MEMENTO MORI

Очередной громкий взрыв в здании, который он чётко услышал, но на короткое: - Соуп, как слышно? - смотря через снайперский прицел на разрушенное строение и судорожно ища обладателя этого позывного, ответа не услышал. - Сержант, как слышно? Приём, - время тянется слишком медленно, тишина слишком громкая, света нет, движения тоже. - Джонни, твою мать, где ты? - тихо с надеждой шепчет, он чувствует эту дрожь под кожей, он чувствует как кровь течёт по венам, он чувствует как тишина ему нашёптывает громче, чем здравый смысл. Шум в голове не даёт ему сосредоточиться и сфокусироваться, не даёт ему взять себя в руки. - Гоуст, как слышно? - Слышно приемлемо, капитан. - Доложи обстановку. - Операция прошла успешно, цель ликвидирована сэр. - Потери? - Процентное соотношение 90 к 10. - Кто? - с лёгким удивлением и волнением прозвучал вопрос. - Сержант Соуп. - Ну конечно, МакТавиш. Ситуация тебе позволяет провести чистку? - Так точно, жду разрешения, - быстро снимаясь с места засады, он интуитивно знает что Прайс не позволит оставить своих, и не дожидаясь ответа капитана, выдвигается к зданию, которое только что взлетело на воздух. Проходит несколько минут, прежде чем он слышит ответ: - Разрешаю провести зачистку, у тебя есть 20 минут прежде, чем повторно произойдёт финальный подрыв. Время пошло, - проговорил с отцовским оттенком капитан, - найди его, Гоуст. - Есть сэр, - последнее что он сказал, прежде чем вошёл в здание. Раз. На стелсе вошел в здание. В руках наготове нож, его верный холодный друг, как всегда идеально заточенный. Два. Первая комната чиста, вторая тоже. Три. Все органы чувств сверхчувствительны, начеку, готовы воспринять любой сигнал, чтобы среагировать на любой зов о помощи. Четыре. Последний раз с сержантом он был на связи за 5 минут до взрыва, он прекрасно видел его через прицел. Второй этаж, четвёртое окно слева. Поворот, ещё один. Пять. Сердце уходит в пятки. Он видит безжизненное тело. Он не верит глазам, не верит. Нет, даже не так, он отказывается верить, что это может быть он. Повсюду кровь… Пыль от штукатурки витает в воздухе, из-за неё в комнате ничего не видно. Первый тихий шаг. Руки странно себя ведут, он чувствует лёгкое покалывание, он не может их контролировать. Он чувствует как они дрожат, он не может это сдержать. В голове начинается странный хаос, словно он смотрит сквозь мутную воду. На задворках здравого смысла он начинает понимать что это - страх. То самое чувство, которое он давно забыл. Второй шаг. Кровь, много крови. Тело лежит в алой луже вытекающей из него жизни. Он чувствует этот металлический вкус у себя на языке, воздух начинает впитывать в себя этот запах. - Пожалуйста… - голос дрожит, а в голове пролетают моменты из их жизни и эти надоедливые слова, словно муха: "Я тебя не подведу", произнесённые с этой придурковатой ухмылкой. Эти глупые, иногда не к месту сказанные шутки, искренний глубокий смех по тупым причинам. "Лейтенант, я же говорил" – этот дурацкий кулачок, отбитый в предплечье и крепкая спина с взлохмаченным затылком, которая уходит на борт самолёта уверенной и победоносной походкой. Третий шаг, опустился на колено, сердце отбивает чечётку, дыхание замерло, кажется он забыл как это делается. Тянет руку к телу. Тяжёлая. Рука слишком тяжёлая, он не может поднять её. Она его не слушается. Сердце норовит пробиться сквозь рёбра. Какой-то странный ком стоит в горле. - Придурок, - шёпот на грани со скулежом. Разве так люди разговаривают, если им безразлично? - Что ты наделал? - сказано беззвучно, голос исчез, его нет. Скорее всего и не появится, больше не будет смысла говорить что-то вслух. Что-то мешает ему видеть и снова он смотрит словно сквозь воду, а нет - исчезло, но почему маска намокает? Что за влага? - Ты снова ослушался, - сказано губами, но не голосом. Разум - враг человека, глаза - предатели. Гоуст не верит, не верит в то что он видит, чувствует и знает, правда. Это все параллельный мир, где он смог допустить ошибку. Но никогда не допустит её в реальности. Нет, Гоуст не такой. Он не мог потерять то, что принадлежит ему. Он бережёт, он знает цену всему. Глубокая тишина. Скорбь охватывает и так тёмную душу, а затем и всегда холодный разум лейтенанта. Она простирает свои щупальца в самые тёмные и самые потаённые задворки его сознания и тихим, сводящим с ума голосом лепечет всё громче и громче "Одиночество" и смеётся. Смеётся так, что чувство ярости просыпается, просыпается быстро и бодрствует теперь как никогда. Он горит, каждая клеточка тела горит адским пламенем ярости и ненависти к себе. Не смог, не смог уберечь! "И ты ещё смеешь называть себя лейтенантом? Ты мусор”, – Шепчет она ему и он слушает, – “Слабый, одинокий и никому не нужный". Чья-то рука трогает его плечо, недолго думая и моментально реагируя, перекидывает через свое плечо какого-то смертного, ему уже всё равно кто это. Коленом на грудь. Звук вытягиваемого из поножей острого ножа. - Саймон! Это я, - голос. Этот голос.. Фокус. Его взгляд фокусируется на этих глазах. Луна пытается пробиться сквозь "стену" пыли из штукатурки, чтобы одарить своим свечением эти синие, как океан, глаза. Глаза, которые всегда наполнены неиссякаемым оптимизмом. Только глаза и видны из под балаклавы, которая на нём надета. Эти бесконечные океаны, которые всегда смотрят с верностью и надеждой в новый день. Руки подняты вверх, ресницы подрагивают, глаза отзеркаливают свет луны. - Джонни? - тихий срывающийся шёпот. - Я, собственной персоной. Как жизнь? Удобно сидится, друг? - Гоуст резко встал с него. Подал руку, тот в свою очередь принял поддержку, но сразу же был прижат резким ударом к стене. - Ты.. - пытается привести мысли в порядок, на формулировку предложений уходит меньше 5 секунд, - .. ослушался моего приказа вновь, сержант. - выпалил сквозь зубы, предплечьем нажимая на грудь. - Виноват, каюсь, но ... ,- ему не дают договорить. - Никаких "но", ты будешь отстранён от операций на месяц. - отпустил. - Гоуст, я всего лишь хотел устранить.., - снова перебили. - Прямой приказ МакТавиш, ты его ослушался, тебе дали два предупреждения, ты и этого не понял. Как какой-то выскочка, каждый раз пытаешься выставить себя героем, но ты смешон! - сорвался. Снова на нём сорвался. Отряхнув от себя пыль, Соуп не стал ничего говорить. Молча выдвинулся в сторону выхода, но снова был прижат к стене, но уже не предплечьем, а поцелуем. Поцелуем страха и облегчения. Поцелуем злости и радости. Поцелуй, который утолит ту жажду, которая бесконтрольно витала в теле Саймона. Ступор Соупа был вполне оправдан, но шок и маленькая победа в его разуме взорвалась как хлопушка с конфетти. Не долго думая, он осторожно отвечает на этот адский поцелуй который обжигает. Даже препятствие в виде балаклав не помеха. Поцелуй хаоса и давней страсти наконец обрел своё место в жизни этих двух. Поцелуй, который наконец открыл новую ступень их непростых отношений. Оторвавшись и прижимаясь к его лбу: - Ты напугал меня, Джонни, - он уязвим как никогда, его эмоции сейчас как оголенный провод. - Прости меня, Сай, - говорит тот, прижимая к себе лейтенанта, давая понять что он здесь, он рядом, он жив. У них осталось всего около двух минут. - Я думал, что я сошёл с ума, я думал что потерял тебя, ублюдок! - сжимая кулаки у стены, к которой его телом всё ещё прижат Соуп. - Куда я денусь от тебя, - шёпотом, улыбаясь и приобняв, Джонни уткнул его в свою шею. Эту мимолётную идиллию разрушает никто иной как Прайс: - Браво, как слышно? - Выдвигаемся сэр, - коротко и холодно, словно и не было момента слабости. - Я рад, что ты жив, Соуп. - Я тоже кэп,- отвечает шотландец, нежно смотря в глаза Гоусту и усмехаясь этой дурацкой любимой ухмылкой.