Легион

В свете удивительно яркого неона образовалась толпа людей. Джули никак не ожидала, что придëт столько человек. Откровенно говоря, она надеялась только на своих друзей и на... Фрэнка Моррисона. Но, внезапно, здесь собралась чуть ли не вся старшая школа. Видимо, все подростки этого места в душе хотят сбежать из этого грязного города хотя бы на один вечер, хотя бы вот так, собравшись под одной крышей и забыв о всех невзгодах. Хотя это всё равно для Джули ощущалось крайне странно. Она сделала это, то есть организовала эту вечеринку, скорее как эксперимент, проверить свои силы и людей вокруг. Она никогда не была самой популярной девчонкой в школе, но и тихоней не была. Она была известной в, так сказать, своих рядах. Но на общем плане девушка не обладала особой популярностью. И несмотря на это, многие подростки, и даже несколько взрослых, согласились на эту вечеринку. Чëрт знает, зачем и почему. Может и вправду от рутины устали, может сочли вечеринку за возможность напиться втайне от родителей. Бунтарский дух в таком месте у детей раскрывается ещё сильнее. В углу просторной и, скорее всего, в будущем танцевальной комнаты лежало несколько пакетов: с закусками в виде различных чипсов и хлебцев, пару пакетов газировки и ещё пакет с алкоголем — довольно увесистый. Джулия Костенко отказывается говорить, откуда она это достала. Сьюзи, лучшей подруге Джулии, эта идея с пьянкой не нравится. Она в принципе человек интровертный, стеснительный и до боли неуверенный. Но и она, несмотря на все внутренние страхи, пришла на мероприятие. Возможно она хотела таким образом поддержать инициативу Джули, а возможно хотела в очередной раз попробовать стать более общительной и свободной от внутренних неуверенностей и страхов. У неë это не получится. В толпе людей, освещаемой приглушëнным розовым светом, Джули активно пыталась кого-то выискать глазами. Она осматривала каждого. Вон в углу три парня громко спорят, возле входа какой-то темнокожий, держа в руке банку колы, общается с блондинкой, а ещë в следующей комнате девушка заметила Джоуи — звезду вечеринки. Из-за огромного количества людей в одной комнате на девушку давила некая тревожность. Она никак не могла ожидать этого дня. Но, обсмотрев каждого гостя с ног до головы в третий раз, Джули опустила голову и выдохнула с разочарованием. Он не пришëл. .... — А теперь к главному блоку сегодняшней тусовки — танцевальный конкурс! — прокричал с энтузиазмом Джоуи Боуэн, держа в руках заляпанный микрофон. Был бы говорящим кто-либо другой, его бы не услышали — микрофон старый и работает с помехами. Но у Джо был такой звонкий и громкий голос, что даже вне дома все услышали. Радостный Боуэн откинул микрофон и вставил кассету с музыкой в проигрыватель. В розовом неоновом свете появилась звонкая музыка с чëтким и уверенным битом. В воздухе почувствовался запах жареной кукурузы. Гости начали танцевать. Некоторые уже были не в состоянии — до танцев успели напиться. Джо хоть и был звездой программы, но основным ведущим всей вечеринки был другой человек: Джоуи, несмотря на всю свою харизматичность и позитивность, мог вести себя чересчур развязно и грубо. Именно поэтому мужчина отошëл от танцпола, а затем решил проведать свою подругу. Среди огромной толпы людей, которые, казалось, сейчас раздавят друг друга, стоял старый ободранный серый диван. Пока весь народ отплясывал под поп-музыку, одна девушка с розовыми волосами лишь сидела на этом грязном кресле, ссутулившись и уткнувшись в книгу. Сьюзи Лавуа всю жизнь была какой-то третьей лишней. Ей всегда казалось, что она в шаге от чего-то великого, но из-за душевных переживаний ей никак не удавалось этого великого достичь. В этот вечериночный день она проклинала всех. Все радуются, все смеются и танцуют, и почему-то только ей одной просто находится здесь уже страшно. Ей вновь казалось, что она какая-то не такая, какая-то неправильная. Ведь всем хорошо, все радуются и веселятся, и только она вдали от всех сидит сгорбленная, в своих глупых круглых очках и с налитыми слезами глазами. Она не плакала, она сдерживала слëзы. Но в душе ей было гораздо хуже, настолько хуже, что плакать не помогало. Сью думала над всеми версиями