ответить что-либо связное получилось не сразу. — Вроде того... Кхм, в смысле, да. В смысле... Как ты уговорил его?.. Инк коротко хохотнул. — Произошла маленькая сделка. Но, по правде говоря, я не уговаривал его. Просто сказал, что ты этого хотел бы. Дрим потер переносицу и устало улыбнулся. — А он взял и послушал тебя? — Я же говорю: маленькая сделка. — Инк таинственно подмигнул. — Да и к тому же, он объяснил, в чем его выгода. — Да... — задумчиво протянул Дрим, мысленно возвращаясь к тому долгому разговору. — Объяснил. Повисла комфортная пауза, за которую Дрим погряз в собственных воспоминаниях, с дотошностью анализируя каждое произнесенное Найтмером слово. Да, иногда с презрением, иногда с желчью. Но он дал понять Дриму себя и свою мотивацию. Невероятно. — В тот раз... — начал Инк, привлекая внимание Дрима. — В последний, когда я оставил тебя... — Ты выпил другие краски, — кивнул Дрим. — Я заметил. Я знаю тебя, Инк. Тебе не нужно извиняться, помнишь? — Да... Но все же. Извини.

***

— Моя луна, — урчал Найтмер, кончая Инку на живот. Он уже кончил внутрь, но похоть была неумолима, а его изнывающий от желания опять растянуть чужую задницу член поднялся прежде, чем Найтмер ощутил удовлетворение от предыдущего раза. Инк выглядел слегка уставшим, но умиротворенным. Он принял внушительный размер Найтмера без особых проблем и достаточно старался, чтобы удержать его в себе. Найтмер похвалил Инка, наградив того бурным оргазмом и заполнив своим семенем. Как он сочно стонал, когда Найтмер двигался в нем... Инк заставлял его сходить с ума. — Найтмер... — с особенным чувством пробормотал Инк, и Найтмер понял, что за один этот момент отправит в пекло все миры, которые только существуют. — Моя луна. — Найтмер, не задумываясь, шептал бессвязный бред, пока в тысячный раз касался его губ. — Вращайся вокруг меня, завись от меня. Я оторву руки всем, кто тронет тебя. Я вырву глазам всем, кто посмотрит на тебя. Я убью всех. Я уничтожу все. Не дай мне этого сделать...

