Упавшая в ущелье проблем

На дворе стоял самый обычный день. Открыв глаза и выключив будильник, Вероника произнесла лишь одну фразу —Ого, даже не проспала. Это было сказано без энтузиазма. Момент безразличия почти ко всему, и даже к работе, которая была частичкой её самой, у Соловьевой начался тогда, когда она поняла, что Кулыгин ее никогда не заметит. Так думала она, но близкие люди знали и видели, что это неправда и начался он гораздо позже. Они понимали, что мир потерял для Вероники краски в ту секунду, когда Макс сказал ей, что слишком сильно любит Леру. И что она вернулась в его жизнь, и принесла с собой для него утроенные к ней чувства. И какой бы отзывчивой, доброй, душевной, ни была Соловьёва, ей помогли только двое. Витя Ушаков, который слишком часто был с ней в одной бригаде, чтобы не поддержать и не спросить, как она, и что случилось. И Эвелина Гончарова, которая... Наверное, потому что до этого вместе на одной подстанции работали. Вероника не понимала почему. Придя, на подстанцию доктор по обычаю пошла к расписанию. Сегодня она была с Эвелиной. И она даже улыбнулась, впервые за этот месяц. Без особой причины, просто от осознания, что всё, как раньше, и мир глобально не изменился. Исчезли только её радостные чувства, и доверия к мужчинам. —Здравствуйте, Вероника Андреевна. О, мы сегодня вместе! - радостно подметила Гончарова. —Вероника Андреевна, как у вас дела? – Эвелина очень не хотела давить на больное, но и узнать, как коллега, она была обязана. — Да всё.... – она не договорила, рядом прошли Макс с Лерой, и вся радостная, обычная ее личность, которую она выстраивала днями и ночами рухнула, опять... Но вспомнив, что Гончарова за неё всё-таки переживает, договорила. – хорошо. А ты как? – но как бы она не старалась врать и скрывать, Эвелина все понимала, и читала по ее глубоким, честным вне зависимости от ситуации, глазам. — У меня тоже всё отлично, я пойду уже, а то скоро смена. Вероника Андреевна, пожалуйста, пообещайте, что обратитесь ко мне, или хоть к кому-нибудь если вдруг на вопрос: " Как дела? " вы не найдёте другого ответа, кроме "плохо". — Хорошо, обещаю, но поверь мне, у меня правда все хорошо. – Уверила ее доктор. И вот бригада 311 выдвинулась на вызов. Ехали они в тишине, разбавить ее решила Соловьёва. — Эвелина, а на что едем? — Таак, температура, колит бок. Подозрение на аппендицит. Адрес: Мезинский переулок , дом 3, кв 39. Надеюсь, аппендицит не превратится в перитонит. – с надеждой сказала Гончарова. —Ох, это точно. – ответила Соловьева, и продолжила. – а, ты не знаешь, может ли Ольга Кирилловна на доп. смены поставить? —Да вроде да, а что? – поинтересовалась фельдшер. — Просто дома наедине с собой, уже сложно. Мысли разные лезут, хочу работой заполнить, чтобы не сделать что-то. Глаза Гончаровой тут же отразили весь её страх, боль, и обиду за коллегу. Соловьева поспешно попыталась исправить ситуацию, когда поняла, что её предложение может напугать Эвелину. —А то ещё немного, и я точно переставлять что-нибудь буду в свободное время, тем более после суток, вообще не спится. – Сказала смеясь Вероника. Но это совершенно не помогло, Гончарова, не дура, да и девушку слишком давно знает, если будет долго в себе копить, то и вправду натворить что-то может. —Приехали! – окликнул их Козлов. Забрав всё нужное, они двинулись к пациенту. Дверь открыли сразу. Обследовав его, они подтвердили, что это аппендицит, но и выявили, что ещё чуть-чуть и это перерастёт в перитонит. —Вам срочно нужно госпитализироваться. –указала обеспокоено Соловьева, и уже более спокойным и строгим голосом продолжила. – Почему вы раньше не обратились за врачебной помощью? —Я