своей неудачи: что она больна чем-то вроде аутизма, что она нежеланный ребëнок, что она просто прирождённая неудачница. И тем не менее, каждая версия казалась одинаково бóльной. Сейчас она сидит на этом диване посреди этой чëртовой комнаты, и никто, совсем никто, не смотрит на неë. Сьюзи будто нет. Будто она не человек, как все остальные, а какой-то неосязаемый призрак, который вынужден лишь наблюдать за миром со стороны, как бы ей не хотелось в него влиться. Люди вроде Джоуи скажут: "просто будь увереннее и общительнее, вот и весь секрет!". Но такие люди не знают, что Сьюзан пыталась. Пыталась очень много раз. Но каждый раз что-то еë сковывало изнутри, некое шестое чувство не давало полностью раскрыться и стать смелее и увереннее. Изначально Сью согласилась на эту вечеринку чтобы поддержать идею Джулии: несмотря на огромную разницу в характере, она — еë самая близкая и наверное единственная подруга, они пережили вместе слишком многое, чтобы прекратить дружбу из-за характера. Ну и во-вторых да, Сью надеялась попробовать выйти из зоны комфорта и попытаться хотя бы пообщаться с людьми. Но в очередной раз у неë не выходит. Она даже не читает книгу, просто смотрит в бумагу, изредка зацепляя глазами некоторые слова, чтобы успокоить тревожность. Однако этот приëм не особо работает. Из глаз Сьюзи выпали две слезинки. Прямо на книгу. Девушка это заметила, и от этого ей стало ещë более неловко. Она сидит сгорбившись только потому, что так люди не заметят еë тревожное лицо с грустными налитыми слезами глазами. Внезапно один мужчина, икая, подсел к Сьюзан: — Эй, дамочка, я... — мужчина задумался на долю секунды и пару раз икнул, — А что ты, девка, сидишь тут... — он снова икнул — Пойдëм, я, покажу... Он явно был нетрезвым. И выглядил сильно старше самой Сьюзан. Девушка не поняла, что этот человек вообще пытается сказать, да и не хотела понимать — пьяные люди у Сью вызывали лишь отвращение. А в данной ситуации ещё и усиливали страх и тревожность. Сьюзи не отвечала ему, ей было слишком страшно и неприятно, она даже не посмотрела на пьяницу. Мужчина же, положив руку на плечо девушки, снова попытался завязать диалог: — Эй, ну ты это, просто... — Мужчина снова икнул. Руку с плеча не убрал, наоборот, сжал крепче. — Просто не надо этого самого... Давай пойдём и я... — вновь икание — Посмотрю.... В какой-то момент страх настолько завладел сердцем Сьюзи, что она больше не могла подавлять его, и все негативные эмоции тут же одномоментно выплеснулись на пьяницу: — Нет, я не хочу так. — громко и с дрожащим голосом произнесла Сьюзи. Она с силой скинула руку мужчины с себя и наконец посмотрела своими заплаканными глазами на его лицо. — И хватит приставать, я не просила к чëрту этого, я только хотела прийти для подруги, пожалуйста, хватит! — со злостью, грустью и дрожащим голосом прокричала девушка. Даже люди вокруг сквозь громккую танцевальную музыку услышали еë речь. В одно мгновение несколько человек уставились на неë. В этот момент по лицу розоволосой уже стекали большие капли слëз. Сьюзи окинула взглядом всех смотрящих на неë людей. Внезапно она почувствовала, будто задыхается. У неë задрожали руки. В секунду Сьюзи вскочила с дивана и, закрывая заплаканное лицо руками, мигом выбежала из комнаты. Она даже не взяла книгу. Люди вокруг ещë пару секунд постояли молча, но, в конечном итоге, вернулись к танцам. ... Музыка из основной комнаты, где собрался весь народ, становилась всё громче, а голоса молодëжи еë иногда даже перекрикивали. Казалось, все получают веселье в этот вечер. И это, конечно же, отлично. В Ормонде очень мало способов хоть как-то развлечься, из-за чего в других таких же маленьких, но более благоприятных городках, Ормонд называли "городом депрессии". И это прозвище было бы смешным, если бы не было правдой. Лучшие дни этого места, если они вообще были, давно прошли, весь город жил лишь за счëт угольной промышленности, но сейчас, когда мир находится на грани новой эры, былые технологии становятся бесполезными, и шахты пустеют, а вместе с тем, следовательно, и беднеет Ормонд. Официальной статистики нет, но каждый взрослый житель Ормонда уверенно может сказать, что в год тут стабильно