***

Эррор намеревался в стандартном порядке пройтись вихрем по вселенным, разрушить один мир и отправиться домой — пересматривать и так засмотренный до дыр любимый сериал и грызть сладко-острый шоколад. Он успел навести шумиху в паре вселенных до того, как ему навстречу выпрыгнул взъерошенный Инк с огромной кистью наперевес. Нелепым, но извечным атрибутом. — Опоздал, — сломано хмыкнул Эррор, уходя в портал в другую вселенную. — Задержали, — ответил Инк, резким движением сшибая стеклянную пробку с красной краски и опрокидывая в себя добрую половину флакона. Он ринулся в тот же портал, в который зашел Эррор, пока тот не закрыл его. — Зараза, — цыкнул Эррор, хватаясь за преждевременно раскинутые синие нити. Одно движение — он потянул за нить, и остальные утащили его прочь от бежавшего за ним Инка. Инка, чьи глаза засветились алыми прицелами. — Мерзость, — дал краткую оценку Эррор, встретившись с ним взглядом, когда тот подобрался ближе. Нити загудели, натянутые до предела. Послышалось звонкое треньканье тех, что были порваны. Треск помех в ушах усилился, когда черная жидкость брызнула совсем рядом, а Эррор едва увернулся. — Полегче, ненормальный! — разозлился он, потому что отстирывать одежду после аномально липких чернил не хотелось от слова совсем. А своей одеждой Эррор дорожил. Инк промолчал, сосредоточенно нанося удар за ударом. Его выражение лица было мрачным: красная краска давала о себе знать. И Эррор знал, что остановить Инка под красным тяжелее, чем выбросить коробку сладко-острого шоколада. То есть, неимоверно запарно. И влом. Граница вселенной разошлась, треща новообразованными лагами, и тут же сошлась, залитая однотонной краской. — Тц, придется напрячься. — Эррор вытащил из глазниц больше нитей, принимаясь плести гигантскую паутину, чтобы порвать данную вселенную за одно усилие. Инк заметался по сторонам с поразительной прытью, возводя из чернил стены и оставляя заплатки, а кое-где и просто лужи, через которые синим нитям было сложнее достать до нужного кода. Фонтаны черной жидкости забили отовсюду, разрывая чужую магию, не давая ей хода. Какая-то атака попала точно по пальцам правой руки, причиняя острую боль: атака сформировалась в тонкое лезвие и резанула по фалангам, едва не отрезав их. — Совсем сдурел?! — взревел Эррор, отклоняясь от следующей, что пронеслась чуть выше головы. Еще чуть-чуть — и его череп располовинило бы. — С каких пор ты действительно хочешь меня убить? — Уходи отсюда, — спокойно сказал Инк, сверкая красными зрачками. — Еще чего, — фыркнул Эррор и дернул уцелевшим мизинцем. Тот потянул нить, мстительно царапнувшую Инка по щеке. Инк даже не моргнул, когда его черная кровь — отвратительно похожая на чернила — потекла на землю. Эррор глумливо ухмыльнулся, но почти мгновенно напрягся, ощутив прилив холодящей спину энергии. Воздух вокруг будто бы сгустился и потерял несколько градусов в температуре. — Ты ранил его, — раздалось яростное шипение откуда-то из-под ног Инка. Эррор непонимающе уставился на него и не успел открыть рта, как за его врагом материализовалась бесформенное и большое нечто... Через несколько секунд обретшее очертания взбешенного Найтмера с жутким оскалом. — Ты ранил его, — повторил Найтмер тоном, не стыкующимся с трепетом движения, которым он стер с нешелохнувшегося Инка кровь. Последовавший за этим взгляд, полный ненависти и обещания разорвать его на кусочки, пригвоздил Эррора к месту, обдав страхом. — С каких пор вы вместе.... — неловко завел шутку Эррор и почти сразу подавился собственными словами. В горле предательски пересохло. Сражаться и с Инком, и с Найтмером сразу было бы ошибкой. Травмоопасной ошибкой. А Эррор плохо переносил любую боль. — Больше никогда не смей трогать его — ни своими гнилыми руками, ни своей гнилой магией, — четко проговорил Найтмер, кладя ладонь Инку на плечо. — Ты слышишь меня? — Или что? — Эррор покрепче взялся за нити, готовясь смываться отсюда подальше. Сцепляться со странной парочкой ему хотелось все меньше и меньше, как бы ему не нужно было показать, что он их не боится. Он и не боялся. Он поежился лишь от неожиданности... — Ты перестанешь спать. Тебя будут преследовать кошмары, от которых ты будешь просыпаться мокрым от пота и слез. Ты не избавишься от них, пока не приползешь ко мне на коленях. Если ты думаешь, что тебе поможет снотворное или что-то еще — ты заблуждаешься. Ты также заблуждаешься, если думаешь, что ты в безопасности у себя в «норе». Я могу достать тебя абсолютно везде, где есть негативные эмоции. А у тебя они есть, верно? — Я располосую тебя на код, придурок, — огрызнулся Эррор. — Я придушу тебя во сне. Я приду к тебе, когда ты будешь спать и видеть мой кошмар. Я выслежу тебя. Я возникну рядом и снесу к чертям твой пустой череп. Успеешь ли ты осуществить свои планы? — Бездна в глазах Найтмера гипнотизировала, точно танец кобры. Эррор почувствовал почти физическое давление на грудную клетку, где тревожно затрепетала покалеченная душа. От бессильной злобы, возникшей от тянущего беспокойства, Эррор скривился. Он собирался бросить жесткое оскорбления, сказать, что вертел угрозы Найтмера на трех буквах, но что-то не дало ему этого сделать. Возможно, то, что он никогда еще не враждовал с ним с полной серьезностью. Даже наоборот — им было выгодно сотрудничать, потому что после проделок Эррора Найтмер мог собрать такое количество отрицательной энергии, какое сам собирался бы в пять раз дольше. Но их сотрудничество так и не обрело какие-либо четкие черты. Эррор вообще не помнил, разговаривали ли они когда-либо так же в лоб, как теперь. Эррор считал Найтмера незаинтересованным в своих делах. Найтмер не переходил дорогу ему, а Эррор не переходил дорогу Найтмеру. Ну, насколько это было возможно, если не надо было разрушить мир, в котором обосновывался, собственно, Найтмер. Зато Эррор прекрасно понимал, каким трудным противником тот может стать, если так получится. Уже произнесенные предупреждения могли стать лишь началом. — Псих, — ядовито произнес Эррор и поспешил спрятаться в окне портала. О том, что интересного Найтмер нашел в таком безобразном создании, как Инк, он поразмышляет позже. И о том, как теперь разрушать миры, тоже...

***

Найтмер вжимал его в стену, глубоко дыша на ухо. Он выглядел взбудораженным происшествием, поэтому Инк успокаивающе обнимал его за спину, лениво щурясь от щекотки. От переизбытка красного в организме Инк избавился рвотой. Два пальца на язык — и он опустошен от недавно принятых красок. — А если бы он задел тебя сильнее? — говорил сам с собой Найтмер и механически проверял на наличие повреждений его кости. — А если бы потеря крови-магии была смертельной? А если бы ты умер? — О, — вполголоса отозвался Инк, — я не могу умереть. Найтмер замер. После чего деликатно взял его за подбородок, чтобы побудить взглянуть себе в сузившиеся от подозрения глаза. — Что ты сказал? — Я не могу умереть, — будничным тоном повторил Инк и скромно улыбнулся. — Вернее, я могу, но не полностью. Я потеряю это тело, но вернусь в другом, абсолютно таком же. У меня будет отсутствовать кусок памяти, вероятно, о чем-то я забуду навсегда, но я продолжу жить. — Почему? — Найтмер искал на его лице ответы. — Как это возможно? — Не знаю, — пожал плечами Инк. — Наверное, я настолько важен для мультивселенной, что она не способна меня отпустить. Во всяком случае, пока. — Ты уже умирал? — спросил Найтмер. Инк коротко кивнул. — Кто? — Найтмер задал следующий вопрос, будто взвел курок. Отрывисто и с многообещающим продолжением. Разноцветные символы в глазах Инка замедлили свою карусель, остановившись на скучных овалах. Они постояли в тишине какое-то время: Инк неторопливо думал. — Я не помню, — наконец произнес он. — Честно. Я помню только, как появился снова. Найтмер смотрел на него с неясной эмоцией, какую сам Инк истрактовал бы как разряд молнии. — Пообещай мне... — Найтмер переплел с ним пальцы, согревая вечно холодную ладонь бездушного существа. — Пообещай, что если забудешь... Я буду иметь право напомнить — кто я. И кто ты, моя луна. — Обещаю.