думал, что оно поколит и пройдёт, но что-то не проходило и я к вам обратился. – сознался пациент. Вызов за вызовом, госпитализация за госпитализацией, и смена почти к концу подошла. Бригада не брала перерыв весь день, и решили им воспользоваться в конце смены. —Светлана Ивановна, бригада 311. Мы можем обед взять? – позвонила Соловьева. —Да, можете. – ответил диспетчер и положила трубку. — Еда куплена, осталось найти куда сесть, вы как в машине или лавочку поищем? – спросила доктор у коллег. — Да наверное лучше лавочка, хоть на воздухе побудем. – ответила Эвелина. — Хорошо, вы тогда ищите лавочку, я если что в машине буду. – сказал Семён. Девушки нашли лавочку, неподалёку от машины. — Приятного аппетита. – сказала Соловьева, улыбнувшись. — Спасибо, и вам тоже. – Эвелина поблагодарила доктора, но весёлой интонации и близко не было, скорее озабоченная. И фельдшер продолжила. — Вероника Андреевна, я понимаю, что это не моё дело, но всё же скажу, иначе не прощу себе этого вдруг что произойдёт. —Ох, заинтриговала, давай, обещаю не возмущаться. —Вероника Андреевна, вот вы всем помогаете. И нет я сейчас не про то что вы работает врачом скорой. Вы помогаете всем на подстанции: друзьям, близким, и даже тем кто просто один раз проговорился. — А что в этом такого, тем более, что это мое призвание. Посмотри на машину, там написано: «скорая медицинская ПОМОЩЬ.» — Да, но я не про это, вы меня не дослушали. Вы помогаете всем, и в этом нет ничего плохого, даже наоборот. Почему вы не можете также обратиться за помощью, когда она вам и вправду нужна. – задала вопрос фельдшер, и нет, она не хотела вывести ее из себя или надавить на больное, просто она переживала за неё. Может для всех, даже для тех, кто должен её знать лучше, чем сама себя Соловьева. Вероника и выглядела, такой же как всегда, но не для Эвелины, она уже давно заметила, что она медленно погибает внутри. И как бы Соловьева не пыталась это скрыть, ее выдавали глаза, в которых все читалось, стоило только заглянуть в них чуть глубже обычного. Доктор молчала, минуту - две, и ответила: — Мне очень приятно и одновременно странно осознавать, что ты за меня волнуешься, но у меня правда всё хорошо, или же недостаточно плохо, чтобы к кому-нибудь обращаться. — Вероника Андреевна, просто пообещайте, что не запустите до состояния моральной смерти. – Гончарова смотрела в этот момент в никуда. —Обещаю. – Соловьева протянула руку для рукопожатия, и в этот момент рукав кофты незначительно закатился. Взгляд Эвелины случайно упал на её запястье, и она заметила много белых полос похожих на шрамы. Пожав руку, Гончарова спросила, то что волновало в данный момент больше всего. — А у вас есть кот? – поинтересовалась Эвелина. — Нет, а что? – отдергивая рукав кофты на место, спросила доктор. —Просто спросила интересно стало. – улыбнулась Гончарова, и продолжила – Смена уже вроде закончилась, давайте у диспетчера спросим можем ли домой ехать. —Согласна. – набирая номер, сказала Соловьева. Их отпустили, вернувшись на подстанцию, Вероника не обнаружила заведующую на месте, и решила зайти уже завтра. Эвелина с Соловьевой вместе дошли до выхода, попрощались, и пошли в разные стороны. Вероника просто шла, не думая ни о чём, но в определённый момент кое-какая мысль ей всё же стукнула. Вопрос о коте. —С чего вдруг она решила узнать? – рассуждала Соловьева. Прогоняя этот момент в голове она вспомнила – кофта, а вернее закатившейся рукав, вот что стало причиной. Посмотрев, на ту руку на которой кофта закатилась , она вспомнила, о многочисленных белых полосах в районе вен. Эвелина же в этот момент шла домой, и думала, как вытаскивать коллегу из этого состояния.