происходят случаи минимум десяти самоубийств, что, учитывая крайне малое население города, звучит просто чудовищно. И это уже не говоря о том, что тут практически не осталось людей старше шестидесяти. Действительно, этот город переживает далеко не лучшие времена, и велика вероятность, что через десять лет его вообще не станет... Но это будет в будущем. А сегодняшним вечером в доме семьи Костенко происходит вечеринка, и довольно масштабная по меркам Ормонда. Будто весь город собрался здесь, а если не весь город, то весь район точно слышал об этой вечеринке, и Джулии Костенко стоило бы гордиться, что ей удалось хотя бы на один вечер создать незабываемую счастливую атмосферу для молодëжи грустного Ормонда. И хотя большинство гостей не знает, но Джули это вечеринка дорого обошлась, очень дорого, а учитывая, что именно в этот день её родители по удивительной случайности решили уехать в большой мегаполис на пару дней, можно открыто сказать, что эта вечеринка берëт своë начало из странного эффекта бабочки, и, конечно же, из огромных стараний самой Джулии. Однако гости совершенно не знают, что Джулия организовала это мероприятие вовсе не ради них и не из-за них. Она даже сама чëтко не может объяснить, зачем вообще это устроила. Просто в какой-то момент ей словно сама судьба намекнула, что это будет отличной идеей. Но ей вовсе не интересны гости, конкурсы и знакомства, нет. Где-то на подсознательном уровне она понимает: она сделала это только ради него. С начала вечеринки прошло почти два часа. Людей уже стало заметно меньше, однако шума было только больше. За окном совсем стемнело, но яркий неоновый свет из комнат немного освещал улицу. Пока все гости развлекались, главный организатор этой вечеринки была совсем не в духе для развлечений. Она сидела в своей комнате совсем одна, разглядывая холодную улицу из окна. Девушка облокатилась на подоконник. В еë глазах не было ни радости, ни печали — вообще ничего. Только какое-то чуть заметное опустошение. Девушка сделала глубокий и тяжëлый вдох, и такой же тяжëлый выдох. В руках еë были какие-то бумажки, явно не пустые, там было что-то написано, а на некоторых даже нарисовано. И судя по нескольким карандашам, лежащим возле неë, рисунки делала она. Стоит отметить, очень красивые рисунки. Внезапно дверь в комнату громко распахнулась... ... — Нет, ты не понимаешь! Они на тебя так не смотрят! Она сказала эти слова громко и с эмоциями, практически с криком, и, наверное, их даже услышали люди в соседней комнате. Сьюзи вновь уставилась в собственные колени, пытаясь спрятаться от мира ещё сильнее, и громко всхлипнула, хотя сама и старалась не плакать. Но сегодня не получилось. Как и не получилось в прошлый раз, когда она решила пойти с классом на экскурсию в исторический музей. Как не получилось несколько месяцев назад, когда она решила записаться в кружок по рисованию. Как и не получилось тогда, на той дурацкой ночёвке у Джессики Трембли в тринадцать лет — Сьюзи почему-то в тот день решила, что вот теперь всё будет иначе, и что после ночёвки и начнётся счастливая жизнь, полная радости и друзей. Но оказалось совсем не так. Напротив, будто это событие только сильнее углубило сомнения и переживания Сьюзи. Хотя сейчас она сидит в почти полном одиночестве в углу комнаты и пытается хотя бы перестать плакать перед Джоуи, она всё ещё прекрасно помнит тот день, эту чёртову ночёвку у Джессики. Этот противный треск гитары, будто вместе с ней сломалась и вера Сьюзи в счастливую жизнь, в «нормальную» жизнь. Что хуже всего, сломала гитару она сама, своими руками. А ведь гитара была чужой, сейчас Сьюзи даже не помнит, чьим был инструмент. Это было ужасно. Она до сих пор помнит, как проходила между этими комнатами, отовсюду слышался смех одноклассниц, и как же в тот день ей хотелось, чтобы и она так же смеялась. Не было ни чаепития с пряниками, ни смеха, ни интересных разговоров. Было только осознание — страшное и омерзительное осознание, что Сьюзи тут не место, ей нет места среди людей. И что хуже всего, подобное осознание из разу в раз повторяется вновь. А она не учится, почему-то каждый раз верит, что «сегодня будет по-другому». «По-другому» не было никогда.